Побег

Дверь закрылась с лёгким скрежетом. В широком холле, спиной ко входу в подвал, стоял огромный широкоплечий мужчина, похожий на шкаф, и очень миниатюрная девушка-торшер. Альфа, поднявшийся по ступенькам, вынырнул из своих мыслей и окинул парочку слегка скептическим взглядом.              — Тодд, Клара… Долго уши греть будем? — подал голос тот, но подчинённые, казалось, его вовсе не услышали. И тут мужчина заметил, что его телохранитель очень бережно гладит мизинец горничной, чьи кончики ушей нещадно горят. Смесь удивления и испанского стыда отобразилась на лице альфы, когда он вежливо покашлял в кулак, подходя ближе к парочке.              — Ой, мистер Альмер, а мы вас и не заметили… — вздрогнула Клара, резко вырывая руку и выхватывая поднос из рук начальника.              — Ага, — безразлично хмыкнул он.              — Б-босс, — слегка заикаясь, Тодд виновато потупил взгляд.       — М? — отозвался Ноа, запихивая под мышку ноутбук, который вынес вместе с подносом из подвала.              — Я бы хотел поговорить с вами про отпускные. Скоро лето и… — такой огромный альфа пытался сделаться маленькой тумбочкой под взглядом холодных серых глаз начальника.              — Поставить вам с Кларой совместный отпуск? — его брови чуть приподнялись, а Клара, стоящая поодаль, поперхнулась, тут же зардевшись. — И не стыдно вам меня одного оставлять в этом большом и безжизненном особняке? — хмыкнул Ноа, косясь на горничную, придавая голосу немного драматичности. Клара вся густо покраснела и залепетала:              — Что вы такое говорите, мистер Альмер, вовсе нет необходимости…       Она не знала, куда деть глаза, и очень много моргала, от чего у Ноа зарябило в глазах. Казалось, что сейчас поднимется ураган от этих частых взмахов.        — Клара, ну не разводи ты это, — альфа закатил глаза и вздохнул, но нельзя было сказать, что он был раздражён. — Все же как день очевидно, — Ноа двинулся вперёд, и его подчинённые последовали за ним.              Наступила молчаливая пауза. Тодд шёл последним и смотрел в спину Кларе как побитый пёс, будто он был виновным в том, что их спалили. Клара же нарочито не оборачивалась, уж очень упорно смотря себе под ноги.              — Клара, ещё немного — и ты мне на туфли наступишь, — ворчливо заметил Ноа.              — Ой, да, простите, что-то я… — залепетала снова она. — Мистер Альмер…              — М? — альфа даже не обернулся.              — Правда всё так очевидно? — омега даже остановилась, подняв на начальника свои большие глаза, полные какой-то наивности, разочарования и вины. Мужчина также притормозил, повернулся к своим подчинённым вполоборота и воззрился на них слегка удивлённо.              За Кларой стоял Тодд, и пока девушка не видела него, он смотрел на неё самым нежным взглядом, который начальник когда-либо видел. Он боялся брать её за руку, обнимать и даже дышать будто опасался в её сторону: глядишь, одно неаккуратное движение — и она рассыплется. Омега же чувствовала стыд, что её чувства раскрыли и это был именно начальник, между которым они договорились на исключительно профессиональные и рабочие отношения.              — Думаешь, что я скажу, что такое поведение непозволительно? — Ноа приподнял одну бровь, и Клара потупила взгляд в пол, переступила с ноги на ногу. Его телохранитель занервничал, но он никак из своего положения не мог защитить возлюбленную — Альмер был главным альфой здесь. Чёртова иерархия. — Да всё нормально, просто сопли при мне не разводите… А так мне всё равно, чем вы там вне работы занимаетесь. Хоть свингер-пати устраивайте, — хмыкнул напоследок альфа и развернулся, краем глаза замечая, как краснеют лица у обоих.              «Это я у обмудка этого понабрался?!» — тут же поймал сам себя мужчина, не припоминая ранее в лексиконе таких слов. И для надёжности своего приличия одёрнул рубашку.              — Нет, мистер Альмер, мы бы никогда… Вы о чём таком вообще думаете! Мистер Альмер… — запричитали наперебой подчинённые и поспешили вслед за начальником.              Они прошли ещё какое-то время в молчании. Коридор их особняка будто не имел конца. Красная ковровая дорожка, дорогие картины, какие-то вазы и бюсты, которые никогда не пылились Клариными стараниями, но никогда не привлекали взгляд их хозяина.              — На свадьбу вас тоже не звать? — робко подала голос девушка, но Ноа всё же остановился и оглянулся, вновь удивляясь.              — А что, уже намечается? — И он воззрился на Тодда. Неожиданно для него, Клара тоже посмотрела на телохранителя. Тот очень явственно занервничал и почесал затылок.              — Ну, не то чтобы… Мы пока так плотно это не обсуждали… Но мы бы хотели видеть вас, босс, — он неловко посмотрел исподлобья на начальника, и тот, усмехнувшись, веселясь от неловкого положения его подчинённого, развернулся и пошёл дальше.              — Спрашивайте тогда, когда разговор будет существенен. А пока всё вилами по воде писано и говорить не о чём, — вот виднелась уже дверь его кабинета. Но ему не хотелось попадать сразу в обязательно душное помещение. Ноа отчего-то хотел воздуха после такого неожиданного разговора с его «гостем». Поэтому он свернул налево и направился к выходу во внутренний сад. Клара и Тодд как заколдованные пошли следом.              — А вам правда будет так одиноко, если мы вместе уйдём в отпуск? — не унималась девушка.              — Клара, ну мне не пять лет, я как-нибудь справлюсь, — Альмер закатил глаза. Он открыл большую стеклянную дверь, вопреки желаниям Тодда сделать это за него, и оказался в прекрасном живом уголке.              На этом небольшом пятачке зелени было больше, чем, казалось бы, даже в самых прекрасных заповедниках. Вокруг росли деревья, малые и большие, самые разноцветные цветы, кустарники, пели птицы, летали бабочки и какие-то ещё насекомые, а сверху светило яркое солнце. Оно ласкало зелёные листья и траву, игралось зайчиками и отражалось в специальных зеркалах, освещая всю поляну. Ноа прошёл вглубь по вымощенной камнем тропинке, где под раскидистым клёном стояла старая лавочка. Казалось, на ней сидело много поколений и через пожившую древесину она передавала воспоминания.              — Ну, если вам всё же станет скучно, вы бы могли взять того господина прогуляться с вами, — вдруг бросила Клара, которая, не выпуская поднос с тарелками из рук, так и проследовала за Альмером.              — Какого господина?! — альфу будто резко развернули. Лицо девушки было настолько невинным и непонимающим неожиданного возмущения мужчины, что какая-то злость на неё вмиг испарилась.              — Ну, того, что выздоровел недавно. Мне показалось, что он вам нравится, — вдруг задумчиво произнесла Клара и уставилась вглубь сада. Ноа так оторопел, что ни слова не смог вымолвить. Его рот лишь безвольно то открывался, то закрывался. Он хлопал глазами, в недоумении смотря на подчинённую. Тодд большими силами воли старался не смеяться и отворачивался в другую сторону. — Вы всегда такой взбудораженный после разговоров с ним. И у вас всегда такой живой интерес на лице, когда… — продолжала омега, видимо, визуализируя тот самый живой интерес на лице начальника.              — Клара-а! — угрожающе вскрикнул Ноа, что та аж подпрыгнула и столовые приборы зазвенели на подносе.              Вероятно, она не знала, что на самом деле происходило между Кифом и её господином. Даже если она и догадывалась, то держала и язык, и фантазию в рамках, предпочитая не касаться этого даже мысленно, для сохранения себя и вообще от греха подальше. Это было делом её начальника, а её работа состояла только в обеспечении чистоты, порядка и еды для всех гостей мистера Альмера. Какими бы странными они ни были. Но она не могла не отметить, что самое живое выражение лица появляется у её господина именно тогда, когда он шёл к своему самому новому гостю. Ноа действительно приходил к нему последним, но со стороны Клары это выглядело так, будто он «оставлял вкусненькое на потом». И если от остальных гостей альфа выходил в основном всегда с серьёзным выражением лица, то последние несколько недель она наблюдала его злым, обеспокоенным, взбудораженным, взволнованным, умиротворённым, задумчивым и как будто даже весёлым.              — Как думаешь, чего господин такой разный последнее время? — спрашивала она тайком у Тодда.       — Да парень там непростой… Слышал, что его ищут, а за что — не знаю, — качал головой он.       — Получается, господин его спас? — Клара всегда верила в самое лучшее.       — Не думаю. Но лучше не лезь в это, — альфа клал свою большую руку ей на голову и тепло улыбался. Клара краснела и не лезла.       — А ты всю пыль в поместье вытерла? — тон Ноа звучал ну очень недобро. Клара потупилась и кивнула головой. — А если я сейчас пойду и проверю? — Альмер приподнял бровь, присаживаясь на лавку.              — З-зачем же вам так утруждаться… Но я, пожалуй, для верности пойду всё ещё раз протру, конечно и… И поднос этот наконец-то… Да, — она вновь растеряно залепетала, пятясь. Сзади её, конечно, страховал Тодд, но и он был не менее взволнован. — Просто это так необычно, видеть вас… — только Клара снова заикнулась об этом, подняв на Альмера глаза, как телохранитель одной рукой закрыл ей осторожно рот, а второй принялся за талию уволакивать прочь из сада.              — Мы пойдём, мистер Альмер, мы, пожалуй, пойдём, сэр. Не будем мешать вашему уединению, да… — бубнил альфа под нос, ногой приоткрывая дверь и буквально выталкивая горничную в проход.              Ноа смотрел на всё это с изогнутыми в изумлении бровями.       «И что это сейчас был за цирк?»              Когда дверь за подчинёнными закрылась, альфа наконец выдохнул и положил ноутбук рядом.       «Взбудораженный? Нравится? Этот уебан — мне? — с каждым новым риторическим вопросом всё больше рос градус возмущения в голове альфы. — Эта свинья немытая?! Самый ущербный из всех омег! Этот-то?! Да ни в жисть!»              В голове всплыли очертания его то пунцового, то бледного лица, мокрой от пота кожи. Как будто вмиг осунувшееся лицо. Даже волосы будто посерели. Он так тяжело дышал, что казалось, что каждый вздох мог бы быть последним.       «Удивительно как вообще этот юноша относительно в норме при таких условиях жизни!» — назидательно ворчал личный специальный врач Альмера. «Если смерти его хотите, можете всё так и оставить!» — врач хмурил брови, читая анализ крови Краера. «На самом деле удивительный юноша. Родись он альфой, в жизни бы ему все дороги были бы открыты. Жаль, конечно, такой самородок…» — он качал головой и делал другие анализы, ставил капельницы и вливал физраствор. Когда первый раз понадобилось вливание, рядом не было специальной стойки и Ноа всю ночь сидел рядом, держа этот проклятый пакетик.              «Живой интерес?»       В памяти сами собой визуализировалась спина Кифа, такая упругая и жёсткая, будто под пальцами у Ноа спина гепарда. Его руки — сильные и цепкие, один удар кулака валит наповал. Ершистая голова, вечно растрёпанная, и его волосы — жёсткие, как щётка, чёрные как смоль. Глаза, в полумраке всегда казавшимися двумя входами в бездну.              «На хуй иди, мужик, чё тебе надо?»        «Да ты ёбнутый на голову»       «Съебись, кусок мудацкого говна»        «Веры твоим словам нет»       «Смотри, как бы я тебе вилку не воткнул куда-нибудь»        «Хочу, чтобы ты съебался на хуй»       «А ты не мой альфа, чтобы перед тобой распинаться»       «Ну давай, сучоныш, сделай это снова, что ты там хотел!»       «Теперь у меня есть цель заболеть тебе назло»        «А ты тоже всегда бреешься в кромешной темноте и без зеркала, да?»       «Ебало попроще сделай»       «У меня нет альфы»        «Ты, блядь, поехавший?!»              Все слова Краера, сказанные им за последние недели, промелькнули в памяти. Все его выражения лица, оскорбления, касания, по своей воле и нет. Ноа вдруг вспомнил запах самой свежей хвои, что он встречал в жизни. И то, как бешено бился пульс на шее у омеги, чуть что Альмер принимался придушивать его.              Воспоминания нахлынули, а вместе с этим стало как-то не по себе. И душно, и неловко, и захотелось вернуться снова в подвал и поругаться с Кифом, обозвать его ничтожеством и смотреть на ощетинившееся выражение лица. Его борьба, его жизнь, из которой он буквально был соткан, и этот бесконечный запах свободы, который он источал.       — Живой интерес, да… — Альмеру вдруг стало стыдно. — И каким же мудаком я предстаю в его глазах. И ведь вполне заслуженно. Блядские гены, чтоб вас выжечь…              Кончики ушей мужчины покраснели, и он глубоко вдохнул свежий воздух его внутреннего сада.