Секрет омежьего счастья

— Этот твой секретарь не нравился мне с самого первого дня! — пожилой омега насыпал внуку целый половник каши. — Но ты меня не послушался и взял этого самовлюбленного мальчишку к себе работать. Всё, теперь забудем об этом, как о страшном сне! — Доржи, что мне делать сейчас? — расстроенный альфа опустил голову так низко, что практически касался короткими светлыми волосами салата на тарелке. — Он меня боится… Омежик почти плачет, стоит мне зайти в его камеру, — полковник пришёл в столовую пообедать таким расстроенным, что ему кусок в горло не шёл. Небольшая комната напоминала скромный актовый зал, везде столы на восемь человек. Но помещение хотя и было чистым, оставалось довольно бедным: запах старья и плесени плохо проветриваемого помещения. Серые, с разводами чего-то зелёного, стены. Ветхая мебель, хорошо хоть вес юных мольфаров выдерживала. Впереди небольшая сцена для выступлений полковника или бывающего наездами генерала. — А чего ты, собственно, хотел? — поинтересовался полковой повар, пожилой омега, который заменил тут многим юным солдатам-мольфарам о-папу или о-дедушку. — Сам сказал «в камеру»! Маленький мальчик-омега и ты, — повар оглядел огромного широкоплечего накаченного альфу, даже для мольфара полковник был угрожающе внушительным, — запертые под замком… Вы находитесь на твоей территории, за убийство врага — человека — тебе ничего не будет, как минимум, а ещё, может быть, по головке погладят, образно выражаясь… Скажут: «Молодец!» — Да, не собираюсь я его убивать, я люблю его и хочу… и жениться тоже, — смутился полковник, — этот человеческий мальчик — моя пара! Я всегда думал, что моей парой окажется какой-нибудь мольфар, «врач», например. Мы поженимся и будем служить вместе, помогая друг другу в продвижении карьеры… — Ты сам себя слышишь со стороны? — засмеялся пожилой омега. — Где это видано, чтобы строили карьерный рост в пределах семьи, вселенная против таких экономических хитростей! Даже наоборот, она соединяет самых неподходящих друг другу созданий, создавая тем самым необычные союзы, которые принесут счастье и своим членам, и пользу обществу новыми созданиями. Смешение самых дальних кровей приводит к здоровому и талантливому потомству! Эволюция — ты слышал это слово раньше? — Всё я слышал, я в школе родился. Ты же помнишь, где родился — там никому не пригодился… Значит, всё, выхода нет, он никогда меня не примет? — Есть один секрет… Секрет омежьего счастья… Могу тебе рассказать… С помощью этого секрета ты добьёшься любви омежика, и он тебя примет… — Что за секрет такой? — альфа как-то сразу резко воспрял духом. — Раньше, много лет назад, ещё до войны и нападения инопланетян, альфы могли купить омежьи журналы и там печатались статьи типа: «Как завоевать омежье сердце?» или что-то вроде этого… — Но теперь мне негде купить такой журнал! — альфа опять занервничал, такой важный и нужный секрет уплывал из-под носа. — Я их покупал, когда был молод и помню оттуда все секреты… — Так скажи уже! Не мучай меня, хотя бы ты! — Секрет омежьего счастья… — Доржи сделал эффектную паузу, как перед вручением премии Оскар за лучшую режиссёрскую работу, — вести себя так, будто ты его о-дедушка! Притвориться его о-папой или, ещё лучше, его о-дедушкой! — Что за глупости? — рассердился альфа. — Это же прямая дорога во френдзону, а уж оттуда не выбраться в жизни. — Вовсе нет, я не предлагаю тебе стать его другом. Стань его о-дедушкой — это совсем разные вещи! — Что ты имеешь в виду? — полковник сдался на милость «врага», начал кушать кашу и внимательно слушать своего о-дедушку. — Вспомни наши с тобой отношения, я и есть твой о-дедушка, пусть и не родной, — пожилой омега уселся на край стола, и с удовольствием предался воспоминаниям, — я всегда поддерживал тебя, заботился: приносил еду и тёплую одежду, согревал тебя своим телом, пока мы прятались в лесу. Ты спал ночью, сидя на моих коленях, я прижимал тебя к себе, когда ты вспоминал родителей и плакал. Хоть мы и были альфа и омега, наши отношения никогда не выходили за рамки семьи… — А у тебя тогда были течки? — вдруг заинтересовался Киран. — Фу, как тебе не стыдно спрашивать об этом восьмидесятилетнего омегу! — Доржи сделал вид, что обиделся. — Тогда мне уже было за пятьдесят, так что мои течки давно канули в лету, — пожилой омега рассмеялся, — я всегда воспринимал тебя как