Break me down

Ком в горле мешает сделать даже маленький вздох в перерыве между грубыми ударами по бедрам. Кожа с каждым хлопком становится всё более более чувствительной и наливается багровым. Акито ровно подрагивает после каждого из них, крепко зажмурив глаза. Спустя всё время ,что он провел под крышей замка, принадлежащего принцу Флаглаелора, он не раз вот так вот сидел на кровати в спальне наследника, получая по дюжине ударов, а потом отправляясь спать в теплую постель, застеленную лучшим бельем что только было во всём Флаглаелоре. Но даже в таких условиях, он не мог уснуть сразу же,как ложился в кровать. Это место не было его домом. Здания и люди, воздух, животные… всё не то. Всё это чужое, просто отвратительно чужое. Акито не мог не плакать вечерами, вспоминая сестру. Он не мог смириться с тем, что его так жестоко отняли у Тенмы и присвоили себе, как-будто он был вещью, а не личностью и рыцарем Джафлоса. А что, если он и вправду больше не является им? Что, если все его усилия чтобы наконец-то иметь хоть какое-то значение, сгорают синим пламенем и тухнут так же быстро, как загораются? Он не хочет знать. Он не вытерпит, если ещё раз даже просто подумает о том, что он теперь значит. Удар вырывает его из мыслей, и аккуратную тишину изысканно освещенной спальни разрезает громкий голос Аояги. -Ответь мне, Шинономе. Акито не понимает. Глаза открываются, и по левой щеке тут же стекает капля из накопившейся влаги. Сначала рыцарь смотрит на свои бедра, на которых виднеются красные полосы от тяжелого кожаного ремня, который сейчас находится в руках принца. Шинономе поднимает глаза и сразу вопросительно пялится на Тойю, который стоял вплотную к кровати, возвышаясь над Акито и смотря на него с понятным им обоим отвращением. -Что? Акито настолько пригрелся на этом месте за те 2 месяца, что он тут жил в качестве игрушки для потех, что имел наглость задавать вопросы. Безусловно, это нравилось Аояги, ему нравилось что Шинономе ведёт себя так нагло, чтобы потом получить несколько ударов за плохое поведение. -Ты не слушал меня, верно, жалкое ты создание? Тойя слегка посмеивается, переводя взгляд в сторону и чуть прикрывая глаза. Да. Ему нравится смотреть на то, как Акито пытается вести себя так неподобающе. -Нет, не слушал, Ваше Высочество. Акито гладит бедра, упиваясь этим покалывающим чувством где-то под кожей. Он так невероятно счастлив чувствовать себя полезным, пускай даже для таких вещей как "снять стресс". Кожа ремня с размаху касается ладоней ,давящих на бедра , и Шинономе тут же отрывает их от своих ног, сопровождая действие криком. Он понимает, за что получил удар, но всё равно гневно смотрит на верхнего. -На сегодня закончили. Можешь идти в свою спальню. Рыцарь снова не скрывает удивления, стараясь сделать выражение лица вроде "так быстро? ", но не имея права возразить поднимается с мягкого матраса. Босые ноги чувствуют холодный кафель, и Акито упивается этим контрастом температур : кожа бёдер горит, а пятки и кончики пальцев чувствуют этот холод как никогда раньше. Аояги снабжал рыцаря всем, что ему было нужно. Одежда входила в этот счёт, и именно поэтому прямо сейчас грудь, плечи и спину Акито скрывала приятная шелковая рубашка с дорогими пуговицами и неброскими кружевами. Принц соврал, если бы сказал, что роскошные наряды не идут Шинономе. Легонько оборачиваясь через плечо, Акито отходит в сторону, подходя к двери и касаясь ладонью металлической ручки, покрытой позолотой. Никогда еще ему не приходилось чувствовать себя неудобно, когда Тойя отпускал его. Хотелось остаться с ним наедине ещё хотя бы чуть-чуть, хотя бы немного. Хочется чувствовать присутствие этого человека с невероятно сильной аурой. Эти мысли пугают рыцаря, и он тут же отдергивает себя. Нет. Он не может привязываться к Аояги. Он не может. Рука давит на изгиб ручки и отпирает дверь, та со скрипом отворяется, приглашая Шинономе поскорее уйти из обителя принца, но Акито не выдерживает. -Спокойной , Ваше Высочество. Шинономе тут же разворачивается и перешагивает