Once In a Blue Moon

      Мне не хотелось возвращаться домой, где Леви постоянно был бы под прицелом чужих взглядов, где его отвлекали бы разговорами от меня, и, наверное, мое нежелание было заметно по скорости, на которой мы ехали, но Леви молчал, и я был благодарен за это. Возможно, ему тоже не хотелось так скоро возвращаться в наш сумасшедший дом — голова у него точно прошла, это было заметно по его расслабленной позе и выражению лица, но вряд ли его радовал шум и бесконечные разговоры о себе. Я был уверен, что семейство без конца болтало о нем, даже пусть все они догадывались, что он их слышит.       – Они обсуждают нас? – Мы съехали с трассы, значит, он должен был уже какое-то время слышать разговоры на полянке.       Леви чуть нахмурился, но покачал головой.       – В данный момент нет.       – А до этого?       – Не слышал.       – Не слышал? – удивился я, и Леви пожал плечами:       – Я редко вслушиваюсь в звуки на таком расстоянии. Голова начинает болеть — слишком много постороннего шума.       Я только кивнул в ответ. Пожалуй, в волчьем обличье я тоже по большей части игнорировал отдаленные звуки, иначе терялся в фоновом шуме.       – Но сейчас голова не болит? Тебе лучше?       – Да, рана затянулась, чувствую себя прекрасно.       Я почувствовал облегчение после его слов — стоило только вспомнить, в каком состоянии был его бок ночью, и сколько крови я обнаружил на месте нашей встречи, как мне становилось не по себе: все внутренности сворачивались в тугой узел, а между ключиц залегал неприятный комок, который никак не желал рассасываться.       – Спасибо, – добавил Леви, отвлекая от неприятных мыслей. – И за помощь, и за поездку — мне это было необходимо.       – Рад помочь. И мое предложение было серьезным. Я только о крови! – поторопился добавить я. – Мы все сделаем так, как тебе будет удобней и спокойней. Не отказывайся прямо сейчас — времени полно, так что просто подумай об этом, прикинь варианты. Обещаю не поднимать эту тему и не давить до тех пор, пока снова не проголодаешься.       – Спасибо, – тихо поблагодарил он и легко сжал мое плечо, положив на него ладонь.       Я припарковался на подъездной дорожке к дому родителей под пристальным взглядом всего семейства и тяжело вздохнул. Если мне было так сложно от всего этого любопытства — что тогда чувствовал Леви? Никто из нас не имел дел с вампирами, так что интерес был естественен, но насколько это должно было раздражать? Тем более, учитывая, что до поездки Леви был голоден, и у него раскалывалась голова?       Леви вышел из машины, захватив пакет с газировкой, и вручил его шедшему навстречу Конни — тот по-дружески похлопал Леви по плечу, благодаря за покупку, и я удивленно хмыкнул. Конни будто совсем не волновало, кем был Леви, и что до сегодняшнего дня они не были знакомы.       Я сунул связку ключей под козырек и поторопился присоединиться к Леви и остальным — если его атакуют расспросами, мне следовало быть неподалеку, чтобы отбить хотя бы часть удара. Он ясно дал понять, что защита ему была не нужна, и я ни на секунду не сомневался в этом, но ничего не мог поделать со своим желанием оберегать его — вообще от всего, даже от глупых вопросов.       – Налить тебе виски? – я встал рядом с ним и неосознанно положил ладонь на его поясницу, но тут же поторопился убрать ее и виновато улыбнулся, встретив взгляд Леви.       – Не откажусь.       – Как прошла поездка? – вездесущая Нифа материализовалась рядом с Леви, и я едва не зарычал от досады, отходя к столику, где стояли упаковки с одноразовой посудой. – Голова прошла?       – Да, чувствую себя гораздо лучше. Спасибо за беспокойство.       – Я просто обязана спросить...       – Честное слово, Нифа, если ты снова спросишь про клыки — я сам тебя покусаю, – прервал ее я, возвращаясь к ним, наплевав на то, что так и не налил Леви виски. – Оставь его в покое! Сколько можно?.. – я почувствовал прикосновение Леви к своему локтю и встретил его взгляд — он выразительно смотрел на меня, и я мысленно чертыхнулся. И пяти минут не прошло, как я сорвался.       – Я покажу свои, если ты покажешь свои, – Леви перевел взгляд на Нифу, и она буквально засветилась от восторга, тут же оскалившись. – Нет, эти меня не интересуют — я хочу посмотреть на твой волчий оскал.       Нифа тут же сникла:       – Я еще месяц не смогу обратиться.       – Вот ведь жалость, – без тени сожаления в голосе произнес Леви, и я рассмеялся, глядя на надувшуюся Нифу.       – Так что оставь уже его в покое, – посмеиваясь, добавил я и с удивлением проследил за вновь изменившимся выражением лица Нифы — она вдруг ошеломленно посмотрела на нас, но уже в следующую секунду довольно улыбнулась:       – Хорошо, как скажешь, – пожала плечами она и, подмигнув мне, ушла к сидящей вдали от всех Микасе.       Я недоуменно глянул на Леви и только в этот момент понял, что уже какое-то время обнимал его одной рукой, прижимая к своему боку. Ладони враз вспотели, а сердце так заколотилось, что Леви посмотрел на мою грудь, изогнув бровь, и я подумал, что он прямо сейчас вырвет его мне и затолкает в глотку из-за того, что я позволил себе распустить руки при всем семействе.       – Я... – я сухо сглотнул, не зная, что сказать в свое оправдание — в голове вообще не было ни единой мысли, и Леви вновь встретил мой взгляд:       – Так что насчет виски? – будничным тоном спросил он.       – Точно, – я ухватился за эту возможность и аккуратно снял ладонь с его плеча, шагнув на приличное расстояние. – Сейчас принесу.       Я проклинал себя всеми известными мне проклятиями. У нас ведь только все начало налаживаться, а я снова, в очередной раз торопил события.       Связать себе руки, заткнуть рот кляпом и сидеть в новом доме до конца дня, чтобы больше точно не облажаться!..       – Все нормально? – спросил Леви, приняв от меня стакан с виски, и я кивнул:       – Мгм.       – Точно?       – Мгм.       Леви сверлил меня взглядом, но до того, как я успел улизнуть к Армину, чтобы предупредить, что хочу утром начать пораньше, и попросить ключи от его машины, Леви пододвинул свободный стул поближе к своему и похлопал по нему ладонью. Я закусил щеку изнутри, борясь с диким желанием послушаться и принять предложение, и мои метания явно не остались незамеченными: Леви склонил голову набок и вопрошающе поднял брови. Я тяжко вздохнул и опустился на стул, готовясь окончательно все испортить и разозлить Леви настолько, что он разорвет меня на куски, по ходу дела калеча мою семью, но представшая перед глазами картина с кровавой баней испарилась, едва я ощутил ладонь Леви на своем бедре.       – Расслабься немного, щенок, – Леви погладил мое бедро и легко сжал пальцы — я тут же осознал, насколько были напряжены мышцы и постарался расслабить их. – Эрен сказал, что у тебя в Айдахо есть родственники? – Леви обратился к сидящему напротив Мэнни, но я не мог оторвать взгляда от узкой ладони на своем бедре, чтобы проверить, как Мэнни отреагировал на вопрос. Мне было плевать. Меня волновало только то, что Леви касался меня у всех на виду, и выглядело это так, будто в его прикосновении не было ничего необычного, будто это естественно для нас.       Я мог бы быстро к этому привыкнуть. И к его теплу, и к беспорядочным узорам, которые он рисовал кончиками пальцев, и к самому виду его ладони на моем бедре...       – Погоди, то есть, у тебя что?.. Есть родственники-оборотни? – громко спросил Мэнни, и все разговоры на полянке стихли, а взгляды устремились на Леви.       – Да. Я сам оборотнем не был — никогда не обращался, но кровь оборотней присутствует. Эрен думает, что именно поэтому он... – Леви запнулся, и я поднял на него взгляд. Он поджал губы, явно не в состоянии говорить о нашей связи — по крайней мере во всеуслышание, и я поспешил перевести внимание на себя:       – Есть вероятность, что все это рядовой случай, а не аномалия, но также есть вероятность, что я выдаю желаемое за действительное, и запал на Леви просто от безысходности и отсутствия подходящих партнеров в нашем захолустье. Энни, какого черта ты здесь забыла? – я посмотрел на нее, и Энни нахмурилась. – Кто теперь будет ездить со мной в Эдмонтон и помогать снимать парней? К Армину столько симпатичных подкатывало, и все они доставались мне, когда понимали, что он по девчонкам! А теперь мне кого с собой брать? Не Конни же! – я махнул рукой в его сторону, и тут же заметил недовольно прищурившуюся Сашу.       – Ой, да ладно, так я и поверила, что ты ошибся! – воскликнула Нифа, и я стиснул челюсти, метнув в нее злой взгляд. Почему она не могла промолчать хотя бы один раз? – Невозможно ошибиться, когда дело касается пары!       – Нифа, – напряженно произнес я и почувствовал, как Леви чуть сжал пальцы на моем бедре.       – Да в конце концов, в нем кровь оборотня! – возмутилась она, указав на Леви, и тут же перевела взгляд на него: – Будь мужчиной, и прими уже тот факт, что!..       – Хватит! – рявкнул я, ударив ладонью по столу так сильно, что приборы и тарелки звякнули, а несколько пустых стаканов упали на землю. Все за столом замерли, Леви убрал ладонь с моего бедра, и я глубоко вздохнул, разочарованно наблюдая за этим движением. – Я просил тебя оставить его в покое, – медленно и тихо начал я. – Я всех просил относиться к Леви с уважением...       – Его отрицание ранит тебя — не вини Нифу в том, что она пытается тебя защитить, – произнесла мама, и я встретил ее взгляд.       – Сколько мне, по-вашему, лет? Вы что, серьезно все здесь думаете, что я не в состоянии пережить один день его сомнений? Или считаете, что я настолько беспомощный? Придете смотреть, как мы будем трахаться? А то вдруг мне и в этом помощь потребуется.       – Прекрати, – нахмурилась мама.       – Что? – удивился я. – Вы лезете в наши зарождающиеся отношения — так давайте пройдем весь путь вместе! Кстати, Леви тоже мужчина, если вы не заметили, так что, может, мне еще и защита потребуется, если он вдруг решит меня трахнуть. Что скажешь, Нифа, посидишь в углу нашей спальни на всякий случай? – Она поджала губы и отвела взгляд, а я фыркнул: – Что такое? Защита моей задницы от посягательств — слишком сложная задача? А языком ты неплохо мелешь.       Леви крепко сжал мое запястье, и это было так неожиданно, что я резко развернулся к нему лицом и встретил отрезвляющий меня взгляд: он не осуждал, не был злым, не искрил ненавистью — в нем была просьба остановиться. И то, что в нем — после всего того, что я наговорил, войдя в раж — была именно она, подействовало, как ледяной душ.       Я вновь глубоко вздохнул и постарался чуть расслабиться.       – Мы с Леви как-нибудь сами разберемся в наших отношениях. Это никого не касается, кроме нас двоих.       – Ты собирался отпустить его и умереть от тоски! – развела руками мама.       – Сейчас он здесь.       – И отрицает вашу связь, – вставила Микаса, глядя на меня с нечитаемым выражением лица.       – Я не...       – Ты не обязан оправдываться, – прервал я Леви, не желая слушать, как он подыгрывает всеобщей истерике. – А для особо одаренных я повторю: наши с Леви отношения никого не касаются, – сверля Микасу взглядом, процедил я.       – А что насчет нас? Всех нас? – мама обвела рукой всех сидящих за столом.       – Не понимаю о чем ты.       – Сколько он сможет прожить на одном месте?       – Проблем с кровью не будет... – Я не собирался говорить о том, что случилось в поездке, но и врать про Медицинский Центр не пришлось — мама меня прервала:       – Дело не в крови. Фокс-Крик крохотный, все друг друга знают. Лет через пять все поймут, что он не стареет, и что тогда?       Вопрос застал меня врасплох, и я посмотрел на Леви в поисках ответа или хоть какой-то поддержки, но он только сглотнул и опустил взгляд.       – Что будет тогда? – повторила вопрос мама. – Нам всем придется переехать? Мы живем за счет лесопилки и мастерской, если ты не забыл — так просто такой бизнес не переместить. Или нам всем нужно будет начинать все заново каждые пять лет?       – Значит, только мы с Леви уедем, – произнес я то единственное, что пришло на ум.       – Ты — новый альфа. Бросишь стаю?       – А что ты предлагаешь? – тихо спросил я — одна только мысль оставить их задевала что-то в груди, но никакого другого выхода я не видел.       – Я не знаю — я спрашиваю тебя.       После слов мамы повисла тишина — я не знал, что ответить, представления не имел, как решить эту проблему — до этого разговора я даже не думал ни о чем таком.       – Пару минут назад ты сказала, что он бы умер от тоски, если бы я оставил его, – подал голос Леви, – значит, отношения на расстоянии для вас тоже не вариант. Прожить на одном месте я могу и дольше...       – Проблему это не решит.       – Не решит, – согласился Леви, – но отложит ее.       – Это ничего не меняет, – раздраженно фыркнула мама.       – Когда нам придется переехать, альфой станет кто-то другой — обычное дело, – пожал плечами я.       – Ты должен им быть! – возразила мама. – Это твой титул! По праву!       – Ну а какой еще выход ты видишь? – воскликнул я, устав от хождения по кругу. – Что ты предлагаешь?       – Она ничего не предлагает, – вдруг улыбнулся Леви, глядя на маму, и это изменение в его настроении казалось таким странным, что даже мама опешила. – Она пытается сказать, что наша с тобой встреча — это ошибка, которая спутала все карты для этой семьи.       Я перевел ошеломленный взгляд на маму, но она не стала возражать — даже оправдываться не стала, только смотрела на Леви так, будто один его вид был ей противен.       – Ваша связь противоестественна — твои слова, – бросила она, и я откинулся на спинку стула, удивленно хмыкнув.       – Серьезно? Мам, серьезно? Ты весь день сама подталкивала меня к нему. Весь день говорила, чтобы я заткнул гордость, чтобы...       – Потому что не думала об этом! Только после вашего отъезда мы все смогли нормально поговорить обо всем, что произошло, что теперь будет.       – Беру свои слова назад, Леви, – пробормотал я, – тут гребаное реалити-шоу с сортировкой грязного белья...       – Это касается всей семьи — не вини нас в том, что мы переживаем и пытаемся понять, что будет дальше, – нахмурилась мама.       – Только вы забыли позвать на обсуждение тех, о ком шла речь! – я вновь ударил ладонями по столу и встал, окидывая все семейство взглядом. – Дам вам возможность и дальше обсуждать меня за спиной, – я вышел из-за стола и быстрым шагом направился в лес.       Не зря я не хотел возвращаться. Нужно было задержаться. Или вообще проехать мимо поворота на нашу дорогу, и просто никогда больше не смотреть назад.       Как они могли обсуждать нас? И мама! Неужели Леви был прав, и она предпочла бы видеть меня одиноким? Лишь бы я оставался здесь, лишь бы был рядом и выполнял функции альфы? Она готова была пожертвовать моим счастьем ради — чего? Спокойствия в стае?       Мне хотелось рвать и метать, хотелось что-нибудь сломать, проораться, вернуться назад и высказать им всем, что я о них думаю — о тех, кого все это время считал семьей, мне хотелось просто побежать вперед и никогда больше не останавливаться, но все эти желания исчезли, едва я почувствовал узкую ладонь между лопаток.       