-3-
21 мая 2023 г., 14:38
Работа руками всегда успокаивала меня — одна из причин, почему я ковырялся в машинах, и сейчас это тоже помогло отвлечься от всего насущного: за разделкой туши, я вспомнил, как в первый раз поучаствовал в этом. Ночью того дня я впервые обратился и был частью стаи во время охоты. Сейчас я понимал, что часто отвлекался на посторонние запахи и звуки, и что задерживал всех — охота была удачной только благодаря Нифе и Саше: мама постоянно оглядывалась на меня и потому не могла вести и координировать стаю, как обычно, а я, болван, совершенно этого не понимал. Меня переполняло счастье и безграничная радость: я, наконец-то, стал чем-то бо́льшим. Я повзрослел, я изменился, меня наполняла едва умещавшаяся во мне энергия, и я чувствовал такую эйфорию, что и после охоты не мог остановиться и гонялся за Нифой и Сашей до самого восхода солнца. Я вымотал их настолько, что девчонки весь день ходили уставшими, хотя обычно такими не были. Я же и весь следующий день фонтанировал энергией, жаждал новых впечатлений — тогда меня и заставили помогать с оленем. Прежде я делал что-то, что не требовало сноровки или большого внимания и сил: раскладывал мясо по пакетам и носил их в холодильники, помогал готовить маринад, а иногда и просто наблюдал со стороны. Но в тот раз меня впервые допустили до разделки туши, и я был вне себя от счастья: мне доверили что-то, что делали исключительно взрослые; меня приняли, посчитали равным.
Мне, конечно, пророчили однажды стать альфой, но я никогда особо не думал об этом, а сейчас я стоял у разделочного стола и, как и когда-то давно, когда мне доверили это в первый раз в своей жизни, отделял мясо от кости, но уже в качестве альфы, а не едва обратившегося щенка. Кто бы мог подумать...
– Разве охота на оленей разрешена весной? – Голос Леви вырвал меня из раздумий, и я поднял взгляд от лопатки перед собой.
– Нет, но мы соблюдаем природный баланс: из-за запаха оборотней в округе нет крупных хищников, которые могли бы контролировать популяцию оленей, так что мы делаем это сами. Но да, ты прав, мы преступники и нарушаем закон каждое полнолуние.
Леви фыркнул и вновь посмотрел на мои руки:
– Ты работал мясником?
– Нет, просто делаю это каждое утро после полнолуний лет с четырнадцати, – чуть улыбнулся я и взял предложенный стакан с пивом. – Решил отвлечься и не доставать тебя каждую секунду. Но ты, выходит, заскучал без моего надоедливого присутствия? – ухмыльнулся я, но Леви поджал губы.
– Нет, просто устал от одной из твоих кузин, – он бросил взгляд за спину, и я повторил за ним и тут же увидел улыбающуюся Нифу, махнувшую нам рукой.
– Она уговорила тебя показать клыки?
– Почти, – вздохнул Леви, – но я быстро понял, что скорее всего этим не закончится и, почувствовав слабину, она заставит сделать что-нибудь еще — более постыдное.
Я рассмеялся и вернул свое внимание лопатке.
– Наверняка. Я не поблагодарил тебя, – добавил я уже серьезно, – за твое вмешательство и голос разума. В ситуации с Жаном и Майком.
Леви пожал плечами, а мой взгляд выхватил на мгновение ставшую еще более заметной ключицу в вырезе футболки, и я прикусил язык, заставляя себя не комментировать.
– Тебе следует обуздать свою вспыльчивость, – как бы между делом заметил он, и я улыбнулся:
– Зачем, когда у меня есть ты? Словно кубик льда в горячем чае.
– Ты идиот, если не понимаешь, что это проблема, – покачал головой Леви.
– Я понимаю, – возразил я. – То есть, понял с твоей подачи. Но Нифа права — природа не ошибается, и мы не зря предназначены друг другу.
– Сколько пафоса.
– Можешь иронизировать, сколько угодно, но обдумай это: ты остановил Майка, чтобы он не покалечил меня; ты отчитал меня за безрассудность, хотя какое тебе дело до моих родственников; ты принес мне пиво, хотя я тебя об этом даже не просил. И вообще, ты сам подошел ко мне, хотя все это время старался держаться подальше.
– Если бы я не остановил его — началась бы драка. Если бы я не отчитал тебя — началась бы драка...
– Но какое?..
– Две беременные женщины, – прервал меня Леви. – Этого мне достаточно для того, чтобы попытаться уладить все словами, не говоря уже о том, что в мордобоях правды нет. Хочешь быть действительно крутым альфа-самцом, ведущим свою стаю к светлому будущему — научись включать мозги, – нахмурился Леви. – А пиво я принес, только потому что хотел сбежать от твоей кузины. И уже жалею об этом, – вздохнул он и тут же развернулся, и ушел к костру, остановившись спиной ко мне.
Я проследил за ним взглядом и поджал губы.
– Никто не говорил, что будет легко, – тихо произнесла стоящая неподалеку мама, и я посмотрел на нее и натянуто улыбнулся. – Особенно в начале. Не думай, что все внезапно изменится, когда он почувствует связь. Она сгладит углы, но это не панацея. Узнавать друг друга, подстраиваться и налаживать контакт вам все равно придется. Он пришел к тебе сам — по какой бы причине это ни случилось, а ты дразнишь его, как мальчишка, который высмеивает того, кто проявляет к нему знаки внимания. – Я опустил взгляд от осуждающего тона и в самом деле почувствовал себя нашкодившим мальчишкой, у которого не было никаких оправданий. Их и правда не было. – Будто не понимаешь, насколько этот момент ценный, – продолжила мама. – Ему и так несладко, не по себе от простого нахождения среди нас, а ты только подливаешь масла в его дискомфорт.
– Ты закончишь?.. – я кивнул на мясо, и мама подошла и забрала у меня нож:
– Конечно. Приведи себя в порядок — одежда вся в пыли и крови.
Я направился в родительский дом за одеждой и тяжело вздохнул, оказавшись внутри. В моих фантазиях сегодняшний день был куда веселей и беззаботней, чем он становился. А еще даже не полдень.
Я снял с себя майку и, не успев передумать, вошел в ванную и разделся. К черту, почему бы и не принять душ? Перед глазами встали воспоминания с Леви в одном полотенце, и я постарался как можно скорей прогнать его образ из мыслей — стояк мне сейчас был совершенно не нужен. Хотя было бы интересно посмотреть на реакцию Леви после — он ведь наверняка бы услышал, как я дрочу. Еще интересней было бы увидеть его лицо, пока я был бы в процессе. Неужели ему бы удалось сохранять это безразличное выражение, которое я видел сегодня почти постоянно? А если бы я еще и имя его простонал?
Я только открыл рот, чтобы сказать ему, что собираюсь подрочить на его образ — он наверняка бы услышал, но вовремя прикусил язык, вспомнив слова мамы. Как бы мне ни хотелось, чтобы он, услышав меня, пришел и помог мне с моей «проблемой», я наверняка только больше разозлил бы его своей выходкой. Я вздохнул и встал под ледяной душ, пытаясь урезонить себя и свое взыгравшее либидо. И в отличие от ледяного взгляда, которым Леви одаривал меня сегодня уже не раз, холодная вода сработала именно так, как должна: голова прочистилась, а я задрожал, но все же выстоял еще несколько долгих секунд, прежде чем выкрутить вентиль в другую сторону. Контрастный душ и прежде нередко помогал собраться с мыслями, и из ванной я вышел уже спокойным, полным решимости весь оставшийся день не доставать Леви, а постараться хоть немного понравиться ему, показать и другую свою сторону — в конце концов, я был не только озабоченным альфой, дорвавшимся до своей пары. Правда, первое впечатление я точно испортил.
– ...Я была в Трансильвании, – услышал я голос Энни, едва вышел из дома, одеваясь на ходу, – и там не так много вампиров, как говорят. Не больше, чем в любом другом месте мира.
– А я и не говорил, что родом оттуда, – хмыкнул Леви. – Европа большая.
– Там не так много стран, чтобы не угадать. Можно перечислить все с запада на восток — должны же попасть в конце концов! – воскликнула Нифа.
