Побег

По ощущениям наступил вечер, но Ноа так и не пришёл. Его не было и на следующий день и через день.       «И когда это твоё позже наступит, мудила?» — ворчал я про себя. Не то чтобы я скучал, вовсе нет. Век бы его лица не видеть и вообще в глаза не знать. Но в подвале было не просто скучно — там было до смерти нечего делать. Мой осколок пропал после ремонта, и точить моё злосчастное кольцо было нечем. О бритве я сообразил только на третий день.       «Ну пиздец… Так я и помру от скуки гораздо быстрее, чем от изнасилования, вот это охуеть конечно. И даже ведь сложно сказать, что именно было бы лучше!»       Меня только радовало, что в комнате стало теплее и светлее. Ещё, видимо, альфа умудрился как-то сделать вентиляцию, так как воздух больше не был затхлым и мне не было душно. Каждое утро я начал разминаться, стараясь привести себя в форму.       Клара, которая приносила мне завтраки и заставала меня за этим занятиям, смущённо опускала глаза и молчала, но на третий день робко выдала:       — Вы бы побереглись, господин.       Её слова звучали почти как бубнёж, но я услышал. И конечно, очень удивился. Я здоровался с горничной каждый раз, как она входила, задавал ей будничные вопросы по типу «Как твой день? Как погода? Сильно устала?», она только отводила глаза и тихо говорила что-то нейтральное по типу «Не стоит беспокоиться, господин. Все хорошо, господин». Это был первый раз, когда она заговорила первая.       — С чего бы это? — Я поднялся с пола, отряхнулся и посмотрел на неё. Девушка быстро пробежалась по моему лицу глазами и собиралась уже упорхнуть за дверь, как я придержал её за передник. — Ну, Клара, прошу тебя, не уходи так быстро. Мне ужасно скучно, только с тобой я и могу поговорить. Задержись на пару минут, пожалуйста. Я ничего не скажу Ноа. — Я изобразил самую огромную мольбу на лице, на которую был способен. Её это очень трогало, и, казалось, она питала ко мне глубокое сочувствие. Но некая робость перед начальником заставила её все же оглянуться на дверь и как в трансе спросить:       — Совсем-совсем скучно?       — До смерти, — искренне заверил я. Тогда Клара развернулась, и в её глазах блеснул какой-то маленький огонёк озорства. Казалось, она была младше меня всего на пару лет.       — Ну хорошо. Только пару минут, — горничная аккуратно высвободила передник и присела на край кровати.       — Ты же знаешь, что я тоже омега? — я вопросительно поднял брови, садясь напротив неё на пол. Отчасти — чтобы её успокоить и не создавать неловких ситуаций, садясь рядом.       — Умгум. Врач говорил. И он же говорил, что вам не стоит напрягать тело после вашей болезни, — вспомнила она мой недавний вопрос.       — Это поэтому Ноа не приходит? — смешанные чувства тут же всколыхнулись в сердце.       — М-м-м, нет, пожалуй. Господин последнее время очень занят своими исследованиями, и он всё время как-то нервный, — она принялась болтать ногами, будто ей вовсе не было тревожно мгновение назад, и задумчиво смотреть в потолок. — Так что, господин, поберегите себя.       — Клара, прошу, зови меня по имени, — я легко улыбнулся ей.       — По этикету не положено, — отрезала девушка и даже с каким-то укором посмотрела на меня. — Вы же гость! — на этом я чуть не поперхнулся. — Так ещё и самый важный.       — Вот такое понятие у Ноа о гостеприимстве? — я очень-очень старался не ругаться матом при этой милой девушке. Кулаки зачесались. Моё лицо, видно, перекривилось, от чего Клара неловко отвела взгляд, вероятно, осознавая, какое именно гостеприимство я имею в виду.       — Не хочу вмешиваться, но, возможно, это лучшее, что могло бы быть у вас сейчас, господин Киф, — аккуратно заметила она. И только я хотел возмутиться, как некоторые мысли помешали мне это сделать. «И ведь правда, с одной стороны — я здесь, у него, под крышей, хотя я в розыске. Меня кормят и поют. Лечат. И калечат, конечно, но неизвестно, прожил бы я так долго на свободе…»       — Давай не будем об этом, — я тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, и снова улыбнулся девушке. — Я думаю, «господин Киф» для начала звучит неплохо, если тебе некомфортно иначе.       — Угу. Что бы вы хотели узнать? — она склонила голову набок, снова болтая ногами.       — Ну-у… Да хоть какая погода сейчас? Я сбился со счета даже, какое время года, — неловко посмеялся, ведь времяощущение я действительно потерял давно.       — Сейчас середина весны, всё цветёт. На улице то дождь слякотный, то солнце припекает — очень непостоянное настроение у погоды, — рассказывала горничная так, будто жаловалась. — Только хочешь в красивой шляпке выйти, как ветер её уносит.       — Не напасёшься шляпок, да? — я посмеялся. Клара была такая непосредственная. «Наверно, её мир кардинально отличается от моего. Надеюсь, и я когда-нибудь тоже буду думать только о всякой ерунде». — А что сейчас цветёт? — воспоминания накрыли меня, и перед глазами встали все мои цветы, которые, уже, скорее всего, умерли от засухи, если не от чьей-то руки.       — Вы разбираетесь в цветах? — и без того большие глаза девушки округлились.       — М, — промычал я утвердительно, — когда я жил дома, у меня был свой маленький садик, — я улыбнулся, вспоминая свои зелёные подоконники.       — Это чудесно, — заулыбалась она, — сейчас как раз активно цветут деревья, начался сезон сбора урожая вишни и…       В дверь постучали, и низкий мужской голос спросил по ту сторону:       — Клара? Всё хорошо?       — Ой, это Тодд. Я, верно, засиделась. — Она подпрыгнула, засуетилась, и ей стало вмиг неловко, что наш диалог прервался так неожиданно, что она виновато потупила взгляд и пролепетала, прежде чем вылететь за дверь: — Я обязательно занесу вам обед!       Я посмеялся в кулак, провожая её взглядом. Вероятно, она имела в виду, что мы продолжим разговор в обед. Так и случилось.       Она заглянула и уже с бо́льшим ажиотажем рассказала мне про деревья, про цветы, про дожди и дурацкие холодные ночи. Про туманы и аварии на дорогах, и даже про какую-то распродажу и весенний фестиваль, пока её снова не позвал телохранитель. Во время ужина повторилось всё то же самое. Видимо, Кларе некому было излить душу или просто поболтать ни о чём. Вокруг была только работа, какой-то занудный альфа и суровый начальник.       — Ой, Клара, а не подскажешь, какой сегодня день недели? А то совсем у меня со временем плохо, — я изобразил максимум неловкости на лице. «Пусть это и цинично, но эта милая девушка мой единственный источник информации сейчас! Прости, дорогая…»       — Четверг, — тут же без раздумий ответила она. — Давайте я вам на белье вышью дни недели, чтобы вы не путались? Я всё равно каждый день у вас забираю. — Я аж опешил от такого очень предложения, что у меня невольно вырвалось:       — А тебе охота лишней работой заниматься?       — Да это ничего! — она отмахнулась. — Наоборот, я буду очень рада, — Клара улыбнулась осторожно, но очень по-доброму.       — Ну если ты так говоришь…       — Клара! Ты третий раз задерживаешься, точно всё хорошо? Мне войти? — телохранитель не унимался весь день, волнуясь за горничную.       — Тодд! — Девушка подбежала к двери и ну очень агрессивным шёпотом ему попыталась втолковать: — Господину Кифу одиноко, понимаешь? Ему не с кем поговорить. И у него нет даже пялец для вышивания! — Альфа что-то ответил, но я не смог разобрать. Зато Клара, казалось, вообще не знала слово «конфиденциальность». — А ты не говори господину, и он ничего не узнает. Он сам не приходит, заставляя господина Кифа мучиться. Я просто с ним разговариваю! — Снова шёпот: — О погоде, о распродаже в кафе напротив, помнишь? Там такие вкусные пончики… О цветах. Ты знал, что господин Киф любит цветы? Не знал, конечно, и господин наш небось тоже не знает. Надо ему сказать. — Снова шёпот, но резкий: — Точно, мы же не можем ему сказать! Вот незадача…       Я наблюдал со всем этим со стороны и не знал, как реагировать.       — Я поговорю с ним ещё немного и уйду, не переживай, — в голосе девушки послышались теплота и улыбка. «Может, они родственники?» Клара повернулась ко мне и неловко улыбнулась: — Простите. Господин велел нам вам ничего не рассказывать, вот Тодд и беспокоится.       — В смысле «ничего»? — стало интереснее.       — Ну, про особняк, про господина, про его гостей, про его работу… Ничего не могу рассказать, — ей как будто было даже жаль, — но ведь я могу рассказать вам о цветах! — Клара ободряюще заулыбалась и подошла ближе, как будто хотела меня утешить. — Могу рассказать о вкусной еде и о новостях, о том, что сейчас читают и смотрят. О себе, если захотите, — она была словно ромашка, простая и очаровательная. И с каждым разговором мне становилось всё стыднее использовать её в своих целях.       «Как гордость свою запихивать себе в задницу, так ты мастак, Краер, а вот как совесть запихнуть — дак хер с два?! Возьми себя в руки, тряпка!» — я мысленно дал себе пощёчину. Не время! Перед Кларой я извинюсь обязательно. Но как-нибудь потом…       — Конечно, — я поднял взгляд на горничную и улыбнулся ей максимально тепло, — с удовольствием про всё послушаю.       С тех пор я узнавал все свежие новости: и полезные, и абсолютно бесполезные. Клара действительно вышила мне дни недели на белье, и так я понял, что не видел Ноа целую неделю с небольшим. Ещё никогда так долго он ко мне не заходил. Но сейчас в этом были и свои преимущества.       Клара также рассказала, что завтрак она приносит мне в десять утра, обед в три и ужин в восемь часов. Рассказала, что у меня особое меню, а не то, что у других гостей их дома. По её рассказам я также понял, что живём мы все с другими омегами в одном особняке. И, со слов девушки, Ноа был очень даже неплохим мужчиной. Он был образованным, серьёзным, занятым, деловитым, очень воспитанным и педантичным. С тоской сказала, что из-за этого ей всегда кажется, что господин очень отстранён от жизни и совсем не счастлив. «Ну пусть и захлебнётся своим говном!» — хотел сказать я, но сдержался. Потом она добавила, что самый радостный момент был для него, когда я поправился.       — Я давно не видела, как он был таким расслабленным, — она снова по-доброму улыбнулась.       Казалось, что Клара любила даже самую мелкую и противную тварь. Всех жучков-паучков она отпускала на волю, пользовалась косметикой, которую не тестировали на животных, была зоо-активисткой и часть своего жалованья отдавала в приют для бездомных животных.       — Чувствую, только на твоей доброте дом и держится, — усмехнулся я.       — Не подумайте, Тодд тоже очень добрый, — она улыбнулась так, как я раньше не видел, — но он должен выполнять такую серьёзную работу. А он единственный альфа в подчинении у господина. Вся тяжёлая работа — на нём. Это так ответственно. Поэтому Тодд такой сильный, — последнее она прям прошептала, и на её щеках появился румянец. Так я понял, что они не родственники, но уточнять не стал.       Клара рассказывала мне, что участились патрули по поиску незаконных омег. Принесла мне даже постер с моим портретом, мол «потерялся, очень просим найти, особо опасный омега». «Будто я бешенством каким-то болен, мудаки…» Она также приносила мне ботанические книги, абсолютно не знаю зачем, но так мне было хотя бы чем заняться. В какой-то день Ноа даже уехал из дома и Клара принесла мне целые комиксы, и мы с обеда до ужина их читали и обсуждали сюжет. Не сказать, что я фанат, но мне надо было с ней сблизится… Да и, я был рад хотя бы какому-то общению.       