Солнце умирает в полдень

      Глухой, обволакивающий голос Кайи просочился сквозь тонкие деревянные стены. В нём было всё: строгость, собранность, деловой металл... И капля назойливости, особенно ощутимая в глубоком, вязком сне. Обито, не открывая глаз, втянул голову в подушку, накрыв уши. Но слова всё равно пробивались сквозь плотный тёплый синтепон.       С досадой приподнялся, нащупал телефон — ровно восемь утра. Скрипнув зубами, он поднялся и, закутавшись в одеяло, потащился к комнате Кайи.       Резко распахнув створку, он замер. Девушка сидела за низким столом: сверху офисная блузка, снизу — розовые стринги. На экране ноутбука мелькали чужие лица. Кайя метнула взгляд через плечо и рявкнула: — Выйди! У нас совещание по зуму! Обито быстро хлопнул створку, закатив глаза: — Хуевещание… — пробормотал он и с недовольным шагом пошёл обратно.       В плечо будто вцепился ржавый крюк — обезболивающее перестало держать, и боль расползлась по мышце. Учиха сжал челюсть, расправил плечи и зашарил по комнате в поисках таблеток.       Из-за стены доносился деловой поток слов Кайи. Сквозь него прорывался скрип половиц и тихий смешок Зецу — похоже, он с кем-то переговаривался, но голос второго был приглушён. Обито закинулся пилюлями, быстро натянул одежду, умылся и, всё ещё хмурый, вышел в коридор.       Он направился на кухню — путь пролегал через внутреннюю террасу — и уже через пару шагов заметил движение: по дому бесшумно рассредотачивались люди в чёрном, с винтовками наперевес. Кто-то занимал позиции у окон, кто-то проверял углы и переходы, методично осматривая вверенный им периметр. — А вот и охрана… Будет у кого сигарет пострелять, — отметил про себя Обито, скользя взглядом по лицам в поисках знакомых.       Он знал, кто эти парни. Бывшие вояки, ушедшие с боевого поприща в частную охрану: опергруппы, спецназ, контртеррор. Те, кто не растерял навыки и готов их продать. Мадара всегда подтягивал таких, если дому требовалась защита. А сейчас, при уличных беспорядках и военном положении, крепость стоило окружить рыцарями нового поколения. Проходя мимо, он считал «коллег», окидывал взглядом их оружие и снаряжение, но знакомых лиц так и не нашёл. А перестав тратить внимание на сканирование, он свернул к кухне.       В кармане толстовки завибрировал телефон. Обито хмыкнул, увидев имя, и остановился у панели, ведущей в кухонное крыло. — Не спишь? — буднично спросил Какаши. — Уже нет. — Как плечо? — без особого интереса. — Лучше, но отжиматься я вряд ли смогу, — ответил Обито и сразу перешёл к делу: — Когда выезд в сторону Нагои? — Чем быстрее, тем лучше. Я заеду, как будешь готов. По дороге всё объясню. — Минуем штаб? — напрягся Обито. В трубке раздался усталый выдох. — Ты — неофициальная единица. Никто не должен знать, что ты в деле.       «Только бы не штурм…» — скользнуло в голове, и он пошёл на опережение: — Понимаешь, я уже не тот, чтобы в броне и снаряге под двадцать кило прыгать по улицам. Годы диванной жизни сделали своё. — Понимаю. У тебя будут другие задачи. — Без боевых выходов? — Зависит от тебя, — уклончиво ответил Какаши.       Обито решил дожать: — То есть всё-таки шлем и жилет придётся натягивать? — Может, я сначала объясню тебе задачу, а потом будем строить прогнозы? — резко обрезал тот. — Сам решишь, влезешь или нет.       Обито глубоко выдохнул. Мысли не складывались, только в груди всё стянулось предчувствием ещё одной мясорубки. Помявшись пару секунд, он коротко кивнул: — Ладно, я в деле. Можешь выезжать — здесь мне всё равно нечего делать. Адрес скину. — Скоро заеду. Ничего не пакуй — не понадобится. — Понял. Жду.       Он отправил адрес, убрал телефон и сдвинул тяжёлую панель в сторону. Прямо с порога его встретили запахи риса, куриного бульона и лёгкого дымка. Матовые окна ещё не распахнули, свет не задел полированные поверхности, и деревянные антикварные буфеты стояли в полумраке.       Обито с кивком обошёл двух женщин, сосредоточенно хлопочущих у рабочих зон, и полез на полку за кофе. Выбрал капсулу нужной крепости — и за спиной раздалось: — Хе-хе! Проснулся?!       