– О чем разговор? – негромко спросил я, но все обернулись.
– Пытаемся выяснить, откуда родом твой зубастик, – улыбнулась Саша, и Леви тут же поморщился, но ничего не сказал. А меня после такого комментария он попытался унизить. Что за несправедливость?
– Франция? – предположил я.
– Как ты узнал? – нахмурился Леви, а я удивленно вскинул брови. Я вообще назвал первую страну, которая пришла в голову.
– Это все... – я запнулся, бросив взгляд на маму, – телепатия, – вместо того, чтобы снова напомнить о нашей связи, закончил я и чуть улыбнулся. – Почему вообще никто не назвал Францию? – удивился я. – Она же огромная.
– Они, как и ты, решили, будто мне лет пятьсот, и что я прямой потомок Цепеша, – усмехнулся Леви.
– А я бы не удивился. Не в смысле, что подозреваю тебя в любви к колам и прочим пыточным штучкам, просто... не знаю, у тебя такой ореол... – я не договорил и пожал плечами. Леви только фыркнул и покачал головой.
– Я как-то читал про Цепеша — удивительный был человек, – восторженно произнес Армин, и все внимание было переключено на него — я воспользовался этим и склонился ближе к Леви:
– Что ты пьешь? Я съезжу в город и куплю — только скажи что. Виски? Текила? Водка? Вино?
– Пиво вполне подходит.
– Уверен? Мне не сложно съездить.
– Уверен, – Леви выразительно посмотрел в мои глаза, и я, удовлетворившись ответом, отошел к кегу, чтобы обновить пиво в его стакане.
– А я думал, что французы пьют только вино, – стоило мне протянуть Леви стакан, произнес Конни.
– Я сказал, что родился во Франции, но не говорил, что француз, – Леви отсалютовал стаканом и сделал пару глотков.
Я сел рядом и обвел взглядом семью, к своему удивлению отмечая, что они вполне спокойно ощущали себя в присутствии Леви. Может быть, я слишком переживал по этому поводу, с другой стороны, Леви хоть и казался расслабленным, но явно не терял бдительность и внимательно следил за каждым из нас. Я и хотел бы сказать, чтобы он не переживал — никто не тронет его в моем присутствии, да и вообще, не в наших правилах было не принимать пару одного из членов семьи, но он ведь прямо сказал мне, что ему не нужна моя защита, и я вновь сдержался и сжал руку, которую хотел положить на его колено, в кулак. Леви заметил жест и посмотрел в глаза, изогнув бровь, но я только натянуто улыбнулся и покачал головой.
Разговор о Владе Цепеше медленно перетек в разговор, кто и где успел побывать в своей жизни, и Леви побил всех нас — он успел побывать во всех частях света. Я же к своему удивлению понял, что не выезжал за пределы Канады. Я и океан видел всего один раз в жизни и только из иллюминатора самолета, хотя прежде это никогда меня не волновало. Я посмотрел на Леви и задумался, захочет ли он когда-нибудь отправиться со мной на побережье океана, чтобы встретить там рассвет? Странная мысль, до ужаса приторная в своей романтичности, но мне бы хотелось хоть раз встретить с ним рассвет в такой обстановке. Наверняка идея дурацкая — про бриз не слышал только идиот, и вряд ли обветренные губы и слезящиеся глаза — это так романтично.
Следующая мысль и вовсе расстроила. Для Леви, с его жизненным багажом, я и впрямь был глупым провинциальным мальчишкой, и кроме себя, своей искренности и бесхитростных чувств, мне предложить ему было нечего. Более того, меня вполне устраивала нынешняя жизнь в небольшом городке по соседству с родными — вряд ли к тому же стремился и тот, кто объехал полмира.
Я смотрел на него, разговаривающего с остальными, и глотал горечь. Я мог бы отвезти его на вокзал, а деньги за машину перевести на карту позже. Сейчас, пока связь была на самой начальной стадии своего развития, я мог бы отпустить его. Я бы все равно чувствовал себя разбитым, горевал бы и вряд ли с кем-нибудь сошелся, но я мог бы подарить свободу ему — от всего этого, от себя. Разве не этого требует идиотское правило: отпусти, если любишь? До любви нам еще было далеко, конечно, но я был уверен, что на нашу ситуацию оно тоже распространялось. Ему нет дела до наших забот, они наверняка казались ему мелочными и несущественными, он видел в нас стаю очеловеченных животных и вряд ли хотя бы на секунду задумывался о том, чтобы действительно остаться. Он не верил в нашу связь, и осознание ее будет для него не волнующим, долгожданным событием, как для меня, а ударом. Мама не зря предупредила, что связь ничего не изменит. Завтра утром он проснется с осознанием, что застрял со мной в этой глуши, и ему уже будет не избежать этой участи.
Я сидел и сжирал себя заживо изнутри. Я так хотел встретить его — и так не хотел, чтобы он возненавидел меня уже утром. Я так хотел, чтобы он остался — и не хотел запирать его в клетке. Я ненавидел себя и впервые подумал, что ненавижу собственную сущность. Если бы не эта дурацкая связь — ничего бы не было. Никаких проблем, никаких тяжелых мыслей, раздирающих меня на части.
Я налил себе еще пива в стакан и ушел в лес — в ту сторону, откуда притащил на себе раненого Леви. Зашел поглубже и привалился спиной к стволу дерева, тяжело вздыхая и глядя на небо через молодые листочки. Решаясь на самый идиотский, но, возможно, и самый правильный поступок в своей жизни.
– Я могу отвезти тебя на вокзал Эдмонтона прямо сейчас, – тихо начал я и до боли закусил губу, стараясь унять сердцебиение. – Не знаю расписания, но сегодня еще точно можно будет куда-нибудь уехать. Или могу довезти до аэропорта. Куда-нибудь, да улетишь. Ты не веришь в нашу связь, и черт с ним. Так даже лучше. Не станешь сожалеть. Но если ехать, то сейчас, – я вздохнул и посмотрел в стакан с пивом. – Можешь не верить мне, но завтра ты никуда отсюда не уедешь.
Я услышал шаги со стороны полянки, но не поднял взгляда и выпил сразу половину стакана, глядя куда угодно, но не на подходящего Леви.
– С чего такое щедрое предложение? – он остановился напротив, а я снова скользнул взглядом по этим чертовым недоступным мне ключицам в вырезе футболки.
– Потому что точно знаю, что буду ненавидеть себя больше, чем сейчас, если ты проснешься утром и поймешь, что застрял со мной в этой дыре до конца жизни. Это не любовь с первого взгляда, твое сознание не поменяется в один момент, и ты не полюбишь все, что тебя окружает, так же, как я, – я несмело заглянул в его глаза и поджал губы. – Все будет таким же чужим, непонятным и отвратительным, каким показалось на первый взгляд, но сил и возможности уйти уже не будет.
– А как же ты?
– Переживу как-нибудь, – пожал плечами я, пытаясь изобразить безразличие, но Леви не купился.
– Мне спросить у твоих родных, как вы переживаете такое расставание?
– Как смерть, – не стал и дальше увиливать я. – Мы переживаем это, как смерть пары. Я как-нибудь справлюсь.
– А через неделю во всех новостях будут сюжеты о массовой резне между двумя соседствующими отшельничьими семьями? – изогнул бровь Леви.
– До такого я не опущусь, обещаю, – невесело усмехнулся я.
– Ну да, – вздохнул Леви.
– Тебя ничего не держит. Не хочешь ехать со мной — возьми ключи от отцовского пикапа, оставишь на парковке на вокзале. Армин завтра отвезет меня, и я заберу его. А деньги за твою машину я тебе вышлю — только оставь номер счета в банке.
– А как же твои слова, что ты готов оставить семью и пойти за мной?
– Я не отказываюсь от них, но не уверен, что ты хотел бы видеть меня рядом, – я грустно улыбнулся и прикончил остатки пива. – Сопляк, щенок, мальчишка, который не выезжал за пределы страны — ты явно не о такой паре мечтал. Я оставлю ключи в зажигании — можешь уехать, когда пожелаешь. Я предупрежу остальных — тебя никто не остановит, – я оттолкнулся от ствола дерева и побрел обратно, оставляя Леви позади.
