Солнце умирает в полдень

      Оправившись от шока, Обито углубился в район — продолжать сканировать обстановку, искать возможности и попытаться наконец что-то предпринять. Он решил заглянуть в сквер: по дороге послушать чириканье птиц среди клёнов, выкурить ещё пару сигарет и, быть может, в каком-нибудь кругу из бесстрашно гуляющих местных найти свой проездной до центра. Гулял долго — пару часов, может, больше. Почувствовал голод: в животе заурчало с таким рвением, будто требовало пять килограммов мяса. Но за всё это время, кроме бабок с собаками, молодёжи с орущей блютус-колонкой и парочки бомжей, никого похожего на нужного человека Обито так и не встретил. Сел на лавку, уже размышлял о том, не ограбить ли ближайшую булочную, как вдруг издали донёсся мужской гогот.       Вскоре мимо прошли трое — мужики, громко хохочущие, расслабленные, с явной быдловатой манерой. В лёгких куртках, с похабными шутками, которые выплёвывали наперебой, запрокидывая головы от смеха. — Ну ты даёшь! — гаркнул лысый. — Нет, это ты даёшь. Ещё и всем подряд, пидор!       Когда те прошли аккурат возле Учихи, тот мельком бросил взгляд и сразу выхватил зацепку. — Да отвали ты, лабродудель. Кто из нас больший пидор — это ещё…       Конец фразы Обито не расслышал, мужики вразвалку прошли дальше. Но понял, что счастливый случай наконец-то подвернулся. Он подождал, пока весёлые персонажи удалятся на десяток метров, встал со скамьи и аккуратно присел им на хвост.       Обито не обратил бы на них внимания, если бы не выцепил на шее у одного знакомый порядок цифр: 07.12 00:07. Но сразу вспомнил — так набивают дату и время операции, после которой отряд понёс потери или выжил один. Он и сам мог бы когда-то набить подобную — но с того дня прошло слишком много времени.       Тем временем трое в лёгких куртках дошли до парковки. Остановились и затихли, будто кого-то заметили. А затем понеслись к полицейской машине — вроде «Ленд Роверу», хотя могла быть модификация — и быстро обошли крутящегося возле авто мужика. Один резко заговорил, отвлекая; второй обогнул сзади; третий метнулся вбок и врезал кулаком под ухо. Мужик у авто дернулся, но не успел среагировать — его подхватили под локти и впечатали лбом в стойку двери. Всё заняло меньше пяти секунд. Ни крика, ни возни — слаженно, профессионально, на уровне рефлексов.       «Свои», — кивнул про себя Учиха и продолжил наблюдение. Лысый поднял блютус-ключи рядом с телом в отключке, попытался открыть ими дверь. Но ничего не вышло. Второй дёргал ручку, третий, похоже, что-то советовал. «Села сигналка. Интересно, догадаются или нет…» — прищурился Обито, шкурой чувствуя свой шанс. Он был прав — мужики не очень шарили в технике, психовали и матерились, поэтому Учиха приготовился сменить роль.       Он хорошо её знал. Минимум рефлексии — максимум самодовольства. Не думать над правильностью, моралью и жалостью. Их больше нет — есть только дерзость, похуизм и никаких сомнений. Два Обито, две личности. Нужно только закрыть глаза, сделать глубокий вдох и… погнали.       Обито подошёл к мужикам прогулочным шагом, будто никуда не торопится. Сделал морду кирпичом, сунул руки в брюки: — Помочь? — уставшим тоном спросил он, и на него обернулись. — А ты ещё кто? Автошаман, что ли? — Вроде того, — хмыкнул Обито и протянул руку: — Дай ключ.       Лысый, крупный мужик лет пятидесяти с короткой седой бородой скривился, но отдал сигналку. Обито, никуда не спеша, но с твёрдой уверенностью, вытащил из неё скрытый механический ключ. Подошёл к двери и под недоумённые взгляды вставил его в замочную скважину водительской двери — та прикрыта заглушкой, но всё просто. Щелчок — и открыто. — Практически все «умные» ключи разбираются. А ещё у большинства машин с кнопкой зажигания есть резервный NFC-чип, — пояснил он.       