Солнце умирает в полдень

      Гидрокостюм был чертовски холодным. Кислородные баллоны давили на плечи, сумка с одеждой в вакуумной упаковке плотно прилегала к груди. Ночь стояла непроглядной.       До дельты реки Кисо оставалось меньше километра, но мотор на надувной лодке уже заглушили. Вдаль уносило тонкий туман, и где-то за ним угадывались очертания подорванного моста — едва уловимые, призрачные. Именно рядом с ним должен был по идее вынырнуть Обито.       Капитан лодки, худой паренёк, всмотрелся в бинокль, затем обернулся на Обито и кивнул: огневая точка с охраной берега не выглядела подозрительной. Можно приступить к свободному плаванию.       Обито подтянул к себе реквизит: старые доски, рыболовную сеть, потрескавшийся буй — всё это было прочно связано, превращено в дрейфующее прикрытие. Поодаль лежал ещё один груз. Он поплывёт следом.       Учиха надел маску, вставил в рот загубник и сморщился от воздуха из баллона — будто хлебнул морозного утра; горло неприятно заскребло. Свыкшись с поступающим кислородом, он ухватился за доски и с задним кувырком плюхнулся в воду.       Маска тут же получила удар от досок, загубник чуть не вылетел. Ледяная вода сразу вцепилась в мышцы и перехватила дыхание. Течение ощутилось мгновенно — оно тащило в море, не в сторону города. А сила воды подхватила тело так, будто хотела вернуть его обратно. Обито помедлил — дезориентация оказалась серьёзной. На мгновение всё слилось: доски, он, река, тьма перед глазами. Однако, когда глюк прошёл, он всплыл на сантиметр и прикинул, где находится буй. Потянулся к моторчику, провернул ползунок и дождался, когда тащилка начнёт тихо, почти незаметно тянуть обломки против течения. Обрадовавшись рабочей схеме, Обито скорректировал курс к берегу.       Всё вроде шло по плану. Речной мусор — дело привычное, особенно после недавнего шторма, так что вряд ли кто-то из смотровых обратит внимание. Если только не задумается, почему мусор движется не вниз, а вверх по течению…       Минута дайвинга прошла как вечность. Под водой слышался только стук сердца, заглушённый шумом воды в ушах. Обито держался за верёвку — рука ныла, мёрзла, пальцы сводило. Маска запотела, видимость падала. Мысли плыли словно медузы — без формы, без цели. Зубы вгрызались в загубник.       Он попытался просчитать, сколько осталось до точки выхода, но мозг отказался сотрудничать. Просто замёрз. Громкий стук сердца в ушах начинал раздражать.       Вдруг завыла сирена — резко, с визгом, словно кто-то дёрнул за глотку сигнализацию. Обито крутанул тумблер на моторе в режим турбо, где-то сбоку вспыхнули прожекторы. По воде понеслось эхо выстрелов.       Он был готов ко всему — и к боли, и к затоплению, — но вдруг заметил: стреляют не по нему. Манекен с дроном — второй груз — выскочил ближе к мосту и получил всю очередь. Пули рвали ткань и пластик как пенопласт. Манекен превратился в щепки и обмяк, продолжив свой путь вниз по течению. Выстрелы прекратились.       Обито выдохнул — сработало. Дурни клюнули на подмену. Датчики движения его заметили, но глаза охраны ушли за игрушкой. Сегодня удача была на его стороне.       Обито дождался, пока прожекторы погаснут. Дышал медленно, зубы отбивали марш на загубнике. Подождал ещё минуту — чтобы не вызвать подозрений у тех, кто всё ещё мог наблюдать в бинокль. А затем тихо, без всплеска, выплыл из-под досок. Там, прямо в воде, он отстегнул баллон и скинул костюм. Всё связал, утопил под конструкцией. Ещё немного проплыл, пока не почувствовал ил под ногами. И наконец-то выполз на берег, как рыба, которая быстро эволюционировала в земноводное.       Земля была вязкой, ноги проваливались. Тело трясло, особенно пальцы — даже дыхание казалось пульсирующим. Обито быстро вскрыл вакуумный пакет зубами — пальцы не слушались, сил не было. Натянул одежду на дрожащие конечности, растёр грудь и руки о флис тёплой толстовки. Кроссовки скукожились, стали словно из детского отдела, но он втиснул ноги туда, куда смог. Пальцы на ногах уже ныли от холода, мокрые волосы замораживали череп и вызывали головную боль.       