– Эрен? – Я обернулся и посмотрел на него. Сейчас удовольствия от звука своего имени его голосом я не испытал совершенно, во мне даже на мгновение не загорелась надежда, что он позвал для того, чтобы сказать, что останется, несмотря ни на что. – Спасибо.
Я кивнул и пошел дальше, проглатывая признание, что все равно буду надеяться на то, что он останется. Семья восприняла мои слова о возможном отъезде Леви с разными эмоциями: взрослые стали возмущаться и отговаривать, но мои ровесники только переглядывались. Мама выглядела испуганней остальных и поспешила за мной, стоило мне направиться к родительскому дому за ключами от пикапа отца.
– Это безрассудство.
– Ты сама сказала, что ему не по себе рядом с нами, – пожал плечами я, входя в дом.
– Да, но это не значит, что так будет всегда.
– Он из другого мира, мам. И я сейчас не про его вампирскую сущность — все это для него, как какой-то идиотский фильм про реднеков из глубинки Штатов. Не хочу я, чтобы он ненавидел меня за то, что испортил ему жизнь.
– Ты хоть представляешь, на что обрекаешь себя? – мама остановила меня и заглянула в глаза.
– В общих чертах. Я уеду на время, наверное. Чтобы не дергать всех вас.
– Время тебе не поможет.
– Бабушка ведь вышла замуж снова, – не согласился я.
– Твоя бабушка пережила смерть мужа только благодаря тому, что Агата была юна — она жила ради нее. Времена были другими, и только поэтому она снова вышла замуж. За человека, которого никогда не любила, ничего к нему не чувствовала. А после на земле ее держала Аки. Но как только Аки повзрослела и нашла пару, как только твоя бабушка потеряла возможность отвлекаться на своих детей, она сгорела буквально за месяц, – мама дернула меня за руку, заставляя развернуться к ней лицом. – Она почти не ела, не пила, даже не спала — все бродила по лесу как неприкаянная. Потеря пары убьет тебя, Эрен. Буквально, – она вновь остановила меня, едва я попытался ее обойти.
– Не преувеличивай, – закатил глаза я. – И хватит об этом, – добавил я, понимая, что Леви прекрасно слышал наш разговор.
– Ему известно, что будет с тобой? Ты рассказал ему? – мама следовала за мной по пятам и дергала за руку на каждый вопрос.
– Его это не касается.
– Черта с два не касается! – воскликнула мама и врезалась в мою спину — я остановился посреди гостиной, увидев Леви на пороге.
– Ты не сказал, что можешь умереть, – прохладно произнес он.
– Не умру, она преувеличивает, – отмахнулся я и бросил ему ключи — Леви легко поймал их, взвесил в ладони и сунул руки в карманы джинсов, недовольно оглядывая меня.
– Пожалуйста, не убивай моего сына, – мама вышла вперед, и я раздраженно вздохнул.
– Хватит.
– Не хватит! – зло воскликнула она и вновь повернулась к Леви. – Он вспыльчивый и не всегда думает, прежде чем что-то сделать или сказать, но он хороший. Добрый, отзывчивый, и он сделает все, чтобы ты был счастлив — я это знаю...
– Мама!..
– Его юношеская дурь выветрится, – не обратила на меня внимания мама, – ты наверняка и сам был таким, и знаешь, что с годами это проходит. Если тебе здесь не нравится — забери его с собой, только не бросай одного. Пожалуйста, Леви, – она подошла к нему и взяла за плечи. – Пожалуйста. Не убивай моего сына.
– Не посмею, – к моему удивлению ответил Леви. Я ожидал, что он назовет всех нас сумасшедшими и тут же сядет в пикап, не помахав на прощание, но он даже ответил на объятие мамы, глядя через ее плечо в мои глаза. И мне очень не нравился этот взгляд. От него не было приятных мурашек, и легкое возбуждение он тоже не вызывал — от него сквозило опасностью, он сковывал и пробуждал животный страх. – Они мне не понадобятся, – он вложил в мамину ладонь ключи и натянуто улыбнулся ей, на секунду теряя свой убийственный настрой. – Мы можем поговорить с ним наедине?
– Нет? – пискнул я, на что Леви только цыкнул, а мама, бросив в мою сторону недовольный взгляд, демонстративно вышла из дома и закрыла за собой дверь.
Леви скрестил руки на груди и уставился на меня тем же пугающим взглядом, заставляя чувствовать себя замершим от страха оленем.
– Итак?
Я только приподнял брови, на что Леви снова раздраженно цокнул языком.
– Ты по какой-то причине захотел свести счеты с жизнью и сделать меня пособником этого мероприятия?
– Я просто не хочу мучить тебя.
– Как благородно, – бросил Леви и прошел к дивану — я дернулся, ожидая нападения, но расслабился, встретив его выразительный взгляд. – С час назад ты готов был привязать меня к себе, лишь бы я никуда не делся.
– С час назад я не понимал, насколько мы отличаемся. В целом — не только способом питания и реакцией на полную луну, – я подошел к противоположному концу дивана и тоже сел, тяжело вздохнув. – Мой мир здесь, в пределах леса, в пределах города. Для полного счастья мне не хватало только пары. Мне не нужны мегаполисы, не нужны вечеринки и дорогая еда, меня не волнует, что я не увижу ни одно из Чудес света, никогда не побываю рядом с Эйфелевой башней и не сфотографируюсь на фоне Биг-Бена.
– С чего ты решил, что я всего этого хочу? – удивился Леви.
– Ты облетел полмира, – пожал плечами я.
– Этому может быть множество причин.
– Ты скрываешься от мафии? – хмыкнул я и добавил уже серьезно: – От своих сородичей?
– Нет, – так же серьезно ответил Леви.
– Тогда что?
– Не жажда путешествий и новых впечатлений точно, – уклонился от ответа Леви.
– Но и здесь тебе точно не нравится, – тихо произнес я.
– Этого я не говорил.
– Тебе и не нужно говорить вслух. Я вижу, как ты смотришь на нас. Вижу твое отношение.
– Точно так же, как твои родственники смотрят на меня, – возразил Леви. – С любопытством. Недоверием. Превосходством.
– Ну уж...
– Я для них — оживший труп, питающийся человечиной. Мерзкое отродье, падальщик, ошибка природы...
– Они так говорят? – я едва сдержался от того, чтобы в тот же момент рвануть к семье и потребовать признания, кто посмел оскорблять Леви.
– Придержи свой гнев и попробуй представить себя на их месте. Они должны мириться с тем, что по их территории ходит чужак, чудовище, которым вы пугаете детей. Более того, они понимают, что сейчас справиться со мной будет сложней, чем ночью. Я благодарен уже за то, что они стараются вести себя прилично и не морщатся, когда я рядом. В любом случае, я впервые нахожусь среди такого большого количества оборотней, тем более в такой обстановке, и мне не стыдно признаться, что у меня на протяжении всего этого времени когнитивный диссонанс. Я все представлял иначе.
– Думал, что мы обнюхиваем задницы друг друга, а в перерыве — вычесываем блох? – хмыкнул я.
– Думал, что никто бы не позволил такому придурку стать главой стаи, – прищурился Леви, и я улыбнулся.
– Но любопытство не значит, что ты хотел бы быть здесь, прожить здесь жизнь, – вздохнул я, возвращаясь к теме.
– Я уже прожил одну жизнь в постоянном движении и давно ищу повод остановиться.
– Это больше похоже на оправдание, чем на искреннее желание остаться.
– Суть одна, – пожал плечами Леви.
– Нет. В одном случае тебе нравится обстановка, в другом — ты ее терпишь.
– Когда я проснулся после обращения и осознал, кем стал, я поклялся себе, что ни один человек не умрет по моей вине. Из-за того, что я такое.
Как бы мне ни было интересно узнать подробности его обращения, я оставил вопросы до лучшего случая:
– Это никак не связано.