Сел в кресло, потянулся к кнопке «Start», прижал к ней пластик — «Ленд Ровер» тихо заурчал. Обито кинул ключ на сиденье, вылез и сразу заметил, как его с недоверием обступили. «Ага, началось. Сейчас будет игра «Докажи, что не лох», — лениво подумал он про себя и снова сунул руки в карманы.       Двое прислонились к заведённой машине. Вытащили сигареты, глаз не сводили. — В машинах шаришь? — спросил самый молодой, пацан лет семнадцати, поправляя белую бейсболку. С прищуром и настороженностью. — Типа того, — отозвался Обито, а мысленно добавил: «На уровне любителя». — А мотоцикл сможешь собрать? — лысый харкнул на асфальт. — Смогу, — кивнул Учиха, усмехнувшись про себя: а вот тут он вообще не в теме. — Служил? — наконец подал голос тот, что с армейской татуировкой. Поджарый, смуглый, с видом старшего среди маргиналов. Обито понял, что пора закругляться с проверкой «на вшивость»: — Шестая девизия, боевые войска. — И кем там служил? — 6-й отдельный разведывательный батальон, 56-я мотострелковая дивизия.       Это была правда — легко пробивается через нужные знакомства. А его будут проверять, такие ребята лжи не стерпят. «Ну и кто следующий с вопросами?» — осмотрел Обито притихшее трио, а мужики молча мялись. Курили, не переглядывались и тянули напряжённую паузу.       Через пару мгновений тот, что с тату, ухмыльнулся с задором: — Ну, поехали… Будешь мотоцикл собирать.       «Сработало», — с облегчением подумал Обито, но виду не подал, остался в роли. — Я вообще-то домой шёл, — буркнул он, — не рассчитывал на дальние путешествия. — Если шёл, чего влез-то? — парировал лысый, поднимая бровь. — Сам же видишь: мы не из обычных граждан.       Обито прищурился, сжал челюсть. Напряг тело — пусть по невербалике читается: готов к обороне. Обвёл всех троих взглядом и усмехнулся: — Трое на одного… Нечестно.       Лысый хохотнул, выкинул сигарету и, пихнув Обито в плечо, залез на водительское сиденье. — Не умничай, — сказал тот, что с тату, показывая под курткой ствол. — Садись в машину. По дороге разберёмся, кто тут самый честный.       Обито состроил злостно-обречённый вид, как будто смирился, открыл заднюю дверь и сел внутрь. — Не ссы, Мотострелец, — подал голос молодой с переднего сиденья, продолжая шарить в бардачке. — Соберёшь — и домой двинешь.       Следом на заднее сиденье устроился тот, что с тату. — Но если руки из жопы, то без них и уедешь. Расклад ясен? Есть вопросы? — спросил он, повернувшись к Обито.       Учиха уловил запах перегара — похоже, все трое уже с утра были под градусом. Он промолчал, сжал губы. А что отвечать на шаблонные угрозы? Отвернулся к окну, навострив уши: намеревался по болтовне в дороге понять, кто чем занимается и как тут распределена власть.       Лысый достал из куртки зелёную картонку — видимо, пропуск для нового дорожного патруля — и швырнул на торпеду, под самое стекло. Передние окна опустились, и машина рванула с места.       Едва выехали, как лысый, глядя в зеркало заднего вида на Обито, хмыкнул: — Ну и рожа у тебя, мужик. Я б с таким ебальником на предков в суд подал. — Я б тоже, — лениво ответил Учиха, — да только откапывать их долго.       Тот крякнул и усмехнулся: — М-да… Проёб по всем фронтам. Но не кисни. Вон, у нашего мелкого Широ и рожа, и кожа, и хер как будто из-под танка.       Молодой на переднем сиденье оживился: — Бля, ты себя видел? Тебе даже овцы не дают, гомики вообще по углам прячутся! — Так ты чего ж тогда на переднее сиденье ко мне сел, а не к Кацу? — гоготнул водила. — В натуре: нравлюсь, братан? — Да хорош пиздеть! — заорал Кацу, и Обито чуть не оглох. — Голова трещит после вчерашнего! — Понятно. Похмельный режим включён, блять, — отозвался лысый, потирая висок. — Да, пивка бы ща навернуть… — Ищи магаз, — скомандовал Кацу, — оздоровительные процедуры нужны.       «Как пацаны на базе… — хмыкнул про себя Обито, вспомнив свои годы в отряде спецназа. — Травля, чёрный юмор, нахуй-захуй через слово — всё на месте. Это знаем, это проходили». Он повис на локте, уткнувшись лбом в ладонь, не отрывая взгляда от улицы.       Тем временем машина выехала на проспект и, петляя между выбоинами, направилась вглубь города. — Мотострелец, ты хоть бухать умеешь? Или ты из тех, кто после первого стакана про свою первую любовь плачется? — Не, — отозвался Обито с усмешкой сквозь зубы, — я просто въёбываю в морду — и баиньки. — Впишешься! — заверил Широ. — Через пару бутылок уже станешь «своим». — Да, но чтоб назваться «свой», надо сдать экзамен… — лыбился лысый. — Сдашь мотоцикл — получишь звание «почётный уёбок подразделения». — Лучше, чем быть командиром долбоёбов, — спокойно сказал Обито и сделал вид, что за окном ему гораздо интереснее. — Это что, мы долбоёбы? — А ты не согласен? — хохотнул Широ и получил тумак в плечо.       Обито дальше не слушал перерекания на передних рядах. Аккуратно посмотрел на Кацу — тот сполз по сиденью и пытался спать, хотя было видно, что морщится от громкой болтовни. «Бухать в такой обстановке — это, конечно, надо уметь. То ли везучие, то ли с «крышей», — повернулся обратно Учиха и посмотрел на проспект.       Мимо «Ленд Ровера» проплывали покорёженные столбы с оборванными проводами, перекрёстки со светофорами, мигающие только жёлтым, городская архитектура с заколоченными фанерой окнами. Мусорный ветер гонял пластиковые пакеты; на стенах — граффити и свежие метки от баллончиков: стрелки, коды, надписи вроде «Тут не прятаться». С каждым поворотом блюстителей закона в чёрном становилось все больше… Однако они надолго не задерживали внимания на полицейском танке, прущем на всех скоростях.       Лысый объезжал битые машины, столкнувшиеся в ДТП и никуда не отволоченные, иногда вилял зигзагами — под громкий ржач, который Кацу периодически обрывал гарканьем. Пару раз «Ленд Ровер» намеренно подъезжал вплотную к впереди идущим авто — «целовал» в бампер, и Широ весело вёл счёт бахнутых в шутку машин: — Опа! Новый рекорд: шестой пластиковый мудак! — Бампер всё равно был страшный. Теперь хотя бы весёлый!       Вскоре они припарковались у супермаркета: много охраны, мало машин на стоянке, внутри сновали покупатели. — Слышь, чек пробей! — дал лысый указания Широ, когда тот уже выпрыгнул из машины. — Район не наш, за лишнее можем пизды получить.       «Районы уже поделили… Товарищи из «Акацуки», скорее всего, поспособствовали», — понял про себя Обито и тяжело вздохнул. Он снова покосился на Кацу — тот спал в скрюченной позе, словно в родной; лысый же закурил сигарету. Через продолжительное молчание и пару сонных хрюков от Кацу, водила тихо проговорил: — Ты это… Не боись, — посмотрел он на Обито сквозь зеркало. — Мы не зверюги, как эти пидоры из новой партии. Так, иногда припугиваем маленько… — Ага. Просто душевно отдубасили и поехали дальше — как в старые добрые, — хмыкнул Обито, не отрывая взгляда от супермаркета.       Лысый усмехнулся, стряхнул пепел в щель между сидений: — Ну ты понял, короче. Без обид. Мы ж не потому что ты херовый, а потому что так заведено. — Не в обиду, но все-таки по ебалу, — бросил Обито. — Вот! —обрадовался лысый. — Вижу, ты нормальный. Так что уже тебя приняли! — Ага, — буркнул Кацу сквозь сон, даже не открывая глаз. — Приняли, как понос с утра. Быстро, резко и жаль, что без бумажки. — Ты там, блять, не обостряй! — рассмеялся лысый. — Мотострелец у нас теперь как минимум кандидат в долбоёбы. — Повышение дали, я растроган, — фыркнул Обито и почесал шею. — И чё, есть униформа у вашего братства дегенератов? — Только синяк под глазом и привычка всё превращать в хуйню, — хмыкнул лысый, хлопнув по рулю. — Главное — не тупи. Если что — сначала бьём, потом спрашиваем. Как учили. О! — вдруг кивнул в окно. — Смотри, мелкий пивом разжился!       