Unknown number - (Jenlisa/Дженлиса)

Что ты делаешь, когда приходит час выбора? Позволяешь мыслям преследовать тебя, отравляя каждый новый день? Напоминаешь себе о своих ошибках? Неудачах? Потерях? Или ты бросаешь вызов своим демонам? Вступаешь с ними в бой? Хватит ли тебе сил, чтобы противостоять им? Или твоя слабость станет причиной твоего поражения? В слабости нет ничего постыдного. Мы все обретаем силу в нужный момент. Даже если нет возможности ждать. И когда-нибудь отчаяние вот-вот захлестнет тебя. Знай, это момент наступит. Тьма, сидящая внутри, сильнее света, льющегося снаружи. Иногда её невозможно подавить, отвлечь, проигнорировать. Она настолько сильна, что разрывает все твои внутренности, сжимая твое сердце в кулак, из-за чего тебе кажется, что ты теряешь силы и воздух. Твоя значимость в жизни утрачена, смысл твоего существования сломан и стерт в пыль, как кости мертвеца в могиле. Когда мы были детьми, уверенности нам хватало на целый мир. А потом происходят вещи, которые заставляют нас сомневаться в себе. Кто-то сказал что-то плохое на детской площадке. И потом ты вырастаешь и начинаешь сомневаться в себе снова и снова. И в конце концов теряешь всю свою уверенность. Всё свое самоуважение и искренняя вера в себя - исчезает. Шел сильный дождь, на улицах царила непроглядная ночь. Слой дождевой воды на асфальте и дорогах отражал разноцветные блики уличных фонарей, шум стремительно падающих капель и дуновение влажного ветра оглушал её. Розовые локоны высокой тайки вымокли насквозь, одежда, пропитавшись водой, прилипала к её телу, вызывая дискомфорт и холод, однако ей было абсолютно всё равно. Она бесцельно бродила по бульварам, глядя себе под ноги, её горячие слезы смешивались с каплями бесстрашного ливня. Боль упрямо сидела в груди, из-за которой ныло её сердце, вызывая чувство бессилия и ничтожности. Она не знала, почему плачет, просто где-то внутри было невыносимо больно, однако боль была повсюду. Ей казалось, будто нож сидел у неё в сердце и делал круги, разрывая и вызывая мучительную боль во всем теле. Нож будто был старым и ржавым, вызывая инфекцию в виде душевной удушающей боли. Веки бездонных оленьих глаз были тяжелыми и припухшими, на щеках и под глазами виднелось раздражение от слез, когда свет от фонарей ложился на её лицо. Её ноги безвольно волочились по асфальту, плечи поникли, как будто на них восседали два громадных слона, голова была низко опущена, её голова не могла держаться прямо, ощущение было такое, что она весила целую тонну. У неё даже не было сил держать спину прямо, её спина была сгорблена, не имея никакой опоры. У неё не было никакой опоры в жизни. Ей хотелось свернуться где-нибудь калачиком и позволить земле поглотить себя. Ей так хотелось исчезнуть. Это было единственное, что крутилось у неё в голове. И, Боже, никогда еще это не было таким правильным. Исчезнуть, просто исчезнуть из этого мира и забыть обо всем. Все проблемы исчезнут мгновенно, как только она исчезнет. Всем станет только лучше, без неё миру будет намного лучше. Эта мысль никогда еще не была такой правильной, эта мысль была настолько сильной, что она боялась, что может совершить какую-нибудь глупость. Она чертовски устала от постоянной боли и непрекращающихся разрушительных мыслей. Она устала и утратила силы вставать с постели каждое утро, есть, чем-то заниматься, она утратила силы говорить себе, что она сильная, что она справится и что всё это пройдет. Мне так плохо. Я ужасный человек. Я не могу перестать плакать из-за этого. Вина давит на меня всей своей тяжестью. Я задыхаюсь, я не могу дышать. Это чувство настолько сильное, что я не могу дышать. Я хочу, чтобы это прекратилось. Пожалуйста, можно это прекратить? Разве я прошу слишком многого? Эта боль съедает меня, заставляя мое сердце сжиматься, сдавливая мои легкие и все мои внутренности. Мне больно, мне очень больно. Видимо, я это заслужила, раз мне так плохо, тело наказывает меня, и я не могу жаловаться, я это заслужила. Это всё моя вина. Её желудок так сжался, что она подумала, что её сейчас стошнит, её буквально рвет, всё разрывается изнутри, готовое вырваться наружу. Её