Обито поднялся с молодой травы на ноги. Попрыгал, чтоб разогнать кровь, растянул мышцы шеи и спины. Выбил воду из ушей, сплюнул резиновый привкус загубника. А избавившись от озноба, поднялся на возвышенность и замер у решётчатого забора, увенчанного колючей проволокой.       За ним тянулись ровные ряды солнечных панелей, раскинувшихся до самого горизонта. Именно под ними Учиха должен был пройти в город — тихо, без единой тени на радарах. Оглянувшись по сторонам, он принялся щупать забор.       В темноте Обито нашёл секцию, которую накануне подрезали люди из Нагои. Осторожно протиснулся в щель, пригнулся и скользнул под край первого ряда батарей. Металлические конструкции над головой укрывали от неба, а тишина вокруг звенела, как перед выстрелом. Идя медленно, Обито старался уловить жужжание дрона-разведчика, что циркулировал время от времени над панелями. Иногда Учиха останавливался и прислушивался — точно никто не ведёт его прицелом? Паранойя постепенно разрасталась, ощущение неопределённости жарило натянутые нервы. И чем ближе он был к концу ряда панелей, тем хаотичнее билось сердце.       Наконец Обито добрался до другой прорези в заборе. Оглянулся — вроде как остался незамеченным — и проскользнул в прорезь, после чего сделал два шага и упёрся в деревянный забор. Где-то рядом должны были шататься доски — тоже подготовленный манёвр для дальнейшего проникновения. Найдя портал в новую локацию, Учиха продрался к искусственным квадратным озёрам.       Обойдя рыбную ферму уже прогулочным шагом, Обито зашёл в пустую будку у выхода — разжиться оставленными сигаретами. Бардак и потёмки ждали внутри охранного пункта, и, ничего не найдя, чертыхаясь, он вышел обратно.       Наконец-то добрался до первой освещённой улицы. Пустой и вроде бы ничем не примечательной — огибающей новый спальный район, — но до жути подозрительной. Обито не сразу понял, что не так. С настороженностью прошёл пару метров, просканировал каждый сантиметр вокруг: столбы, асфальт, заборы складов, далёкие мрачные многоэтажки… А потом почувствовал её — аммиачную, гнилостную вонь с противной сладостью.       Запах доносился из мусорных баков, и Обито увидел свисающую из контейнера руку. Да, это был трупный запах, и чем ближе он подходил к бакам, тем резче становился этот несносный дух.       Натянув ткань толстовки на ладонь, Учиха прикрыл нос и перешёл на другую сторону улицы. Сдерживая тошноту, поспешил к жилому зданию — как вдруг его резко ударили по затылку.       Шок. Боль. Дезориентация. Земля покачнулась. Он рухнул на колени и вцепился в асфальт. Позади послышался шорох подошвы. — Ну и откуда ты такой взялся, а? — задал вопрос противный голос.       Обито мотнул головой. Очнулся. Взгляд — вниз: двое. Арматура. Кеды. «Сопляки».       Он резко встал. Локтем — в горло первому. Хруст. Тот упал. Второй попятился и достал пистолет. Обито врезался корпусом, вывернул кисть, дёрнул на себя. Кулаком — в челюсть. Треск. Падающее тело.       Оба хрипели и скрючивались от боли.       Учиха проверил магазин — оставалось пять патронов. Щёлкнул предохранителем. Два контрольных — в головы.       Как только эхо выстрелов рассосалось в воздухе, Обито сглотнул — порох горчил в носу. А ещё гудело в ушах, дыхание сбилось. В висках пульсировал остаточный шум от удара.       Он вытер ладонью рот и рассмотрел тела. «Обычные пацаны. Ни броника, ни мозгов, нихуя. Дебилы», — Обито вздёрнул брови и сплюнул в растекающиеся лужи крови. Выдохнул, ощупал одежду парней и сказочно обрадовался, когда в одной из курток нашёл сигареты. Вдруг смартфон возле кровавой жижи высветил входящий звонок — «Мама». Обито хмыкнул — кое-кто сегодня не вернётся домой — и распрямился, подкурил папиросу, пошёл вверх по пустынной улице — вглубь района, к одной из многоэтажек.       Из застывших юношеских глаз вытекла слеза. Гильза с тихим лязгом закатилась в ливнёвку.