Учиха тоже заметил его — довольного, как укурыш, с тяжёлым пакетом в руках. Звякая стеклом, пацан влез в салон. — О, чё тут у нас? — тут же полез в пакеты лысый. Пошуршал, выудил бутылку, огляделся, нащупал в торпеде острый край и с хрустом сорвал крышку. Пенку смахнул тыльной стороной ладони и протянул Обито: — На, Мотострелец, закинь в движок — ехать ещё долго.       Учиха взял бутылку и на секунду замер: выпить — значит расслабиться, не выпить — вылететь из доверия. — Эй, болезный, просыпайся! — лысый пихнул в плечо Кацу, протягивая вторую. — Волшебное зелье подъехало!       Широ же копался в пакете. — Из пожрать — только «Сникерсы», просроченные булки и карамельки…       Лысый прокряхтел: — С тебя провизия — так сдохнем с голоду. — Тебе абы что-то в скулило напихать, — буркнул Кацу, вытирая рот после жадного глотка. — Чего застыл? — обернулся на Обито лысый. — Непьющий, что ли? — Если я сейчас накачу — вы потом сами себе «Ленд Ровер» заводить будете. А ещё кому-то надо ваш ебучий мотоцикл собирать. — Да ладно, пару глотков за знакомство, тут даже ребёнок не накидается! — За знакомство! — поднял бутылку Обито и сделал пару глотков лишь бы отъебались. — Тебя как зовут? — упер он взгляд в водилу, а тот, вздёрнув брови, произнёс: — Так это… Лысый. — Можно было не спрашивать… Лысый. — Да и ты не загоняйся, Мотострелец, — протянул Кацу, закидывая ногу на ногу — кое-кого уже попустило. — Тут же не армия, тут как бы… весело, но опасно. Культурный отдых на природе! — Судя по отметкам на твоей шее, ты и сам с армейским прицепом. Так что знаешь, что бухать в поле — мазать по целям.       Кацу хохотнул, почесал живот и с азартом проговорил: — А ты решил, что я из ваших мотохуеприёмников спецназначения? Угу, в рот мы ебали снайперов!       Обито закатил глаза и мысленно фыркнул: «Ага, десантура… Понтов дохуя, мозгов — нихуя». — А что, снайперов не любите? — спросил он с ленцой и сделал ещё глоток пива, чтобы скрыть раздражение. — Мы их у себя в части на завтрак жарили, с хуями вместо сосисок, — ухмыльнулся Кацу, отхлебнув из бутылки и причмокнув от удовольствия.       Обито чесалось вставить, что последнюю службу он нёс в спецназе — штурмовиком — и хлебал как асбест после взрыва, так и кровь с дёсен, когда первого удара было не миновать. Но сдержался: не хватало ещё выпасть из роли «новичка» — Кацу при случае заклюёт, тупая десантура конкурентов не терпит. — Хуи, говоришь? — с усмешкой протянул Обито. — Значит, диета у вас была своя, спецпитание. Может, потому и в голове ни хера не задержалось? — Э, харэ, мужики! — влез Лысый, хлопнув по колену. — У обоих письки длинные, можете ебать кого хотите! Только не грызитесь!       Широ фыркнул и, прикуривая сигарету, кивнул на лобовое стекло: — Во! Лучше посмотрите, какая жопа идёт! — и все четверо синхронно уставились на женщину с тележкой, направляющуюся к машине. — Ой, бля, да у неё уже балласт из целлюлита, — усмехнулся Лысый, потягивая пиво с особым удовольствием. — Эй, Мотострелец, изюм ебать любишь? — крикнул Широ с хохотом. — Хе-хе-хе! Можем для тебя забрать — с косточкой! — Лучше вино из такой жопы делать, чем в рот тянуть, — проворчал Кацу и махнул рукой. — Всё, поехали! Дела ещё есть.       Лысый кивнул, поставил в нишу бутылку и неспешно вырулил с парковки.       