Солнце умирает в полдень

      К ужину небо разразилось ливнем. Потоки лупили по крыше, вода хлынула внутрь через дыры и тут же размазалась по полу штаб-квартиры ОПГ. Мужики, не теряя аппетита, перенесли стол с жирной снедью в сухой угол и уселись с привычным ржачем там, где ещё не текло. К счастью, свет пока не требовался — только-только начало темнеть, а к самопальной проводке лучше в такую погоду не лезть.       В потёмках подъехал знакомый минивен. Все заткнулись, замерли, покосились на Обито как на почётного связного. Тот кивнул, помыл жирные руки и поспешил под проливной дождь — получил большой конверт из приоткрытого окна водительской двери. Дождался уезда гостей, вскрыл любовное письмо от Зецу — в углу тот пририсовал розового кролика (только придурку такое оформление могло прийти в голову). Обито вытащил фото какого-то мужика, карты и инструкцию от руки. Присмотрелся к дате вылазки в буфер и охренел — завтра. Точно рецидивист решил так поржать. — Шомпол! — окликнул он набивающего чрево товарища и принялся ждать.       Тот подтянулся, вытер ладонью жирные губы, глянул на палец Обито у даты и выпучил глаза: — Ебать! Ты ж говорил, что послезавтра! — Холостые патроны отменяются, нужна форма и гранаты, — сложил Обито всё обратно в конверт и пошел искать свою куртку. — Да бля-я-я… — запричитал Кацу и потрусил следом. — Это ты проебался с датой, да? Или они там башкой об стену пошли? — Хватит хныкать, собирайся! — оборвал его Обито. Куртку он нашёл под гамаком.       Кацу пробурчал ещё что-то матерное под нос, но испарился — видать, пошёл мыть руки и глотнуть воздуха перед новым рывком.       Через пять минут Обито забрался в угнанный Ленд Ровер, Кацу плюхнулся за руль и ткнул в «старт» — двигатель завёлся с первого раза. Видно, кто-то сменил батарейку в брелоке, и теперь помощь автошамана не требовалась. Машина медленно поползла, чавкая по набирающимся лужам. Дворники взвизгнули по лобовому, сгоняя густую кашу из воды и песка.       Обито зевнул в сторону слякоти, вспомнил о своей кровати — такой родной, с возможностью не вылезать из неё сутками. Казалось, славные деньки безответственной праздности канули в Лету… Кацу приоткрыл окно и молча закурил.       Они свернули в жилые районы — пустые и тревожные. Постапокалиптическую тишину иногда разбавляли гонщики: теперь, когда ПДД ушли в небытие, улицы стали картодромом — с визгом шин, сабвуферами и редкими встречными. На перекрёстках по-прежнему торчали БТР, у которых дежурили люди в чёрном — те самые, уже ставшие частью пейзажа. Хрен знает, за чем они там следили и кого хотели пришлёпнуть.       Проехали через несколько развязок в соседний район — такой же затравленный и облезлый. На пути попадались техбригады с охраной по полной выкладке — устанавливали коробки с антеннами. «Глушилки… — отметил про себя Обито, вспомнив о неотправленном сообщении Осаке. — Теперь из связи — только радионяни», — вздохнул он вслед новой проблеме: настройка раций на низких частотах — не самое лучшее решение. Сигнал будет как будто из подвала с мокрыми стенами. «Придумаем что-нибудь…» — внутренне проворчал Учиха и продолжил смотреть в окно.       Наконец они добрались до первого пункта — раскуроченной ментовки. Бывшая часть теперь была исполосована граффити, со сломанным забором, но с бодрой сменой на входе — импровизированным отрядом, который охранял склад с чем-то дефицитным. — Посиди, я быстро, — бросил Кацу, захватил с заднего сиденья пакет и пошёл внутрь.       