глаза были налиты кровью от слез, руки дрожали. Её дыхание сбивалось с ритма, прерывисто и неровно срывалось с дрожащих губ. Ей хотелось закричать или, по крайней мере, тихо завыть, дабы высвободить эту боль, сидящую где-то внутри неё. Но я не могу, меня услышат, а я не хочу, чтобы меня кто-нибудь слышал. Что я смогу им ответить, если меня увидят? Почему я плачу? Я сама не знаю, мне просто охренительно больно. Это так больно, невыносимо больно. Мне было так плохо, что я отчаянно хотела избавиться от этого чувства, я хотела вырвать свои волосы, только бы это прекратилось как можно скорее. Независимо от того, сколько раз я чувствовала себя плохо, такого раньше никогда не случалось. Это было так невыносимо для меня, мои мысли, словно разъедали мой мозг, я как будто схожу с ума. Действительно схожу с ума. Но это не совершенно обычный срыв, который отличался от всех других моих срывов в прошлом. Это пугает меня, и я не знаю, почему это происходит со мной. Ей было слишком трудно дышать, в горле словно стоял огромный ком, а её тело было обмотано тяжелой железной цепью. Она была подобна якорю, погружающемуся всё глубже и глубже на дно. С каждым погружением её мысли становились всё темнее и темнее, напоминая черную дыру. Мысли были такими же черными, такими же болезненными и затягивающими. Лиса всегда отрицала подобные мысли, она считала их просто мыслями. Это были просто суицидальные мысли, ничего больше, она никогда не собиралась ничего с собой делать, она была выше этого, кроме того, она боялась причинять себе боль. Но эта мысль никогда не была такой привлекательной, как сейчас. Ей это совсем не нравилось, ей не нравился тот факт, что она находила эти мысли привлекательными и заманчивыми. Неужели её мозг думал, что так будет проще? Неужели легче умереть, чем жить? Почему её мозг так думал? Лиса всегда была потеряна в смысле жизни, она полностью отдавалась жизненному потоку. Но чтобы кончать с собой? Никогда. Это слишком больно и страшно. Ей ни с кем не хотелось разговаривать, ей абсолютно не хотелось никого видеть. Она просто хотела целыми днями лежать в своей постели с желанием провалиться в неё и превратиться в пыль. Она испытывала потребность в огромном пространстве. Чтобы никто её не трогал, не видел и не слышал. Она жаждала остаться наедине, ей хотелось спрятаться от всех, абсолютно ото всех. Стены вокруг словно вновь выросли, зажав её в угол. Она была крайне раздражена, уязвима, напугана, сердита, подавлена, любая мелочь могла вывести её из себя, кровь словно кипела в её жилах. Однако она не могла оставаться в своей квартире надолго, это было плохое место, чтобы прятаться, там было достаточно людей, которые могли бы добраться до неё. Вместо этого она либо бездушно и бесцельно бродила по городу, либо часами стояла на мосту, пялясь на воду внизу. Лиса разочарована. Она думала, что почувствует себя лучше, гораздо легче после того, как поплачет. Думала, будет забавнее. Но это не так. Это ужасно. Она не знает, сможет ли она в ближайшее время с кем-нибудь разговаривать. Она просидела в заброшенном парке часа четыре. Просто сидя на скамейке и глядя на город сверху. Как потерянный гадкий утенок. Ветер трепал её волосы, обнажая лоб и щеки. Казалось, что ветер нежными прикосновениями ласкал её лицо, он не был ни холодным, ни теплым, он был приятным. Маленькие желтые квадратики на домах светились где-то вдалеке, проезжающие машины прочерчивали фарами световые линии, уличные фонари озаряли французские бульвары, а Эйфелева башня в центре ослепительно красиво красовалась огнями, защищая город от скоро надвигающейся мрачной ночи. Всё это каким-то образом облегчило её обремененную душу. В какой-то степени, но всё же это помогало. Вид отсюда был прекрасен. Когда Лиса жила с родителями, она всегда мечтала о месте, где перед ней открывался бы завораживающий вид, где вокруг не было ни души, одинокая скамейка. А она сидела бы там и наслаждалась красотой и одиночеством. И она нашла его. Вечером здесь изредка прогуливались люди, поэтому она могла спокойно утонуть в своих мыслях и не беспокоиться о чужих глазах, пока она тихо изливала душу. Я