Через пару кварталов они свернули в промозглый переулок — узкий, вонючий, с ободранной бетонной стеной и чёрным проломом в асфальте, будто город отрыгнул сам себя. Под мостом стояло двое в масках и вонючих жилетках — ни формы, ни эмоций. Один курил, другой подпирал ящики. — Мы за грузом, — бросил Кацу, высунувшись из окна. — По наводке от Косоглазого.       Один из стоящих молча кивнул и пошёл к багажнику. Без слов, без взглядов. Ящики глухо бухнулись в отсек. Что внутри — не уточняли. — Слышь, а это точно для нас? — пробормотал Широ, косо глянув. — А ты проверять будешь? — усмехнулся Кацу. — Получили — вези. Наша задача — не вякать.       Двое в масках исчезли так же, как и появились — будто размылись по стенам. Лысый закрыл багажник, плюнул под ноги и снова сел за руль.       Через полчаса они добрались до «своего» района — с другой стороны Нагои, далеко от центра. Лысый весело сигналил пацанам — видать, те торчали на точках, несли свою службу «крыши». Блюстители попадались, но, видимо, принимали за безопасных местных.       «Их слишком мало на такие площади… Как они контролируют два миллиона человек?» — Обито смотрел на блок-пост и не понимал, что здесь не так.       За частным сектором Лысый свернул на грунтовку. «Ленд Ровер» лениво переваливался через ямы, пока не упёрся в тупик: здоровенный ангар из профиля, на крыше косо поблёскивали солнечные батареи — явно спизженные, судя по трещинам и кривым уклонам. Рядом стоял типа гараж — из говна и досок, даже без ворот.       Угол закрывали грубо сложенные бетонные блоки, под колёсами хрустел песок вперемешку с щебнем. Одинокая сосна торчала у стены — как будто тоже попала сюда по ошибке.       Лысый остановился. Навстречу вышли пятеро — сразу к багажнику, вытаскивать деревянные ящики. — Приехали. С вас по таксометру два отсоса и… — он замер, глядя на Обито. — И мотоцикл. — Великолепный сервис, пять звёзд, — пробурчал Обито и открыл дверь.       Он вылез, окинул взглядом территорию. Пара пацанов стояла у бочки — жарили мясо на немытой решётке, заливались пивом под блатной трек. Из колонки орал гангста-рэп из двухтысячных. Обито поморщился. «Серьёзно? Кто-то ещё слушает 50 Cent? В школе такие выёживались «уличным стилем» и громкими динамиками на телефонах — но чтоб в ОПГ да с таким пафосным лицом…» — Пойдём, познакомишься со старшими, — скомандовал Кацу, пыхнул сигаретой и направился к ангару.       Дух немытых мужиков, табачного перегара и некастрированных кошаков вдарил сразу, как только они вошли. С потолка капала вода — где-то протекала крыша, слышался глухой стук по жестяному тазу. В углу — гора пустых бутылок. По полу шастал кот с выдранным ухом.       По углам стояли ящики. На низких табуретах сидели мужики и чистили картошку в ржавое ведро. Один что-то жевал, и Кацу, сквозь музыку, рявкнул: — Э, Подкормыш, ты чё там себе в мяукало складываешь? Делиться будешь? — Пошёл на хуй, пидор! — получил он в ответ и хохотнул.       Мимо прошлёпали три жирные утки. Рядом с подпоркой висела боксёрская груша, стояли деревянные биты. У стены валялась разобранная винтовка, вся в ржавчине и изоленте. Пахло бензином, сыростью и крысами.       Через пару метров — старый, видавший помойку диван. Видимо, кто-то его выкинул, а местные приютили. В полумраке сидели двое: один — жилистый, обгоревший до красной корки; второй — шире в плечах, с синими наколками и большим носом. С каменными лицами чистили вяленую рыбу. На вид — бомжи с улицы, но взгляд — цепкий, прямой — хрен кривое слово скажешь. — Тут постой, я позову, — бросил Кацу и пошёл к ним.       Обито сунул руки в карманы худи, пригляделся. Кацу не суетился — говорил ровно, без реверансов. Пару раз кивнул в его сторону — и те, со взглядом «ну и хули ты тут забыл?», уставились на Учиху. Наконец, тот, что с наколками, кивнул, что-то сказал, и Кацу вернулся. — Приняли. Идём в гараж.       