порог, так и не дождавшись ответа. Дверь запирается вновь, а рыцарь судорожно выдыхает. *** Как бы сильно Аояги ни нравилось мучить Акито, он всё же заботится о нём , пускай совсем немного, но заботился. Именно поэтому каждый вечер придворные люди наполняли ванну в комнате Шинономе чистейшей водой, набранной неподалеку от дворца. Нежное мыло пенилось с помощью специальной доски, а эфирные масла, произведенные где-то за территорией королевства , кажется на востоке, распылялись по всей комнате в огромных количествах. Именно опускаясь в тёплую воду и проходясь шершавой мочалкой по синякам и порезам , Акито нарывался на мысли о своих же собственных чувствах. За всё то время, что он провёл под надзором Аояги, рыцарь не раз понимал, что его провал, возможно не был таким уж провалом? Если бы не всё это, он бы вряд-ли бы удовлетворял потребности почти всякий раз, когда это нужно, если бы не Аояги он бы… что? Из мыслей каждый раз вырывает крик здравого смысла, который тревожно заставлял Шинономе опомниться. Нет. Думать о таком просто неприемлемо. Этот самый человек буквально уничтожил тебя, помнишь? Это происходит до сих пор, он постепенно лишает тебя воздуха, а в конечном итоге ты просто задохнешься. Нельзя поддаваться тому, что кажется тебе нормальным и важным. Нельзя терять надежду на выход из этого отвратительного места, в котором на первый взгляд тебя ценят, хоть как-то, а с другой стороны уничтожают самым ужасным образом. Нельзя терять то, что вот-вот могут отобрать. Мысли о том, что , может в самом деле являться смыслом жизни для него самого ужасно удручал. Ком в горле наворачивается автоматически, как только появляется маленькая мыслишка об этом тёмном уголке его создания. Почему он ценит того,кто разрушил его жизнь? Почему он ценит того, кто смешал его с грязью? Он не знает ответа, а может быть… Слезы стекают одна за другой, щеки пропитываются этой влагой и солью, а дышать становиться трудно. Прямо сейчас, когда он стоит перед зеркалом в аккуратной раме, изысканно позолоченной, он не может понять, почему изображение кажется ему как никогда кривым. Солёные капли раскрасили его щеки в багровый цвет еще сильнее, а мокрые волосы и такое же мокрое, обнажённое тело, казались чем-то чужим. Нет. Это не Шинономе Акито, это не он. Его сломали, заставив каждый раз шмыгать носом, как только речь доходила до него самого. Не может такого быть. Это не он отражается на стеклянной поверхности. Это не Джафлоский рыцарь, проживший всю свою счастливую юность во дворе дворца. Во дворце были такие зеркала, и не одно. Они висели на стенах, украшая интерьер своей обаятельной позолотой и рельефами, они упирались в пол своими ножками в гардеробной, давая дамам в пышных платьях рассматривать свою красоту в мельчайших подробностях. Но никогда отражение не было Акито чужим. Прямо сейчас он как никогда понимал - он не дома. От этой цепочки мыслей ком в горле становится всё гуще, напоминая собой глину или вязкий ил , невероятно хочется сглотнуть, но из-за попыток сделать это, на глаза наворачиваются всё новые и новые слезы. Видеть становится ужасно тяжело, а холодные руки обвивают тело, которое прямо сейчас кажется немыслимо отвратительным, грязным . Хочется завязнуть в этом грязном чувстве по самое горло и задохнуться, лишь бы никогда больше не видеть лица Аояги, искаженного в жестокой ухмылке, символизирующей его превосходство. Он больше не хочет видеть лица того, кого так безнаказанно любит. Любит? В зеркале мелькает кривое движение, в то время как Шинономе все еще неподвижно смотрит перед собой, стараясь уловить хоть нотку чего-то знакомого и домашнего. Дверь распахивается также быстро, как Акито успевает обернуться, стараясь проглотить надоедливый ком. Как же жутко. На пороге взгляд утыкается на Аояги. Обычно в это время он читает свои заумные книги для конченых зубрил и упивается чувством превосходства над теми, кто о чтении и счете даже не слышал. Мерзко и жутко видеть его сейчас. Но что не так? На удивление самого Шинономе, что прямо сейчас старался