думала, что убежала так далеко, как только могла, но вернулась к исходной точке, к той точке, где впервые почувствовала себя сбитой с толку. Те же глупые лица, бесконечная никчемная болтовня, мне казалось, что я нахожусь на краю исчезнувшей пропасти, из которой меня никто не вытащит, никто даже не заметит, если я туда упаду. Вы слушали музыку так громко, что по вашей коже пробегали мурашки, а мысли отодвигались куда-то на задний план? Музыка действительно способна утешить и исцелить потерянную и разбитую душу, стоит только подобрать правильную музыку, которая соберет все чувства внутри в кулак и с облегчением выпустит их на волю ветру. Лиса не знала бы, что бы она делала без музыки, музыка для неё как глоток свежего воздуха, нет, как защитный купол от жуткого мира и страшных монстров под названием "мысли". Еще со средней школы у неё всегда были при себе наушники и музыка. И так было до сих пор, но раньше для неё музыка значила что-то вроде развлечения от скуки и утомительного затишья, то эти пять лет музыка была чем-то вроде спасательного круга, пока она тонула, музыка позволяла ей оставаться на плаву и не опускаться на дно. Лиса была от всего сердца благодарна тому, кто придумал музыку, она хотела бы от всей души поблагодарить этого человека, если бы смогла с ним встретиться. Она уверена, что он подарил массу эмоций людям, которые впервые услышали музыку, раньше, конечно, было не так, как сейчас, раньше не было наушников, компьютеров, телефонов и колонок, но она уверена, что музыка спасла довольно много сломленных людей. В современном мире появилось много жанров музыки, появилось множество музыкальных инструментов, в каждой стране своя музыка. Однако, помимо современной музыки, Лиса любила старую музыку, её первой группой была The Smiths, которая была основана в 1982 году, она узнала об этой группе благодаря фильму, в котором часто мелькали их песни. И именно после этого она отдалась страсти к старой музыке, после чего заинтересовалась этим типом музыки, её любимой группой стала Fleetwood Mac, которая была основана аж в 1967 году, и у них действительно комфортные песни. Она узнала о них благодаря книге, в которой они были мимолетно упомянуты, и она была благодарна этой книге за знакомство с такой удивительной группой. Старая музыка обладает некой особой атмосферой, она приятна и спокойна. Запись старого формата, живой саксофон на заднем плане, клавиши фортепиано, контрабас, флейта, кларнет. Эти некие шумы и нечеткое звучание во время проигрывания были чем-то вроде душевного утешения, они словно отбрасывали назад, в прошлое. Это было именно то, что ощущала Лиса, когда слушала их, ей буквально хотелось вернуться в то время и прогуляться по городу того времени, когда были выпущены сами песни. Например, прогуляться по старым бульварам Парижа, но в свежих красках, встретить людей в костюмах и платьях того времени моды, полюбоваться зданиями и достопримечательностями, которых больше нет. Иногда ей хочется, чтобы кто-нибудь сказал ей, что с ней всё в порядке, что она нормальная, что она просто немного заблудилась в жизни. Что это нормально - быть выбитой из строя. И единственным человеком, который говорил ей об этом, была Дженни. И она просто бросила её без всякой причины. Вместо того чтобы поблагодарить её, она сбежала, как жалкая трусиха. Она действительно ужасный человек, и она действительно не заслуживала такого замечательного человека, как Дженни, она заслуживала только бесконечного одиночества, которое любила. Многие люди просто не понимают, но одиночество - довольно хорошая вещь. Одиночество - это когда ты везде ходишь один, а когда у тебя есть вторая половинка, вы просто везде ходите вдвоем, и разница между этим не особо велика. Однако, когда ты один, ты взваливаешь всю тяжелую ношу на себя в одиночку, а когда вы вместе, вы держитесь вместе, вы помогаете друг другу держаться на плаву. Но когда наступает момент, когда один из вас падает, вам нужно приложить все усилия и поймать друг друга, чтобы не дать утонуть. И в тот момент, когда Лиса начала тонуть, она намеренно оттолкнула Дженни, высвобождаясь из-под её заботливых, надежных