Его тормознули на входе, обшарили по карманам, затем махнули рукой — проходи. Долго Кацу не было. Обито, прикрыв глаза, слушал дождь, стучащий по крыше, пытаясь не провалиться в сон. Будил себя лёгкими шлепками по щекам, бурчал проклятья в адрес Кацу, который, похоже, либо закусился там с кем-то, либо ушёл в запой. Либо уже не выйдет вовсе.       Но Кацу всё же появился, когда совсем стемнело. Пробежал по лужам, сел в машину и закинул пакеты на заднее сиденье. — Эти пидоры решили каждый аккум проверить, прикинь! — зафырчал Кацу. — Крутили их, вертели, как будто я монеты с раскопок продаю. «Ага, натуральный обмен снова в тренде. Аккумуляторы опять на вес золота», — кивнул Обито и отлепился от кресла, растирая веки. — Что дали? — Четыре комплекта спецуры — твоя шкура, родная, — завёл машину Кацу и включил фары. — Даже кирзачи подогнали. Тебе и Широ хватит — если тому размер подойдёт. — Хоть что-то прошло без приключений… — зевнул Обито и снова сполз по спинке кресла. — Куда теперь? — В алкомаркет, — поддал газу Кацу, и машина с пробуксовкой стартанула с места. — Отмечать обновки гардероба? — Ща увидишь. Там весело.       Обито кивнул, тяжко вздохнул, устроился поудобнее и прикорнул. Вскоре они свернули в свой район.       Дороги уже погрузились в темноту. Иногда вдалеке мелькали прожекторы, светились фонарики на телефонах. Электросамокаты проскальзывали мимо. В окнах тускло горели свечи — похоже, в городе начались веерные отключения.       Издалека уже был виден свет: неон вывески, гомон, бутылки в руках. Будто эликсир бессмертия раздавали — столько народу собралось у этой точки. Под вывеской маячило несколько крепких парней с винтовками, следивших, чтобы никто не спиздил лишнего. Громыхала матерная музыка.       Кацу припарковался прямо на проезжей части, выпрыгнул из машины. Обито решил тоже размять ноги и пошёл следом. Алкомаркет оказался полуподвальным помещением: стойки до потолка, холодильники с пивом и минералкой «на утро»; в углу тарахтел старый дизель-генератор. За кассой стоял улыбчивый парень с пистолетом за ремнём, отпускал товар как на фестивале. Покупатели — от забулдыг до молчунов в бронежилетах — отслюнявливали последние купюры. Обито подметил — цены выросли в разы, будто тут продавали не бухло, а доступ к прежней реальности.       Кацу не стал толкаться, обошёл всех и направился к стеклянной витрине с «бабским» алкоголем. За ней суетилась женщина — вытаскивала ящики с виски. Он ждал, пока продавщица заметит его. Обито тоже подошёл. Окинул женщину взглядом: лет тридцать или сорок — настолько уставшая, что точный возраст угадать невозможно. Мешковатый свитер, развалившийся пучок на голове, руки, вечно занятые тасканием ящиков. Прям не женщина, а идеальный клиент пансионата — срочно нужны все процедуры и кислородный коктейль прямо в лёгкие.       Она подняла взгляд, сдула прядь со лба и уставилась на Кацу с профессиональным скепсисом. — Привет, подруга! — заулыбался тот, как жених на свадьбе. — Как бизнес? Вся Нагоя тут уже кормится?       Женщина молча опустила ящик на табурет и ничего не ответила. — Ты как всегда радушна! Прям хуй заткнёшь! Кру есть Кру — нужен переводчик и особый подход.       Женщина, не отвечая, принялась распаковывать новый ящик, будто до этого просто смотрела в стену. Кацу вдруг пригнулся ближе к стойке: — Слышь, нам гранаты нужны. — Какие? — буркнула она, не поднимая головы. — РГД-5, Ф-1… Если есть — Type-97 или что у китайцев там сейчас.       Кру кивнула, пересчитала бутылки, закинула коробку на склад. — РГД-5 и Ф-1 есть. Type-97 закончились. — Сколько, когда? — Можно сегодня. По триста тысяч за штуку.       