Он провёл Обито в косую халабуду и кивнул на старый японский байк 80–90-х годов — крепкий, надёжный, но сильно потрёпанный временем. Учиха уставился и удивился: — Так он собранный! — Да ну нахуй. Серьёзно? — Кацу даже не моргнул. — Он не ездит. Твоя задача — разобрать, починить, собрать. Это любимый байк старшего, так что спрос будет по полной.       Учиха медленно выдохнул, надул щёки, глянул на мотоцикл как на гроб без инструкции. «Ещё бы учебник кто дал… и как этот доисторический велик чинить, блять?» — А ключи где? — буркнул он. — В зажигании! — гавкнул Кацу и вышел.       Обито присмотрелся — действительно, торчит. Только сломанный и прикипевший, как родственник, приехавший «на недельку». «Ладно. Первый шаг понятен. Вытащить. С хуем, но вытащить».       Он снял куртку, засучил рукава и осмотрел гараж: всё было навалено, как кирпичи на стройке — ни системы, ни логики. Башня из ящиков стойко росла в углу. Обито полез в неё, чертыхаясь: — Нахуя тут сломанный радиоприёмник?.. Это ещё что? Кусок паяльника? Ебать…       Из груды хлама выныривали ржавые микросхемы, арматура, поломанные напильники — металлолом чистой воды, готовый уехать на базу. Наконец он добрался до ящика, где мирно лежали ключи, шестигранники, отвёртки. Всё в одном месте — будто ждало именно его.       Обито вернулся к байку, воткнул тонкую отвёртку в замок, пошевелил, упёрся… Хруст. Щелчок. Есть. Победно поднял ключ, как трофей. «А теперь тебя надо нарастить… Ну да, я ж, блять, сварщик».       Он вздохнул, пошёл покурить — авось, на проветренную голову снизойдёт откровение. На пятачок тем временем прибывали мужики, здоровались, обменивались кривыми «братскими» рукопожатиями под всё того же 50 Сента. Через пару минут во дворе почти никого не осталось.       Обито вернулся к байку. Осмотрел корпус — под сиденьем что-то торчало. Сдёрнул петлю, откинул сиденье: пыль, говно, аккумулятор. Сбоку — пара ржавых болтов. Он нашёл ключ, вывернул их с хрустом, снял боковой щиток — и только тогда мотор открылся как кишка: запутанные провода, грязный металл, слой жира и пыли.       «Окей, пусть это и не родная Камри, но логика та же: аккумулятор — рядом стартер, стартер — рядом проводка, проводка — всегда грязь и боль. Я тебя научу ездить, сучара».       Он наугад пошарился в ящиках — достал проволоку, примотал к ручке изолентой палочку. Удлинил ключ. Вставил, провернул. Мотоцикл хрипло закашлял, будто пытался встать с похмелья. И заглох. — Стартер… — протянул Обито. — Ну и где ты, тварь?       Он приподнял пару пучков проводов, постучал по цилиндру с торчащими контактами — звук глухой, будто в морду дал. «Похоже, ты. Ща найдём, в чём ты там утонул». Он засунул пальцы внутрь, словно шарил в чужом кошельке в темноте, нырнул под провода, будто в кишки дохлого зверя. Где-то за стенкой гаража вдруг послышались выстрелы — мерные, разной громкости и жирности хлопки. Учиха напрягся, прислушался… и выдохнул: братва шлифовала навыки стрельбы.       Под гулкую пальбу он плюхнулся на жопу, осмотрел маленький цилиндр с проводами — замасленный, грустный, как уволенный бухгалтер. Открутил два болта — и сразу чертыхнулся: масло потекло по локтю и щедро измазало джинсы. — Слышь… — кто-то постучал по стенке гаража. — Говорят, ты тут спец. Пойдём, глянешь кое-что.              Обито вытер руки о грязную тряпку и тяжко вздохнул. Он уже знал, зачем зовут — и не особо хотел туда идти.       Незнакомец провёл его за ангар. Там, среди бетонных блоков, соорудили самодельное стрельбище: стойки из гнилых досок, мишени из ватмана — метров двадцать, не больше. Восемь мужиков стреляли с колена — кто с обрезов, кто с двустволок.       