рук, держащих её, позволяя себе провалиться в мрачное и безвыходное дно. Еще одна причина, по которой Дженни лучше её. Она всегда держит себя в руках, она такая сильная в ситуации, где она потерпела бы неудачу, как будто мир вокруг неё катится к чертям. И чтобы не тянуть Дженни за собой, она решила упасть одна. Дженни заслуживала того, чтобы нежиться и лучиться на солнце, нежели гнить и умирать вместе с ней там, на дне. И, черт возьми, каждый день в любой миниатюрной брюнетке ей мерещилась Дженни, любой завиток длинных темных шелковистых волос напоминал ей о Дженни. Каждый раз, когда она смотрела фильм, где у героини было похожее имя, в её голове всегда всплывала Дженни. Любая музыка напоминала о ней. Хотя кого она обманывает, Дженни всегда витала в её мыслях и без всего этого. Скучала ли она по ней? Да, конечно. Но в то же время - и нет. Вернее, она старалась не скучать, потому что будет лучше, если всё останется так, как есть сейчас. Им не суждено быть вместе, они совершенно разные, это почти как если бы в саду цвел обычный неухоженный сорняк, а рядом с ним вовсю воссияла прекрасная малиновая роза с пышными лепестками и изящными шипами. В один из рабочих дней начальство решило устроить что-то вроде вечеринки, собрав сотрудников из всех отделов на верхнем этаже своего здания, потому что там было больше свободного места. И Лиса не собиралась там оставаться, но один из её начальников поймал её прежде, чем она успела уйти, сказав, что все должны отпраздновать то, что их компания поднялась на ступеньку выше. Она понятия не имела, что это означало. Но, по-видимому, это было хорошо, поскольку все решили устроить вечеринку, никчемную вечеринку, с которой она хотела выбраться как можно скорее. Она чувствовала, что совершенно не вписывалась в это место и общество, которое там было. Ей казалось, что она вообще не вписывалась в весь этот мир, как будто это было не её место. Почему она вообще родилась именно человеком? Почему не муравьем, или птицей, или даже камнем? Если бы она была камнем, то могла бы веками лежать на какой-нибудь поляне и наблюдать за изменениями в мире, развитием природной силы и человечества. На самом деле, она, по сути, занималась этим всю свою жизнь, со времен детства она не находила себе места и не видела своего будущего, потому что была никчемной и слабым звеном как раньше, так и сейчас. Пока люди славно проводили время вместе, болтая о своем, она молча держалась поближе к своим, дабы не казаться чужой, белой вороной или чем-то в этом роде. У неё даже не было телефона, чтобы отвлечься и развлечь себя. Она боялась включать телефон, она была не готова. Может быть, там даже не было никаких сообщений или пропущенных звонков, она их не заслуживала, она заслуживала только того, чтобы быть всеми забытой. Она, нахрен, никому не нужна. Она депрессивное, сварливое, недовольное, отвратительное и никчемное дерьмо, которое никому не нужно. Возможно, мир был не так уж плох... но она всё еще ненавидела себя. Мир безжалостен. Мир - опасное место. Для всех. Разговоры, происходившие то тут, то там, пролетали мимо её ушей. Это было похоже на ускоренную съемку, всё проносилось мимо неё, одна она стояла, как мрачная статуя с социопатическими мыслями и нежеланием быть там, где она была. Она была опечалена и раздражена, но в основном чувствовала скорее второе, чем первое. Или же гнев лишь маскировал её сильную печаль. Вероятно, иногда тело пыталось скрыть все неприятные эмоции под гневом, когда это было возможно. Лису приводило в бешенство абсолютно всё. Она молча наблюдала за людьми, наблюдая за выражением их лиц и эмоциями, затем за тем, как они оживленно рассказывали свои истории, за тем, как они смеялись и улыбались. И ей стало интересно, неужели они действительно довольны собой и своей жизнью? Её взгляд медленно метнулся в другую сторону, вполуха прислушиваясь к разговорам рядом с ней. Она увидела стоящую неподалеку женщину средних лет с вьющимися каштановыми волосами до плеч, смуглой кожей и довольными чертами лица. Её взгляд опустился ниже, остановившись на выступающем животе под свободной рубашкой. Эта женщина была