Солнце умирает в полдень

      Обито с облегчением заметил, что у могилы собралось много людей. Был бы один — не выдержал, а так стоял среди прочих, не выделяясь. Прямая спина, спокойное лицо, будто всё под контролем. Будто это просто похороны. Просто день.       Он не сразу нашёл взглядом мужа Рин, но стоило увидеть — и нахлынуло раздражение. Ничего особенного в этом человеке не было. Ни лица, ни осанки, ни… смысла. «Вот ради кого она всё это? Ради него?..» Он отвернулся, как от яркого света — неприятно, резало глаза.       Цветы в его руках казались чужими. Хризантемы — слишком белые, слишком живые. «Зачем я их вообще взял?..» Но выбрасывать было бы неуместно. Пусть будут. Какаши стоял рядом, немного сбоку. Ни звука от него. Только лёгкое шевеление плеч, будто дышал чуть глубже обычного. Обито не оборачивался. Не хотел.       Воздух был тёплым, густым. Птицы щебетали над головой, кто-то сзади всхлипывал, монах бубнил молитву, от которой хотелось уйти подальше. Всё это звучало не как прощание, а как фон — раздражающий, бессмысленный. Телефон в кармане вдруг завибрировал. Звук не слышно, но ощущение — будто укол в бок.       Обито отступил от толпы, будто хотел выкурить сигарету, и поднял трубку. — Большой Папочка начал звать к себе домой… — раздалось в динамике, голос тянулся как мёд с привкусом яда. — Жена уехала? — отозвался он, глядя на толпу. — Улетела в истерике к сестре. С детьми, горничной и бриллиантами. А мне теперь надо лезть под старика в их спальне, где всё в семейных фото. Мерзость, — пауза. Потом продолжила — уже с ядом: — Сколько мне ещё терпеть запах его витаминов и нудный секс длительностью в две минуты?       Обито не повёл бровью: — Потерпи. Почти всё. — Он хочет, чтоб я надевала анальную пробку с лисьим хвостом. Не на него — на себя. Серьёзно. — Я понял. Вышлю деньги. — Учитывая моральный ущерб — в двойном размере. — Договорённости остаются? — Пока да. Жду перевод, — и сбросила.       Обито перевёл деньги, сумма — как в брендовом бутике. «А значит, скоро мне потребуется Орочимару…» — прикусил он губу и открыл мессенджер с сообщением от Яхико: «Метанол готов. Дейдара палету подготовил. Водитель на связи». Учиха ответил: «Нужен исполнитель с минимальным интеллектом. Желательно: мышцы, ноль мозгов. Жду контакт» — и закрыл приложение. Вернулся к толпе.       Когда церемония перешла в стадию прощания, он не двигался. Ждал. Не хотел подходить, не знал, как. Но потом — всё-таки пошёл. Механически, как будто ноги не спрашивали.       Он положил хризантемы медленно, словно боялся разбудить кого-то. Взглянул на фото. Резко, на вдохе. Хотел отвести взгляд сразу — не получилось. Застыл.       Солнце било прямо в лицо: полдень, ни облака. Резкий свет, сухой воздух. И в этот момент в Обито что-то замерло: словно солнце умерло вместе с Рин — не поэтично, а буквально. Больше не грело. Ничего не грело.       Обито не заплакал, не дрогнул, даже не сжал кулаки. Просто стоял. Потом — сделал шаг назад. Второй. И ушёл от могилы.       Через пару минут уже шли на выход. Какаши молчал, и это устраивало. Хризантемы попадались под ногами — кто-то уронил, а люди будто слились с плитами: бледные, молчаливые. Кладбище как кладбище — ни звука, только хруст гравия и чья-то всхлипывающая мать.       Старые знакомые молча дошли до машины. Какаши щёлкнул сигнализацией, сел за руль. Обито — рядом, не пристёгиваясь, развалился в кресле. Авто завелось, поехали. Минуту провели в тишине. — По телеку тебя вчера видел, — сказал Обито, глядя в окно. — Бывает, — хрипло ответил Какаши, по интонации — будто ночь провёл в кабинете на жёстком диване. — Сами вернулся или уговорили?       Какаши, не отрывая взгляда от дороги, коротко кивнул: — Уговорили. — Скоро разбегутся. Проще будет вытаскивать по одному, — подхватил Обито, будто невзначай. Смотрел в окно, но ждал. — Думаю, закончится раньше. Уже ищут. Один — на карандаше.       «Итачи слил кого-то? Или это совпадение…» — в голове щёлкнуло, но голос остался вялым, будто разговор неинтересен: — Наверняка какой-нибудь старый мессия с бредом величия. Видел я таких, — он достал сигареты, нащупал зажигалку. — Молодой. Блондин, — Какаши щурился в зеркала. Говорил спокойно, но с прицелом. — И, похоже, не местный.       «Вот же сука… Дейдара? Ты зачем засветился…» — Обито сжал зубами папиросу, чтоб не выругаться вслух. — Крашеный или натуральный? — Натуральный. — Ну, может поймаете. Эти взрывы уже заебали. Только панику раздувают, — выдохнул дым в окно, будто выгонял напряжение.       Какаши кивнул, свернул с проспекта, приоткрыл стекло. В салон потянуло горячим ветром. Он сделал паузу, прежде чем спросить: — А ты не думал вернуться?       Обито усмехнулся — не весело, но привычно: — Старый я. Ни крови, ни глаз уже не осталось, — стряхнул пепел, как будто это были остатки того, кем он когда-то был. — Чем тогда живёшь? — Плитку кладу. Деньги неплохие, особенно если не кухня, а ванна, — он говорил так, будто правда привык к этой роли. И голос у него был подходящий — скучный, приземлённый.       Какаши чуть улыбнулся уголком губ. — Тоже работа. Куда тебя? — До метро довези, а там сам дойду. На штрафплощадку надо. — Как скажешь, — вздохнул Хатаке и перестроился.       Какаши кивнул, перестроился, больше не говорил. Под глазами — тени. Выглядел так, будто в этот день он ещё кого-то хоронил. Обито выкинул окурок в щель окна, опёрся затылком о подголовник и прикрыл глаза на пару секунд. Не от усталости — от перегруза. «Молодой. Блондин. Неместный».       Он не спросил, как зовут. Не уточнил детали. Было бы глупо. Лишнее слово сейчас — как отпечаток пальца.       Машина катилась сквозь дневную жару, город расступался. За стеклом — люди, здания, сигналы. Внутри — тишина. Та, что возникает перед бурей. Или после. Через пару кварталов Учиха указал на поворот: — Тут. Дальше сам.       Какаши кивнул, остановился у тротуара. Ни вопросов, ни взглядов. Просто выключил двигатель и молча остался за рулём. Обито открыл дверь, выдохнул — коротко, будто сбросил вес. Вышел. Не оглянулся.Дверь хлопнула, и через секунду машина уже влилась в поток.       А он остался стоять. Один. Но с ощущением, что кто-то только что приоткрыл крышку, которую он годами не давал трогать.       В метро не спустился. Сел в такси, доехал до нужного квартала, прошёл пешком два блока, свернул за пекарней, срезал через магазин косметики. Переулок — пыльный, с провалами в асфальте, у стены стояли пустые ящики. Обито проверил, что никто не следит, набрал номер, который скинул Яхико. — Устройся на приёмку в любой супер. Как оформят — сразу звони, — сказал коротко. На том конце — пауза, потом согласие. Обито сбросил вызов и всмотрелся в одну точку. А в голове закрутилось: большой супермаркет, стажёр на приёмке, палета с «бухлом» — всё как всегда. Этикетки подделаны, метанол налит в стандартные бутылки, поставка через подставную фирму. Главное — чтобы товаровед не был слишком внимательный, а лучше — чтобы был в доле. А дальше всё просто.       Пирамида из акционного алкоголя, якобы в честь праздника. Люди мимо ходят, дети рядом. И тут — кто-то случайно задевает бутылку. Всё падает, разливается по плитке. Кто-то орёт. Через пару секунд — вспышка. Разливается голубое пламя, почти невидимое, но жара — как от печки. В зале дым, визг, паника. Камеры всё пишут, сводки в новостях готовы заранее.       Хороший трюк, если не переборщить. Главное — чтобы работал как отвлекающий манёвр.       Обито шмыгнул, вылез из своих мыслей. Жара в переулке была такая же, как в его мыслях — сухая, липкая, неприятная. Он достал сигарету, закурил и вновь посмотрел на телефон — тот брякнул: Кайя. «Пианинка приехала!!!» Обито смахнул уведомление и набрал Яхико: — Машина нужна. В районе Сумида. Смотри, что можно взять, и накидай в салон кое-что… полезное. Авто под утилизацию. — Я скину координаты. — Жду.       Учиха стряхнул пепел, отбросил окурок в пыль и остался стоять в тени. День был душным — из тех, где мозг плавится, а все разговоры становятся лишними.       