Как я понял, Тодд это всё не одобрял, но против Клары он не мог пойти. И я его понимаю — её мягкая улыбка, большие светло-карие глаза, смотрящие в немой мольбе и весь маленький аккуратный вид обезоруживают. Вот секунду назад ты был серьёзным мужиком, а сейчас просто большой медведь, который ещё и пушистый, ещё и лапочка, и вот тебе в щёчку чмок. Я бы тоже поплыл, думаю. В этом была и главная сила и самая большая слабость девушек-омег.       Клара также как-то мельком упомянула, что у Ноа не было друзей. «Не удивительно, это его премерзкий характер, говноедский!» И что-то я замер. «А если у него такой характер как раз потому, что у него не было друзей?» Внутри кольнуло. У меня в подростковом возрасте тоже не было друзей. Это, конечно, не сделало меня мудаком и насильником, но язвой я был знатной. Мамы тогда уже не было рядом, чтобы как-то сгладить углы. Именно тогда я стал отменным матершинником. «Может, и у него не было никого рядом, чтобы помочь?.. Да меня это ебать не должно!» — вот так я завершил свои думы, чтобы не дай бог не проникнуться к этому уебку сочувствием.       О её начальнике мы говорили мало: девушка максимально старалась соблюдать тайну и не выдать ненароком ничего о нем. Ну а я что? Я ничего, не буду же её под страхом смерти пытать. Мне было уже достаточно и того, что она вышила на трусах дни недели, говорила время и рассказывала новости — так я отслеживал обстановку снаружи и мог считать дни с момента своего заточения. Поэтому, когда всё самое важное было мною сделано, я просто старался получать удовольствие от общения.       Как я уже говорил, я вспомнил о бритве. И с третьего дня своего «одиночества» подтачивал ею свою злосчастную цепь. Не скажу, что я видел какие-то неебические результаты сразу, но я знал, что рано или поздно это точно мне поможет. Собственно, ничем другим я и не занимался. С утра разминка и занятия спортом, потом завтрак с Кларой, потом я точил кольцо, валялся на кровати. Если горничная приносила книгу, то совмещал приятное с полезным. Потом обед, и в обед девушка оставалась иногда со мной и мы болтали. Она каждый раз уходила в спешке, будто что-то забыла сделать, виновато смотря на меня в щель двери перед уходом. Я понимал, что ей просто неловко говорить: «Ну всё, мне пора, а то нас спалят». Ей тяжело было держать тайну перед боссом, но она не могла не питать сочувствия ко мне, которое побуждало её задерживаться и во время ужина, спрашивая, как мои дела, хотя они никак не менялись.       И вот наступил четверг следующей недели после последнего визита Ноа. Клара зашла с завтраком.       — Как всегда спорт превыше всего? — улыбнулась она, ставя поднос на прикроватную тумбу.       — А то! — я бодро подошёл и взял миску с кашей, сразу запихивая ложку за щеку. — Хо-хо, горячо!       — Аха-ха, а то! Не спешите, господин Киф, всё с пылу с жару, — она улыбнулась мне, и я в сотый раз подумал, что она очаровательна. — Кстати, господин сегодня в каком-то особенном настроении. Думаю, он зайдёт к вам в обед сегодня, — протянула горничная задумчиво. «Клара, да ты кладезь! Спасибо всем богам, что ты есть!»       — Да ну? — я кое-как проглотил кашу и дальше уже дул на ложку, с любопытством смотря на девушку, но та больше ничего не добавила. — А то я уже было решил, что он решил меня игнорировать до конца дней своих. — «И обрадовался», — мысленно добавил я.       — Не-е-ет, что вы! Господин бы никогда так не сделал. Я думаю, вы ему нравитесь, — она сказала это таким сладким голосом, что у меня каша вдруг встала поперёк горла.       — Кха-кха! — горничная подлетела и давай бить меня по спине ладошкой. Не сказать, что мне было больно, это было бы то же самое, если бы меня бил ребёнок. — Я в норме, в норме, — сдавленно проговорил я.       — Вы, наверное, так удивлены… Но это просто мои домыслы, — она замахала руками, чуть краснея.       — Да, Клара, я очень удивлён, конечно…       — Нравится такому человеку, как господин… Это, наверно, очень приятно, — она отвела глаза. А я зашёлся новым приступом. Девушка встревоженно на меня посмотрела.       «Да уж… И какое представление у Клары об этом мудиле?! Бедная девочка, как она заблуждается…»       За завтраком мы обсудили погоду, новости, сплетни, меню обеда. В целом разговор был ни о чём полезном, а просто для души. Если не считать упоминания Ноа и его чувств ко мне. «У меня аж в голове не укладывается… Тошно от самой мысли. Буэ…»       Спустя минут пятнадцать Клара ушла. Я остался один на один с собой и своими мыслями. Мне даже не хотелось ломать цепь. Настолько новость о приходе Ноа меня как-то взволновала, что я лежал раскинувшись звездой на кровати в большой растерянности. Какая-то тревога накрывала меня, и я, как дурак, представлял разные сцены нашего диалога. Вот он входит — суровый, холодный. Ругает меня за что-то. Я огрызаюсь, и он бьёт меня по лицу. Я нахмурился.       Или он бы зашёл с мягким выражением лица и насмешливо спросил бы, как я. Назвал бы меня страдающей принцессой. Невольно губы растянулись в улыбке. Я бы бросил ему что-то колкое, и он бы посмотрел осуждающе, сказал бы, что у меня совсем нет манер. Я бы закатил глаза. Мы бы что-то обсудили, и альфа бы обязательно за что-то на меня бы взъелся. В целом, даже приемлемая картина мира, укладывающаяся у меня в голове. «Ни хрена себе… Теперь это как-то можно даже уложить? Вот до чего я докатился…»       И только я лёг, время потекло невероятно медленно. Что-то пока я не думал, что альфа меня вскоре навестит, я и не колыхался. А сейчас я вспомнил… И его внимательный взгляд, и шутки, и глаза с лёгкой улыбкой. И дурацкую манеру общения. И фисташки, которые уже давно выветрились из комнаты. Его хлёсткие удары и достаточно ласковые касания. Дебильные шутки и какую-то даже детскую дурашливость на контрасте с холодной серьёзностью и расчётливостью. Стало неуютно.       Этот мужчина, который сначала похитил меня, с какими-то приятелями трахнул, потом траванул меня, потом лечил… Вот его зовут таким именем Ноа, так ещё он и пообедать ко мне придёт. Охренеть не встать, конечно. От волнения я даже встал и начал ходить по комнате.       «Какое-то пиздоблядство…» Я не мог себе объяснить, какие смешанные чувства я испытывал. Конечно же меня немного терзал страх, что нас с Кларой раскроют. Не то чтобы наверно это был большой секрет, но после того, как я сбросил свои маски в компании, напряжение от сдерживаемой тайны пропало и я конкретно подрасслабился. Сейчас как будто это также страшно и нервно. Да и в целом, у альфы такой характер был неуравновешенный. «Уверен, что даже Меркурий в ретрограде в ахуе с него!»       Ну и конечно наш последний разговор настолько меня шокировал, что я даже толком переваривать-то его не хотел. И пока возвращение альфы не оказалось у меня на носу, я и не думал о нем совершенно. А тут… В голову полезли воспоминания о его словах: «Я прихожу к тебе последним», «А я ни с кем больше не сплю», «Тебя я трахаю, потому что ты меня бесишь»…       «То есть мне его не раздражать? Но он сам меня раздражает! И вообще, бля! Схуяли? Схуяли всё так?! Пиздец какой-то, я, блядь, уже не знаю, во что моя жизнь превратилась, ебанаврот. Ну, то есть, надеюсь, не ебана не в рот и вообще никуда! Бля!» — поток моих ругательств в голове было не остановить, и кругов я накручивал всё больше, как и себя.        А ещё я понял, что мы провели вместе… почти месяц? И я увидел, как он успел поменяться. То есть вначале он был… Будто из какого-то хоррора врач. Потом какой-то экспериментатор-рабовладелец. Потом бешеный помешанный насильник-маньяк с раздвоением личности. А теперь он просто уставший грубый гондон, который, надеюсь, меня не трахнет. Что за динамика? Ебал я всё это в рот, не хочу разбираться, я просто хочу, чтобы меня не трогали уже, йобанное пиздоблядство. Убивайте — так убейте, щадите — так не трогайте.       