беременна. И Лиса задалась вопросом, рада ли она тому, что у неё скоро будет ребенок? Это именно то, чего она хотела в жизни, счастлива ли она? Любила ли она себя, была ли довольна тем, как сложилась её жизнь? Лисе не хотелось судить о людях по обложке, но, судя по тому, насколько хорошо женщина одевалась, насколько была ухожена, она предположила, что женщина не была недовольна тем, какой она была и какой была её жизнь, потому что она находила силы и время заботиться о себе и своем ребенке. Человек часто пытается найти в других то, на что способен сам, но в других случаях он в любую секунду найдет момент, чтобы отыскать то, в чем он потерпел бы неудачу. Она могла ошибаться, потому что не знала эту женщину лично и не знала, что происходит в её жизни, но она просто предполагала. Она часто наблюдала за людьми и всегда задавалась вопросом, была ли она единственной, кто настолько устал от жизни, которая была чертовски утомительной, бесцельной и бесполезной, что ей не хотелось ни жить, ни заботиться о себе, ничем заниматься. Она абсолютно ничего не хотела делать, она потеряла смысл во всем, потому что всё на самом деле не имеет смысла. Учеба, хорошая работа, деньги, интересы, хобби, развлечения, уход за собой, новая одежда, покупка автомобиля, хорошего телефона или компьютера, покупка нового дома или квартиры, вкусная еда, путешествия по миру, открытие собственной компании или магазина - всё это приносит счастье и опору на всю жизнь? Ну, мотивация в жизни - найти работу, иметь собственные деньги, иметь возможность приобрести то, чего желает твоя душа, мотивация жить, чтобы создать семью, найти любовь. Лиса не нашла в этом ничего примечательного. Она не видела ничего потрясающего в том, чтобы иметь много денег, она, вероятно, побаловала бы себя ими, но это не избавило бы её от того, что она чувствовала прямо сейчас. Хорошая работа тоже не избавила бы её от этого, как и всё остальное, пожалуй. Но если у тебя есть что-то, что тебе нравится делать, вероятнее всего, этого достаточно, чтобы продолжать этим заниматься. Лучше заниматься тем, что тебе нравится, что доставляет удовольствие и делает тебя живым и значимым, ты делаешь то, что тебе нравится, и это главное, а остальное не должно иметь значения. Больно, когда ты теряешь интерес к тому, что тебе так сильно нравилось, и ты никогда бы не подумал, что это перестанет тебе нравиться, но это случилось. Но со временем ты находишь что-то другое, ты находишь что-то, что тебе нравится больше, чем то, что тебе нравилось раньше. Но как только наступает переломный момент, когда ты теряешь интерес буквально ко всему, что когда-то вызывало благоговейный свет в твоем сердце и глазах, это наихудший случай. Время тянулось, по какой-то странной причине людей становилось всё больше, в её руке появился бокал шампанского, к которому она не притрагивалась, просто вертела его слабыми кругами, наблюдая, как нежно-желтая жидкость с мелкими пузырьками легким водоворотом клубилась вдоль прозрачных стенок бокала. Её мысли, подобно шампанскому, вращались по кругу. Если бы она была в мультфильме, то над её головой виднелась бы бесконечная вращающаяся закорючка. Она думала о многом. Её тело испытывало странную боль повсюду, как будто оно посылало какие-то сигналы о том, что ему нужен отдых, ему нужна передышка, её голова становилась тяжелее с каждой мыслью от их количества. Она думала о себе, о том, как с каждым днем её сердце начинало болеть всё сильнее, как будто оно болело от тягостной душевной боли, от слишком интенсивного стресса и нервного перенапряжения. Беспокойство о её собаке добавляло к этому еще больше стресса, хотя ему стало немного лучше, он снова стал жизнерадостным, каким был раньше, и она надеялась, что он останется таким надолго. Ей не нравилось, когда возникало это спонтанное чувство тревоги, чувство страха, как будто что-то должно было произойти. Тело, казалось, хотело что-то сказать ей и подавало едва понятные сигналы, намеки на то, что нужно остановиться, нужно перестать изнурять себя. Иногда нужно дать себе передышку, передышку не в плане работы или учебы, а в моральном и эмоциональном