– Связано напрямую. Соседняя стая не погналась бы за мной, будь я человеком. Я бы не прибежал к тому дереву, ты бы не пришел на запах. Мы бы никогда не встретились. Можно копнуть еще глубже: не будь я вампиром — меня бы вообще здесь не было. Не просто в окрестностях — на этом континенте. Я бы торчал в Тулузе и читал бы лекции студентам, стоя над трупом.
– Ты патологоанатом? – ошеломленно спросил я. Не в морге ли он встретил вампира? – Или хирург? – я вдруг запутался.
– Хирург.
– Хм, – чуть расстроенно протянул я.
– Не говори мне, что уже представил, как меня накормил кровью вампир, прикорнувший в холодильнике морга, – плоским голосом произнес Леви, и я рассмеялся:
– Как догадался?
– Телепатия, – Леви вздохнул и огляделся. Я повторил за ним, и мне впервые стало если не стыдно, то как-то некомфортно от осознания, насколько простой была обстановка. Все было в отличном состоянии, нигде не было и пылинки — мама прекрасно следила за порядком, но техника была старой, кухонный гарнитур на кухне и вовсе был старше меня — родители купили его после рождения Саши. И вся мебель была такой: простой, неброской, в хорошем состоянии, но старой. Если Леви в самом деле решит остаться, и мы вместе начнем обставлять дом — нам тоже придется покупать мебель и технику на десятилетия вперед. Мастерская, конечно, была популярной не только у нас в городке, и зарабатывали мы неплохо, но часть денег всегда шла в общий бюджет семьи на такие вот попойки, часть денег мы все вкладывали в строительство нового дома — это было негласным правилом. Так что свободных денег никогда не было, и если я хотел что-то приобрести себе — приходилось ужимать расходы и копить на покупку. И сейчас ничего не изменится, даже если для Леви найдется место в Медицинском Центре — будет легче, конечно, но и не так просто, как могло бы.
Я впервые подумал, что без большой семьи было бы проще. А, может, и нет, ведь если что-то случится — опереться будет не на кого.
– Ты уверен, что не хочешь чего-нибудь покрепче? – вздохнул я. – Я бы надрался.
Леви посмотрел на меня и кивнул:
– Согласен.
– Тогда — к Доту! – воодушевленно продекламировал я и поднялся, но Леви, тоже вставший на ноги, тут же скис:
– Я отдал ключи от машины твоей матери.
Я только пожал плечами и выскочил из дома:
– Мам! Дай нам ключи.
– Нет! – воскликнула она, обернувшись на своем месте у стола, и крепче зажала ключи в кулаке. – Ни за что! Ты! – она посмотрела на Леви. – Ты пообещал!
– Мы просто хотим съездить за виски, – протянул я. – Леви остается. Честное слово, мам, – я протянул ладонь, – не устраивай сцену.
– Тогда езжай один, – покачала головой мама. – Или пусть Армин съездит.
– Он пьян! – посмотрев на Армина, фыркнул я. – Он даже на дорогу не сможет выехать.
– Мы с Конни съездим, – подала голос Саша. – Я не пила, так что могу управлять машиной. Давай ключи, – она протянула руку, и мама, посомневавшись, вложила ключи в ее ладонь. – А то тошно смотреть на вас, – она показала язык и вскочила с места. – Идем, – она толкнула Конни в плечо, и он, простонав, поднялся следом, но прежде чем пойти к машине — налил себе еще пива.
– Будешь должен! – ткнул он пальцем в мою сторону из окна машины, и я премило улыбнулся.
– Ты в самом деле решил остаться? – подозрительным тоном поинтересовалась Микаса, и Леви пожал плечами.
– И мы приветствуем это решение, – выразительно посмотрев Микасе в глаза, добавила мама.
– Раз ты теперь официально часть семьи — у меня есть законное право донимать тебя на основе братско-сестренских отношений, – улыбнулась Нифа и тут же восхищенно вытаращилась на Леви: – покажи клыки! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
– О господи, Нифа, – вздохнул я и отвел Леви подальше от стола, пряча его от заинтересованных взглядов за огнем от большого костра. – Садись, – я указал на пустое кресло. – Принесу тебе пива.
– Эрен, стейки! – подал голос Ханнес, и я махнул рукой.
– Понял, сейчас. – Я вернулся к столу и забрал стакан Леви, недовольно зыркнув на Нифу: – Дай ему освоиться. – Нифа будто заразившись от Саши, показала язык.
– Ты главный по стейкам? – приняв от меня стакан с обновленным пивом, спросил Леви.
– У меня неплохо получается. Мне уже можно шутить на тему, с кровью тебе или нет? – я с улыбкой глянул на Леви, и он фыркнул.
– Кто-то только что отчитал кузину за неуместное любопытство.
– Но у меня-то прав больше!
– Мечтай, – Леви вытянул ноги в сторону костра и скрестил их на щиколотках, и я не мог не почувствовать удовлетворение от этого вида перед собой: он выглядел таким расслабленным, спокойным, будто минут десять назад он и не собирался рвануть на отцовском пикапе подальше отсюда. Но неужели для него это действительно было так просто? Будто он принял решение, и все терзавшие его мысли и сомнения просто исчезли?
Я перенес гриль ближе к креслу Леви и набрал в него раскаленный уголь из пылающего костра совком. Леви наблюдал за мной, и я почувствовал себя так, будто был на каком-то конкурсе или в дурацком телешоу, где мужчины выбирали или отбраковывали девушек исключительно за их внешние данные. И пусть я не стеснялся своего тела — у меня было вполне приличное телосложение — я чувствовал себя закомплексованным мальчишкой, и меня так и подмывало напомнить Леви о размерах члена, если его вдруг не устраивало то, что было на виду.
– Ты замерз? Я могу принести плед, – стараясь хоть как-то отвлечь его от такого пристального разглядывания, предложил я, но Леви покачал головой, не сводя с меня взгляда:
– Нет, порядок.
– Ты так смотришь, будто съесть меня хочешь. В смысле!.. – я покачал головой и чертыхнулся, – я не имел в виду...
Леви легко рассмеялся:
– Расслабься, монстр.
В отличие от прошлого раза, сейчас прозвище звучало почти ласково, и я чуть улыбнулся, вытирая враз вспотевшие ладони о джинсы.
– Выпей и ты, – предложил Леви. – Выглядишь так, будто на экзамене.
– Я и чувствую себя так, будто на экзамене, – признался я и сделал несколько глотков пива.
– Почему?
– Потому что ты меня оцениваешь, и я боюсь облажаться больше, чем уже облажался, – пробормотал я, разбивая кочергой крупные угли.
– Не переживай, больше уже не выйдет. – Я вопросительно посмотрел на него, и Леви пожал плечами: – Предложить уехать, точно зная, чем это чревато для тебя — глупей поступка не придумать.
– Я не знал, на самом деле. Думал, что будет просто не проходящая тоска — это бы я смог пережить. Никто в семье не любит говорить о бабушке и о том, что вообще произошло, так что подробностей я не знал. Только знал, что дедушка рано умер и что она почти тут же снова вышла замуж и сразу родила, но второй муж оставил ее с совсем крохотной Аки, и отцу пришлось помогать бабушке финансово. Аки практически его первая дочь, – хмыкнул я.
– Теперь понятно, – задумчиво произнес Леви.
– Что?
– Почему сын вышел таким бестолковым, – пояснил он. – Все силы ушли на младшую сестру, а то, что еще оставалось — на первую дочь.
Я мстительно прищурился, и Леви легко улыбнулся. И снова, он выглядел таким расслабленным и привлекательным, что это завораживало — я не мог отвести взгляда, даже моргнуть, и если бы не Ханнес, принесший стейки, я бы так и продолжил пялиться — точно так же, как и Леви пару минут назад. Меня вдруг осенило, что он все это время не оценивал меня, а засматривался, и я не смог сдержать улыбку. Выглядел, как идиот, наверное. Так улыбаться кускам мяса...
– Это твой секретный ингредиент? – усмехнулся Леви, как только Ханнес нас оставил. – Улыбнуться стейку, чтобы он получше приготовился?
– Да, – решил подыграть его поддразниванию я. – Нужно относиться к нему, как к тому, кого хочешь затащить в постель.
– Извращенец, – тут же констатировал Леви, и я рассмеялся — прозвучало и правда преотвратно.