Пачка едва не выскользнула из рук — Зецу с утра был настроен цепляться. — Чего взводом не командуешь? Не доверили? — буркнул Обито, не оборачиваясь, и вставил капсулу в кофемашину. — Когда в Нагою едем? — Зецу пропустил колкость мимо ушей и поправил поля белоснежной шляпы. Сегодня к белому костюму добавился салатовый галстук. — Я еду, а ты за дедом смотришь, — отрезал Обито, потянувшись за чистой кружкой. — Так деда этой ночью забрали, — не отставал тот. — Спал так, что скорую не слышал? — Помер или в больницу? — В больницу. Что-то с мочевым пузырём.       Обито кивнул, вытащил чашку из посудомойки и снова вернулся к кофемашине. Надежда, что Зецу отстанет, рухнула — тот только оживился: — А как в Нагою поедешь? На такси? — облокотился он рядом о столешницу, сверкая улыбкой. — Ага. На такси с табличкой «особо ебанутый», — отрезал Обито, глядя на кофеварку. — Не, колись, — ухмыльнулся Зецу. — Интересно, что ты там выдумал.       Обито закатил глаза, перехватил кружку и двинулся к выходу. К счастью, Зецу не пошёл следом.       «Интересно ему… Лишь бы сунуть свой воровской нос куда не просят», — проворчал он про себя, направляясь во внутренний двор. Настроение уже успело испортиться. Но аромат кофе, свежей зелени и тёплые лучи весеннего солнца чуть смягчили утро. Обито втянул запах, стараясь отвлечься от мыслей о грядущем задании, и вышел на террасу.       Через пару минут он сидел во внутреннем дворе, с последней сигаретой и попыткой собрать мысли. Но тишина не продержалась: заговорили рабочие, взвыл голодный кот, зажужжали пылесосы, зашипела система полива, а из комнаты Кайи хлынула корейская попса. Жизнь вокруг набирала обороты, и это гулкое бурление вызывало отвращение — хотелось бросить всё и уйти в свою квартиру, где ждали тишина, приставка и холодильник с пивом. Раздражение только подстегнуло зуд где-то в районе челюсти.       И тут мелькнула мысль: в Нагое тишины не будет вообще — только бесконечный грохот, крики, стрельба. А ему туда лезть. Первым делом нужно было понять, во что именно он влезет. Без этого шаг туда равен самоубийству.       Он достал телефон, открыл новостные каналы и начал отбирать ролики с места. Перематывал, останавливал на паузе, приближал картинку.       В одном видео — перекрёсток, изуродованный воронкой. По глубине и рваным краям — явно С4, а не миномёт. В другом — бронетехника: свежие модификации, не китайская сборка, с активной защитой и сетчатыми экранами для городских боёв. Между ними — группы бойцов без нашивок, в унифицированных разгрузках, с оптикой, которой в свободной продаже нет.       В кадрах — горящие фасады, дроны с тепловизорами висят над кварталами. Гражданские в панике мечутся между завалами: кто-то тащит детей, кто-то кричит в камеру. На одном из пересечений он заметил, как в сектор одновременно заходят две враждующие группы, а на удалении выстраивается третья — ждёт, пока первые вымотают друг друга.       Он прикинул маршруты: улицы простреливаются насквозь, объезды либо завалены, либо под контролем. Даже с его опытом и навыками, в одиночку здесь он не будет охотником — только мишенью. Вопрос не в том, выживет ли, а в том, сколько протянет. Он продолжил отсматривать ролики: старые, новые, официальные и слитые от гражданских в соцсети. Всё было знакомо, пройдено — и от того напрягало: та же вонючая каша из дыма, крови и чужой паники. Снова огневая точка, снова грязная работа, хотя он давно ушёл с позиции «первый в коридоре». Старый, выгоревший, с багажом, которого хватило бы на пару жизней… и вот опять.       Через полчаса позвонил Какаши — был уже близко, пора было собираться. Учиха молча прошёлся по комнате: зарядка, куртка, обезбол. Всё — в карманы. Без лишних движений вышел за ворота, никому ничего не сказав. Будто пошёл за сигаретами и вернётся через пять минут. Хотя знал: вряд ли. И это, скорее всего, будет его последний боевой выход.       Патрульная машина стояла за воротами. Обито сощурился от жёлтого восходящего солнца, почесал переносицу и направился к авто. — Сигарет бы купить… — протянул он, усаживаясь рядом с Какаши. — Думаю, на точке есть курильщики, — бесстрастно проговорил тот и завёл двигатель. — Давай рассказывай. Может, и не уеду никуда.       