Смартфон завибрировал. Обито глянул на экран, сдержанно вздохнул и ответил на звонок. — Передай этой женщине, что я буду общаться с ней только через адвокатов, — раздался в трубке раздражённый старческий голос. — Она может забыть обо всём, что имела в браке со мной. Заберёт максимум зубную щётку.       Обито скривился и закурил следующую. — А что она сделала? — У тебя проблемы с памятью?! — хрипло выплюнул Мадара. — Эта женщина едва не похоронила мой бизнес! — Ах, вы про второй развод… — Обито ухмыльнулся, не прерывая затяжку. — У тебя с головой всё в порядке?! — голос на том конце стал злее. — Обито, ты меня расстраиваешь.       Обито сделал паузу, смаканул тишину и спокойно добил: — После второго развода, спустя два года, вы снова женились на Каори-сан. Это была ваша третья с ней свадьба. Вспомнили?       Наступила пауза. Потом — сдержанное покашливание: — Это прозвучало оскорбительно, Обито. На твоём месте я бы сменил тон и извинился. — Прошу прощения, господин Учиха-сама, — сдержанно, почти издевательски, проговорил Обито. — Впредь буду подбирать выражения. Кстати, я рядом с кладбищем, могу щётку на могилку Каори-сан закинуть.       В ответ — короткий гудок: Мадара сбросил. «Старческий маразм — не худшее, что с ним было», — подумал Обито и потушил окурок подошвой. Потом глянул в экран: пришла смс от Яхико — «На пятьдесят второй улице есть СТО. Скажешь, что от меня». Обито развернулся и двинулся туда пешком.       Уже издалека он почуял бензин, моторное масло и прокуренный воздух — знакомый коктейль для тех, кто обжигался под капотом. На параллельной от шоссе улочке притулился гараж, замаскированный под автосервис. Снаружи — никакой вывески, только два столбика ржавого железа и выцветшая тряпка вместо ворот. Рядом — привычный пейзаж окраин: жилые дома с облупившимися фасадами, детская площадка с одной качелей и пара баков для мусора, вечно стоящих нараспашку. На фоне вечернего жара весь этот антураж отдавал помойкой, перегаром и безысходностью.       Металл гремел. Кто-то вгрызался в кузов, кто-то стучал кувалдой по капоту. Изнутри доносились бранные выкрики и чей-то кашель. Обито подумал, неплохо бы и свою «Камри» сюда загнать — ценник ниже, чем у дилеров, да и вопросов лишних задавать не будут.       На крыльце его встретил парень с косым взглядом и гаечным ключом наперевес, как будто собирался дать им по лбу, если что-то пойдёт не так. — Чё приперся? — хмуро глянул он. — От Пейна, — коротко бросил Обито.       Парень кивнул и, не уточняя подробностей, повёл его внутрь. Из недр мастерской вылез хозяин — плотный мужик в синем комбезе, который будто бы налез на него только под угрозой штрафа. Глаза мутные, щеки багровые, руки чёрные по локоть. — Ты ж от Пейна, да? Ну, есть для тебя кое-что, — он поманил Учиху за собой.       Они миновали два кузова без дверей, перевёрнутую «ниссановскую» раму и поддоны с деталями. У стены стояла она — жалкая, белая, как новогодний поросёнок. «Киа Пиканто», аккуратно припаркованная среди железного мусора. — Это что, какая-то шутка? — остановился Обито, чуть не хохотнув. — Серьёзно? — Сказали дать тачку, которую не жалко «утопить», — развёл руками хозяин. — Эта как раз такая. К тому же на ней даже номера не палятся.       Он протянул ключи. Обито вздохнул. Подёргал ручку — она заела. Потянул посильнее — открылась с треском. — Клинит! — Я в курсе! — крикнул механик, даже не обернувшись.       В бардачке — пистолет с глушителем. Магазин полный. Ствол чистый, как будто только с конвейера. Обито оценил — не шик, но работать можно. Устроился за руль, протестировал педали, оглядел зеркала. — Ну, хотя бы колени не под подбородком, — пробормотал. — Ехать можно…       Он протянул руку к навигатору, вбил адрес Дейдары и выехал, оставляя за спиной точку, которая была скорее тенью логистического центра, чем законным СТО. Такое место не существовало в базе данных — но оно существовало в их реальности. А значит, было куда надёжнее.