– Нет у меня никаких секретных ингредиентов или практик. Для жарки стейка нужно всего три вещи: соль, перец и горячие угли, – перечислил я. – А вот для употребления стейка можно добавить соусы, но у нас их готовит Саша, хотя, думаю, зря мы в этот раз позволили ей хозяйничать — у беременных какие-то дикие вкусовые пристрастия.
– Не у всех и не всегда.
Я не стал спорить — мало того, что я впервые буду наблюдать за беременной женщиной в непосредственной близости, так у меня еще и не было его жизненного багажа за плечами, и поэтому я спросил то, что меня действительно волновало:
– У тебя есть какие-то вкусовые извращения? – Нам жить вместе — стоило разузнать, чем таким порадовать его, до чего я никогда бы не додумался из-за своих вкусовых предпочтений. Это, пожалуй, единственное, чем я смогу удивлять его.
– Я не люблю кофе...
– Какой кошмар, – я уставился на него в притворном ужасе, и Леви цокнул языком.
– Это был не конец предложения.
– Скажи еще, что если и пьешь, то со сливками, – я, для большей театральности, приложил ладонь к груди, и Леви все же усмехнулся.
– Со сливками и чем-нибудь соленым.
– То есть, ты пьешь соленый кофе? – уже не иронизируя, поморщился я.
– Да, так он менее противен для меня.
– И он меня назвал извращенцем, – покачал головой я.
– Твоя очередь, – Леви поставил стакан на подлокотник и скрестил руки на груди, выжидательно уставившись на меня, пока я посыпал куски мяса смесью из соли и перца.
– Не знаю, ничего такого. Может, пицца с ананасами?
– Этим уже никого не удивить, как и гомосексуальностью. Давным-давно перестало считаться извращением.
– Тогда ничего. Я самый заурядный поедатель пиццы с ананасами, – чуть улыбнулся я.
Мясо зашипело, стоило мне положить его на решетку, и по полянке тут же поплыл запах жарящегося стейка — со стороны стола раздались одобрительные возгласы, и Леви с интересом посмотрел на меня, будто что-то увидел или понял.
– Можно задать потенциально оскорбительный вопрос? – неуверенно спросил я.
– Как часто я пью кровь? – Он будто прочитал мои мысли, и я кивнул, избегая взгляда. Наверняка тема щекотливая, но я должен был знать. – Раз в месяц достаточно. Если очень захочу, то могу продержаться и три, но тогда я становлюсь раздражительным: появляется чувствительность к свету, звуку, запахам, прикосновениям, даже ко вкусу еды — все начинает казаться либо приторным, либо пресным, либо просто отвратительным, и все это сопровождается постоянными мигренями.
– И много нужно?
– Пол-литра вполне достаточно.
Я удивленно уставился на него, позабыв о смущении.
– То есть, тебе нужен один человек, который сдавал бы кровь раз в месяц?
– В большинстве стран повторно сдавать кровь можно только через два месяца.
– Два человека, – исправился я. – Моя подойдет?
Леви молча разглядывал меня, будто что-то решая, но в итоге покачал головой:
– У меня до сих пор не зажили раны от слюны того хвостатого — рисковать, пробуя кровь оборотня, не хочется совершенно, – нахмурился он.
– Жаль, – поджал губы я. – Можно было бы так просто решить вопрос. Я был уверен, что у вас нет аллергии на нашу слюну или кровь. Погоди, – спохватился я, – то есть, мне тебя и поцеловать нельзя?
– Нет, конечно. Еще чего удумал, – фыркнул Леви и отпил пиво из стакана.
– А что насчет... остальных жидкостей? – сконфуженно спросил я. Сейчас мысль о сексе была настолько далекой, что обсуждать это вслух казалось нелепо.
– Ты про пот или что-то конкретное? – изогнул бровь Леви.
– Ты понял, что я имел в виду, – пробормотал я и отвлекся на мясо перед собой.
– Кажется, кто-то размечтался, – Леви склонил голову набок, разглядывая меня — я чувствовал этот изучающий взгляд, и по спине в очередной раз прошлись мурашки. – Иначе не представляю, в какой такой ситуации твоя сперма может оказаться где-то рядом с моим телом, чтобы вызвать ответную реакцию.
– Ну, неужели тебя совсем, вот ничуточки не привлекает вот это? – я указал на свое тело, посмотрев на Леви, и он улыбнулся:
– Ты забыл напомнить про восемнадцать с половиной на четыре.
– Они идут в придачу ко всему остальному телу, так что их я тоже имел в виду.
– Ну, еще бы. – Он вдруг окинул мое тело оценивающим взглядом, даже не скрывая этого, и покачал головой из стороны в сторону, будто принимая решение, и я недовольно фыркнул, возвращая внимание грилю. – Даже не знаю, что тебе сказать, – вздохнул Леви и поднялся со своего места.
– Ничего не говори — я и так понял, – отмахнулся я, но вдруг ощутил прикосновение его ладони на своем бедре и два острых зуба у основания шеи, оцарапавшие кожу.
– Даже не знаю, – повторил он, заглянув в мои глаза и облизнувшись. – Добавить пива? – участливо поинтересовался он, и я порывисто кивнул, не сводя взгляда с гипнотизирующих глаз. Леви улыбнулся и отошел к кегу, а я с шумом выдохнул, почувствовав себя куском мяса над раскаленными углями.
И с чего вдруг его поведение так резко изменилось? Неужели связь уже начала устанавливаться? Я и не рассчитывал, что это случится так скоро. Или он просто считал меня привлекательным — без привязки к нашей ситуации? Он ведь разглядывал меня и до этого разговора.
Леви развернулся с двумя стаканами в руках и усмехнулся, встретив мой взгляд.
– Тебя так просто выбить из равновесия? – он вернулся и поставил стакан на подставку гриля.
– Ты все это время злился, стоило мне приблизиться, и вдруг... – я пожал плечами. – С чего вдруг?
Леви только насмешливо посмотрел на меня и вернулся в кресло, внимательно наблюдая за каждым моим движением, и я снова почувствовал себя так, будто любое неверное действие отвернет его от меня, и он снова будет раздражаться, едва я скажу или сделаю что-то двусмысленное.
– Ты очень быстро смирился с... новыми обстоятельствами, – избегая слова «участь», пробормотал я. Не хотелось даже думать, что для него все это обернется пыткой длиною в жизнь.
– Извини, но я все еще слабо верю в то, что между нами внезапно установится эта связь.
– Зачем тогда оставаться? – нахмурился я.
– На случай, если я ошибаюсь. Я предпочту удостовериться в правоте своих выводов и уехать со спокойной душой.
– Но если это все-таки случится? – уточнил я, опуская раздражение на его пренебрежительное отношение к тому, что для меня было прописной истиной.
– Тогда и решу, что делать дальше.
– Так просто отдаешь свою жизнь на волю случая?
Леви смотрел на свой стакан, покачивая его в руке, и пожал плечами:
– У меня длинная жизнь — могу себе позволить.
Я вскинул брови и хмыкнул. Подобного ответа я не ожидал.
– Как приятно знать, что возможная связь со мной воспринимается тобой, как что-то, что можно просто перетерпеть, а затем забыть об этом.
– Ты тоже легкомысленно ко всему этому относишься. – Леви пожал плечами, стоило мне вопросительно посмотреть на него: – Ты понятия не имеешь, что я за человек. Даже не знаешь моей фамилии, не говоря уже о характере, привычках, планах. Ты даже не знаешь, почему я был в этом городе, куда ехал. Ты ничего обо мне не знаешь, но будто даже и не переживаешь об этом. Тебе достаточно того, что ты убежден в установлении этой связи.
– Я верю, что она поможет наладить отношения. А все остальное... со временем выяснится.
– Это звучит, как мантра из уст религиозного фанатика.
– Только фанатики не знают, действительно ли существует то, во что они верят, я же вижу подтверждение этому прямо сейчас. За столом сидят пары, которые так же неожиданно встретились, которые ничего друг о друге не знали, но в итоге образовали счастливые пары. У меня нет сомнений...