Кацу отшатнулся: — Ебать, ты серьёзно? Они же по семьдесят ходили! — Нет так нет, — Кру холодно поставила ещё одну бутылку на стекло. — Другим нужнее.       Кацу снова пригнулся: — А по бартеру? — Девятимиллиметровые патроны — получишь две гранаты. Или неси морфий. В ампулах, пробирках, шприцах — неважно. Главное — чистый.       Кацу бросил взгляд на Обито. Тот сразу ответил взглядом: «Морфий долго искать. Лучше пожертвовать патронами». Кацу снова пригнулся к стойке: — Понял. Привезём одно из двух.       Кру молча скомкала картон и скрылась за дверью склада. Обито кивнул на выход, и оба почесали к двери. — Мощная тётя, — подвёл итог Учиха, усевшись в авто. — Не удивлюсь, если ещё и синдикатом каким-то погоняет. — Да она всегда была такая, сколько помню, — проговорил Кацу сквозь сигарету и сдал назад. — Три слова еле выцепишь — уж лучше эмодзи с ней общаться. Закинешь ей патроны? — А они круглосуточно открыты? — Сейчас — да. Там даже наши друзья из «Акацуки» бухло берут — в закрытом режиме, правда, зато точка всегда под присмотром.       Обито протянул: — Алкашка везде выживет… — А то! Как всё кончится — можем на пару такую же замутить. С гранатами и морфием. — И уставшими от жизни тётками…       Кацу крякнул, развалился в кресле, задымил салон и спокойно вырулил на шоссе. Свет фар сквозь дождь выцепил бухающую компанию на автобусной остановке — двое в капюшонах, один в бронежилете и с бутылкой, торчащей из кармана. На заднем фоне — разрисованный банкомат с вырванным нутром, дальше — сгоревший рекламный щит. На обугленном металле выведен баллончиком свежий хэштег: «Мы — не мясо». Бездомный, завернувшись в пушистый плед, спал в разбитой машине. «Будто рок-фест недавно закончился», — хмыкнул Обито и снова зевнул. — Тебя домой подвезти? — вдруг подал голос Кацу. — А то уже почти двое суток в ангаре торчишь. — Подвези, — кивнул Учиха. — Только я в Токио живу. Район Сэтагае. — Ты ж пиздел нам на парковке, что домой шёл! Наебал, получается?       Обито медленно выдохнул через нос и глянул в окно: — Давай в ангар вези. Надо ещё форму перебрать — надеюсь, хоть кто-то в неё влезет.       Шум от вздоха Кацу аж зазвенел в ушах. — Бля… — брякнул тот. — А точно в буферную надо лезть? Тут в первый день тюрьму расформировали — блатные, как обычно, сразу пошли в новую власть. А остальные, ебанутые на голову, отправились в буфер щемить гражданских.       Обито включил режим аналитика и принялся думать вслух: — Действуем по ситуации. Мирными не прикидываемся — много вопросов: откуда оружие, откуда нарисовались. Закос под спецотряд — уже можно договориться. Надо только найти с кем… Иерархию там уже установили?       — Да хуй его знает. Это ж Бермудский треугольник, блять! Все входящие — сразу на дно, — выдал Кацу тоном, за которым дребезжало напряжение.       — Значит, придётся думать по ходу дела… — закусил Обито губу и посмотрел на скрипящие от дождя дворники. — Ты как далеко в спецуре зашёл? — В последний год водил отряд. — Большой? — До тридцати человек.       Кацу натужно вздохнул. Цокнул языком, проехал большой перекресток и сменил тон на серьёзный: — Значит, умеешь в хитрожопые планы… Не выведешь обратно — я тебя прям там прирежу. — Справедливо, — спокойно кивнул Обито — он часто такое слышал от мужиков перед боевым выходом. — А чего ушёл? Провалил задание?.. — ухмыльнулся Кацу — точно искал изъян. — Сложная ситуация, — обтекаемо выдал Обито, надеясь, что товарищ не начнёт давить дальше. — И сколько ж полегло после твоих приказов?.. Десять человек из отряда? Двадцать?.. — прищурился Кацу, глядя в лобовое. — Чего ушёл с такой крутой должности?       