У меня нет времени.

      «А вот теперь как бы что?»       Вопрос повис в воздухе и крутился в головах у обоих. Секс не повод для знакомства — клише, которое зачем-то всплывало из глубин памяти.       Они теперь типа коллеги с привилегиями? Улыбаемся, работаем и машем? Чонгука мутило от смятения. А Тэхёна окатывало сознанием, что он вёл себя как похотливая сучка.       Сейчас бы раскрыть рты и поговорить. Но никто же так с начала времён никогда не делал. Намотать кишки и нервы на кулак — да. Это практикуют все начинающие пары. Поговорить — нет, это не вариант. Внутренний монолог гораздо продуктивнее. Табличка «сарказм».       Реальность ворвалась оповещением на телефон Тэхёна, который валялся на столе перед Чонгуком. Сам же фотограф сидел с ноутбуком на диване, полностью погруженный в обработку снимков.             Менеджер Ли Су Мин:             Тэхён-ши, фотографии отличные, спасибо! Как насчёт выпить вечером чаю или вина?       Чонгук скрипнул зубами, его ноздри угрожающе раздулись:       — Тебе тут менеджер Ли пишет, — неуверенность в их с Тэ отношениях отлично подпитывалась ревностью.       — О-о-о, — в замешательстве протянул фотограф. — Я вроде всё ему скинул.       — Он, видимо, хочет не фотографий, — голос Чона стал низким и угрожающим, и Тэхён широко раскрыл глаза. — Собираешься с ним на свидание?       И пока Тэхён булькал удивленно, на телефон пришло новое оповещение:                   PR-менеджер Кан Джу Ик:                   Здравствуйте, Тэхён-и! Как отснятый материал? Надеюсь, всё хорошо.                   Если нужны будут досъёмки, то звоните, всё организуем.                   Мне понравилось с Вами работать.       — О, вот и менеджер Кан, — тон Чонгука стал язвительным. — Этот тоже готов на продолжение. А ты популярен, Тэ-Тэ.       Вид Тэхёна стал потерянным и зажатым. Чонгук, и сам того не ведая, сейчас потоптался по самой больной части. Ким понимал, что вчера вечером и сегодня утром ему сорвало голову, и он вёл себя как распутная шлюха. Возможно, Чонгук теперь представляет его в не самом выгодном свете. И внезапные поклонники лишь усиливают впечатление.       — На, — уязвлённый Чонгук небрежно бросил телефон на диван и соскочил варить себе кофе.       — Я… я не знаю, что ответить, — пробурчал вконец расстроенный Тэхён, всматриваясь в экран телефона.       — Ну, смотря, что ты хочешь.       — Чонгук, — наконец выдавил из себя старший, отводя глаза и пристально рассматривая черные блестящие листья замиокулькаса. — А чего хочешь ты?       — Тебя, — тихо ответил Чон, возвращаясь обратно и вставая на колени перед диваном.       Чонгук аккуратно убрал в сторону ноутбук, подтянул к себе Тэхёна поближе, оказываясь между его разведенных ног. Окольцевал сильными руками его талию и уткнулся головой в грудь.       — Я хочу только тебя, если ты позволишь, — Чонгук шептал прямо в рёбра, под которыми в нестабильном ритме билось сердце. — Скажи, что ты со мной, Тэ-Тэ.       — Конечно, я с тобой, — Тэхён зарылся тонкими пальцами в лохматую макушку. — Я буквально, блять, отдал тебе себя сегодня.       Их поцелуй был признанием. Если бы можно было нырнуть в друг друга, они бы сделали это. Мягкие касания переросли в остервенелое слияние. Злость, неуверенность, ревность подожгли фитиль. Бум!       И Тэхён целует, кусает кожу, забираясь под вырез футболки Чонгука. Как же бесит одежда! Тряпки летят на пол, суетливо сорванные с тел. Чон — чертово произведение искусства, с его жёстким вылепленным телом, проступающим рельефом на каждой мышце, темными сосками, кожей в мурашках и массивным членом. И Тэхён снова не понимает, что делает, когда толкает младшего под себя, когда сосёт так глубоко, что кашляет и давится, когда, отбросив всякий стыд переворачивает его на живот и разводит крепкие почти каменные ягодицы. Он будет смущаться потом. А пока язык ныряет в промежность. Тэ вылизывает, обсасывает и с ума сходит от пошлости и раскрепощённости.       — Смазка, Тэ-Тэ, — стонет Чон в диван. Бешеный Тэхён явно уже не контролирует себя. А секс насухую — ну такое себе. Чонгук жопой чувствует, что всё к тому идёт.       — Блять, — и Тэхён срывается в спальню, торопливо хватает лубрикант, хлопает себя по щекам, чтобы успокоиться. Бесполезно.       Он охнул, когда вновь увидел Чонгука, лежащего на диване: мощная спина разделена впадиной позвоночника, круглая задница маняще выпирает. Тэхён продолжил ровно с того же места, на котором остановился — ввинтил язык в анус и еще больше сошёл с ума, когда услышал хриплый стон.       Кто же знал, что подготовка и растяжка этого прекрасного тела — не стыдная и болезненная часть, а элемент возбуждающей игры.       И кто бы предупредил, что первый секс в позиции сверху просто уносит в космос.       Он пытался быть нежным и осторожным, но срывался на бешеный темп, когда с туманом в глазах видел, как его член погружается внутрь роскошного тела.       Он хотел целовать вспотевшую под собой спину, но с остервенением слизывал вкусный солёный пот и кусал загорелую кожу.       Он хотел, чтобы секс длился бесконечно, но Чонгук так стонал под ним и сжимал его пенис в себе, что горячая магма оргазма затопила ровно в тот же момент, когда младший прохрипел «черт, я кончаю».       — Я забыл надеть презерватив, — отупело сказал Тэхён, когда пелена спала. Он лежал сверху на Чонгуке, всё еще находясь в нём.       — Ты знаешь, что ты просто улетаешь, когда возбуждён? — младший аккуратно разъединился и медленно перевернулся на спину, прижимая к себе Тэхёна. — Не бойся, я чист.       Тэ положил голову на широкую грудь, и начал пальцем вырисовывать замысловатые узоры по коже Чонгука.       — Тэхён-а, — голос младшего чуть дрогнул вопросительно. — Мы же вместе?       — Вместе.