Захотелось свернуться в калачик и похныкать. Но так не получалось: навязчивые мысли лезли мне в голову, и у меня от нервов уже дёргались мышцы. Я вспоминал, каким он был жутким сначала, и я очень боялся, что вот… Он узнает, что я общаюсь с Кларой, и Кларе достанется, и меня потом выебут по кругу. Почему-то пока я работал в компании, я как будто не так боялся держать тайну. Может, дело в том, что сейчас мне действительно некуда бежать, даже если бы я мог? Я не знаю…       Я замер в тишине. Комната вдруг показалось холодной и пустой. Я вспомнил маму. Я практически не помнил лица, но её маленькие руки, которые всегда пахли травой и солнцем, я не забуду никогда. Я плохо заводил друзей и часто приходил домой грустным. Она тянула ко мне ручки, и я мог обнять как будто её дважды своими руками — такой маленькой она мне запомнилась. «Лилипутка», — усмехнулся я и обнял себя за колени. Мама всегда была мне опорой и другом.       Стало неимоверно себя жалко. И очень совестно: я давно не ходил к ней на могилу. Мне всё время было жутко там. На портрете она совсем не была на себя похожа. Папа хотел, чтобы она одевалась как викторианская принцесса, а маме нравились широкие комбинезоны с яркой вышивкой и кожаные куртки. «Так всё!» — я почувствовал, как ком подкатывается к горлу. «Пиздец бля, что нахуй…» — замотал головой, возвращаясь в реальность, и очень вовремя, потому что послышался звук шагов.       Я вдруг занервничал и даже не знал, куда себя деть. Пока дверь открывалась, я сменил позы три, наверное, абсолютно не представляя, как мне его встречать. Дверь отварилась, больше света проникло в помещение, но никто не спешил заходить.       — Ау? — позвал я спустя пару минут.       — Ты все ещё тут? — отозвался альфа как-то несобранно. Он зашёл в помещение, прикрывая за собой дверь, но не закрывая до конца. По моим ощущениям, он пришёл раньше положенного обеда. Вопрос — зачем.       — Как видишь, — я кивнул ему. Он не смотрел на меня, смотрел в пол.       Воцарилось какое-то неловкое молчание. «Мы, бля, в сериале или чё нахуй?» Я сам не понимал — я рад, что он не агрессивный, не пристаёт, ничего ни это, или совсем не рад, потому что я в душе не ебу, бля, что происходит и чего ожидать. Он как будто с чем-то собирался. Знаете, как стоят за кулисами перед важным выступлением и повторяют текст про себя? Вот он тоже также. И я мог только надеяться, что это был хороший текст для меня. Альфа снова был одет в костюм, но на этот раз попроще — пиджак какой-то коричневого цвета без пуговиц, белая рубашка со скрытыми пуговицами и прямые штаны. «Интересно, а он входит в ту группу людей, у которых при серьёзном виде под одеждой весёлые носки и трусы?»       — Чего пришёл? — решил я подать голос первым и сел на кровать, подобрав под себя ногу с цепью. «От греха подальше».       Вот я наблюдал как он встрепенулся, будто такой «А действительно, чего это я пришёл?», потом вспомнил чего пришёл, поводил плечами, разминаясь, видимо, и, финально вздохнув, развернулся ко мне.       «Игра началась?»       — Я был занят всё это время, если ты заметил, — я дёрнулся, мне показалось, что это намёк, что он всё знает про меня и Клару, — анализировал твои анализы. Столько от тебя мороки, конечно. — Он тяжко вздохнул, подошёл и сел рядом, облокотившись локтями на колени. — Как тебе новые условия? Больше не жалуешься? — хмыкнул.       — Да не то чтобы было кому, — я повёл плечами. Разговор не клеился. Я чувствовал его напряжение, оно витало в воздухе. Ах да! В нём больше не витал острый запах фисташек. Да, я его чувствовал, но теперь это было больше похоже на запах фисташковой пасты? Типа такой тянучий, чуть терпкий и… Не знаю, ореховый? Не такой душный, как раньше. Хотя концентрация феромонов все еще была велика, но я уже не ощущал, что меня пытаются удушить орехами. Я было хотел его поблагодарить, но как-то ком встал поперек горла, да и разве нужно благодарить альф за простое соблюдение норм поведения, ха? Ну этого индивида может и стоит, конечно… Я мельком глянул на него и заломил пальцы.       