– Как и у фанатиков, – изогнул бровь Леви, прервав меня, и вздохнул. – К слову, они тоже везде видят подтверждение своей вере. На то и фанатики.
Я нахмурился, но промолчал. Вчера утром, когда я лежал в кровати и представлял свою возможную пару, которую надеялся встретить, я не рассчитывал, что судьба сведет меня с таким упрямцем и, в общем-то, невеждой, который даже ради приличия не попытается притвориться, что воспринимает ситуацию серьезно. Наверное, будь на его месте человек, было бы проще: обычные люди, не вовлеченные в наш мир, считали себе привилегированными, будто их допускали к тайне, и потому вели себя соответствующе. Леви же с оборотнями явно сталкивался и прежде, хоть никогда и не был настолько погружен в наш быт, и если его что и удивляло, так это то, насколько человечными мы были.
Больше говорить ни о нашей связи, ни о причинах, по которым он решил остаться, не хотелось, и мы, по большому счету, молчали до самого возвращения Саши с Конни. Леви ушел вместе с ними за общий стол и с явным удовольствием плеснул себе виски, а я, наблюдая за ним, засомневался, что он в самом деле так просто принял судьбоносное решение и ни секунды не сомневался в нем, как и в том, что прав, и никакой связи между нами не установится. И я не был уверен, хорошо это или плохо.
Я отойти от гриля не мог, так что потягивал пиво в гордом одиночестве, глядя то на угли под решеткой, то на разгоревшийся костер. Нет, я не предполагал, что все будет, как в сказке, но и не ожидал, что реальность пощечиной наотмашь отрезвит меня. Наверное, в этом часть проблемы: я слишком долго мечтал о паре, слишком много всего навоображал, а теперь, когда реальность настолько противоречила фантазиям — это задевало сильней. Как-то я умудрился позабыть, что она совершенно не обязана подстраиваться под мои запросы.
Не наблюдать за Леви я, конечно же, не мог. Он негромко переговаривался то с моими родителями, то с Ханнесом и выглядел так, будто был просто неожиданным гостем на семейной вечеринке: не лез в общие разговоры и сам не предлагал темы для всеобщего обсуждения. Не пытался вписаться в компанию, но и не казался совершенно отстраненным, оставаясь на том вежливом уровне, когда будет нестыдно попрощаться и больше никогда не вспоминать имен и лиц тех, с кем говорил. Все-таки не исключал возможности, что уедет отсюда завтра после обеда. Наверное, еще и планировал объезжать наш городок на максимально безопасном расстоянии в будущем.
Господи, поскорей бы уже все разрешилось. Неизвестность убивала меня — я был согласен на любой исход, лишь бы неведение поскорей закончилось...
Хотя, кого я обманываю?..
– Выглядишь так, будто перед тобой самый грустный стейк в мире.
Я вздохнул и посмотрел на Нифу, стоящую рядом и с легкой улыбкой разглядывающую меня.
– Мы быстро ее убили, так что она не страдала, – добавила она, и я фыркнул через силу. – Ну? Что на уме?
Я посмотрел на Леви за столом, но он делал вид, что не слышит наш разговор.
– Почему ты не ищешь себе пару?
Нифа удивленно глянула на меня.
– Потому что не считаю, что должна целенаправленно этим заниматься. И сама идея предначертания мне не очень нравится: обычные люди встречаются и расстаются друг с другом, и для них в этом нет ничего необычного, их пары складываются не всегда на всю жизнь.
– Но разве так не лучше? – удивился я. – Разве не лучше встретить вторую половину, которая идеально подходит тебе?
– Это как-то... скучно? – пожала плечами Нифа.
Я усмехнулся и покачал головой.
– Ты сумасшедшая, ты в курсе?
– Кто-то ведь должен быть, – улыбнулась Нифа и оглянулась назад. – Он надеется, что связь не установится, да?
Я посмотрел на Леви, и мы встретились взглядами:
– Да. И я не исключаю варианта, что он прав.
– В смысле? – вытаращилась на меня Нифа, и я перевел взгляд с едва заметно изменившегося лица Леви на нее.
– Что мы — то самое редчайшее исключение. Тогда завтра он уедет, а я присоединюсь к тебе в твоем гордом одиночестве. Хотя нет, на полное одиночество я не соглашусь. К нам в мастерскую на прошлой неделе приезжал парень из Литтл-Смоуки — все написывал мне, как благодарен за качественный ремонт, а я только сухо отвечал — он человек, а я полнолуния ждал. Пару дней назад он приехал с пробитым колесом, – я улыбнулся Нифе. – Какого хрена он здесь делал, он не объяснил, как и то, каким образом умудрился наехать на целую горсть новехоньких саморезов, – хмыкнул я. – Я даже спросил потом у Стэнли из строительного, не покупал ли у них рыжий парень саморезы. Угадай, что он ответил.
Нифа легко рассмеялась.
– Готова поставить что угодно на то, что ты встретил его в своей любимой форме одежды оба раза.
– В мастерской душно — что я могу сделать? – невинно ответил я, но тон Нифу не убедил:
– Надевать хотя бы майки? А не встречать клиентов с голым торсом, – она легко ударила меня по животу ладонью.
– Как тогда находить таких вот впечатлительных парней? – на выдохе пробормотал я и снял с огня порцию стейков. – Неси к столу, – я передал тарелку Нифе и выложил несколько сырых кусков на решетку, добавив углей на дно гриля.
Я и сам не знал, зачем рассказал эту историю с рыжим, когда точно знал, что Леви все это слышал. Заставить ревновать того, кому плевать — странная затея. И она, естественно, не сработала: Леви продолжил сидеть на прежнем месте и разговаривать с остальными, теперь уже даже не бросая на меня короткие взгляды, которые я чувствовал каждую пару минут до разговора с Нифой. И какого черта я сболтнул такую глупость? Он и без того не был большого мнения обо мне, а теперь, когда узнал, что я готов был променять его — тем более с учетом, что был убежден в нашей связи — на какого-то недалекого местного парня, он и вовсе потерял ко мне интерес.
Мама была права: я совершенно не думаю, прежде чем открыть рот.
Я все-таки налил себе виски, разбавив его колой, и подлил Ханнесу и Леви, но не стал оставаться рядом с ними и вернулся к грилю — мой личный уголок одиночества и ненужности. Прежде меня это не напрягало, да и я всегда ставил гриль так, чтобы быть поближе к столу и участвовать в разговорах, но сегодня изначально установил его подальше, чтобы семейство не цеплялось к Леви, и теперь остался один на один с мясом и углями. И своими мыслями.
И какого черта я так стремился к тому, чтобы найти себе пару? В словах Нифы был смысл: зачем было торопиться и искать нарочно? С другой стороны, наша встреча не была совсем уж нарочной: изначально я бежал не за запахом Леви, да и направление это выбрал совершенно случайно. Мы могли бы и не встретиться. Может, позже, если бы я услышал Северных и рванул бы туда, где они пересекли нашу границу...
Мысль о том, что Леви я мог бы встретить в виде его разодранных останков, разбросанных по земле, вызвала едва контролируемую ярость, боль и ужас.
Я отыскал его взглядом, и Леви будто почувствовал мое состояние — посмотрел в глаза и едва заметно напрягся.
– Что? – одними губами спросил он, и я покачал головой, ответив чуть слышно:
– Ничего, извини.
В самом деле, а если бы я не успел? Неважно, как закончится сегодняшний день и останется ли Леви завтра, но что, если бы я опоздал?
Мысль о том, что сейчас мы бы вовсе не праздновали, прервалась вибрацией телефона в заднем кармане. Я достал его и фыркнул, посмотрев на экран. Флок. Тот самый рыжик.
– Не говори, что снова нашел целую «рассаду» саморезов, – вместо приветствия произнес я, ответив на вызов.
Флок секунду молчал, будто не ожидал, что я приму вызов, и прочистил горло.
– Нет, с машиной порядок. Хотя, мне сказали, что у меня не работает задний левый поворотник...
– Сегодня мы закрыты, но можешь заехать завтра — буду в мастерской с утра, – стараясь скрыть улыбку, ответил я. Интересно, что я увижу, когда сниму стекло? Что провода аккуратно обрезаны?
