У меня нет времени.

      Пятница для Тэхёна точно такой же день, как и остальные. Все студенты сегодня в слегка приподнятом настроении в ожидании бурного вечера. У Тэхёна никаких ожиданий и уж тем более перепадов настроения. У него всё стабильно, всё подчинено жесткому распорядку дня.       В семь утра он проснулся, быстро привел себя в порядок, поставил вариться рис, обжарил размороженную за ночь курицу, нарезал овощи. Это его завтрак и ужин на сегодня. Ровно половину он отложил на вечер в контейнер. Он готов к этому дню.       Из соседней комнаты выполз сосед, с которым он уже третий год снимал маленькую квартирку недалеко от университета. Мин Юнги неразговорчив, язвителен, в душу не лезет. То что надо. Они встретились случайно, когда искали квартиры на одном из просмотров. И по-деловому договорились арендовать вместе. Так дешевле.       Можно было остановиться в общежитии, но цена за комнату всего чуть меньше, а кроме того, у студентов есть ряд ограничений. И первое — это комендантский час. Ни Юнги, ни Тэхён не могли себе позволить возвращаться ровно в одиннадцать вечера: оба в это время еще были заняты на подработках.       Юнги шмыгнул носом и прогундосил вместо приветствия:       — Чёт хуёво я себя чувствую, свали подальше на всякий случай. Вирусня, что ль, какая?       Тэхён моментально натянул до носа горловину от худи, в которое был одет, и боком выскочил в коридор. Заразиться ему нельзя. Вообще нельзя:       — Сиди сегодня дома!       — Да, позвоню старосте. Блять, у меня доставка вечером, мне надо быть огурцом.       Тэхён знал, что по пятницам Мин работал полночи в доставке жареной курочки и пиццы.       — Иди ложись, но сначала выпей порошки и чай. Там, на верхней полке, — они жили вместе уже долго, и что-то наподобие заботы заменяло им дружбу. Может быть, они и могли бы стать друзьями, болтать по вечерам, ходить в бары или просто пить дома под пиццу. Но им было некогда.       Всё, пора. И Тэхёна подхватил его график.       С девяти до трёх — учеба.       С трёх до пяти он делает уроки в студенческой библиотеке.       Тридцать минут на дорогу до цветочного магазина, где он пробудет до одиннадцати вечера.       Тридцать минут на дорогу до дома.       Тридцать минут на то, чтобы поесть, глядя в конспекты, и принять душ.       И ровно семь часов на сон. Ни минутой меньше.       Он высчитал. Он проверил опытным путём. Если спать меньше семи часов, то он не выдержит. Поэтому когда-то и отказался от ночной подработки в доставке.       В цветочном сегодня шумно и многолюдно — пятница. Солидные дяденьки покупают солидные букеты, собранные хозяйкой. Мужчины помоложе выбирают букеты поскромнее, но, на вкус Тэхёна, они намного изящнее и красивее. Женщины приходят за растениями в горшках. С ними Киму нелегко, они все время что-то спрашивают про уход, интересуются названиями, но зато доброжелательные и болтливые.       В десять вечера в магазине снова тоненько тренькнул колокольчик. Тэхён от неожиданности набрал в грудь воздух и задержал ненадолго. На пороге стоял Чонгук. Этот парень его волновал и раздражал одновременно.       Волновал, потому что красивый, высокий и широкоплечий. Потому что очевидно заинтересован.       Раздражал потому, что, ясное дело, родился с золотой ложкой во рту. На нём дорогая одежда — это видно по ткани, ровным швам и модным фасонам. Ким такую не носит, он не может себе позволить тратить деньги на это. У Чонгука дорогой телефон, которым он даже не кичится, потому что это часть его повседневности. В руках у него брелок с сине-белой эмблемой и короткой надписью BMW.       Разные планеты. Нет, разные галактические системы. Вот кто они — Ким и Чон.       — Вы что-то хотели купить? — Тэхён говорил учтиво, потому что в зале еще оставалась хозяйка магазина, которая собирала букеты. В пятницу на срезку спрос.       — М-м-м, да. А продайте мне замиокулькас, — Чонгук между прочим подготовился, сидя в машине у магазина. Он прочитал в интернете про самые популярные цветы для интерьера. Пришлось заучить название, чтобы не выглядеть идиотом.       Весь день Чон придумывал повод для встречи, потому что этот «эльф» поселился в его башке и трепыхал крылышками. А когда, наконец, решился и пришел в круглосуточный магазинчик, за кассой оказался другой парень, который сообщил, что Тэхён работает здесь по вторникам и четвергам. И Чонгук пошел в цветочный.       — Большой или маленький горшок? — Тэхёну ужасно хотелось порезвиться и подразнить покупателя.       — Давайте большой, — Чонгук не ведал что творил, но его завораживали низкий голос и тонкие руки с браслетами.       Ким хмыкнул, отошёл в угол магазинчика, спрятавшись за какими-то развесистыми пальмами. Послышалось пыхтение и даже как будто пару матов, а затем появился Монстр. Большая кадка с огромным блестящим растением чёрного цвета. Глянцевые листья на толстых и очень длинных стволах торчали во все стороны.       — Охренеть он огромный и… как будто кожаный, — опешил Чонгук.       — Да, это черный замиокулькас Равен, или Черный Ворон. Берете?       На кой черт Чонгуку Черный Ворон размером с половину комнаты, он не знал. Но теперь Чон не мог оплошать перед предметом своей симпатии. Он покивал, соглашаясь. В остолбенении перед монструозным созданием молча оплатил покупку и теперь думал, как эту красоту запихнуть в салон автомобиля.       