Он был в какой-то прострации, смурной и серьезный. Мужчина провёл ладонью по лицу. Было видно, что он очень утомлён и ему от чего-то тяжко. Альфа был в своих мыслях, но они не отражались на его физиономии, которая так и сквозила холодом. Будто ко мне заглянул ходячий кондиционер.       — Разве тебе, в любом случае, есть дело? — я хмыкнул, а альфа недобро воззрился на меня и нахмурился.       Мы помолчали.       — Как ты… Как ты себя чувствуешь? — Он выпрямил спину и скосил на меня глаза. Я не чувствовал нахальства в этот раз с его стороны, ни хирургического интереса, ни похоти. Даже жадности его плотоядной толком не ощущал. Было даже как-то «никак» и эта неопределенная безэмоциональность пугала.       «С тех пор, как ты сюда зашёл, странно я себя чувствую»       — Нормально, — я пожал плечами.       Мы снова помолчали. Напряжение и неловкость росли. Мы так и не назвали друг друга по имени. Вообще было очень странно общаться. И я не знал куда себя деть, теребил пальцы и тряс ногой, бегал взглядом по полу. Не сказать, что его спокойное поведение не радовало, но скорее я ожидал чего-то большего после всех наших «приключений».       — Твои волосы, — он вдруг немного наклонился ко мне, поставив руку поближе. Оперевшись на нее, альфа потянул ко мне другую, будто стрёмная зачарованная принцесса какая… Я нашёл в себе силы не отшатнуться. Я не чувствовал злобы, но опыт относительно недавнего прошлого, конечно, сообщал, что ну в пизду его, но я цеплялся за гордость, пока та не решила ливнуть.       — Что с ними? Слава богу ты их не выдрал, с твоими-то привычками, — в конце тихо хмыкнул я.       — Они отрасли, — альфа коснулся пряди моих волос, которые действительно уже закрывали уши. По спине пробежали мурашки. «Бррр…» Напряжение слегка накалялось. Я почувствовал, что становится жарче. Мужчина пододвинулся ещё поближе.       Обычно было темно, и как будто было всё совсем иначе. Но вот его лицо, буквально на расстоянии метра, если не меньше. Его пальцы касаются кончика моих ушей, теребят хрящик. Я кошусь на него. У него же отстранённо-сосредоточенный вид. Кончики его пальцев горячие, и он сам будто очень… горячий. И я, блядь, имею в виду температуру! В этой ужасно тихой тишине я прям слышал, как бежит марафон моя кровь, какой бешеный ритм отбивает сердце.       «Как же нервно, как же нервно, как же нервно!»       Он избегал зрительного контакта, а я же прям пялился ему в глаза, то в правый, то в левый. Он будто задержал дыхание, наклоняясь ко мне всё ближе. Вот уже он опускает другую руку мне на коленку, слегка наваливается.       — Эй, мужик… — я перехватываю его запястье и пытаюсь отстраниться и увести его руку.       — Я разрешал? — тихий приказной тон. Не холодный, но достаточно жёсткий, уверенный, не терпящий возражений. Я вернул взгляд и столкнулся с его глазами. Каждый раз меня будто засасывает в этот серый туман, и я чувствую себя потерявшимся, и дышать становится тяжело. Я ослабляю хватку, но не отпускаю, он всё ближе и зрительный контакт не разрывает, и я снова чувствую это.       Жадность.       Альфа заносит руку, чтобы опустить мне её на затылок…       — Господа, я не помешала? Я задержалась, простите, пожалуйста! Спешила, и все салфетки разлетелись по коридору, и пока я их собирала, побоялась, что блюда остыли и… — в дверном проёме спиной к нам показалась Клара, сразу лепеча оправдания.       Мы настолько были заняты, что не слышали её шагов. «В смысле, блядь, «мы настолько были заняты», Краер, ты разучился выбирать выражения, блядь?» Мужчину как током ошпарило, он отскочил от меня. Мигом и пропали феромоны, и его желание. Он разом выпрямился, потом снова скрючился, закрывая ладонью лицо.       