Леви появился рядом так тихо и незаметно, что я не почувствовал его запах, не услышал его шагов, хотя, возможно, я просто был слишком поглощен собственными эмоциями. Он провел ладонью вдоль позвоночника до шеи и обошел меня.       – Я столько всего наговорил, – пробормотал я, встречая его взгляд. – Извини.       – Все нормально, – тихо произнес он.       Я усмехнулся:       – Нормально? Боюсь представить, что тогда для тебя не нормально. – Леви промолчал, и я тяжело вздохнул, уставившись перед собой. – Завтра утром заменю шланг в твоей машине, и мы уедем. У меня есть кое-какие сбережения — сумма смешная, но снять угол на месяц должно хватить. Я могу работать кем угодно, хоть дворником, так что...       – Не нужно решать сгоряча, – прервал меня Леви и шагнул ближе, серьезно посмотрев в глаза.       – Все равно однажды придется уехать, так почему не сейчас? Оторвать пластырь.       – Ты не пластырь собрался оторвать, – нахмурился Леви, – ты хочешь вырвать кусок мяса из открытой раны.       – Я просто поверить не могу, что она сказала все это всерьез, – покачал головой я, опуская взгляд.       – Я предупреждал тебя, – Леви вновь заглянул в мои глаза и приподнял брови. – Говорил, что никто не будет счастлив узнать, что ты ставишь мои интересы превыше семьи.       – А как иначе? Мы же пара!       – А еще ты альфа, а я вампир. И мой ритм жизни никак не вписывается в ритм жизни альфы, который должен управлять целой стаей.       – Если бы я знал, чем все обернется — я бы даже не привел тебя домой. Просто ушел бы вслед за тобой, и плевать на все остальное.       – Да ну? – Леви выразительно посмотрел на меня, и я цокнул языком:       – Ты понял, что я имел в виду.       – Что ты несешь нереалистичную чушь ради драмы? – чуть улыбнулся Леви. – Только чтобы повысить градус трагизма?       Я фыркнул и отступил, садясь у дерева и опираясь спиной о ствол. Леви проследил за мной взглядом и присоединился, садясь рядом.       – Я не думал о том, что однажды нам с тобой придется переехать, – тихо произнес я, отряхивая ладони от земли и хвои.       Леви вздохнул и вытянул ноги, скрещивая их на щиколотках.       – Думаю, я могу прожить на одном месте лет семь. Никогда не оставался так надолго, но можно попробовать.       – И как часто ты обычно переезжаешь?       – Каждые пять лет, – пожал плечами он.       – Каждые пять лет ты начинаешь жизнь заново? – ужаснулся я.       – Что, теперь связь с вампиром не кажется тебе такой привлекательной и захватывающей? – невесело хмыкнул Леви.       – Нет, я не об этом, – возразил я. – За весь день ты упоминал только друзей в Маккензи — не говорил ни о родственниках, с которыми хорошо общаешься, ни о... партнерах, возлюбленных — называй, как хочешь, – нахмурился я, не желая говорить о других, кто у него мог быть, но и не в силах не упомянуть хоть какие-то отношения.       – К этому привыкаешь. К новому месту жительства, к новой выдуманной истории о прошлом, к новым соседям, коллегам, к одиночеству. Со временем все становится рутиной, – пробормотал он и вздохнул. – Так как, отношения на расстоянии для вас не вариант?       – А они хоть для кого-то вариант? – фыркнул я. – Нет, даже не думай об этом. Как бы тебе ни хотелось избавиться от необходимости видеть мою физиономию по утрам — не выйдет, – я мило улыбнулся, посмотрев на него, и Леви усмехнулся.       – Кто сказал, что я против?       – Как мы заговорили, – протянул я, прищурившись и легко толкнув его в бок локтем.       – Все лучше, чем видеть нетронутую вторую половину кровати, – охладил мой пыл Леви, и я поморщился, хотя на самом деле его слова меня ничуть не задели. Он не против — уже что-то.       – Тогда об отношениях на расстоянии речи быть не может даже в теории. – Я склонил голову на его плечо и вдруг почувствовал, как Леви легко прижался щекой к моей макушке. – И что мы будем делать?       – Прямо сейчас, или вообще?       – И то, и другое.       – Прямо сейчас мы посидим здесь и подождем, когда все за столом остынут. Что касается далеко идущих планов — давай переживем этот день до конца, проспимся, и на свежую голову подумаем.       – Не хочу возвращаться туда, не хочу их видеть. Я бы прямо сейчас сел в машину и уехал, ни разу не обернувшись, – нахмурился я.       – Глупости. Однажды действительно придется уехать, так что, считай, с сегодняшнего дня начался обратный отчет. Однажды ты лишишься таких вот посиделок всей семьей. Однажды ты самым последним узнаешь, что кто-то из них встретил пару или готовится стать родителем. Однажды ты вернешься сюда и поймешь, что ничего о них не знаешь, что их жизнь, как и твоя, пошла дальше — без тебя рядом. Однажды кого-то из них не станет, и ты не сможешь разделить первые мгновения горя вместе с остальными. Однажды кого-то из них не станет, Эрен, – тише повторил Леви, – так что не бросайся словами, о которых потом будешь жалеть. И не трать время на злость — по итогу понимаешь, что его было слишком мало, и что потрачено оно было совсем не на те эмоции. – Он вдруг обнял меня одной рукой и позволил уткнуться лбом в шею.       – Ты больше не отрицаешь, – тихо заметил я, стараясь избежать дальнейшего разговора о смерти кого-то из родных — даже вот так, в отвлеченном разговоре — от этого становилось больно.       Леви вздохнул, и я прикусил язык, опасаясь, что он оттолкнет и снова обвинит в давлении на него.       – Я не знаю, Эрен, я... – он вновь вздохнул, и я почувствовал, как он покачал головой. – Я привык к одиночеству. От привычек сложно избавляться, но дело даже не в этом. Я медленно старею. Судя по тенденции, к тому моменту, как тебе исполнится шестьдесят, я буду выглядеть лет на тридцать.       – Все будут считать, что ты — мой внебрачный сын, – усмехнулся я. – Или решат, что ты — мое увлечение. В шестьдесят же еще стоит член? Или что делают старики, когда снимают молоденьких парней?       – Все это, конечно, очень остроумно, – без тени улыбки ответил Леви, – но я говорю совсем не об этом. Тебе шестьдесят — мне тридцать. Тебе семьдесят — мне тридцать один. Тебе восемьдесят — мне тридцать два. Ты улавливаешь?       Я сглотнул, но кивнул, быстро поняв, к чему он клонит. Я никогда не размышлял о смерти — тем более о своей смерти. В общем-то, и ночью, когда собирался драться с Майком, я не думал — в самом деле, совершенно серьезно — что не выйду из битвы победителем, что он может убить меня. Я видел смерть в кино, видел смерть животных, на которых мы охотились, но никогда она не была чем-то, что ждет меня в будущем. Ее просто не существовало в моем представлении, когда дело касалось меня самого.       – И я не думаю, что во мне достаточно от оборотня, чтобы все пошло по тому же сценарию, что и с твоей бабушкой, – тихо добавил Леви. – В одиночестве есть неоспоримый плюс: ты никого и никогда не потеряешь. Это логика труса, но счастье — призрачно и мимолетно, а вот боль... она остается с тобой навсегда.       Понимание, что моя смерть вызовет в нем какие-то чувства, ничуть не радовало, хотя, наверное, еще полчаса назад я бы стал подшучивать над ним, но сейчас вообще говорить не хотелось.       – Самая главная потеря в моей жизни случилась до обращения, и я был уверен, что, учитывая мой образ жизни и то, что я ни с кем не сближаюсь, потери в принципе закончились.       – А те друзья, к которым ты ехал?       – Они такие же, как я. Даже моложе, так что это им придется меня хоронить.       – Господи, как ты можешь такое говорить? – я отстранился и заглянул ему в глаза.       – Я в том возрасте, когда люди обычно серьезно задумываются о смерти и начинают планировать свои похороны, – пожал плечами Леви.       – Но ты же проживешь гораздо больше обычного человека!       – Что не мешает мне думать о смерти, – меланхолично ответил Леви. – Не смотри своим щенячьим взглядом, – вздохнул Леви, посмотрев на меня. Я поджал губы и вернул голову на прежнее место на его плече.       Леви не оттолкнул, и я пододвинулся ближе, устраиваясь удобней. У нас еще даже отношения не начались, а он уже заглядывал в их конец, хотя, наверное, он привык думать так далеко вперед. Мой предел планирования заканчивался следующим полнолунием, и я никогда не размышлял не только о старости и смерти, но и о зрелости. Да и вообще, до сегодняшней ночи я был уверен, что и через десять и через двадцать лет ничего особо не изменится: я все еще буду жить здесь, со своей семьей, буду ремонтировать машины и веселиться в полнолуние. Я даже никогда особо не задумывался о своем возможном становлении альфой, всегда думал, что это случится само по себе, когда-нибудь в будущем, но меня совершенно не интересовало, когда и что я буду после этого делать. Зато теперь я был потерян, как никогда, и не представлял, с чего начать, за что хвататься в первую очередь.       – О чем они говорят? – не желая и дальше барахтаться в своих мыслях, спросил я. Тем более, это барахтанье все равно ни к чему не приводило, кроме как к подобию паники.       – Ты же ушел специально для того, чтобы они все обсудили?       – Не значит, что я не хочу знать, о чем они говорят. Чтобы быть готовым к новым сюрпризам.       – Не стану подслушивать.       – Но ты же можешь!       – Могу, но не стану. Это некультурно, невоспитанный ты звереныш из леса, – с упреком произнес Леви и легко дернул меня за мочку уха той рукой, что все еще обнимал за плечо.       – Но в машине!..       – Вопрос был общим. И ответ был общим.       Я нахмурился, но почти тут же улыбнулся:       – Они говорят о нас? – стараясь изобразить самый невинный тон, спросил я, и Леви легко рассмеялся:       – Если так неймется — подкрадись и подслушай сам.       – Не хочу шевелиться.       – Значит, не так уж тебе и интересно, – ответил Леви.       – Ты подслушивал чужие разговоры весь сегодняшний день! – вдруг дошло до меня. Он ведь предупредил оба раза, когда слышал подъезжающие машины Северных, реагировал и сверлил меня взглядом каждый раз, когда я обсуждал его с кем-то из родных.       – Мне было жизненно важно знать ваше настроение, но да, до поездки невоспитанным был я, – легко усмехнулся Леви. – И это усилило головную боль.       – Что изменилось? Почему сейчас не подслушаешь? – возмутился я и вновь заглянул в его глаза.       – Не имеет значения, что они говорят. Рисковать твоей жизнью они не станут, значит, и моя в безопасности. Остальное неважно, – пожал плечами Леви, но до того, как я успел удивиться такому отношению, он задал вопрос: – Вы в самом деле сами строите дома для новых пар?       – Да, – чуть растерянно ответил я и добавил: – Так что я рукастый. – Может, хоть это немного поднимет меня в его глазах. – Электричество, сантехника, отопление — разбираюсь во всем понемногу.       – Правда? – удивился Леви, и я довольно улыбнулся.       – Думал, я совсем безнадежный? – я прищурился и легонько пихнул его в плечо своим.       – Нет, раз ваша мастерская — лучшая в ближайшей доступности, но касательно остального, да, я удивлен, – чуть улыбнулся Леви, разглядывая меня.       Я вдруг понял, что все это время держал голову, едва подняв ее с его плеча, и из-за этого наши лица были так близко, что мы дыхание друг друга чувствовали, и мой взгляд сам собой опустился на его губы. Тонкие, все еще изогнутые в легкой улыбке и такие соблазнительные в своей нежности, что я не выдержал и преодолел оставшееся расстояние, накрывая их своими. Леви, на удивление, не оттолкнул меня и не врезал в челюсть, и я осторожно обозначил невинный поцелуй, чуть сминая его губы своими. Его ладонь скользнула вверх от лопаток, и я уже стал ждать, что он схватит меня за волосы и оттянет от своего лица, но он только положил ее на мой затылок, отвечая на поцелуй. Сердце предательски заколотилось о ребра, но и после этого Леви не оторвался и не рассмеялся надо мной, а продолжил ласкать мои губы своими. Мягко, нежно, ненавязчиво, и, как бы мне ни хотелось повторения безумства посреди дороги на Литтл-Смоуки, я подстроился под его настроение. И очень скоро нашел происходящее не менее приятным из-за ощущения, будто мы знакомились друг с другом, будто делали первые шаги сближения — осторожные, невесомые, но ничуть не менее будоражащие, чем то сумасшествие на обочине.       Леви отстранился первым, совсем немного, заглядывая в глаза, и мои губы сами растянулись в улыбке.       – Таким ты мне нравишься, – прошептал Леви, облизнув губы. – Когда не торопишь события.       Я хотел сказать, что буду стараться и дальше, но Леви не позволил, продолжив поцелуй — такой же неспешный. Мне было неудобно в нынешней позе, и я осторожно перекинул ногу через его бедра и сел на его колени — это он тоже воспринял спокойно, только положил обе ладони на мою шею и принялся поглаживать кожу большими пальцами. И я впервые за весь день рядом с ним почувствовал себя так, как ожидал в своих фантазиях: он принимал меня — не сторонился, не отталкивал, не пытался держаться на вежливом расстоянии, и из-за этого было так соблазнительно перейти черту, попытаться подтолкнуть его к чему-то большему, что во второй раз я сам отстранился и даже настойчиво прижал его спину к стволу дерева, положив ладонь на грудь сразу под яремной впадиной.       – Можем немного притормозить? Или я сделаю какую-нибудь глупость, – покачал головой я, и Леви улыбнулся, расслабившись и окинув меня заинтересованным взглядом. – Не хочу разочаровать тебя. Не хочу снова оттолкнуть.       – Тебе нужно очень сильно постараться, чтобы разочаровать меня.       – Но не оттолкнуть? – уточнил я.       – Сложно оттолкнуть того, кто едва приблизился, – пожал плечами Леви. – И я стараюсь делать скидку на твой возраст, когда ты говоришь или делаешь что-то, что соответствует твоим годам. Хотя, это не значит, что иногда тебе не нужно дать по носу, – он едва ощутимо поддел кончик моего носа, – чтобы привести в чувство.       – В этот раз за столом ты не затыкал меня и не говорил, что мне стоит следить за языком, – заметил я.       Леви вздохнул и отвел взгляд, скользя им по лесу вокруг, будто подбирал слова.       – Этот разговор должен был состояться. Вы должны были высказать все это друг другу, а я не тот, кто имеет право встревать, когда я и есть тема разговора. Я говорил тебе, что они не будут в восторге. После первого ошеломления должны были появиться какие-то мысли и вопросы, и они появились. Небеспочвенные.       – Им стоило выбирать выражения.       – Они напуганы настолько же, насколько ты взволнован от происходящего. Как думаешь, что представляла твоя мама, когда думала о твоем будущем? Готов поспорить на что угодно — она надеялась, что ты, наигравшись с другими членами, встретишь волчицу, вы оба почувствуете связь, и все твои похождения останутся в прошлом, а ты станешь думать о наследнике статуса альфы.       – Марко и Жан... – возразил я, но Леви прервал меня:       – Не имеют к альфам никакого отношения, так ведь?       Я облизнул губы и неохотно кивнул.       – Тебе стоит подумать о ребенке, – добавил Леви, и я ошарашенно уставился на него:       – И как ты себе это представляешь?       – Ты не знаешь, откуда берутся дети? – насмешливо изогнул бровь Леви, и я цокнул языком. – Любой способ подойдет.       – Мне никогда не нравились девушки, и вообще — я только встретил тебя!       – Боюсь разочаровать, но мое тело ни физиологически, ни анатомически не приспособлено к зачатию и вынашиванию плода.       – Правда что ли? – прищурился я. – Может, ты хотя бы яйца откладываешь или икру мечешь?       Леви легко рассмеялся и убрал выбившуюся из пучка прядь волос за мое ухо.       – Придется мне тебя разочаровать, щенок, – покачал головой он, но добавил уже вполне серьезно: – Тебе стоит подумать о суррогатном материнстве. Совсем не идеальный вариант, но лучше, чем ничего.       – Скажи, в твоей жизни вообще есть место неожиданностям, или ты все планируешь на столетия вперед?       – Встречу с тобой я не планировал точно, – приподнял брови Леви, и я вздохнул, склоняясь ближе и утыкаясь лбом в его плечо.       – Давай переживем этот день до конца, проспимся, и на свежую голову будем думать о будущем? – повторил его слова я и почувствовал, как он кивнул.       – Согласен.       Он распустил пучок на моем затылке, стянув резинку, и тут же провел ладонью по волосам, пропуская пряди между пальцев, и я почувствовал приятные мурашки на голове, шее и плечах.       – Все-таки тебе нравится длина моих волос, – пробормотал я, прижимаясь носом к его шее и удобнее устраивая голову на плече.       – Может быть, – хмыкнул Леви, вновь пропуская пряди волос между пальцев, и я тихо промычал от удовольствия. – Лохматое чудовище, – ласково прошептал он, и я улыбнулся.       – Твое, – сболтнул я и закусил губу, затаившись, ожидая любую реакцию в ответ.       – По всему выходит — мое, – не стал отрицать он, и я весь сжался от удовольствия, надеясь не выдать свое состояние, но наверняка выдавал его каждой клеткой тела. И Леви подтвердил догадку, легко рассмеявшись: – Буквально вижу, как ты хвостом виляешь.       – Молчи, иначе вылижу твое лицо, – пригрозил я, только больше веселя его.       Леви положил ладони на мою шею и заглянул в глаза, заставив отстраниться.       – Это так странно, – тихо произнес он, внимательно разглядывая меня. – Даже думать обо всем этом странно, – он провел ладонями по моим волосам, следя за движением.       – Но хоть немного волнительно?       Леви кивнул и чуть улыбнулся.       – Правда, чувствую себя то ли педофилом, то ли просто старым извращенцем — пока не уверен.       Я цокнул языком и сел на землю рядом с ним, но совсем лишаться его прикосновений не хотелось, и я взял его за руку, переплетая наши пальцы.       – Заплести тебе косы, Рапунцель? – вдруг предложил он, и я удивленно уставился на него. – Я умею. Заплетал маме.       Я хотел возмутиться и напомнить, что я, вообще-то, не девчонка какая-нибудь, а если он сомневается, то у меня есть восемнадцать с половиной сантиметров доказательств, что это не так, но до меня внезапно дошло.       – Если хочешь, – тихо согласился я, – или можешь и дальше перебирать мои волосы — это до мурашек приятно.       – Ложись, – Леви похлопал ладонью по бедру, и я растянулся на лесной подстилке, устраиваясь затылком на предложенном месте и собирая волосы так, чтобы они все оказались на его бедрах. Леви аккуратно разложил их и принялся расчесывать пальцами. Я заметил свою резинку на его запястье и с довольной улыбкой прикрыл веки, отдаваясь ощущениям. Леви то перебирал пряди, то собирал волосы в хвост на макушке, то вновь отпускал и проводил ладонями от корней до кончиков, мягко массажируя кожу головы.       – Какой она была? – негромко спросил я, не желая нарушать идиллию.       – Тихой, – без промедлений ответил Леви, хотя я ожидал, что он не захочет говорить о своей матери. – Не помню, чтобы она хоть раз повысила голос. Могла напевать, когда готовила, но всегда тихо, вполголоса. Улыбчивой. Иногда могла сидеть за столом за завтраком или ужином и просто смотреть на меня и улыбаться. Ласковой. Она очень любила тактильный контакт, и при любом удобном случае гладила по голове или касалась щеки, и обязательно обнимала, приветствуя меня или прощаясь. В юности я едва мог вытерпеть это: она обнимала меня, отправляя в школу утром, обнимала, возвращаясь с работы, а я ведь взрослый парень, парни обжимаются только со своими пассиями, – он произнес последние слова странным тоном, будто передразнивая сам себя, и я хмыкнул, взглянув на него. – Однажды я, как полный идиот, сказал ей, что если ей так хочется обниматься, то пусть найдет себе мужчину, – Леви нахмурился и отвел взгляд. – А она ответила, что для нее в этом мире всегда существовал только один мужчина, и он прямо сейчас ее обидел. Она ушла к себе собираться на работу, а я стоял в коридоре и тихо ненавидел себя: она ради меня столько всего делала, а я не мог промолчать пять секунд и ответить на простое объятие дважды в день. Она расчесывалась, когда я набрался смелости и постучался к ней, а она позволила войти. Я стоял и мялся, не в силах произнести простое извинение, и она, наверное, устав ждать, попросила помочь с волосами и протянула массажную расческу. В тот день я опоздал в школу — так старался быть аккуратным и вложить в свои прикосновения все то, что не смог сказать, – Леви грустно улыбнулся. – И с тех пор первым обнимал ее — никогда не отстранялся, даже если рядом стояли друзья или одноклассники. И почти каждый вечер, когда мы вместе смотрели телевизор перед сном, я расчесывал ее и заплетал ей косу — у нее были густые длинные волосы до поясницы, и она всегда заплетала их в косу, чтобы они не мешали ночью. Это было вроде как моей обязанностью, пока я не поступил в университет и не переехал в общежитие. Я пропустил несчетное количество наших с ней вечеров — все думал, что наверстаю, что времени полно, – Леви вздохнул и покачал головой, посмотрев в глаза и указательным пальцем надавив на кончик моего носа, – так что не глупи и иди помирись со своими родными.       – Позже, – согласился я, и Леви чуть прищурился:       – Упрямый щенок.       Я не стал спорить и только улыбнулся в ответ.       – Как ее звали?       – Кушель.       – Красивое имя.       – Она и сама была красивой женщиной. Я знаю, что за ней ухаживали на работе и в магазине, в котором она постоянно покупала продукты, но она лишь вежливо отклоняла любые знаки внимания. Даже когда я уехал учиться. Я тогда не понимал, почему она не хотела начать встречаться с кем-то — я бы не стал возражать, я бы и в юности ничего не сказал против, но уже после ее смерти понял, что она так и не справилась с той своей травмой, так и не научилась доверять мужчинам — кроме того, кого сама родила и воспитала, – он чуть поджал губы.       – Уверен, она была любима тобой и не чувствовала себя одиноко.       – Ой, ну спасибо, – фыркнул Леви, насмешливо посмотрев на меня, – я столько десятилетий мучился, а после твоих слов — как камень с души. Прямо не знаю, что бы делал без твоей мудрости... – Я цокнул языком и сел, и Леви тут же потянул меня за плечо: – Ну куда ты, о мудрейший из мудрейших, поделись!..       Я бросился на него, и пусть я был уверен, что Леви мог уклониться — он позволил уронить себя и прижать лопатками к лесной подстилке.       – Укушу, – пригрозил я, склоняясь ниже и прищуриваясь, но Леви усмехнулся:       – Это моя прерогатива, лохматик, – он собрал мои волосы на затылке и перекинул их на одну сторону, а я улыбнулся в ответ на прозвище и такое спокойное возражение об укусах. – Пора возвращаться, – Леви положил ладони на мою грудь и легко надавил. Я вздохнул и сел рядом, посмотрев в сторону дома. – Они успокоились, – тихо произнес он, встав позади меня на колени и аккуратно собрав мои волосы на затылке в пучок. – Помирись с ними. Я подожду здесь, – он отряхнул мою спину от веточек и прошлогодних листьев, но я поднялся и протянул ему раскрытые ладони:       – Нет. Идем вместе. Ты теперь часть семьи.       Леви вздохнул, но поднялся, приняв помощь, и отряхнулся.       – Заткни меня, если меня вновь понесет, – попросил я, взяв его ладонь в свою, и повел обратно к полянке.       Все разговоры за столом враз стихли, стоило нам появиться на полянке, и я поборол раздражение — даже пусть Леви сказал, что они успокоились, они все еще обсуждали нас, и меня это злило. Никого не касается, что происходит между нами, я никому не позволю влезать в нашу жизнь и отношения, и за спиной говорить о нас — тоже.       – Мы проживем здесь столько, сколько сможем. Сколько сможет Леви, – объявил я, остановившись у стола. – Как только это станет невозможно — мы уедем, и альфой станет Армин. Другого выхода нет, так что это не обсуждается. Нравится кому-то это или нет, но Леви теперь — часть семьи, как и Энни, как и Конни, как и Ханнес. И он моя пара, так что его проблемы, потребности и желания всегда будут стоять для меня на первом месте, как и твои проблемы, мам, всегда были на первом месте для отца всю вашу совместную жизнь, – я посмотрел ей в глаза и чуть крепче сжал ладонь Леви в своей. – Это тоже не обсуждается. И я не стану извиняться за свою реакцию на ваши слова — выбор пары никогда не подвергался сомнению, мы всегда принимали всех с распростертыми объятиями и без предвзятости, и я не понимаю, чем случай с Леви отличается. Более того, я считаю, что все вы задолжали ему извинения за все те оскорбления, которые произнесли у него за спиной, хотя всем было прекрасно известно, что он слышит вас.       – Что, кровосос-недоросток нажаловался? – фыркнула Микаса, и я посмотрел на нее:       – В этом нет необходимости. И не обижайся на меня за то, что случится в следующее полнолуние, – предупредил я, тут же почувствовав, как Леви на одно мгновение крепко сжал мою ладонь, но я не потерял самообладание, наоборот, чувствуя его прикосновение, я был спокоен и собран, как никогда. – Я предупреждал тебя, – добавил я, едва Микаса сжала губы в тонкую полоску и уставилась в пустую тарелку перед собой. – Я не виноват в том, что тебе единственной сегодня не повезло. Леви не виноват в этом тем более. Сегодня просто не твоя луна. Я не требую ни от кого широких жестов и покаяния у всех на виду, – я вновь обратился ко всей семье, – но мне хотелось бы, чтобы до конца дня вы извинились перед Леви и приняли его. Мы с ним и так не сможем долго жить вместе с вами, поэтому не хотелось бы, чтобы этот срок еще сократился из-за того, что его не принимают в семью.       Я обвел взглядом всех сидящих за столом. Мама, как и Микаса, не смотрела на меня, зато отец смотрел прямо в глаза — без презрения и раздражения, но как будто с гордостью, и едва заметно кивнул мне. Я даже почувствовал что-то сродни волнению от его признания. Ханнес ухмылялся и незаметно показал большой палец. Нифа смотрела с виноватой улыбкой, Саша с Армином — так, будто впервые видели меня, Энни — с едва различимым интересом, а все остальные взрослые смотрели так, будто я вырос за две секунды.       – Пожаришь нам котлеты, альфа? – подал голос отец, и я чуть улыбнулся, кивнув:       – Конечно.       В этот раз я перенес давно остывший гриль ближе к столу, следом перенеся и кресло для Леви — может, чтобы его поскорей приняли, мне самому не стоило прятать его от других.       Вечер пошел своим чередом. Над полянкой вновь поплыл запах жарящегося мяса, за столом стал раздаваться смех и громкие обсуждения всего на свете, и Леви тоже больше участвовал в общих разговорах. Они с Мэнни попытались выяснить, кем же приходятся друг другу, но в конце концов запутались и просто остановились на выводе, что их проще назвать однофамильцами, чем действительно родственниками. Возможно, еще и поэтому никто из нас не почувствовал сходства в запахах.       Леви обновлял мое пиво, пока я стоял у гриля, и то и дело касался то моего плеча, то поясницы, а я, приготовив ему бургер, позволил себе оставить легкий поцелуй на его плече — он слегка взъерошил волосы на моей макушке в знак благодарности за еду и улыбнулся, стоило мне встретить его взгляд. Под конец дня, когда уже стемнело, и полянка освещалась только за счет костра, Леви и вовсе поцеловал меня в губы у всех на виду — простой невинный поцелуй, но мое сердце заколотилось так быстро, что Леви усмехнулся и накрыл ладонью мою грудь с левой стороны, и легко похлопал по ней.       – Я пойду готовиться ко сну, – тихо произнес он, и я тут же подорвался с места:       – Я с тобой...       – Нет, – Леви надавил на мои плечи, усаживая обратно, – посиди еще с ними — я никуда не денусь, – пообещал он и поцеловал меня в висок.       Он пожелал всем спокойной ночи и, забрав сумку с вещами из отцовского пикапа, ушел в наш новый дом. Я проследил за ним взглядом, убеждая себя, что теперь-то мне точно не о чем переживать и торопиться некуда, к тому же, что бы Леви сейчас ни чувствовал — ему тоже необходим хотя бы намек на уединение, чтобы была возможность осмыслить собственные чувства, да и вообще весь прошедший день. И поэтому я вздохнул и отвернулся от входа в дом, стараясь не думать о Леви, а включиться в разговор.       – Так забавно видеть тебя счастливым щеночком, – хмыкнула Нифа, заметив мой взгляд. – Я рада за тебя, правда, – уже серьезно добавила она.       – Если за кого и надо радоваться, так это за Армина, – усмехнулся я и потрепал сидящего рядом Армина по волосам, посмотрев на Энни. – Честное слово, я уже начал думать, что однажды к нам заявится какой-нибудь громила, приехавший из Вайоминга пострелять в медведей, и увезет нашего белокурого щеночка в мир немногословных ковбоев и «Горбатых гор».       – Придурок, – фыркнул Армин и отстранился от моей ладони.       – Я бы глотку разгрызла твоему громиле, – с мрачной серьезностью произнесла Энни, и это еще больше развеселило нас с Нифой.       – Потому мы и радуемся, что на нашу территорию забрела железная леди, – с улыбкой добавил я и приподнял свой полупустой стакан с пивом: – Добро пожаловать в семью.       – Спасибо, – прохладно ответила Энни. – Ты правда намерен передать титул ему?       – В свое время, – кивнул я, посмотрев на задумчиво уставившегося в одну точку Армина. – Я все равно не смогу участвовать в жизни семьи, когда нам с Леви придется переехать, а Армин — следующий в очереди, так что выбор очевиден. И он сможет поддерживать на должном уровне работу мастерской.       – Не смогу, – возразил Армин, и я усмехнулся:       – У тебя не будет выбора. На твоем попечении будет сразу две семьи, так что придется как-то выкручиваться. Найдешь кого-нибудь в помощники, да и может будущий парень Микасы сможет держать инструменты в руках.       – Все за всех распланировал? – фыркнула Микаса.       – Я просто предположил. Планировать придется всем вам, когда мы с Леви уедем.       – Но вы будете хотя бы иногда приезжать? – взволнованно спросила Нифа.       – Думаю да, мы еще ничего такого не обсуждали, – пожал плечами я.       – Конечно будут, куда они денутся? – громко вставила мама, сидящая на другом краю стола, и я чуть нахмурился — еще одного витка скандала я сегодня не вынесу, и если она продолжит — я просто уйду к Леви. – Рождество нужно проводить в кругу близких. Это даже не обсуждается.       – У Леви день рождения, кажется, в Рождество, – произнес я, вспомнив дату его рождения на водительских правах. – Но я не уверен.       – Тогда тем более! – воскликнула мама. – Он сказал, что не общается со своими родственниками в Айдахо, значит, у него есть только эта семья, и день рождения он должен проводить в кругу семьи.       Я улыбнулся, но кивнул. Может, она и лукавила, и на самом деле до сих пор не приняла Леви, но я был благодарен за ее попытку, пусть на самом деле она просто хотела, чтобы я присутствовал здесь в Рождество. Я надеялся, что однажды она все-таки смирится и отпустит эту ситуацию.       