смысле. Если речь идет о моральном и эмоциональном выгорании, то лучше дать организму полноценный отдых, столько, сколько требует твое тело, пока ты не почувствуешь себя лучше, независимо от того, насколько велик отдых. Не зря это называется выгоранием, твой огонек погас, и тебе нужно набраться сил и отдохнуть, чтобы снова зажечь его, тебе нужно отыскать дрова и добыть огонь. Однако эмоциональное выгорание и депрессия - это разные вещи, хотя в чем-то они похожи друг на друга. Лиса, опять же, не психолог, но ей кажется, что они действительно в чем-то похожи, только когда она чувствует эмоциональное выгорание, она просто чувствует усталость, как в общении, так и в обычных действиях. И когда приходит чувство депрессии, то да, она тоже чувствует усталость, но есть также много других чувств, и она уже говорила о них, она, вероятно, наглядный пример того, что испытывает человек, находящийся в депрессии. Верно? Она знает, что, конечно, существует много разных видов депрессии, и выглядят они по-разному, но это не отменяет того факта, что она в ней не находится. Честно говоря, в этом году она пыталась убедить себя, что просто устала и не выспалась, и каждый раз, когда чувствовала себя паршиво, она говорила себе, что просто не выспалась. Хотя она знала, что не только недостаток сна был причиной перепадов настроения, но она просто уверяла себя, что именно из-за недостатка сна проявлялись все проблемы. Несмотря на то, что она знала, отчего настроение на самом деле превращалось в американские горки. После неловкого инцидента с Джису она сбежала. Да, это было единственное, что у неё хорошо получалось - это убегать. И после того, как она не могла поверить в услышанное, неловкость, замешательство и недоумение колотились у неё в висках. "Что? О чем, черт возьми, ты говоришь, Джису?" Карие глаза старшей огляделись вокруг. "Давай поговорим внутри, пожалуйста." Лиса только покачала головой с хмурым, озадаченным выражением на лице, желая убраться отсюда как можно скорее, от всех и от того, что, черт возьми, она услышала. "Нет, я..." Она замолчала, натягивая капюшон на голову. "Мне нужно идти. Я не знаю, что ты пытаешься мне этим сказать, Джису, это не смешно, но тебе удалось шокировать меня, поздравляю. Но просто не надо, ладно?" Джису никогда не говорила подобных вещей за всё время их общения. И с чего это вдруг? Единственное, чем они были похожи между собой, так это тем, что они никогда не разбрасывались подобными словами на ветер. Джису сказала, что любит меня? Что, черт возьми, она имела в виду? И почему так внезапно? Как друга или..? В любом случае, в этом нет никакого смысла. Она сказала это просто для того, чтобы ошеломить меня, и у неё это получилось. Но это подлый ход. Лиса очень редко слышит такие слова, и уж тем более произносит их, и Джису, судя по всему, тоже. Тогда почему она это сказала? Хотя, похоже, это сорвалось с её губ не специально. К черту всё это, она не могла думать, и у неё абсолютно не было на это времени. Джису, вероятно, даже не имела в виду то, что сказала, это просто вырвалось само собой. И всё же она поражена тем, что все говорят, что любят её, однако она не может полюбить себя. Ей чертовски нужно подышать свежим воздухом или, по крайней мере, выбраться из этого людского безумия. Каждый человек буквально доводил её до раздражения, её выводило из себя то, как все разговаривали и смеялись, она чувствовала себя как-то не по себе, как будто она была потрепанной черной пешкой посреди аккуратных и ярких белых пешек, если в этом вообще имелся какой-то смысл. Здесь было слишком много людей, и воздуха оставалось всё меньше и меньше. Ей не нравилось бывать в подобных местах, и её мрачное настроение только ухудшало ситуацию. Поставив бокал на столик позади себя, она протиснулась сквозь толпу, стараясь никого не задеть, потому что была слишком раздражена, и любое прикосновение вывело бы её из себя. Оказавшись в пустом коридоре, ведущем к лифту, она издала глубокий, успокаивающий вздох. Проведя рукой по своим розовым локонам, она откинула их назад. Её мышцы были напряжены, каждая клеточка её тела испытывала напряжение, это было