Солнце умирает в полдень

      Дверь приоткрылась, и в проёме мелькнули светлые волосы. — Ты не спишь? Нам скоро выезжать за пианино.       Обито не сразу сообразил, что от него хотят. Голова гудела, тело было ватным. Он выдохнул сквозь зубы, не открывая глаз, но всё же поднялся, стирая остатки сна с лица. Обещал — значит поедет. — Я уже сварила кофе, — донеслось из коридора, и дверь захлопнулась.             Он опустился на пол. Несколько десятков отжиманий на холодном полу — стандартная попытка расшевелить себя. Обычно помогало. Сегодня — нет. И не было толку ни от кофе, ни от утреннего воздуха, ни от разговоров. Они шли по стоянке. Кайя болтала что-то про свою работу, Обито просто молчал. Сел за руль, сунул в рот сигарету, дал задний ход — и тут же дёрнулся от резкого гудка. — Смотри, куда едешь, придурок! — раздалось из окна проезжающей машины.       Обито ударил по тормозам. Водитель проехал, бросив в окно злой взгляд. — Не выспался? — спросила Кайя, устроившись рядом. — Могу сама повести, если хочешь, — она теребила ремень пальто, избегая прямого взгляда. — Доедем, — Обито выпустил дым, и выехал с парковочного места.       Дорога была, как всегда, никакая — утренние пробки, резкие тормоза, зебры, гудки. Радио бубнило, Кайя рассказывала про подруг, работу и чьи-то ссоры. Обито почти не слушал — просто вел машину. После тяжёлой ночи слова совсем не складывались в предложения.       Через полчаса они свернули во двор жилого комплекса. Он остановился у подъезда. — Я быстро, не поднимайся, — Кайя уже отстёгивалась. — Это ж пианино, — бросил он, глядя вперёд, рукой уже нащупывая пачку сигарет. — Там лифт, я справлюсь, — сказала она и вышла, захлопнув за собой дверь.       Обито не стал спорить. Подкурил сигарету, открыл водительскую дверь и встал рядом с машиной. Воздух был прохладный, но не бодрил. Сигарета — тоже. Он достал телефон — Яхико прислал подборку: статьи, посты, видео. Внизу — его сухие комментарии. Что фейк, что правда, что удалили, что стоит сохранить. Всё сводилось к одному — система трещит, власть теряет контроль, народ паникует молча. — Доброе утро, — улыбнулась женщина, выходящая из подъезда.       Он коротко кивнул и затянулся. Спрятал телефон и окинул взглядом двор. Сакура цвела в паре метров, где-то чирикали птицы. Солнечные лучи пробивались сквозь здания, ползли по фасадам. Он не смотрел, просто ждал. Выкинул бычок, снова достал телефон и продолжил читать сводку перед очередным тяжёлым днём.       Минут через десять он набрал Кайю. Без ответа. Видимо, возилась со своим роялем — или как там он назывался. Ещё через пять стало ясно: что-то пошло не так. Скорее всего, сильная и независимая в реальности не справилась с весом и постеснялась позвать на помощь.       Обито подошёл к домофону, набрал соседний номер — один в один с квартирой Кайи, только последняя цифра отличалась. Тишина. Тогда ткнул в другой. — Я с пятого, ключи забыл, — спокойно сказал в микрофон. Дверь щёлкнула. «Вот так спецназ и входит», — хмыкнул Учиха и поднялся на нужный этаж.       Выйдя из лифта, услышал: — Это я виновата, что ты блядун на все времена?!       Он ускорился и встрял в проёме квартиры. В прихожей Кайя стояла с перекошенным лицом, вокруг валялись пакеты с пустыми бутылками. Напротив — лысый вонючий утырок в засаленной майке и шортах, пузо нависло над резинкой. Пахло, как в бомжатнике — гниль, старая моча и дешевый алкоголь. — Проблемы? — Обито сунул руки в карманы, прислонился к косяку. — А это кто ещё? — скривился лысый. — Новый ёбырь? — бросил в сторону Кайи. — А если и так? — вцепилась она. — Опять бить будешь? — И как тебе заезженная пизда, а? Не захлёбываешься в этом тоннеле? — хохотнул он, показав гнилые зубы.       Обито не отреагировал. Только выдохнул носом. — Где пианино? — Какое к хуям пианино? Не было здесь такого говна!       