Обито выдохнул сквозь надутые щёки — придётся рассказывать. Иначе Кацу будет сомневаться и отказываться выполнять поставленные задачи. Он достал сигареты и приспустил окно: — У меня в отряде был друг, — начал Обито спокойным, почти сухим тоном, но в голосе что-то сдвинулось. — Однажды проигнорировал команду «не лезть, ждать приказа» — и полез. Погеройствовать захотел, — усмехнулся он, с болью вспоминая историю. — Всё закончилось плохо, даже слишком: пять трупов, ни одного живого свидетеля. Он пошёл под трибунал — за нарушение приказа и за последствия. Я тогда проходил свидетелем. Не подсудимым, потому что мой приказ был чётким, зафиксированным, и подтвердили его остальные. И в итоге — сел товарищ на пожизненное. Но, блять… — Обито выдохнул в щель окна; дым уполз в дождь. — В отряде был ещё один друг. После этого случая — не выдержал. Через пару месяцев прострелил себе мозги. Видимо, считал себя тоже виноватым. Или просто не вынес то, что на его глазах пятерых порвало на куски… — он замолчал, давая фразе провалиться в пространство. Лишь шум дождя и фырканье дворников напоминали, что всё это происходит не во сне. — После этого я ушёл — просто устал. От форм, от приказов, от «зачистить-захватить-удержать». Всё, никакой магии, как видишь.       Кацу молчал. Шмыгнул носом, закинул голову и уставился расфокусированным взглядом в лобовое. Сжал оплётку руля, и по напряжению в пальцах стало понятно: он знает, как выглядит человек, распадающийся на кости. И как из этой груды люди потом годами собираются обратно — медленно, с болью, иногда безрезультатно.       Обито докурил, выкинул бычок в щель окна. Не стал тревожить тишину — Кацу явно утонул в воспоминаниях и выплывать оттуда не спешил.       Так они и доехали до ангара. Обито пересел за руль, нащупал в бардачке папку с протоколами, на обороте одного из них набросал по памяти карту до колоритного алкомаркета. Кацу принёс две пачки патронов — на выкуп где-то шести гранат. Уже собирались тронуться, как вдруг в голове Обито щёлкнуло: это же патрульное авто! Сердце на секунду сжалось — а вдруг?.. Он нырнул под водительское сиденье искать аптечку — пусто.       Выскочил, под дождём метнулся к багажнику: запаска, пакеты с водой, канистра бензина. Сумка с документами и вещами — кто-то пытался свалить, да не успел. Обито рылся глубже, вытаскивал всё подряд и наконец нащупал — тактическую аптечку — жёсткий корпус оливкового цвета, металлическая молния, петля под карабин. «Надеюсь, сейчас свершится чудо», — со спазмом в груди он дёрнул замок. Внутри — две ампулы с маркировкой «Fentanyl 0,005%», рядом — «Naloxone». Опиоид и антидот — выигрышный билет, не иначе.       Обито вернулся в кабину, глянул на руль как на старого друга и застыл. — Самим нужно… — тяжёлый выдох прошёл сквозь грудную клетку и вонзился в руль.       Выбор между лишними гранатами и шансом не сдохнуть от болевого шока был мучительно очевиден.       Он дёрнул коробку с «P» на «D». Машина нехотя поползла вперёд. Через полчаса петляний по темноте Учиха понял — заблудился. Улицы сливались в одинаковую грязь, вывески были мертвы, ориентиры расплывчаты. Он тщетно искал запомнившегося бомжа в разбитой тачке, как световой буй в море без берегов.       Обито встал прямо посреди пустой дороги. Выключил фары. Открыл набросок с маршрутом, прищурился — вроде правильно, но мог пропустить съезд или поворот.       В окно постучали прикладом. Он вздрогнул. Повернулся — люди в чёрном: привычные, холодные, безликие. Наверняка заботливо хотели выяснить, кто он, откуда и что за диверсию задумал на их территории.       