Немую сцену нарушил тихий звонок на телефон Тэхёна. Тот оглянулся, ища глазами хозяйку. Но женщина зашла в подсобку, и звонка не услышала. Ким ткнул на зеленую кнопку:       — Говори быстро, я на работе.       Из трубки что-то замычало, закашляло и запыхтело. У Тэхёна изменилось лицо. Затем он вздохнул:       — Конечно, я подменю тебя. Выпей таблетки и спи.       Чонгук слушал, всматриваясь в нахмуренное лицо Тэхёна. Тот вскинул брови вопросительно, и Чон понял, что его выпроваживают. Он с трудом поднял свою покупку, толкнул задом дверь и вывалился из магазина. Монстр занял всё заднее сидение автомобиля. Лёжа.       Чимин: «Тебя скоро ждать?»       Чонгук: «Щас буду. Что купить?»       Чимин: «Еще пива»       На посиделки у Чимина собралась небольшая, но веселая компания. В какой-то момент они начали дружить, перейдя из статуса «коллеги» в статус «приятели». Вместе они занимались разработкой сайтов, на этом стали неплохо зарабатывать, не опираясь на деньги родителей. Им было легко — между ними не стояла та невидимая грань разных положений в обществе, которая часто делит дружбу, точно ножом.       — А чего, у нас вообще больше нечего поесть? — Джин обиженно смотрел в холодильник.       — В шкафу рамен же был, — перекрикивал Чимин музыку.       — Всё давно съели! — Чонгук прямо в эту секунду с шумом всасывал длинный лапшичный ус.       Время — час ночи, время — хорошо поесть.       — Давайте закажем пиццу и острую курочку? Две пиццы! — у Джина загорелись глаза от мысли о поздней ночной трапезе.       А Чонгук уже быстро тыкал по экрану смартфона, глядя на аппетитные картинки, и закидывая в корзину горы еды.       Звонок домофона был едва слышен сквозь хохот, музыку и громкий шум голосов.       — Открою, — Чонгук лениво поднялся на ноги, уже слегка пошатываясь от выпитого пива. — Ты?!       На пороге в яркой жилетке службы доставки с форменной кепкой на голове стоял кассир/продавец цветов/студент/и амбидекстр Ким Тэхён. Глаза у него были слегка воспаленные, но на лице сияла любезная улыбка, которая сползла при виде Чонгука.       — Ты и в доставке работаешь? — Чон охреневал от происходящего. Было ощущение, что этот парень находился сразу везде и встречался всюду.       Доставщик молча покивал и передал огромные пакеты с пиццей и крылышками.       — Может, зайдешь перекусить? — Чонгук кивнул внутрь гудящей квартиры, откуда слышались гогот и музыка.       — Спасибо, но у меня нет времени. Мне еще работать, — Тэхён слегка болезненно улыбнулся и быстрым шагом направился к лифту.       Сегодня он очень остро почувствовал разницу между теми, кто заказывает пиццу, и теми, кто её доставляет. Хотелось раскиснуть и пожалеть себя. Но и на это у него тоже нет времени. Впереди еще несколько заказов. Он закусил губу и переключился на экран смартфона, где были обозначены следующие адреса доставки.       Юнги свалился с сильной температурой, и Тэхён подменял его, несмотря на своё твёрдое правило — спать ночью не менее семи часов. Но Мин не мог не прийти на подработку, его бы уволили. А Тэхён лучше всех знал, что такое остаться без работы и без денег.       В их мире болеть нельзя. В их мире надо учиться в любое свободное время, работать, пока не упадешь, и никогда не болеть. Потому что таких, как они, сотни. Температура? Тебе найдут замену без температуры в ту же секунду. Больше всего Тэхён мечтал, что после университета станет скучным клерком со скучной работой до семи вечера. И ему не надо будет высчитывать минуты на сон и, черт возьми, на сходить в туалет!       И он подменял Юнги, хоть тот ему, в общем-то, не друг. Нищета сближает.       Тэхён отлично знал, что такое бедность: его отец работяга на заводе, а мама повар в школьной столовой. В семье трое детей, из которых Тэхён старший. К концу средней школы он понял, что новые джинсы ни откуда не возьмутся. Вообще. А Тэ вырос. Тогда же, летом на каникулах перед старшей школой он устроился на свою первую подработку, где мальчишку обманывали и обдирали как липку, но он все же смог купить новые джинсы.       Примерно в это время Тэхён понял, что ему нужны не новые джинсы, а новая жизнь. Хотя бы её возможность. И все заработанные деньги он стал откладывать на обучение в университете в Сеуле. Любой вуз требовал показать перед поступлением начальную сумму на счёте. У родителей этих денег нет.       Так у юного Кима пропали выходные и свободное время, но появилась цель уехать в Сеул. Причин на самом деле было две. Первая — выбраться из бесконечной бедности. А про вторую тогда, в семнадцать, стыдно было даже думать.       Примерно с первыми поллюциями он начал понимать, что в ночных снах ему являются не горячие красотки с пышной грудью, а парни из рекламы белья. Тогда он жутко испугался. Стыд и неконтролируемый ужас топил сознание не один год. Папа-работяга как-то со смачным плевком проводил глазами парня, у которого была выкрашена одна прядь в синий цвет: «Педик!» И Тэхён этот плевок взял полностью на себя.       Это не прошло ни в шестнадцать, ни в семнадцать. И причин уехать в Сеул стало две.       Но ирония в том, что вот он в Сеуле, а у него на всё это нет времени.