Я почувствовал взгляд Леви на своем затылке — тот самый, от которого на коже появлялись мурашки — и обернулся. Он стоял в дверях в халате и смотрел на меня, привалившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Мы пару мгновений играли в гляделки, но он неожиданно развернулся и вошел в дом, оставив дверь открытой. Я смотрел в пустующий проход и не шевелился, сомневаясь, было ли это приглашением, но вдруг почувствовал сильный толчок в плечо.       – Вали уже, идиот, – прошипела Нифа, прогоняя мои сомнения, и я подскочил со своего места и заспешил в дом. Наш дом.       Леви не включал свет, и я тоже шел в потемках, краем сознания цепляясь за пустоту и представляя, как мы все здесь обставим — всего на лет пять или семь, но все же. И в первую очередь мы приобретем другую кровать в спальню — нынешняя была довольно узкой для двоих, и я точно знал, что матрас на ней ужасный. Пару раз я приводил сюда парней, и на следующее утро несколько часов подряд чувствовал себя ожившим трупом, и дело было вовсе не в вымотавшем меня любовнике.       Я сжал челюсти и мысленно чертыхнулся — нашел время вспоминать предыдущих парней, когда рядом с кроватью стоял тот, кому теперь принадлежала и она сама, и спальня, и весь дом, и весь я.       Леви развязал пояс халата к моменту, как я остановился у него за спиной и положил ладони на его живот, обнимая и не позволяя краям халата разойтись в стороны. Леви помедлил секунду, но накрыл мои руки своими и откинулся спиной на мою грудь, заглядывая в глаза.       – Привет, клыкастик.       Леви хмыкнул.       – Привет, лохматик, – он дотянулся до резинки на моих волосах и распустил пучок, тут же надев резинку на запястье — такое простое действие, но почему-то я видел в этом заботу и внимание к себе. А еще я надеялся, что он оставит ее на своем запястье и завтра, и при нем всегда будет что-то мое.       Я уткнулся лицом в его шею и вдохнул аромат морозной свежести.       – Ты так приятно пахнешь.       Леви зарылся лицом в мои волосы и глубоко вздохнул:       – От тебя пахнет бергамотом.       – Правда? – удивился я и заглянул в его глаза. – Мне никто не говорил.       – Этого никто и не чувствовал, – усмехнулся Леви и цокнул языком, когда я ничего не ответил, просто продолжая таращиться на него. – Кто-то прогуливал занятия по миру оборотней, просиживая штаны в гараже наркомана-обманщика. И почему я не удивлен? – вздохнул он, а я снова спрятал лицо, уткнувшись в шею, и пробормотал:       – Значит, никто, кроме меня, не чувствует, что от тебя пахнет морозной свежестью?       – Так я пахну для тебя? – чуть удивленно спросил Леви.       – Так пахнут постиранные вещи, провисевшие какое-то время на морозе, – кивнул я, не отнимая лица от его шеи.       – А говорил, что у тебя нет странных вкусовых пристрастий, – хмыкнул Леви, впутываясь пальцами в мои волосы на макушке.       – Мне очень нравится.       – Понимаю, – он попытался развернуться в моем объятии, но я обнял крепче, не позволяя, и Леви замер.       – Что, если я облажаюсь? – тихо спросил я.       – Ты о чем? – Леви расслабился и принялся массировать кожу моей головы. – О сексе? – Я только кивнул, и Леви легко усмехнулся. – Это всего лишь секс. Я и не жду, что он будет экстраординарным. – Я напрягся, и Леви хмыкнул. – Расслабься, чудовище, я не оскорбить тебя пытаюсь. Просто ты не знаешь, что нравится мне, я не знаю, что нравится тебе. Если мы оба кончим — будет уже неплохо.       – Что тебе нравится?       – Ты в блокнот запишешь? – рассмеялся Леви и заставил меня отстраниться от своей шеи, чтобы посмотреть в глаза. – Не форсируй. Все придет со временем, – он накрыл мои губы поцелуем, и я медленно расслабился — не без его неторопливой ласки в моих волосах и тягуче нежного поцелуя.       Я позволил ему развернуться в объятии, и Леви сбросил халат с плеч — я тут же завершил поцелуй и оглядел его. Темнота ничуть не мешала и не скрывала ни единого изгиба или бороздки между крепких мышц. Я осторожно ощупал бок, где еще сегодня утром была рана, и опустился на колени, покрывая теперь уже безупречную кожу легкими поцелуями. Леви вновь запутался пальцами в мои волосы, убирая их от лица, а я продолжил поцелуи вокруг пупка, оглаживая его бедра кончиками пальцев, не решаясь прикоснуться всей ладонью. Леви глубоко вздохнул, и я чуть задрал голову, встречая блестящий оловом взгляд.       – У тебя безумно красивые глаза, – прошептал я, прижимаясь к его животу щекой.       – Ты не видишь своих сейчас, чудовище, – улыбнулся он и провел большим пальцем по моей скуле.       Я позволил себе прикоснуться ладонью к его колену и скользнул вверх, по задней стороне бедра, прослеживая изгиб ягодицы, с замиранием сердца ожидая его реакцию. Я боялся перейти черту, боялся оттолкнуть, боялся, что испорчу все в самый ответственный момент, и потому старался выверить каждое движение и следил за любым мимолетным выражением лица.       Леви хмыкнул и сел на край кровати, оказываясь со мной на одном уровне.       – Так я и знал, – с улыбкой покачал головой он. – Обещал сорвать с меня одежду, обещал, что буду кричать на члене, а на деле нежничаешь и осторожничаешь, будто я — кукла фарфоровая, – он прижался лбом к моему лбу и потерся о мой нос кончиком своего. – Нам необязательно торопиться, ты же знаешь?       Я чувствовал себя последним девственником, которого уламывал взрослый любовник, но ничего не мог с собой поделать, и, закусив губы, кивнул. Мне никогда еще не было так стыдно, но я совершенно серьезно боялся, что у меня позорно не встанет, когда это будет нужно. И пусть это был наш первый раз, и Леви сам сказал, что не ждал ничего невероятного — я боялся, что испорчу первое впечатление, и Леви еще долго будет думать — не говорить этого вслух, но думать — что я совершенно ни на что не способен. Хотя, наверное, он и теперь будет так думать.       Леви нежно поцеловал мои губы и отстранился — я внимательно оглядел его лицо, но не заметил ни презрения, ни раздражения, только спокойствие и безмятежность.       – Я оставил в ванной свое полотенце и шампунь с гелем — там совсем ничего нет. Можешь воспользоваться моим ополаскивателям для рта, но не вздумай брать зубную щетку, – чуть прищурился он. – Не надейся, что я пущу тебя в постель без предварительного душа. Так что кыш отсюда, – он махнул рукой в сторону двери, но прежде чем подняться — я обнял его и прижался щекой к твердой груди. – Иди, я никуда не денусь, – Леви провел ладонью по моим волосам, и я торопливо вышел из спальни, готовый тут же удариться головой о стену, но Леви даже за двумя дверьми наверняка слышал и то, как я скрипел зубами, так что на что-то большее я не решился.       Какого черта? Я ведь ждал этого с тех самых пор, как заставил его сесть себе на спину, чтобы дотащить до дома! И правда сам дразнил весь день, наобещал ему столько всего, а теперь не мог даже толком приласкать?       Я раздраженно мылся, агрессивно расчесывался, выдирая клоки мокрых волос, недовольно полоскал рот мятным ополаскивателем Леви, и только закончив со всем, понял, что у меня не осталось ни единого оправдания и дальше прятаться в ванной. Я обернул полотенце вокруг бедер, понимая, что днем все мои мысли были настолько заняты Леви, что я не принес сюда вообще никакой сменной одежды, так что спать мне придется голым, и помимо всего прочего, что Леви уже успел понять обо мне, добавится и полная неспособность хоть сколько-нибудь думать наперед. Хотя, наверное, это он понял где-то в середине дня.       Я вздохнул, но все-таки вернулся в спальню, придерживая не самое большое полотенце на своих бедрах.       – Теперь понятно, почему тот парень ездит из соседнего города в вашу мастерскую с любой, самой незначительной поломкой, – ухмыльнулся Леви, следя за мной взглядом.       – Я завтра же скажу ему, чтобы больше не появлялся, – пообещал я, садясь на свободную половину кровати.       – Зачем? – удивился Леви. – Ты ведь берешь с него деньги за ремонт?       – Конечно, – нахмурился я и забрался под одеяло, только после этого снимая с себя полотенце.       – Значит, пусть и дальше ездит. Постоянные клиенты приносят постоянный доход. Пусть и небольшой.       Я повесил полотенце на спинку кровати и лег на подушки, посмотрев на Леви.       – Уверен?       – Уверен, что в прежние времена я не был ревнивым и предпочитал доверять своим партнерам, – умиротворенно вздохнув, произнес Леви и повернулся ко мне спиной. – С другой стороны, таких привлекательных у меня никогда не было. И ни про одного из них не ходил слух о впечатляющих размерах.       Я смотрел на его затылок с короткими волосками и закусил губу, стараясь сдержать непрошеную улыбку. Я не собирался заставлять его ревновать — ни в коем случае не стану опускаться до такой низости снова, но мысль, что он, тот, кто еще сегодня утром считал, что наша связь — выдумка, теперь совершенно серьезно размышлял о том, станет ли ревновать меня к кому-то, безумно радовала.       – Можно обнять? – тихо спросил я, и Леви тут же завозился, двигаясь ближе.       И только обняв его одной рукой и почувствовав, как он положил сверху свою, я понял, что он, как и я, полностью обнажен, и теперь мой член прижимался к его упругим ягодицам. Температура его тела будто нагревала мою кожу и делала ее более чувствительной, а умопомрачительный запах, в котором я теперь буквально тонул, окутывал меня со всех сторон и мыслями возвращал к нашей сегодняшней поездке, а точнее — к моменту, когда Леви, сладко причмокивая, пил мою кровь.       Я старался сменить направление мыслей, старался составить план на завтра, но каждый его пункт спотыкался о фантазию со стонущим в моих объятиях Леви. То это был ленивый утренний секс, то вполне бодрый между утренней чашкой кофе и скроллингом бесконечных новостных лент в телефоне. То быстрый обеденный секс в крохотной комнатке в мастерской, которую мы с Армином использовали как кабинет, то чувственный и неторопливый на новой кровати, которую мы поедем выбирать уже завтра.       Леви рядом со мной вновь завозился, и я замер, стараясь урезонить себя и позволить ему удобней устроиться во сне — я был уверен, что он уже уснул, но вместо его сонного глубокого дыхания и расслабленного тела почувствовал влажную ладонь, обхватившую мой член. Я закусил губы и уткнулся носом в его затылок, шумно выдыхая.       – Похоже, не солгал про размеры, – чуть слышно прошептал Леви и провел моим членом между ягодиц.       Он все еще лежал ко мне спиной и не торопился разворачиваться, и я неосознанно прижал его крепче к своей груди, вдруг решив, что он мог передумать или и вовсе обвинить меня в том, что я сам решил все отложить, а теперь практически домогался его. Но ведь это он ласкал мой член, он прижимал его к своей промежности и скользил вдоль него, покачивая бедрами. Я переложил ладонь на его талию, двигаясь ему навстречу, и Леви сбросил с нас мешающее одеяло, дотянулся до небольшого тюбика со смазкой, стоящего на тумбе, и я с удивлением проследил, как он добавляет смазку на ладонь — даже двигаться перестал. Когда и откуда он ее достал?       Леви размазал смазку по моему члену и, немного отстранившись, направил головку в себя — все прежние мысли испарились из головы, а все мое существо сосредоточилось на ощущении жара, окутывающего мой член с каждым миллиметром проникновения в тело Леви. Он положил влажную ладонь на мое бедро, контролируя скорость и глубину. Было так крышесносно тесно и жарко, что я едва сдерживался, но как только позволил себе толкнуться чуть резче — Леви вцепился в мое бедро и прошипел сквозь стиснутые зубы.       – Полегче, Эрен, слишком длинный — мне больно.       Я выругался на себя на выдохе и приподнялся на локте, заглядывая Леви в лицо, чтобы видеть каждую эмоцию. Он развернулся ко мне и притянул к себе, надавив на затылок. Поцелуй был похож на все то, что случилось во время укуса: Леви будто терял контроль над собой, льнул ко мне, царапал кожу ногтями и тяжело дышал, вторя моим осторожным движениям бедер. Он вновь скользнул ладонью между нашими телами и обхватил член у основания, не позволяя проникать на всю длину, но я этого почти не замечал: он расслабился, и двигаться стало гораздо проще, и ощущения от этого были бесподобными.       Мы дышали одним воздухом, то и дело кусая губы и языки друг друга, двигались в унисон, игнорируя скрип старой кровати, так не вовремя напоминающей мне о том, что я творил на ней прежде, и с каждым ее скрипом, с каждым движением моего члена в теле Леви я клялся себе, что стану лучше, что сделаю его счастливым, что возмещу ему каждый день одиночества и каждое мгновение существования буду доказывать ему, что он ждал нашей встречи не зря.       Он кончил с одним тихим мычанием, и я не вынес ощущений, кончая следом.       Леви перевернулся на спину и тяжело вздохнул.       – Что ты там все бормотал? – он глянул на меня, и я зарылся лицом в его волосы, вдыхая усилившийся аромат. – Спрашиваю для проформы, – хмыкнул он, – я запомнил каждое слово твоей клятвы, щенок. – Я поморщился, но ничего не ответил и так не отстранился от его макушки, все еще обнимая его одной рукой. – Знаешь, что сделает меня счастливым прямо сейчас? – водя кончиками пальцев по моему предплечью, продолжил Леви. – Прохладный душ.       – Тебя донести? – уточнил я и даже отнял голову от подушки, заглядывая ему в глаза.       – Нет, но пойти со мной все же придется, – улыбнулся он и щелкнул меня по носу. Я ответил на улыбку и мягко поцеловал его, но Леви не позволил просто так отстраниться и продолжил чувственный поцелуй.       Торопиться не хотелось, и Леви тоже не пытался выпутаться из объятий, едва я завершил поцелуй. Я рассматривал его лицо с довольным, сытым выражением и не мог не радоваться, что и в этом преуспел. Или нет? Он вел себя очень тихо.       – Ты очень тихий во время секса.       – ...А я должен был кричать на весь дом? – помедлив, хмыкнул Леви.       – Нет, – поторопился заверить я, не желая вновь поднимать тему подслушивающих и подглядывающих родственников. – Просто... не знаю...       Леви пару мгновений внимательно разглядывал меня и усмехнулся:       – На скольких порно-сайтах ты зарегистрирован?       – Ни на одном, – тут же ответил я, и Леви рассмеялся.       – Точно? А то мне начинает казаться, что свои познания о сексе ты черпаешь оттуда. – Он вскинул брови, будто ожидая, что я сам себя выдам, но я по-партизански молчал, хотя вряд ли правда ускользнула от Леви. – Было хорошо. Не накручивай себя, – он с улыбкой убрал еще влажные пряди моих волос за плечо. – Из-за чуткого слуха мне кажется, что я и без того слишком громко себя веду — это просто привычка. Идем в душ, – он легко подтолкнул меня в бедро, и я сел, тут же почувствовав, как он собирает мои волосы в пучок, и только тогда до меня дошло, что резинка все это время была на его запястье — именно так, как я и хотел. – Готово, – шепнул он и поцеловал в основание шеи.       Я улыбнулся и, уже не стесняясь, поднялся с кровати обнаженным и подал руку Леви, помогая ему встать.       – Merci beaucoup.       Я закусил губу, стараясь не светиться, как последний идиот, но вряд ли это действительно помогло — Леви, только взглянув на меня, хмыкнул и покачал головой:       – Щенок.