:: три типа мужчин
12 мая 2023 г., 13:43
Каждый первый обращался с ней, как с резиновой куклой.
Таких Соня пропускала через себя каждый божий день. Они давали ей прикурить, напористо сунули в руку пластиковый стаканчик с водкой и лезли своими мерзкими ручонками к ней под юбку, даже не заплатив. Друг от друга они мало чем отличались: то были простые работяги, одинокие или стабильно изменяющие своим жёнам. Были среди них и помоложе, и постарше, и покрасивше, и поуродливее, однако дольше положенного часа они не оставались и больше положенной суммы не давали. Это для Сони была своего рода стабильность – она знала, чего от таких ожидать до тех пор, пока те были в ясном состоянии ума. Сложнее было управляться с теми, кто для рывка опрокинул стаканчик-другой или принял в себя чего посильнее – эти по неосторожности могли покрепче сжать в своих руках её запястья или порвать на ней одежду. И хорошо, если они оставят хоть копеечку «чаевых» за нанесённый ущерб.
Некоторых, конечно, она помнила в лицо. Знала их имена, имена их жён и детей, место работы и проживания. Кто-то в пьяном бреду, пока вёл до укромного уголка, где никто не увидит, чем эти двое занимаются, рассказывал завораживающие истории из своей жизни, даже не догадываясь, что скучающая на вид Соня на самом деле запоминает всё. Когда-нибудь, думалось ей, она сможет воспользоваться этой информацией в свою пользу – подключить шантаж или угрозы, да только страшно ей было таким промышлять. Никто не кинется искать пропавшую проститутку, если её в подворотне забьют ногами до смерти.
Каждый сотый обращался с ней, как с животным.
Для таких, обычно всё при себе имеющих, Соня была своего рода экзотической игрушкой – одинокой девочкой с улицы, которая больших денежек не видела. А значит, этим её можно заманить в ловушку.
Большие денежки Соня видела, даже держала в руках. Но доставались эти денежки в разы труднее.
Её могли взять на ночь. На её резкое «Я всенощно не обслуживаю» всегда находился контраргумент – платили сразу и больше, чем стоило. А за большие деньги, казалось, дозволено практически всё, отчего Соня и боялась не дотянуть до утра. Эти рвали на ней одежду и резко хватали за запястья не в пьяном бреду, а со знанием дела – специально, да желательно так, чтоб девушка вскрикнула разок-другой. Она чувствовала их тяжёлые руки у себя на горле и ощущала, как воздух кончается в лёгких. У неё подкашивались коленки, но она послушно на них опускалась, когда её просили. Знала – если не опустится, то хлёстко получит по лицу, а если исполнит приказ, то, возможно, достанется не так сильно. С такими мужчинами тактика была одна – делать всё, что скажут, даже если их желания будут извращёнными до предела.
Денежки в сумочке напоминали о том, что всё не зря.
А вот последних были единицы.
Их было так мало, что Соня помнит цвет их глаз и запах их одеколона. Помнит их имена, клички собак и имена их матерей. Не из корыстных побуждений, а из-за чувства глубокой признательности. Обычно это были либо совсем молодые мальчики, либо одинокие мужчины в возрасте, наизнанку выворачивающие перед ней свои карманы и душу вдобавок. Они были мягкими и обходительными и не трогали девичье тело, пока им не было дозволено. А порой бывало так, что они даже не хотели от неё ласк – пускай она только посидит да послушает всё то, что у них на душе накопилось. Соня садилась рядом, обхватив своими ручками их плечи, и слушала. Слушала о тяжёлых отношениях с близкими и проблемах на работе, выражала своё сочувствие и пыталась по возможности поддержать. Последнее давалось ей особенно тяжело.
Прощаться с такими Соня не хотела. Они аккуратно вкладывали купюры прямо ей в ладошку и уходили с благодарной улыбкой на лице, а ей хотелось кричать и плакать так сильно, как никогда до этого. Они проводили с ней не больше часа, но после каждой такой встречи она чувствовала себя разбитой на осколки и собранной заново.
Соня чувствовала себя человеком.