разглядеть принца как можно точнее, но пелена перед глазами мешала распознать детали, но он видел. Он видел этот неподдельный блеск в глазах Тойи. Ресницы Аояги были влажными, а от того казались ещё более густыми. Рот немного приоткрыт, а брови сдвинуты в одну хмурую линию. По бледным щекам текут соленые капли жалости. О да, Шинономе жалок. Но способен ли увидеть это кто-то вроде принца? Видимо способен. Шинономе яростно смотрит на то, как человек напротив мотает головой и усмехается сквозь слезы, которые уродовали его величие своей жалостью. Позволенно ли ему сострадать кому-то вроде Акито? Волосы лезут во все стороны, а воздух давит на ком в горле еще сильнее. Ничто не кажется реальным. Всё погружено в эту грязь фальшивости и поддельности. Ручка дёргается под чужой сильной рукой и дверь закрывается так же быстро , как это было пару секунд назад. Нет. Он готов смотреть на него сколько угодно. Он готов, слышишь, Аояги? Он любит. Любит? Да как его можно любить? Как можно любить того, кто довел тебя буквально до безумия? Как можно отдавать себя всего тому ,кто уничтожил его самолюбие,запретил чуть ли не дышать и запугал настолько ,что каждая просьба со стороны Шинономе могла привести к гибели от рук самого принца? Слезы наворачиваются на глаза вновь от одной мысли об этом кошмарном исходе,а в воспоминаниях снова всплывает когда-то желанная сцена. *** Акито туго привязан к железной трубе ,возвышающейся над каменной стеной. Полоска новой кожи давит на шею ,а блестящая железная фурнитура упирается в кадык. Духота и безлюдность вокруг давят еще сильнее любых грязных вещей ,что подобрал для рыцаря Аояги. Колени приятно холодит кафельная плитка ,которой был отделан весь тронный зал Флаглаелоровского дворца. Интерьер пугал своей строгостью и утонченностью ,каждая деталь стремилась ввысь ,отдавая готическим мотивом.Дорогая позолота ,бархатная обивка чуть ли не на каждом предмете мебели заставляла Акито,выросшего не в такой уж и роскоши ,дрожать от страха перед этим безразмерным угнетением со всех сторон.Каждая стена из дорогого камня давила так ужасно сильно ,но сильнее всего этого Шинономе находил Аояги ,сидящего прямо перед ним,скрестив ноги. Поза наследника Флаглаелоровского трона была такой же строгой и возвышенной ,как и весь интерьер этого ужасающего своим величием места. Длинные ноги прятали брюки из аккуратной темной ткани .Они безусловно шли принцу ,делая его устрашающую ауру еще более густой. Чувство униженности поглощало Шинономе от одного только взгляда на Тойю, даже мельком, даже на секундочку. Резко и в самый неподходящий момент Акито сталкивается с холодом чужих глаз.Мурашки пробирают до дрожи , а к горлу подступает тошнота ,заставляющая лицо Шинономе приобрести зеленоватый больной оттенок. -Ты кажется чего-то хотел ,Акито. Чужой низкий хриплый голос почти буквально разрезает тишину. -Да,Аояги я… Его обрывают на полуслове,который раз это происходит ? Шинономе сбился со счету. Со стороны Тойи слышится только тихое шиканье ,чем-то даже убаюкивающее. -Что я говорил тебе минутой ранее,шлюха? Ах точно. Ведь Аояги не мог не поставить его в еще более неловкое положение .как-же все таки жестоко и беспощадно он управлял марионеткой в своих руках. Ненавистные и смущающие слова слетают с губ Акито и растворяются в воздухе,впитываясь своей едкостью в плитку и стены. -Да,хозяин. Я хотел бы..-ком застревает в горле и мешает звуку протолкнутся наружу. -я бы хотел вылизать Ваши ботинки, хозяин. Повисает неловкая пауза ,а после Акито слышит звонкий смешок откуда-то сверху. В тот момент когда Шинономе отворачивается,слегка нахмурив брови и прищурив глаза от поглощающего его чувства стыда , Тойя наклоняется ближе в к лицу рыцаря и грубо хватается за рыжие волосы, путая локоны, которые пробивались своей пышной обильностью сквозь длинные пальцы Аояги. Он тянет голову нижнего на себя, разворачивая желанное лицо к себе, заставляя посмотреть в глаза. От довольно резкой боли в глазах Акито накапливаются слезы, а тяжёлая голова все больше заполняется