Обито опустил стекло, протянул самодельную карту, ткнул в неё пальцем: — Алкомаркет где?       Дуло прикоснулось ко лбу: — Выходи.       Учиха сжал челюсть. Вышел без дёрганий. Руки заломили, лицо припечатали к мокрому стеклу. Подняли локти — плечо вспыхнуло болью. Раненая мышца взорвалась пульсацией, будто кто-то загнал в неё раскалённый гвоздь. — Кто? — Я отсюда… — выдавил Обито, сдерживая стон. — Лысый там главный. Меня знают.       Одна из теней скользнула к рулю, другая достала сканер. Перед глазами мелькнула зелёная картонка с QR-кодом. Вспышка жахнула сбоку. Код считали. Через секунду — отпустили.       Обито, сжав ноющее плечо, сел обратно. — Спасибо, что не «мордой в пол»… — зло пробубнил он себе под нос и завёл двигатель. — Гуманисты хуевы.       Покрутившись по району, он наконец-то нашёл бомжа, разобранный банкомат, остановку, где недавно бухала троица мужиков. Проехал до конца улицы и наконец-то увидел оазис среди мёртвого города. Добрался до алкомаркета и вышел из авто.       Посетителей уже не было. Паренёк за кассой считал наличку, голову не поднял. — Я по бартеру… — проговорил Обито, и тот кивнул на дверь склада.       Учиха тихо туда зашёл. В помещении пахло пылью и горелым сахаром. В куче ящиков, у стены, сидела Кру — спала, прислонив голову к картонной коробке. В безвольных пальцах тлела сигарета. Обито подошёл, сел на корточки, аккуратно вытащил сигарету из пальцев и затушил о бетон. Кру дернулась, резко подняла голову. — Я за гранатами, — проговорил он и положил рядом с ней две пачки патронов.       Та кивнула, зевнула и, взяв товар на обмен, поднялась на ноги. Ничего не говоря, прошла в торговый зал, Обито последовал за ней. Он увидел, как Кру подозвала одного из воротил на входе. Сунула ему патроны, что-то сказала. Тот кивнул и вышел из магазина. — Жди. Сейчас привезут, — бросила она и сама пошла на выход.       Обито же решил скрасить ожидание с сигаретой в руке. Он вышел под козырёк алкомаркета. Ливень с громким плеском лупил об асфальт, холодный ветер задувал в рукава. Обито чиркнул зажигалкой, прикрыл огонь ладонью. Кру стояла рядом, с видом человека, который уже давно не здесь. И вдруг — без поворота головы, без интонации: — Член есть? Обито завис на две секунды, будто словил баг, и среагировал: — Что? — Расчехляй, — медленно затянулась она, а тот от такого маневра выдал: — Ты ненормальная?       Кру, всё так же смотря вперёд, со скепсисом подняла брови: — А в чем проблема? Ты мужик, я баба, все сложилось. Лучше, тем в Тиндере.       Обито закатил глаза — каждый переживает слом реальности как может. Секс тоже кому-то помогает… — Я подумаю. — Импотент, что ли?..       Он бросил сигарету в лужу и раздавил подошвой: — Ну точно не ты это будешь проверять.       Кру медленно моргнула и кивнула: — Окей, отваливаю.       «Интересный тут сервис…» — с этой мыслью зашёл внутрь магазина Обито и стряхнул налипшие от ветра капли с куртки. Помялся в зале под гул холодильников, охренел с цен на бутылках — лучшей антиалкогольной кампании и не придумать. Потом просто уставился в пол — без мыслей и без привычного сканирования обстановки.       Наконец, привезли гранаты — в плотной коробке из-под электродов, заклеенной коричневым скотчем. Внутри — взрывоопасная тяжесть, что глухо перекатывалась при каждом шаге. Обито взял коробку аккуратно, с уважением и лёгким недоверием. Затем молча вышел и, не прощаясь с курящей Кру, сел в авто.       