Я тоже выпрямился, одёргивая одежду и краем глаза наблюдая, как краснеют кончики его ушей. «Что за нах?! Клара, солнце, ты в любом случае вовремя! Я тебя расцелую потом», — ликовал я. Но внутри всё равно что-то щемануло и как-то свернулось. Вероятно, это мой страх, что нас спалят. Нас с Кларой, я имею в виду конечно же! Кого же, блядь, мне ещё иметь в виду? Да? Да-а?!       — Разве я не учил тебя стучаться? — ворчал альфа. — И не учил тебя пунктуальности? — его хмурый взгляд уперся в девушку, стоило ей предстать к нам лицом.       — Да, господин, учили, это я виновата, — залепетала она, заморгав так часто, будто её ресницы — крылья птички колибри.       — Да расслабься, он поворчит и перестанет, — бросил я ей. Она посмотрела на меня и хихикнула. Брови альфы вскинулись.       — Сегодня у нас на обед смотрите что вкусненькое, — девушка, будто вообще забыв о стеснении, которое её преследовало в начале нашего знакомства, поставила поднос на прикроватную тумбочку, и давай нахваливать поваров: — Вот такое мяско, долго тушили его, так что оно очень мягкое и нежное. К нему овощи вот, даже смотрите, господин Киф, вот такой овощ есть…       Я молчал. Я не знал, что говорить. С каждым словом Клары брови альфы поднимались всё выше, и я буквально мог бы, цепляясь за них, подняться к небесам, где скоро и так оказался бы.       — И кстати, в той книге рецептов, о которой я вам вчера говорила… Ой! — она резко остановилась, прикрыла себе рот рукой, выпрямилась по струнке и с ужасом взглянула на мужчину. На его лице же творилась вакханалия — брови и рот танцевали танго и сальсу, причём всё отдельно друг от друга.       — Клара! — сразу на повышенных тонах заговорил он, и в проёме двери появилось взволнованное лицо Тодда. — Что значит «о которой я говорила вам вчера»? Ты ничего не хочешь мне объяснить? — мужчина медленно встал, что аж девушка немного отступила назад.       — Господин Альмер…       «Альмер?»       — Клара! — буквально заорал он, сделав шаг по направлению к девушке.       «Господи, он же её сейчас убьёт! Ударит, и всё, она без головы! Клара, идиотка ты, блин, болтливая! Аргх!»       — Это я! — я вскинулся между ними, по-детски закрывая омегу раскинутыми руками.       — Что — я? В смысле «я»?! — не унимался альфа, и я видел его перекошенное от злости лицо. — Какого хрена здесь происходит?!       — Господину Кифу было скучно… — тихо пискнула девушка. «Бля, Клара, не делай хуже!»       Я попытался махнуть телохранителю, чтобы он уводил её нахуй отсюда, но тот, кажется, не был не то что телепатом, он вообще туго думал.       — Ах, господину Кифу было скучно, бедный господин Киф. — И снова эта язвительная и наигранная ласковость. Лицо альфы так корёжило, что я ещё никогда не видел его таким подвижным и эмоциональным. — И давно он вообще господин Киф? — рявкнул мужчина.       Клара сделала ещё шажочек назад. Я же сделал шаг вперёд, беря альфу за плечи и отодвигая назад к кровати. По крайней мере, пытаясь.       — Это моя была инициатива, не ори на неё, — с упором сказал я, и этот бешеный взгляд переметнулся на меня. Ох уж эти грозовые бури, я ебал. Ну или меня сейчас будут.       — Клара… — прорычал мужчина, — выйди из комнаты, закрой дверь с той стороны и не показывайся мне на глаза сейчас. Тодд! — даже команду не надо было произносить, второй альфа уже уволакивал хрупкую девушку из комнаты, которая кинула на меня напоследок взгляд полный раскаяния и сочувствия. Я постарался на миг ободряюще улыбнуться.       Дверь захлопнулась, повернулся ключ.       — Ну что, инициативный ты наш, — наигранно ласково проворковал альфа, угрожающе приближаясь ко мне и перехватывая мои руки, которыми я старался от него отгородиться.       «Недолго музыка играла…»