извращёнными мыслями. -Тогда умоляй. Это последнее, что говорит Тойя в эту минуту, пристально изучая холодным взглядом каждый миллиметр подрагивающего тела рыцаря перед ним. Колени Акито крепко прижимаются к полу, чуть ли не впечатываясь в него , по лицу текут соленые прозрачные капельки пота и слез, а из уголка обкусанных губ сочится маленькая ниточка слюны. Принц быстро замечает этот недочет на губах нижнего и резко ударяет его по щеке ладонью, размазывая слюну по лицу. Кожа краснеет так же быстро, как пару секунд назад Тойя замахнулся, сразу чувствуя превосходство и желание унизить рыцаря. Глаза Акито наполнены страхом, но он желает также сильно, как и боится. Его буквально разрывает возбуждение и стыд за свою собственную натуру. Стыдно за то, какой потаскухой он выглядит, когда тянется за этими унижениями и болью, стыдно за каждое свое движение, но больше всего стыдно за слова. Сегодня Аояги Тойя не только принц вражеского государства, но и хозяин, которому принадлежит сам Шинономе. Каждый сантиметр его тела абсолютно точно является частной собственностью наследника, и ошейник на шее нижнего явно это подтверждает. И естественно, как предмет и игрушка для исполнения чужих желаний, Акито не сможет отказать своему хозяину. Рыцарь сглатывает слюну, которая накопилась во рту за всё то время, пока он длительно молчал, и выдыхает. -Пожалуйста, Ваше Высочество, я ведь был таким хорошим и послушным мальчиком специально для Вас. Прошу Вас, разрешите мне вылизать Ваши ботинки . Я хочу быть полезным для своего дорогого хозяина, я хочу быть его жалкой игрушкой. Кровь будто стынет прямо в венах, а глаза блещут бескрайней похотью и желанием. Прямо сейчас от Шинономе не осталось ни капли того, что у него было во время жизни в Джафлосе. Даже маленькой крошки той былой чести, достоинства. Но это совершенно не волнует. Прямо сейчас, в тронном зале ,он нисколько не жалеет о том, что стал безмозглой игрушкой в руках Аояги. *** Но будет ли это не волновать его и дальше? Сможет ли он не жалеть о потраченном самомнении ? Слезы жадно стекают одна за другой по бледным щекам, то и дело скатываясь по подбородку вниз. Голос и дыхание дрожит, а из-за этого из горла Шинономе изредка вырываются стоны боли, тихие, еле слышные. Он не мог так просто продаться, он просто не смел бы… Ещё недавно он служил государству, ещё недавно он владел мечом в совершенстве, он самоотверженно сражался за Джафлос и Тенму, отдавая всего себя этому делу. Кровь кипела , а глаза горели тем, что он делал всё это ради людей. А сейчас что? Сейчас он живёт во вражеском замке , под надзором чужих слуг и самого наследника. Сейчас его тело не имеет никакого предназначения кроме снятия стресса, а если он попробует повторить те приёмы и техники, которыми он владел раньше то вероятно свалится на пол с громким стуком от отчаяния. Акито даже не мог осмелиться взять в руки этот самый меч, ведь скорее всего Тойя отругает его и снова изобьет, заставляя кричать почти сорванным голосом от извращённого удовольствия. Глаза щиплет, а грудь содрогается от очередного всхлипа. Тойя уничтожил его . но Акито всё равно любит. Он любит настолько сильно, что не может представить жизни без этого ужасно грубого и жестокого человека. Он зависимый. Он не может без этого холода. Даже если получится убежать, он не забудет чужих ледяных рук, он не забудет обезвоживания, которым страдал несколько недель без остановки в качестве профилактики за попытки побегов из Флагоаелора, он не забудет того, как его любя мучали. Любя? Может ли Акито даже надеяться на взаимность чувств? Может ли он хотя бы ненадолго ощутить чужой холод в качестве награды? Слезы снова текут не торопясь по разгоряченным щекам, оставляя влажные полосы. *** Прошло около двух недель с того момента, как Аояги видел обнаженного и такого мокрого, хоть выжимай, Шинономе на пороге ванной комнаты. Из драгоценных глаз одна за другой катились слезы, и от всего этого мыльно - драмного действа Тойя страдал все эти две недели. Непонятно почему и по каким