Малокалиберного не было. Остальные — с десяток-полтора, включая старших — курили у стены, сосали пиво, наблюдали. Впереди всех сновал низкий толстячок, крутя усы и делая вид, что инструктирует. По походке — циркуль, по глазам — фуфлогон.       Обито глянул на мишени: ни кучности, ни точности — будто палили в разные стороны с завязанными глазами. Он скрестил руки, уставился на это шоу с обрезами. С одной стороны — мог бы сказать «всё норм», не заморачиваться. Обито тут временно, херовая подготовка — не его забота. С другой — за слова тут принято отвечать делом. А дело, если сыграть верно, принесёт авторитет.       Он молчал. Просто стоял, пока в нём варилось. А потом, глядя на того, кто вальяжно раздавал советы стрелкам, почти беззлобно подумал: «Ты не инструктор. Ты — долбоёб».       Когда мужики отстрелялись, развернулись к усатому. Тот жестом подозвал Обито — на роже у него уже читалось предубеждение: «Ну давай, салага, унизь меня перед Старшими, если получится».       Учиха медленно подошёл. Усатый с ленцой ткнул в стрелков — по их лицам было видно, что крючок они сегодня спускали впервые в жизни. — Ну что, профи? Учебка норм или ты так тут, покрасоваться? — он кивнул на стрельбище. — Вон, второй тупит, третий — мажет.       «Какой знакомый гон…» — Обито нарисовал на лице скепсис и начал спокойно: — Ты в тире учился стрелять? — Курсы проходил. У контрактников, — поджал губы усатый. — Частная подготовка, охрана объектов. Два месяца интенсива.       Обито внутренне вспыхнул раздражением, но выдал всё сдержанно, на полтона ниже: — Там тебе оружие хоть иногда показывали? — он подошёл ко второму стрелку, отобрал у него винтовку, дёрнул затвор — тот заскрежетал, как дедов велосипед. — Он не тупит. Он с этой хуетой воюет, — Обито сунул винтовку инструктору под нос. — Гляди сюда: затвор заедает, как будто туда цементом насрали.       Учиха демонстративно щёлкнул спуском — с хрустом, со смаком — специально для тупых, чтоб понятней было: — Смотри: заедание, ржавчина в механизме. Так что срыв курка непредсказуемый. Ещё пара выстрелов — и он встанет наглухо, — Обито, не глядя, бросил винтовку на землю. — Выкинь. Или кого-нибудь убьёт раньше времени. Совершенно случайно.       Усатый насупился — будто ему в глотку запихнули ложку говна без соли и специй. В глазах читалась обида — сейчас явно продавили его авторитет. Обито же шагнул к третьему стрелку. — Мажет, да? — он взял у мужика оружие, заглянул в прицел. — Оптика в говно. Смотри, — Обито снова сунул пушку под нос усатому. — Скол на линзе, параллакс уехал, крест ведёт вбок.       Обито приложил приклад, взглянул сам: — Он мажет, потому что стреляет в никуда. Эту линзу от очков приклеили? — фыркнул он и бросил винтовку под ноги. — Удивительно, что он вообще в нужную сторону стреляет.       Учиха вдруг вспомнил ещё один момент, заулыбался. Подошёл к шестому стрелку, отнял автомат. Пока усатый подоспел, Обито постучал по корпусу с ехидной улыбкой: — А вот это — уже анекдот. Пластик. Реплика дешёвая, — он нажал на магазин — тот хрустнул. — Треснул, подача залипает. Однажды затвор даст заднюю — и не просто в глаз, а в череп. Полбашки снесёт.       Обито вернул автомат и обернулся к инструктору, который уже пыхтел, как чайник на адском огне. Он решил того добить: — Вы чё, списанное оружие со свалки спиздили?       Усатый натужно пыхнул — наверняка это были несказанный мат и посыл на хуй, но сдержался: Старшие дышали в спину, смотрели, как держит удар по ебалу профпригодности. Он харкнул, шагнул ближе, уставился в лицо: — Хуясе, какой умник нашёлся! Может, на все экземпляры посмотришь? Пойдём, посмотришь.       