ребёнка, а не как альфу. И ты меня тоже, надеюсь. — Да, как дедушку. А первый раз гон начался у меня уже в военном лагере в шестнадцать лет. Ты тогда жил на омежьей половине базы. — Вот-вот, ты должен забыть о своих желаниях и начать заботиться об омежике. Кормить его, греть, жалеть — всё что угодно, кроме намёков на взаимоотношения альф и омег. Не говорить ему, что мы с тобой истинные, а принести книжку почитать, спросить, может ему что-то нужно, и тому подобные вещи. Приходи к нему каждый день, чтобы он к тебе привык. Но про любовь ни слова! Так, и только так, он перестанет тебя бояться. И уже потом можно будет потихонечку переходить на новый уровень ваших отношений. — Отлично, спасибо, деда, — Киран вскочил, опрокидывая тарелку с остатками салата на остатки каши, — я побежал за цветами… — Стоп! О-дедушки не дарят внукам цветы! Ты так ничего и не понял? Я тебе цветы дарил? — строго поинтересовался Доржи. — Нет, тогда что принести ему? — Чай и печеньки, а дальше посмотрим. Иди, уже, давай! Вижу, на месте усидеть не можешь, — пожилой омега улыбнулся внуку, молодо — зелено. *** — Опять пришли изнасиловать меня, — глаза омеги за секунду наполнились слезами, как будто кто-то включил воду в брандспойте, — вперёд! Валяйте! Я всё равно ничего не смогу вам сделать! — резкая бравада маленького омежьего эльфика только напугала альфу. — Привет, — Киран мужественно зашёл в камеру с подносом в руках, там стояли два стакана теплого сладкого чая (хотя Киран предпочитал раскалённый горький кофе) и блюдце печенья, — я принёс тебе печенек и чая, давай вместе пополдничаем, — лицо полковника осветила робкая улыбка. Тэрья — теперь альфа знал имя своей зазнобы — смутился, видимо, собирался гордо отказаться, но сладкий запах печенек победил. — Спасибо, — омега протянул маленькую, словно у ребёнка, ручку и взял стакан чая, — а то тут очень холодно в камере. Киран оглядел помещение: малюсенькая серая холодная келья, одна койка, застеленная грубым военным одеялом, за небольшой перегородкой ведро для справления нужды, хорошо хоть крышкой закрыто. Альфа всё время задавал себе вопрос, как бы его дедушка отреагировал на слова и поведение Тэрьи, и дальше вёл себя в соответствии с этим. В детстве пожилой омега проявлял просто чудеса терпения при общении с чужим маленьким альфой с психологическими травмами. — Спасибо, — сказал омега ещё раз, когда выпил чай и съел сам все печеньки, Киран не очень любил сладкое, больше предпочитал сочные куски мяса с кровью, — очень вкусно. А то тут дают только половник каши, чашку простой воды и кусок хлеба. — Что, одна и таже еда каждый приём пищи? — удивился альфа. — Что значит «каждый приём пищи»? — удивился теперь омега. — Тут кормят один раз в день! — и он облизнул всё ещё сладкие от печенек губы, чтобы продлить приятный вкус на языке. — Я поговорю с надзирателями, — пообещал полковник, чувствуя, что надо быстро драпать, пока возбуждённый член не выдал «добрые» намеренья новоиспечённого о-дедушки, — всего хорошего, я зайду позже. *** Киран узнал, кто заведует делами тюрьмы и вызвал капитана к себе. Кабинет полковника, хоть он и был начальником этой военной базы, тоже был очень скромным: письменный стол с компьютером, деревянный шкаф с документами, старое кресло на колёсиках и с десяток стульев по углам для общих собраний офицерского состава. Когда мольфары приходили к полковнику, то эти самые стулья ставились полукругом перед столом начальника. — Нельзя ли отапливать камеры и лучше кормить арестантов? — спросил он у альфы. — Полковник, нам самим не хватает еды и топлива. Война истощила и так скромные ресурсы мольфаров, — судя по выражению лица, тот не одобрял шуры-муры полковника с арестованным, но не смел перечить старшему по званию, — может вы просто заберёте омегу к себе, ваша комната лучше отапливается и обедать он будет с вами в офицерской столовой? — Нет, я пока не могу… Через пару дней или недель, потерпите пока… — Хорошо, сейчас нет других арестантов, но потом каждая камера может быть нужна позарез… — капитан пытался донести до влюблённого полковника мысль, что вокруг всё ещё идёт война, мирный договор никак не подпишут, обстановка только накаляется. — Ладно, тогда я зайду к нему завтра, — бросил полковник, который притворился, что ничего не понимает, раньше он схватывал любой намёк своих подчинённых практически с полуслова.