***

      «Чонгук, чтоб тебя черти драли! Куда ты положил договоры со строителями?» — главный бухгалтер их уже довольно разросшейся за четыре года компании надрывался в трубку телефона.       — Чего сразу черти… больше что ли некому, — пробурчал Чон, и услышал с обратной стороны столько замысловатых матерных эпитетов, что их можно было бы конспектировать и передавать потомкам как устный фольклор. Их главный бухгалтер славился отличными профессиональными навыками и виртуозной руганью. — Юнги-а, не ори, дай подумать. Я вроде Чимину отдавал. Точно Чимину.       «А вообще с хуя ли вы еще не на работе?» — недовольно запыхтел собеседник.       — Так это… Рано еще, нет?       «Бля-я-я-ть, опять проебали все будильники? Ну ладно ты, но как Тэхён умудряется не слышать вместе с тобой?» — главный бухгалтер сбросил звонок.       — Тэхён-а, — Чонгук развернулся на постели и погладил обнажённую спину. — Тэхён-а, ты опять монстра выключил и уснул?       Тэ сонно сел в постели и зачмокал губами, приходя в себя.       — Я чёт не помню. Наверное. А может, ты сам, — он снова закрыл глаза и повалился на Чонгука, утыкаясь лицом ему в шею. Поёрзал носом, втянул родной запах, пощекотал кожу кончиком языка.       — Э-э-э, нет, слышь! Это запрещённые приёмы, — тут же сдаваясь, простонал младший и откинулся головой чуть вбок, открывая доступ к шее. Они заводились по щелчку пальцев, как в первый раз.       — У нас нет времени, — ныряя рукой вниз по телу Чонгука, прошептал Тэхён.        — Да и хрен с ним.