Усатый провёл Обито к самодельному деревянному столу. Знакомые коробки — именно их таскали из «Ленд Ровера». Окружающие сомкнулись за спиной неплотным кольцом, курили, ухмылялись — всем было интересно, чем кончится этот цирк.       Обито открыл первый ящик — вздёрнул брови: туда будто кто-то насрал. — Блять… — выдавил он вслух, но, вздохнув, полез разбираться.       Первым попался древний СКС, весь в пыли. Обито специально медленно вертел его в руках, чтобы инструктор видел всё: — Этому сто лет. Мушка сломана, шомпол примотан проволокой. Африка, сука, восьмидесятый год.       Отложил. Достал М4. Хмыкнул, ткнул пальцем: — А вот это уже прикол. Курок китайский, мягкий, как сопли. — Сжал. — Спуск как у детского водяного пистолета. Ты из этого стрелять собрался? Это максимум для страйкбола.       Он отложил пистолет в сторону, пошёл дальше: — Тут — газоотвод забит. Тут — прицельная планка сварена насмерть…       И вдруг наткнулся на «пистолет». Не сдержался и открыто заржал: — Это вообще макет, бля! Для фильмов — стреляет воздухом и мечтами, — он уронил игрушку обратно в ящик, отряхнул руки, обернулся к мужикам: — Пиздец. С таким арсеналом вам не на войну, а на ярмарку страйкбольщиков. И то вас там отпиздят.       Инструктор стоял багровым — видно: обосрался по всем фронтам. Но вдруг выдавил кривую ухмылку: — Да нормальные стволы. Просто уметь надо. Может, ты просто выёбываешься, специалист сраный? — А, так ты тоже специалист? После своих курсов по саморазвитию?       Обито взял единственный хоть как-то пригодный автомат, всучил ему в руки: — Стреляй. Прямо сейчас. Один выстрел — вон по той мишени, — ткнул он пальцем в дальний ватман. — Только аккуратнее. А то, гляди, сам ляжешь.       Мужики расступились. Послышались смешки, комментарии — все ждали, чем закончится.       Инструктор фыркнул, порылся в коробке, вставил пять патронов. Прицелился. Выстрел, щелчок — и ничего. Второй — задержка. Патрон ушёл с визгом, но мимо. — Ага. Меткий, как я и думал, — Обито поджал губы, подошёл, забрал автомат. Открыл ствольную коробку, ковырнул ногтем и уже со злостью процедил: — Вот тебе сюрприз, клоун. Пружина перекошена, затвор клинит. Ты бы даже очередь не дал — клин бы словил. И начал бы с визгом колотить ствол о землю, как шимпанзе. Я таких видел. Недолго орут. Им потом глаз из кустов простреливают.       Он впечатал автомат усатому в грудь: — Учись сначала. Потом рот открывай. — Хочешь, чтоб было по уму? — донёсся хриплый голос.       Обито обернулся. Самый старший — авторитетный, в тени, с перстнем на мизинце — медленно подошёл. — Тогда закупай сам. Или проси у своих. А если ещё и учить собрался — не воняй, а вставай к мишеням и показывай. У нас тут каждый второй «шарит», пока пахать не надо, — он сплюнул под ноги Обито и добавил: — Завтра в восемь начнёшь доводить стволы до ума. Всё, что надо, есть в гараже. Или скажи Лысому — он из своего зуба тебе любую деталь слепит.       Авторитет задержал на Обито взгляд, будто хотел понять: прогнётся тот или оскалится? И произнёс низким тоном: — И запомни: тут не армия. Это, блять, кружок по интересам с автоматами. Половину из этого по друзьям собирали, часть — с кладовок, часть — с рынков. Нихуя не шикуем. — Всё верно он говорит, не гони, — откликнулся Кацу сбоку. — Мы в десанте за такую «оптику» по губам били. — А тот, — он ткнул на треснувший магазин, — у нас бы даже на учениях не прошёл. Песок хапнет — и привет, клин на первом выстреле.       Кацу взглянул на Обито, вздёрнул бровь: — Но и он прав. Тут не армия. Что нашли — с тем и живём.       Пахан снова сплюнул и отступил. Перед тем как уйти, бросил через плечо: — Отмокай, специалист. Перебери живое. Завтра приступишь.