– Спасибо. Но я вообще-то не поэтому звоню. Я подумал... не хочешь выпить вечером? – после очередной неловкой паузы быстро протараторил он, и я удивленно приподнял брови. Не ожидал, что он все-таки решится.
– Прости, – глядя на не обращающего на меня внимания Леви, заговорил я, – у нас сегодня праздник в узком семейном кругу, так что никак не вырваться.
– О, конечно. Понимаю.
– Приезжай завтра — я посмотрю, это проводка или лампочка.
– Прости?
– Поворотник, – напомнил я.
– А, да, хорошо. Спасибо. Хорошего тебе дня, – отрывисто и торопливо произнес Флок и отключился.
Я посмотрел на экран с завершенным вызовом и сунул телефон обратно в карман. Надо же, как удачно он позвонил, чтобы я окончательно отвернул Леви от себя. И какого черта я не сказал, что в принципе не заинтересован?
– Стоило согласиться, – раздался голос Леви из-за спины, и я резко обернулся. Когда он успел исчезнуть из поля зрения? Леви подошел ближе и плеснул виски на дно моего стакана.
– Зачем все эти прелюдии, когда можно будет просто нагнуть его у капота завтра? – едко ответил я, в очередной раз не обдумав ни слова, ни возможные последствия. Леви выглядел совершенно спокойным, будто речь шла о сексе его друга, но никак не потенциальной пары, и это злило и отключало критическое мышление.
– Действительно, – хмыкнул Леви, закручивая крышку на бутылке с виски. – Смазку машинную будешь использовать?
– Да он так меня хочет, что наверняка приедет накачанным лубрикантом под завязку.
– Что хорошо, учитывая обещанные размеры, – насмешливо бросил Леви, глянув на мой пах.
Он развернулся, чтобы уйти, и я снова сделал, прежде чем подумал: крепко обнял его вокруг талии и прижал к своей груди и бедрам.
– Я припомню тебе все эти насмешки сегодня же ночью, когда ты будешь кричать на моем члене, – прошептал я ему на ухо, и Леви искоса глянул на меня.
– Все сказал? А теперь отпусти, пока не разбил эту бутылку о твою голову, – Леви взвесил в руке бутылку с виски, крепче перехватывая ее за горлышко, но я не хотел отступать: его безразличие раздражало и обижало. Я мог бы смириться со снисходительностью и молчаливым терпением, как было у Энни с Армином, но такое равнодушие, какое проявлял Леви, было невыносимым. – Еще раз, сопляк: отпусти, или...
– Что? Сломаешь мне позвоночник? – усмехнулся я.
Наша небольшая перепалка привлекла внимание всех за столом, но никто не торопился встревать, и я был им за это благодарен. Последующие события развернулись так быстро, что я не успел их толком не только осознать, но и зафиксировать в принципе — я только понял, что валяюсь спиной на земле, прижатый весом Леви на своем животе, с его пальцами, держащими меня за волосы на макушке так крепко, что еще немного, и я останусь без скальпа.
– Слушай сюда, щенок, и слушай внимательно, – зашипел на ухо Леви, легко ударив меня затылком о землю. – Существует эта мифическая связь между нами или нет, тебе следует запомнить: я не покорная овечка, которая позволит унижать себя, оскорблять и обращаться с собой так, словно я — принадлежащая тебе вещь. Уяснил? – он снова ударил меня затылком о землю и приподнялся, заглядывая в глаза. Взгляд был таким холодным и неживым, что становилось не по себе и создавалось впечатление, что он готов был убить меня, не моргнув глазом, ничего не почувствовав, даже не задумываясь дважды в правильности действий. – Я тебя спрашиваю — ты меня услышал? – он склонился ближе, обжигая сквозившим в голосе и взгляде льдом, и я сглотнул:
– Да.
Леви пару мгновений разглядывал мое лицо и кивнул, поднимаясь и отпуская меня.
– Мне нужно пройтись, – отряхнув колени, объявил он замершей за столом семье, и в ответ получил несколько молчаливых кивков.
Я вздохнул и сел, посмотрев Леви в спину, и вдруг почувствовал добротный подзатыльник.
– Ай! – воскликнул я, потерев ушибленный затылок, и поднял взгляд на раздраженную маму. – Да понял я! – проворчал я, поднимаясь и отряхиваясь.
Кто-то пообещал себе показать Леви свою хорошую сторону? Да я на сто баллов из пяти справился!
Чистый виски никогда мне не нравился, но я и не заметил, что он был не разбавлен, когда проглотил налитую мне порцию. Бутылка стояла на земле неподалеку от того места, где Леви уронил меня, и я так и не смог понять — он поднял ее позже или же изначально не собирался бить меня ею.
Леви вернулся через час, когда я уже начал переживать, что он решил просто уйти — пешком, наплевав на все: на свое обещание остаться до утра, на то, что когда-то обещал себе, что никто не умрет из-за него. Мама требовала, чтобы я пошел искать его, но я был категорически против. Уходя, выглядел он так, что я был уверен — мне не следовало идти за ним, иначе он бы покромсал меня на куски, наплевав на то, как отреагирует на это мое семейство.
Но как только он показался на полянке — на удивление спокойным, будто ничего и не случилось — я подошел к нему.
– Извини. Я вел себя, как самый настоящий идиот.
– Ты и есть идиот, – прохладно бросил Леви, но не обошел меня, а продолжал стоять и смотреть в глаза.
– Я и есть идиот, – согласился я. – Просто... – я вздохнул и провел ладонью по волосам. – Ты не представляешь, что я чувствую. Ты открыто насмехаешься над тем, что для меня безумно важно. Я говорю тебе, что собираюсь переспать с кем-то завтра, а ты желаешь мне удачи. Ты не просто не заинтересован — тебе совершенно плевать, и это убивает меня.
– Я ничего не чувствую, как ты не поймешь, – вздохнул Леви. – Пожалуй, только твои разговоры о сексе, когда ты с таким трепетом говорил о связи, о паре на всю жизнь и предначертании, немало удивили меня, – Леви поморщился, и я кивнул. Неудивительно. Я и сам догадался, что это отвернет его от меня, правда, понял это слишком поздно.
– Изначальным моим планом было желание вызвать чувство ревности.
– Как можно ревновать, когда ничего не испытываешь? Но делать выводы это не мешает. Что бы ты подумал, услышав себя со стороны? – Леви изогнул тонкую бровь, а я опустил глаза, не в силах выдержать осуждающий взгляд. – А если все дело только в том, что ты хочешь мне присунуть, чтобы я — как ты там сказал? «Кричал на твоем члене»? — то показывай дорогу в спальню, закончим с этим побыстрей.
– Это вовсе не все, чего я хочу и на что рассчитываю, – тихо произнес я.
Леви промолчал, и я поднял взгляд — он смотрел с непроницаемым выражением лица.
– Вот как.
– И не сомневайся, – подтвердил я, и Леви вздохнул, окинув меня взглядом, и, не сказав больше ни слова, обошел меня и направился к костру. – Спасибо, что вернулся, – тихо произнес я ему вслед, но Леви не отреагировал. Я и не рассчитывал ни на объяснения, почему он все же решился вернуться, ни на продолжение разговора. Вряд ли он вообще хотел быть поблизости, и это расстраивало, пусть я и сам, кажется, делал все, чтобы оттолкнуть его.
– Ну, надо же, вернулся, – недовольно пробормотала Микаса, подойдя ближе. – Он будет каждый раз так сбегать? Из-за любой глупости?
– Иди, куда шла, – огрызнулся я. – Сначала обзаведись своими отношениями, а потом уже умничай.
Микаса посмотрела на меня убийственным взглядом — почти таким же, каким совсем недавно смотрел Леви, и быстрым шагом ушла к себе домой, громко хлопнув дверью.
И я снова молодец. Умудрился оскорбить единственную родственницу, оставшуюся без пары — за исключением Нифы, конечно, но она не в счет.
Что за день сегодня такой?..