Он вскрыл дефицитный груз. Внутри — шесть гранат, уложенных плотным пучком, каждая в сером мешочке. Разные, но полезные: где — на отход, где — стену проломить. Последняя — учебная, переделанная под боевую. Покрашена неровно, с заусенцами.       Обито хмыкнул: — Самопал. Хорошо бы не сдетонировала в рюкзаке.       Он вернул всё внутрь, примотал обратно скотч и аккуратно положил коробку на заднее сиденье. Завел машину и отъехал. «Всё готово. Осталась только связь».       В ангаре, несмотря на ливень, зажгли свет. Смеха не было слышно — тихо и механично играли в покер — скорее, отдавали дань ежевечерней традиции, нежели реально развлекались. Лысый клевал носом за картами, но отчего-то не ехал домой. Кацу дрых в гамаке, Широ сидел рядом с ним на матрасе и яростно долбил пальцами дисплей телефона — играл во что-то бестолковое и громкое, сегодняшние квесты явно не выбили его из колеи.       Обито молча сунул коробку с гранатами под балку. Широ встрепенулся, спрятал смартфон, с интересом уставился на его действия. Обито подтянул пакет с серо-чёрной формой и вывалил всё наружу — мятое, как из жопы. На одних брюках не закрывалась ширинка. На другом комплекте — ободранная мягкая вставка на локте, ещё и с чьей-то запёкшейся кровью. Хорошо, что двойные швы везде на месте, как и остальные демпферы на коленях и локтях. «Покатит…» — рассмотрел тряпьё Обито и полез в другие пакеты. Широ присел рядом, вытащил берцы, кевларовые перчатки и балаклавы. — Не понял… — пробурчал Обито. — Где разгрузка? — Где что? — Широ завис с боевой рубашкой в руках. — Жилетка с карманами. Поверх плитоносца идёт. — Поверх чего?..       Обито закатил глаза. Сейчас бы тряхнуть Зецу — но без сотовой связи этого клоуна не достать. Он подошёл и пнул Кацу. Тот застонал, растёр глаза.       Учиха навис над ним: — Ты хоть смотрел, что тащил, барыга сраный?! Куда ты магазины пихать собрался? За щёку?       Кацу вытер рожу, глянул на пакеты, устало буркнул: — Что дали — то и притащил. Чё орешь-то? В ящиках разгрузка на пояс была. Хули тебе, места мало? — На пояс?! — Обито аж перекосился. — В неё только жвачку пихать! Там карманов меньше, чем у тебя шансов понять, как эта херня вообще работает! Ты вообще бегал в ней хоть раз? — Э, харэ гнать! Ща всё будет! — Кацу поднялся с гамака и махнул Широ: — Пойдём, манекенщицей поработаешь.       Он вытащил из ящика тактический пояс с подсумками, бронежилет, налокотники, наколенники и шлем. Заставил Широ всё это натянуть вместе с тряпьем из спецуры. Тот сиял, как ребёнок в костюме космонавта, слегка присел, когда Кацу с сигаретой в зубах взвалил на него бронежилет весом в десять кило. Кацу поставил Широ перед Обито, встал рядом: — Вот! Полный комплект! Чего тебе ещё нужно?! — Мне берцы жмут… — прогундосил малой сквозь шлем.       Обито смерил Кацу взглядом: — Ну давай считать боезапас, гений… — и полез в ящик с оружием. — Берём с собой М4 — херня, но к ней хоть что-то запасное есть.       Вытащил магазины, зарядил патронами, снарядил один в винтовку, остальные разложил в карманах тактического пояса. Повесил карабин Широ на плечо и оглядел сверху вниз: — Ладно. Пять магазинов у нас есть. Один в ствол, четыре — в нормальные подсумки. Ещё один — в заначку, — Обито засунул лишний в карман брюк, где ещё не разошёлся шов. — Гранаты… — подошёл к коробке, вытащил две штуки, повертел перед носом Кацу. — Спасибо Кру, что не из дерева.       Одну запихнул в карман разгрузки, другую — в подсумок на поясе, который едва застёгивался. — Нож?.. — глянул на Кацу. — Вот, типа армейский… — тот протянул складник. — Это что, блять, для сосисок? — Обито раскрыл клинок, щёлкнул. — Чисто чтоб открыть тушёнку и порезаться, да? — он снова закатил глаза, Кацу скрестил руки. — Ладно, пойдёт. На бедро прилепим, гвоздями, если надо.              