причинам, но сердце Аояги пленила сцена, как рыцарь, который стал его покорной игрушкой для утех, плакал навзрыд прямо перед ним самим, совершенно не стесняясь скатывающихся вниз по подбородку слез. Он помнил румяное вспотевшее тело, фарфоровые и как никогда влажные щеки смутно, но чужие глаза… Наследник помнил в красках этот жалостливый блеск, наполненный чем-то страдальческим,но совершенно не возбужденным. До этого самого момента Тойе ни разу не удавалось увидеть искренних слез Шинономе , рыцарь вечно корчил гримасы боли дабы угодить кинкам принца, но в этот раз Аояги видел. Чужой взгляд врезался в душу и умолял "верни". Наследник видел и клянется честью,это не наигрыш. Акито больно. И теперь Тойя не наслаждается этим. Не наслаждается? Глубокие раздумья терзали плоть и душу Аояги, ложась густым комом вины. Он словно был окутан паутиной, а с каждым днём слои всё нарастали и нарастали, делая существование всё более и более тяжёлым. Он вспоминал, как жалостливо смотрел Акито и сразу думал над тем, какие ужасные вещи он творил с этим молодым и невинным телом. Стыд и вина докучали уже немало времени, а Аояги только и делал, что думал о том, чем Шинономе заслужил это? Почему такой верный и покорный рыцарь, когда-то жертвующий всем что имеет ради Джафлоса, теперь вынужден быть вещью в руках самого принца? "Почему это вообще должно волновать меня? " Тойя не знал нежности и ласк, он никогда не знал тепла и заботы, а в силу всего того, в какой жестокости он рос, не удивительно, что этот вопрос все время всплывал неосознанно. Аояги никогда не думал о ком-то, кроме себя самого, стараясь оберечь своё тело и разум, он учился всему, что давал отец. Его не любили и он не любил, попросту не зная как это делается. Его руки дрожали от частых побоев, но он всё равно продолжал держать меч уверенно, вскидывая его над головой. Он правитель. Он воин. Но никак не человек. С самого раннего детства Тойя не знал того, как нужно общаться с людьми. Он не знал манер, да даже простого этикета. Каменные стены замка давили, выжимая всю человечность из молодого наследника, размоченные в воде ранее розги выбивали все оставшиеся чувства и жалобы, а от самого Аояги оставалась только оболочка. Но что же произошло? Почему теперь в его горле стоит этот жадный ком вины? Что сделал с ним этот рыжий молодой человек, жадно глотающий его член в первый день их знакомства? Почему его взяло за душу то, как он содрогался от боли и плача, а не от возбуждения? Он не знал любви. Только садизм и грубость. Он не знал, как выразить симпатию. Только жестокость. Теперь же он сгорает от того, какие непонятные ему самому чувства распирают его, наполняют грудь целиком, а сердце бьётся так часто. Дыхание восстановить просто не получается, когда в сознание медленно закрадываются очень странные мысли. Любит? Неужели он любит? Аояги пробирает дрожь, от самых кончиков пальцев до макушки, и глаза сразу же раскрываются так, как-будто они вот-вот выпадут из орбит. Никогда. Никогда он не пребывал в таком шоковом состоянии из-за простых мыслей, да что уж там, принц даже в самые удивительные моменты редко проявлял какие-либо эмоции, он совершенно не выражал интереса и причастия к происходящему, но почему же сейчас кровь чуть ли не закипает от простых мыслей о своих собственных чувствах? Тойя рычит от злости, которую испытывал к Шинономе. Как он смеет выводить его до такой степени? Как он блять смеет волновать Аояги одним своим существованием в этом несчастном замке? "Нужно выгнать его. Он плохо влияет на мою эмоциональную устойчивость. " Мысль быстро мелькает, и наследник в порыве ярости направляется к двери, громко стуча каблуками высоких кожаных сапог по деревянному полу. Он уже было касается позолоченной ручки двери, но что-то его держит. Рука дрожит и не смеет коснуться двери, а сам Аояги всё больше не понимает самого себя и своих собственных действий. Ничто и никто больше не сможет его переубедить. Он блядски сильно любит эту шлюху. Он блядски сильно любит Акито Шинономе, Джафлоского рыцаря .