видно по её стиснутой челюсти, дрожащим рукам и тяжелым усталым глазам. Проклиная себя, она невольно вспомнила нежные прикосновения и ласки Дженни, каждый раз, когда та пыталась успокоить и утешить её. Слезы заблестели в бездонных оленьих глазах, когда она сглотнула, пытаясь прогнать подступившие слезы. Это было не то место, где ей хотелось бы плакать, и она не хотела, чтобы кто-нибудь видел её такой. Ей не хотелось признаваться в этом, но она действительно скучала по Дженни глубоко внутри, под слоем своего эго, подавленности и желания побыть одной, она скучала по её прикосновениям, её объятиям, улыбкам, теплым взглядам, шуткам и поддразниваниям и даже просто по ее присутствию. Но она не заслуживала ничего из этого. Она заслуживала только того, чтобы тихо гнить где-нибудь, где никого не было, где никто не нашел бы её, если бы заметил её отсутствие. Она ненавидела свои мысли. "Lisa, où es-tu allée?" (Эй, Лиса, куда ты ушла?) Позади неё послышался женский голос, заставивший её обернуться, где она встретилась со своей коллегой с пышной черной как смоль шевелюрой, карими любопытными глазами и игривой полуулыбкой. "Êtes-vous l'un d'entre eux ou quelque chose comme ça, comme on les appelle là-bas...? Introverti, sociophobe?" (Ты что, из этих или что-то в этом роде? Как их там называют...? Интроверт, социофоб?) "C'est juste que je n'aime pas les fêtes." (Я просто не люблю вечеринки.) Раздраженно ответила она, скрестив руки на груди. "Euh, d'accord? Détends-toi et tout sera super." (Э-э, ладно? Расслабься, и всё будет супер.) Мари пожала плечами с той же улыбкой, беспечно махнув свободной рукой. "Cette merde n'aide pas." (Это дерьмо не помогает.) Она с раздражением закатила глаза. "Je n'ai rien à faire ici, je m'en vais." (Мне здесь нечего делать, я ухожу.) "Allez, ne sois pas si radin, prends une bière, tu te détendras tout de suite." (Да ладно тебе, не будь такой зажатой, выпей пива, ты сразу расслабишься.) Мари усмехнулась, делая глоток пива, которое держала в руке. Лиса отвернулась, её лицо недовольно сморщилось, выражая протест. "Je ne bois pas d'alcool." (Я не пью спиртное.) "Quoi? Pourquoi?" (Что? Почему?) "Qui se soucie de pourquoi, c'est juste mauvais pour moi." (Кого волнует почему, просто плохо на меня действует.) "Comment tu te détends alors? Fuyant la réalité?" (Как же тогда ты расслабляешься? Убегаешь от реальности?) "Euh, pourquoi je m'enfuirais? Qu'est-ce qui te fait penser ça?" (Эм, зачем мне убегать? С чего ты это взяла?) "Eh bien, je ne sais pas. C'est la vie, parfois elle nous fait nous cacher d'elle." (Ну, я не знаю. Такова жизнь, иногда она заставляет нас прятаться от неё.) "Il y a d'autres façons d'échapper à la réalité, l'alcool n'est pas le seul moyen de sortir si vous ne le saviez pas." (Есть и другие способы убежать от реальности, алкоголь - Не единственный выход, если ты не знала.) "D'accord, d'accord, je comprends, Lisa, détends-toi. As-tu une sorte de haine pour lui ou quelque chose comme ça?" (Ладно-ладно, я поняла, Лиса, остынь. У тебя какая-то ненависть к нему или типа того?) "Laisse tomber, je veux juste partir." (Неважно, я просто хочу уйти.) "Pourquoi ne peux-tu pas simplement être toi-même? Tu penses trop, Lisa, détends-toi et vis la vie au maximum. Vous avez l'air un peu épuisé ces derniers temps, laissez-vous détendre. Pourquoi ne peux-tu pas simplement être toi-même?" (Ты слишком много думаешь, Лиса, просто расслабься и живи полной жизнью. В последнее время ты какая-то измотанная, позволь себе расслабиться. Почему ты не можешь просто быть собой?) Для неё это прозвучало так, словно это было своего рода обвинение, или недоумение, или что-то в этом роде, как будто в этом не было ничего сложного. И это стало последней каплей, прежде чем Лиса взорвалась, совершенно не обращая внимания на то, что её слова были произнесены не на французском. Корейский, её второй родной язык, соскочил у неё с языка. Она была слишком раздражена для всего этого дерьма. Хотя Мари ей нравилась как коллега, но прямо сейчас она не была готова ничего из этого слышать, единственное, чего она хотела, - это убраться отсюда