Комиссар пропустил фразу мимо ушей, вывел машину на трассу и только тогда сказал: — Проникновение в город, внедрение, передача информации.       Учиха ощутил облегчение — под пилораму скотобойни его не кинут, а значит, похороны откладываются. Развалившись в кресле, он опустил козырёк над лобовым и отвернулся к окну. В голове уже выстраивались вопросы: — А что разведка?.. — Наивный, да? — уголок губ Какаши дрогнул в усмешке.       «Жуёт сопли, ясно», — молча кивнул Обито. — Так что с Нагоей? Почему армия стоит?       Какаши шумно втянул воздух, проехал первый контрольно-пропускной пункт, дождался, пока уберут шлагбаум и шипы, поднял стекло: — У террористов есть программа, которая стирает базы данных. Армия сунулась штурмом с востока — они взяли и удалили весь реестр жителей Нагои. — Паспортные данные? — уточнил Обито, повернувшись к нему. — Всё. Паспортка, медкарты, права на недвижимость, налоги, банковские счета. Будто город вырезали из системы. Люди есть, а на бумаге — нет.       «Херасе… Это «Рестарт» такой модный?» — брови Обито невольно взлетели. — Поэтому не лезем в лоб, — продолжил Какаши. — Наши уже внутри, кое-что делают. Спутники работают, но разведывательные полёты запрещены — ПВО у них своё. — А резервных данных нет? — Исчезли даже удалённые бэкапы. Либо дыра в безопасности, либо крот. Никто не знает.       Обито прикусил губу, провёл пальцами по колену, словно считал что-то в уме. — Поскольку банковский сектор для Нагои мёртв, расплатиться можно только налом или лояльностью. — Еду выдают за присягу? — Да. Кто хочет больше — идёт работать на них. — Ловко делят, — Обито облокотился на дверную стойку и грыз ноготь. — Через реку беглецов кладут. Датчики движения, снайпера реагируют на любой всплеск. С суши проход закрыт буферной зоной в четыре километра. Пустили туда шваль с оружием — грабёж, резня, хаос. Кто смог — ушёл, остальные прячутся или ушли вглубь города. — И буфером реально шваль рулит? — Почти. Стрелять толком не умеют, но их много. Такое чувство, что свезли со всей страны.       Обито прищурился: — Лидеры террористов точно в городе? — На их месте глупо было бы оставаться. Скорее кто-то из приближённых рулит, а сам Пейн, возможно, загорает на островах. Ну, или окопался там... И хрен его достанешь. — И зачем всё это? — У психопатов своя философия.       Обито перевёл взгляд на мелькающую разметку, затем снова задал вопрос: — И как я туда проникну, если всюду засады? — План есть. Рисковый, но твоё досье намекает, что справишься. — И что потом? Внедриться в банду и слить всех лиц?       Какаши хмыкнул: — Вид у тебя криминальный. За своего сойдёшь. — Обмен с ними есть? — Да. Отпускают больных и стариков. В середине реки — два парома борт к борту. Один с провизией, другой с заложниками. Оборудование у них — будь здоров: спектральник, термоскан, дроны-нюхачи, ручной рентген. — Пытались хоть одного взять? — Пытались. Разгрызают капсулу во рту — и всё. — Умные твари, — Обито скривился. — Зачем им всё это — вопрос. Вот и выясни.       Обито сжал переносицу, провёл ладонью по лицу. Внедриться он сможет, но если Пейна там нет — три месяца в ловушке. — А если откажусь? — Платят хорошо. Подумай…       Обито поморщился. Всё это воняло туманом, в котором за каждым метром может быть обрыв. Возврата не было: стоит отступить, и Мадара сомкнёт петлю. Либо сгноит в тюрьме, либо выведут в поле, поставят на колени и закопают там же. — Так что, согласен? — спросил Какаши, взглянув на него мимолётно.       Обито сжал челюсть. Плана не было, только дыра впереди. — Закинем, потом вытащим, — предложил Какаши. — Может, быстрее пройдёт.       «Всё равно нет выбора», — кивнул Обито и отвернулся. Во рту — кисло, как после глотка уксуса. Жажда табака вернулась, но он уставился в утреннюю зелень за окном. Самое хреновое — катиться к своей точке и понимать, что тормозов нет. Влип. И на этот раз — никто не вытащит.       На следующем КПП он не упустил момент и выпросил сигареты у пограничников. Через час они уже въезжали в пригород Нагои. План входил в первую стадию.