Кайя затряслась, вскинула документы: — Этот ублюдок его продал! Я в кредит его брала на две тысячи долларов! Пока я была у сестры — он его просто слил! — Да пиздит она. Какие нахуй рояли? Бумажки какие-то нашла — и орёт, — мужик зевнул и почесал ухо. — Пойдём, — Обито отступил назад. — Купим другое. Дел ещё по горло. — Во-во! Съёбывайте, нахуй вы мне тут всрались! — обрадовался тот, но Кайя всё ещё всхлипывала: — Ты же просто алкаш. Конченый. Как можно было так просрать свою жизнь?.. — Да иди ты! Со своим этим… членом в брюках. Только суньтесь сюда ещё раз — ноги обоим переломаю, уползать будете.       Обито хмыкнул: это просто гон, не нужно впрягаться. Только начал отступать к лифту, как услышал: — Эй, ты, урод! Я к тебе обращаюсь!       Учиха не ответил. Просто развернулся. Два быстрых шага — и был уже впритык. Захват за горло, разворот корпусом, бросок — и тело врезалось в пол, звякнули бутылки. Обито коленом прижал грудь и сжал кадык.       Мужик захрипел, вытаращив глаза, вцепился в запястье. Лицо пошло багровыми пятнами, шея надулась, в глазах полезли сосуды. — Обито, не надо! — крикнула Кайя. — Не стоит угрожать людям, о которых ты ничего не знаешь, — ровно произнёс он и отпустил. Мужик захрипел сильнее, завозился, отползая назад.       Учиха встал, поправил рукав куртки и вышел в коридор. Позади каблуки — Кайя бежала за ним. — Как можно быть таким человеком?.. О чём я вообще думала, когда выходила за него?.. — тихо выдохнула девушка в лифте, сминая в руках документы. — Что за инструмент? — Обито взял бумаги, глянул на марку. Одновременно достал телефон из внутреннего кармана. — Можно попробовать найти на барахолках. — Вряд ли… — она опустила взгляд. — Это редкая модель. Кто покупает — не отдаёт. Считается, что по звуку ей нет равных. Я долго его искала… Теперь всё сначала. Новый кредит. — Когда у тебя день рождения? — спросил он, уже печатая название на сайте музыкальных магазинов. — В октябре. А при чём здесь… — Ну… — он вышел из подъезда, не отрываясь от экрана. Заполнил форму заказа. Вбил адрес, подтвердил платёж. Убрал телефон. — Вот и подарок. Только доставку не пропусти, — бросил он и направился к машине.       Сел за руль, положил бумаги на заднее сиденье. Кайя тоже села в авто. Обито на секунду встретился с её взглядом — там не было слёз, растерянности, лишнего шума — только благодарность. Может быть, даже уважение. Непривычно. — Не стоило… — пробормотала она, глядя себе на колени. Заправила прядь за ухо, поджала губы. — Ты бы вспоминала об этом инструменте каждый день. По несколько раз. А мне это слушать. Так что поступок — исключительно рациональный, — коротко объяснил он, включая передачу.       Кайя кивнула. Несколько секунд в машине было тихо. — Спасибо, — сказала девушка.       Он не ответил. Мысли уже ушли вперёд — к следующей остановке: кладбище. — Тебя до офиса везти? — не глядя, спросил он, переключаясь на навигатор. — До метро довези. Я в центр, а туда сейчас не пробиться. — Как скажешь, — он проложил маршрут и вырулил со двора.       Высадив Кайю у метро, Обито снова включил навигатор. Маршрут до городского кладбища отрисовался за пару секунд. Он кивнул сам себе и тронулся, чувствуя, как в салон снова возвращается тишина. А с ней — всё, от чего Кайя временно отвлекала: потеря, отголоски той ночи. Чувство, что без шума рядом он останется наедине с тем, что гложет изнутри.«Надо пересмотреть решение по её выселению…» — мелькнуло в голове. Пока рядом кто-то есть — мысли не успевают схлопнуться в ловушку.       Вспомнил про точку с цветами возле кладбища. Решил сначала туда. Но когда подъехал, оказалось, что улица забита: машины в два ряда, мусор, тележки, кто-то жмёт клаксоном. «Понакупают говна, хрен воткнёшься…» — Обито проехал чуть дальше и свернул на соседнюю улицу. Там, спустя полминуты, нащупал щель между старой "Киа" и столбом. Знал, что ставит в неположенном. Но на парковку времени не было. Пока шёл к цветочной лавке, завибрировал телефон. — У Каори скоро день рождения… — раздалось в трубке со старческим скрипом. — Она без ума от всяких диковинных украшений, так что прошерсти ювелирные дома на предмет новинок. И закажи несколько крупных букетов. А то она опять два дня будет обиженно молчать хрен знает из-за чего.       