Секрет омежьего счастья

— Привет, Тэрья, — альфа вспомнил, что любимое слово у каждого омеги — его собственное имя, — как сегодня твои дела? Полковник пришёл навестить своего или пока что ещё не своего омегу на следующее утро, долго терпеть не смог. — Вы знаете, как меня зовут? — удивился омежик. — А вас как зовут? — Меня — Киран, — альфа обрадовался, что тот хотя бы не заплакал при виде огромного альфы-мольфара, — я вот тебе одеяло ещё принёс и пару свитеров, чтобы согреться. — Большое спасибо! — омега обрадовался и улыбнулся так ярко и солнечно, что у Кирана защемило сердце, вокруг как будто расцвели ромашки и тюльпаны. — Может тебе ещё что-нибудь нужно? — сразу же спросил. — Да, — омега продолжил на той же праздничной ноте, — отпустите меня домой, пожалуйста! — Не могу! Снаружи небезопасно, вокруг стреляют, линия фронта всё время меняет своё местоположение, и там ты можешь «поймать» шальную пулю, — ответ на этот вопрос альфа заготовил в своей спальне заранее, — а тут я могу тебя защитить. Я здесь на базе самый главный и мне все подчиняются! — нормальный альфа не мог упустить возможность пустить омеге «пыль» в глаза. — Но не я? Да? — опять испугался омежик. — Я не должен вам подчиняться? — Нет, конечно, — полковник опять свернул куда-то не туда из «о-дедушковской зоны», — я просто хочу о тебе заботиться и спасти от войны. — Но я же простой человек — ваш политический враг! — Мы с детьми не воюем! Мы всё это и затеяли, чтобы защитить детей! Всех детей в мире! — получилось прям выступление перед Организации Объединённых Наций, как минимум. *** Назавтра альфа принёс Тэрье апельсин, мольфары нашли не пострадавший от обстрелов сад с фруктовыми деревьями. — Ой, апельсин, как приятно пахнет, — омежик так сильно обрадовался, что благополучно забыл поздороваться, — большое спасибо, Киран! А, давайте, съедим пополам? — полковник вспомнил, как они с дедушкой делили все найденные и добытые припасы. — Ешь сам, Тэрья, я не люблю апельсины, — неправда чистой воды, но Киран, так радовался, что омежик перестал его бояться, что и апельсина, которого альфа не ел уже лет сто примерно, совершенно не хотелось. Полковник как мог заботился об омежике: приносил тому поесть, дарил тёплые вещи, проводил время вместе, они разговаривали, но вообще не упоминали ни слова о том, что омега ему нравился. — Киран, мне неудобно об этом говорить, но я хочу что-то попросить, — Тэрья впервые сам заговорил с полковником. — Конечно, Тэрья, всё что угодно! — Всё, что угодно? — омега перестал смущаться. — Тогда отпусти меня домой? — Нет, не могу, — Киран сел на кровать омеги, — я уже говорил, пока что это очень опасно. — Ладно, я понял, — омега ответил на автомате как бы говоря: «не очень-то и рассчитывали, что это прокатит», — тогда… душ? — Что душ? — не понял полковник. — Можно мне в душ? Я давно не мылся, тут не разрешают. Просто дают влажные салфетки. Но сколько можно обтираться салфетками и обратно надевать грязную одежду? — омежик с надеждой посмотрел на своего нового друга. Полковник в камере старался держаться на расстоянии, не лезть к омеге и, естественно, не нюхать того, что как раз и являлось повсеместным намёком на признак сексуального увлечения объектом. Поэтому как раз Киран и не чувствовал от омеги неприятного запаха пота, а может быть его и не было. Для молодого юного тела, наверное, и влажных салфеток было достаточно для подержания необходимой гигиены тела. — Тут, кажется, душа нет. Заранее не было предусмотрено. Мы быстро отпускаем людей домой… — мямлил полковник, в уме прикидывая, что можно предложить омеге взамен несуществующего душа. — Или казните предателей… — спокойно продолжил омега, — ну это и понятно — идёт война… Я никого не осуждаю, — сказал омежик. Сказать сказал, но глаза выдавали обратное. — А пошли ко мне в душ, — Киран срочно спасал положение, — у меня в комнате свой душ. Маленький, но есть тёплая вода. — А мне можно? — омежик быстро воспрял духом, сильно хотелось помыться. — Я же пленник? — Ты не пленник! — твёрдо возразил альфа. — Ты — мой гость! Мы тут тебя просто защищаем от линии огня! — и быстро добавил: — Бери одежду, заодно и постираем у меня! — Хорошо, спасибо, — удивился Тэрья. Но это удивление даже сравнить нельзя с тем удивлением, которое продемонстрировали надзиратели тюрьмы-мольфары, когда единственный пленник вышел из камеры под ручку с начальником базы весело хихикая. У полковника была своя отдельная комната, которая полагалась ему как начальнику базы и второму человеку в иерархии мольфар. Комнатка, хоть и была с отдельным санузлом и душем, была крохотной и тёмной. Восемь метров тёмно-зелёных стен, зато огромное окно на пол стены, но и оно с крепкой металлической решеткой, против попадания в здание осколков ракет. Двухспальная кровать — на меньшей территории альфа просто не помещался — застеленная чистым, но очень скромным и дешёвым, застиранным чуть ли ни до дыр постельным бельём светло-коричневого цвета. Стул, на котором валялась или вернее сказать отдыхала после тяжёлого напряжённого рабочего дня вчерашняя рубашка. Небольшой угловой шкаф, или, может быть, просто стоящий в углу. Вот и вся шикарная обстановка дворца начальника базы. Тут и там были раскиданы папки с документами — работа не желала отпускать Кирана из своих любвеобильных объятий даже ночью. — Проходи, извини, что у меня не убрано, — Киран лихорадочно собирал документы и ногой запихивал под кровать: первый раз привёл любимого омегу к себе, а тут накидано всякого лишнего, отвлекающего, хорошо хоть уборщики убирают каждую неделю. Тэрья огляделся: — Ничего, а где душ? — Вот тут, проходи, там уже есть свежее полотенце, мне меняют каждый день, — альфа приоткрыл маленькую, такую же зелёную как и стены, дверь, — снимай одежду и дай мне, постирать и посушить. Пока моешься — твоя одежда будет готова. — Ты сам мне постираешь? — спросил подозрительно омега. — Нет, у нас есть стиральная машина и даже не одна. В каком веке мы живём? — Ну, так война же… — У нас есть стиральные машины и даже сушильные! — полковник закатил глаза совершенно по-омежьи. — Спасибо, — Тэрья зашёл в ванную комнату, там что-то пошуршало и наружу показалась только рука, полная одежды, — вот. — Сейчас постираем, — полковник взял свою старую рубашки и омежьи добро и отнёс в комнатку стирки, попросив омежек, служивших там, по возможности быстро постирать. Так как раньше полковник сам лично не приносил даже свою одежду, а тут принёс омежьи вещи, все были в лёгком шоке. И всё пытались угадать, кто же этот счастливчик, которому удалось захомутать самого полковника так сильно, чтобы он лично ещё и приносил вещи в стирку. — А пока что тот омега там голенький… — захихикали другие омеги-прачки.