к чертовой матери. "Да господи!" Её брови сошлись вместе, образовав темную складку на лбу, это было видно даже сквозь её слегка растрепанную челку. "Как меня достала эта фраза! Я просто не выношу, когда люди говорят это мне или говорят кому-либо, кто хочет быть самим собой, но не может! Вам легко говорить: просто будь собой, потому что вы не испытывали и не испытываете того же, что и мы, люди, которые боятся всего этого дерьма! Это тяжело для тех, кто не может полюбить себя, не может найти себе места на этой чертовой планете, не может найти себя и принять себя такими, какие они есть, они не могут, потому что они себя не любят! Эта фраза просто как нож по горлу, это больно! Мы хотим этого, мы ужасно хотим полюбить себя и быть самими собой, но это, мать твою, не так-то просто!" Она не собиралась этого говорить, но этот кипящий огонь в её желудке, похожий на изжогу, вырвался наружу. И с этими словами она прошла мимо потрясенного лица Мари к лестнице, а не к лифту, потому что у неё не было терпения ждать его. Она не знала, как оказалась в автобусе и как оказалась в том же парке, который часто посещала в последнее время, ноги, казалось, сами притащили её сюда. И по дороге она почувствовала себя еще хуже, когда проезжала мимо здания, где работала Дженни, в её взгляде была тоска, когда она смотрела на здание. Ой, нет. Только не это. Только не это чувство. Ей нужно срочно отвлечься, чем угодно, абсолютно не важно чем, лишь бы это ушло. Пожалуйста, можно ли избавиться от этого чувства? Она умоляет, чтобы это прекратилось. Мысли снова начали завладевать её головой, она словно задыхалась. Если бы только кто-нибудь знал, о чем она думала. Если бы её родители знали, какие мысли приходили ей в голову, они были бы шокированы. У неё даже не было возможности послушать музыку, заглушить мысли, спрятаться от реальности, она была отличной приманкой для недобрых надвигающихся и навязчивых мыслей. Она надеялась, что у Дженни всё хорошо, в отличие от неё самой. С каждым проходящим днем ей становилось всё труднее и труднее контролировать себя. Хотя она из тех людей, которые контролируют себя, особенно на публике, но что-то пошло не так, и момент на вечеринке на работе на прошлой неделе стал примером того, что её самоконтроль ослабевает. Её нервная система стала более гибельной, что делало её еще более раздражительной и злой. Боль в сердце выжимала из неё все соки, заставляя глаза литься горячими солеными слезами, раздражая кожу. Боль в животе вернулась снова, заставляя её морщиться и с каждым разом злиться еще больше, потому что она была ранима не только морально. Не обязательно прыгать с крыши, чтобы почувствовать, что падаешь, верно? Но когда же прекратится это падение? Невозможно же падать вечно, не так ли? Когда, черт возьми, это закончится? Она ждала и ждала того момента, когда наконец достигнет дна. "Ты можешь нормально ответить?!" В один из дней, когда она чистила зубы, донесся до неё недовольный старческий голос её бабушки. "Я же сказала не знаю!" Не в силах сдержаться, Лиса ответила криком. "Я не слышу что ты там бубнишь! Можно же сказать громче!!" "У меня нет сил кричать, господи!" "Ты спала почти двенадцать часов, и у тебя нет сил?!" "Да!" "Твой брат сказал сходить тебе к врачу, он сразу же поехал в больницу, как только почувствовал, что у него что-то болит, и не стал ждать до последнего!" "Поздравляю его! Мне насрать." Прошипела она себе под нос сквозь стиснутые зубы, сгорая от раздражения. Какое ему вообще дело до того, что у меня болит? С каких это пор, черт возьми, его это волнует? Лучше бы она не приезжала к своей бабушке. Было бы лучше, если бы она молчала о своей боли. И снова во всем виновата она. Она чертовски устала от всего. Она нуждалась в адском отдыхе. Но ей некуда было пойти, куда бы она ни пошла, кто-нибудь обязательно набросился бы на её кости. С глазами, полными слез, она подумала о Дженни, и мысль о ней заставила её безмолвно разразиться слезами. Она чувствовала, как несчастье наполняет её сердце и душу. Она была несчастна. Дженни делала её счастливой. А она поступила с ней так, чертовски подло, грубо и несправедливо.