Обито приподнял брови. Мысленно попытался вычислить, на каком десятилетии застрял сейчас дед. — И Масамэ позвони, — продолжал Мадара. — Он должен быть на её празднике. Отказов я не приму.       Обито почесал лоб. Обгоняя прохожих, сказал ровно: — Вы с ним почти пятьдесят лет не общаетесь. — В смысле? — Вы отреклись от него, когда он бросил университет и пошёл в полицейскую академию. Сейчас он живёт в Америке. С внуками вы не общаетесь. С правнуками — тоже.       Трубка замолчала. Потом в ухо донёсся тяжёлый, как из старого сундука, вздох. — Тогда закажи букет на могилу. Я поеду на возложение. — Если к тому времени не вспомните, почему развелись с Каори-сан… — Обито свернул за угол и увидел вывеску. — Какой ещё развод? Я не разводился. — Разводились. Когда узнали про двух её молодых любовников, — он ускорил шаг. — Потом снова на ней женились. Потому что тоже стали любовником. Видимо, выиграли кастинг. — Откуда ты это всё знаешь? — Вы мне сами рассказали. Лет десять назад. Или пятнадцать, — Обито толкнул дверь цветочной лавки. — Так что, как поступим: сегодня вы Каори любите, или снова нет? С букетом определяемся?       В помещении пахло свежей зеленью и холодной водой из вёдер. Люди стояли в очереди. За стойкой — флорист в чёрном фартуке, просматривавший заявки. — Отложим этот вопрос. Где Рия? Почему я её не вижу? — Свою дочь вы послали к чёрту сорок лет назад, когда она вышла за иностранца. А вы до сих пор не перевариваете иностранцев. Такая вот грустная у вас биография.              Учиха начал просматривать полки с букетами — взгляд выхватывал нужные формы, белые хризантемы.На том конце провода повисло рычание — хриплое, злое. — Это был неуместный сарказм, но я сделаю вид, что его не услышал. Я позже позвоню. — Договорились, — пробормотал Обито и усмехнулся. Тем временем девушка за стойкой вежливо посмотрела в его сторону и кивнула — его очередь.       С букетом белых хризантем в руках Обито вышел из лавки и быстрым шагом направился обратно. Улица была всё та же — зажатая, шумная. Только теперь что-то кольнуло под рёбрами. Пустота накатила резко, сдавила грудную клетку. Как будто хризантемы в руках — не цветы, а вес доказательства. Всё было по-настоящему. И боль тоже — настоящая.       Он увидел эвакуатор издалека. И машину, которую уже поднимали: такую же "Камри", точно его. — Блять… — сорвался он с места. На ходу свистнул, пытаясь привлечь внимание. — Эй! Это моя машина! — крикнул, подлетая ближе.       Мужик в каске и комбинезоне неспешно закреплял колёса. Взгляд — стальной, голос — отбитый. — Оплачивайте штраф. Заберёте со стоянки, — отрезал он, даже не моргнув.       Учиха засуетился, вытащил деньги: — Мужик, давай по-человечески. Я тебе сейчас всё закрою — хоть десять этих штрафов, просто верни машину. — Ничем не могу помочь, — прозвучало, как отбойный молоток. Мужчина забрался в кабину и закрыл дверь.       Обито не сдавался: — Мне на кладбище надо! Похороны! Родственника хороню, не просто так же… — Ничем не могу помочь, — повторил тот. Эвакуатор дёрнулся, поехал, будто бездушная часть общего ритуала.       Учиха проводил взглядом зад машины, сжал челюсть, сплюнул в пыль. — Мразь…       Позади кто-то свистнул. Он обернулся. — Обито! — донеслось с другой стороны дороги.       Стоял чёрный кроссовер, за рулём — знакомое лицо. Опущенное стекло. Седые волосы, тканевая маска. Характерная посадка за рулём. Учиха пересёк улицу. Открыл дверь, заглянул в салон. — На похороны Рин? — спросил голос за рулём. — Комиссар Хатаке, — выдохнул Обито и усмехнулся. — Живой ещё, значит. — Садись. Вместе поедем.       Обито устроился на пассажирском, бросил хризантемы на заднее сиденье — и только тогда заметил ещё один похоронный букет. И детское кресло рядом. — Ну ни хрена себе, — хмыкнул. — Узнал меня, значит? Мы лет пять не виделись. Или моя рожа в базах висит? — Такую рожу сложно забыть, — спокойно сказал Какаши, не отводя взгляда от дороги.       Обито повернул голову: — Женился, что ль? — Было дело, — коротко ответил Хатаке, повернул ключ зажигания и вырулил с места.