Я увидел отца и нахмурился. С того разговора в дверях в мою комнату он ни разу ко мне не обратился, даже не посмотрел в мою сторону. Я, конечно, задел его гордость и все такое, но разве это повод оставлять меня наедине со всем, что обрушивается на едва оказавшегося у власти альфу? Разве он не должен поделиться своей отцовской мудростью? Он даже не попытался включиться в разговор с Майком — до полнолуния еще месяц, а он уже решил отречься от любого вмешательства в дела семьи?
Господи, как же я устал... Когда уже этот чертов день закончится?..
Я вернулся к столу и налил себе в стакан побольше виски и поменьше колы — так, чтобы замаскировать отвратительный вкус, но не сильно разбавить градусы — и выпил залпом весь стакан. Армин, сидящий неподалеку, внимательно наблюдал за мной, но мне было плевать, и я повторил коктейль.
Опьянение наступило быстро: за все время с превращения я успел съесть только один кусок стейка, так что был голоден, и это сыграло на руку. Громкость музыки показалась недостаточной, и я увеличил ее, включая любимый трек-лист для таких случаев. Ничего экстраординарного — танцевальная попса, чтобы пошевелиться и подпеть.
Нифа присоединилась первой, после нее подошли Саша и пьяный Конни — в ином случае, он бы ни за что не согласился участвовать в чем-то подобном. Даже Аки с Мэнни встали из-за стола, хотя редко танцевали, несмотря на то, что оба были довольно молоды. Последними оказались Армин с Энни — Армин никогда не любил танцевать, а Энни, судя по тому, что я успел увидеть за прошедшее время, в целом не любила шумные вечеринки, но после пары песен и они стали чувствовать себя свободно.
Нифа ненадолго отлучилась — я только успел заметить ее отсутствие — и вернулась под руку с недовольной Микасой. Она тоже не отличалась большой любовью к танцам, но Нифа не позволила ей избежать участи, и я ей в этом помог, насильно подталкивая Микасу к центру нашего импровизированного танцпола.
– Прости, сестренка, – обнимая ее за талию, произнес я на ухо, – я сегодня идиот. – Я с извиняющейся улыбкой заглянул ей в глаза, и она чуть поджала губы, но кивнула и уже не стала пытаться сбежать, когда я выпустил ее из объятий.
Я вернулся к столу, чтобы налить себе еще виски с колой, и встретился взглядом с Леви. Он снова сидел рядом с Ханнесом и о чем-то говорил — я не вслушивался, но стоило мне подойти, он сосредоточил свое внимание на мне, а я как-то даже умудрился позабыть о его присутствии. Он видел, как я дергался под музыку.
Ну и пусть.
Я смешал коктейль и сделал ряд глотков, глядя ему в глаза. Леви перевел взгляд на Ханнеса и больше не проявлял ко мне интереса, и я проглотил горечь и раздражение. Неужели идиотские байки Ханнеса были ему интересней меня? Неужели я настолько его разочаровал? Неужели это действительно настолько заботит меня? Настолько цепляет, что хотелось сделать что-то глупое, лишь бы он обратил внимание?
– Посмотри на меня? – тихо попросил я, но Леви услышал даже за грохотом музыки из динамиков и встретил взгляд. – Я тебе отвратителен? – Леви показательно вздохнул, а я заставил себя улыбнулся и кивнул. Подхватил стакан и направился в сторону пристройки у родительского дома.
– Эй, куда собрался? – Нифа ухватила меня за локоть и потянула к остальным танцующим.
– Отлить, если тебе так надо знать, – фыркнул я. Нифа прищурилась и ударила меня в плечо, но отпустила и вернулась к Микасе, пританцовывая.
Я хмыкнул и продолжил путь к пристройке. Внутри, на одной из полок для инструментов, лежал старый потрепанный портсигар, в котором хранились косяки — общая заначка, которую мы совместными усилиями пополняли по мере ее истощения.
Я достал косяк, поджег его зажигалкой, лежащей рядом, и затянулся, разглядывая потемневшее от времени дерево перекрытий. Запах травки выветривался долго, так что я вышел на улицу и спрятался за пристройкой, чтобы никто не решил присоединиться. Хотя, это вряд ли поможет — кто-нибудь обязательно почувствует усилившийся запах и решит составить компанию. Но пара минут в одиночестве у меня была.
Я сел на скамью и прислонился спиной к стене, прикрыв веки и поочередно то затягиваясь, то глотая коктейль. И я угадал — совсем скоро услышал шаги и повернул голову в сторону угла пристройки, ожидая, кто появится.
– Ты чего здесь прячешься? – Ханнес не удивился, что я ждал его, и тяжело опустился на скамью рядом. Я предложил ему косяк, и Ханнес взял его для затяжки.
– Он либо будет ненавидеть меня всю жизнь, либо все же решится и уедет, а я медленно сдохну от разбитого сердца. И я не уверен, что первый вариант лучше.
– Он не испытывает ненависти, – нахмурился Ханнес. – Он считает тебя незрелым. Каким ты, оказывается, и являешься, – хмыкнул Ханнес, возвращая косяк. – Сам на себя посмотри, – пожал плечами он в ответ на мой вопрошающий взгляд. – Устраиваешь сцену за сценой сегодня — ты где мозги потерял? В штанах? Сперма в голову ударила? Корона жмет? Или все сразу?
– Я не просил этого. Ничего из этого.
– Добро пожаловать во взрослый мир, – крякнул Ханнес. – Здесь все работает на этом правиле: ты часто получаешь то, о чем не просишь. Но это не повод топать ногами и капризничать. Не забывай, ты мог бы ничего не получить сегодня, как Нифа или Микаса. А завтра можешь потерять, как Гриша.
– Он даже не подошел ко мне, – недовольно фыркнул я. – Не вступился, когда объявился Майк.
– Не мне говорить тебе, насколько альфы щепетильны, когда речь идет о гордости. Дай ему время.
– Но мне нужна была его помощь сегодня!
Ханнес с легкой улыбкой посмотрел на меня и отобрал косяк, вновь затягиваясь:
– И ты бы прислушался к его совету? – Я уставился перед собой, и Ханнес усмехнулся. – Вот именно. Он потерял свой авторитет перед тобой, так чего ты от него хочешь? Думаешь, он будет приставать с советами, зная, что ты на них наплюешь? Или того хуже, вновь укажешь на разницу в ваших положениях?
– Я бы так не поступил.
– Да неужели?
Я хмуро посмотрел на Ханнеса, и он улыбнулся:
– Вот именно. И с Леви он тебе не поможет. Никто не поможет. Так что прекращай напиваться и накуриваться, как прыщавый школьник, ухаживания которого не принимает объект воздыхания. Не хочешь, чтобы Леви воспринимал тебя как мальчишку — не веди себя так, – Ханнес отобрал у меня стакан с виски и докурил косяк. – В самом деле, Эрен, – вздохнул он и поднялся со скамьи.
Ханнес оставил меня, и я уткнулся лицом в ладони, облокачиваясь на колени, но выпитый алкоголь и травка едва не лишили равновесия, и я открыл глаза, разглядывая мамины розовые кусты, уже набирающие бутоны. Нужно было пройтись, а еще лучше — пробежаться, чтобы протрезветь, но пока что последнее точно было под запретом, так что я встал и медленно побрел в лес, по своим же следам. Запах Леви тоже еще был ощутим, и я задышал глубже, стараясь насытиться им. Кто знал, как долго я еще смогу им наслаждаться. А ведь я тащил его домой с таким воодушевлением и ожиданием, что все как-то само собой уладится, и уже к обеду мы будем чувствовать себя идеальной парой, избранными, счастливыми и влюбленными. Может, я и правда глупый мальчишка? Кто вообще может рассчитывать на такое? Я ведь уже наблюдал за встретившимися парами и прекрасно знал, что случается это не так быстро и не так просто — с чего вдруг решил, что с Леви будет просто? Тем более, учитывая, насколько он отличался от нас — от меня?
Когда голова немного прояснилась, и я стал прочней ощущать землю под ногами, я побежал, просто чтобы скорее протрезветь и вернуться обратно. Что бы Леви ни решил, мне следовало быть рядом. Вряд ли я действительно смогу повлиять на его решение, но я хотя бы должен постараться. И в этот раз все-таки думать, прежде чем что-то сказать или сделать.