Обито вздохнул и с мыслью нарыть что-то полезное быстро обошёл ангар, сгрёб из ящиков моток изоленты, старый фонарь, аптечку. Вернулся, сел на корточки, перебрал содержимое: — Так… бинт, два пластыря, ножницы… и это что за хрень? — поднял он грязный тампон. — Блять, серьёзно? Это не аптечка, а набор юной медсестры! — Зато лёгкая, — пожал плечами Кацу. — Ага. Как твоя совесть.       Обито, бурча про себя маты, примотал нож к бедру Широ, аптечку — к поясу. Он оглядел малого: шлем сползает, броник трёт ему, подсумки болтаются. И скривился от скепсиса: — Главное — не бегать, не дышать и не спрашивать, что будет, если выстрелят… В остальном — красавчик. Полный боевой идиот.       Кацу фыркнул, расправил плечи: — Ты заебал выёживаться! Всё тебе не так! — Да потому что ты хлам притащил, а не снарягу! — Обито развёл руками. — Мы чё, из соцстраха выплаты отжимать идём? — Я, между прочим, не в бутике был, понял?! — взвился Кацу. — Там за форму людей душат, а я, блять, по доброте душевной притащил, чтоб мы не в трусах шли! — А я по доброте душевной тебе сейчас прикладом въебу! — гавкнул Обито. — За то, что ты спал, пока я тут из говна боевую единицу собирал! — Да чё ты доебался?! Вон! Шлем есть, броня есть! — жахнул Кацу малого по плечу. — Нож, фонарь, берцы! Балаклава, блять, даже без дырки! Чего тебе ещё? Парашют, сука, с GPS-навигатором? — Мне не «ещё», мне хотя бы чтобы не рассыпалось по дороге! — Вот ты заебал, честно! — Кацу сплюнул под ноги. — Сам сбегай к этим уродам, поменяй на получше! Хули ты на меня орёшь? Я что, по-твоему, штабной гений? — Штабной ты, блять, только по части разводить бардак! — рявкнул Обито и сунул в подсумок ножницы. — Всё, хватит кукарекать! Завтра выход, и если хоть что-то не сработает — я тебя в эту разгрузку и закопаю!       Кацу снова харкнул на бетон, мотнул головой и ушёл к гамаку, бурча: — Пидорас неблагодарный. Меня чуть не убили в той ментовке, а он тут орёт, как мамка, которой сковородку поцарапали…       Широ стоял растерянный, растопырив руки, как школьник в форме старшего брата. Шлем давил, броник жёг подмышки, подсумок съезжал. — Мне жопу давит, — честно признался он, — и башку тоже.       Обито сдвинул в недовольстве брови и выдохнул: — Если повезёт — поменяем при первой возможности. Снимем с трупов, которые сами же и наплодим… Пока так. Вариантов нет.       Широ поёжился, стал снимать снарягу. Липучки цеплялись за рукава, бронежилет гремел как кастрюля. — Я-то думал, вы просто постреляете, — буркнул он. — А тут… как в кино. Только воняет.       Кацу, куря в потолок, добавил: — Это ещё не пахнет. Запах пойдёт, когда кого-то распидорасит на мине. Вот тогда и заколбасит. — Чего орёте? — подошёл дылда Ичи, вытирая руки тряпкой. Он оглядел всех одним, но очень красивым глазом.       Обито утробно простонал и повернулся к нему: — Может, ты знаешь, где нормальную экипировку взять? Хотя б в аренду за наши души. — У меня рации есть. Заебись рации, сам собирал. — Техник, что ли?.. Чего ж ты молчал? — Так никто и не спрашивал! Пошли, покажу чё есть.       Ичи прошёл в тёмный угол, вытащил из-под ветоши пластиковый ящик. Внутри — куча проводов, паяльник, мотки изоленты, запчасти. Покопался и аккуратно достал прямоугольную коробку. — Вот, — он открыл её. — Работает. Сам собирал.       Обито склонился ближе, глянул — и завис. Корпус был будто с военного склада. Кнопки не шатались, экран живой, антенна живая, даже батарея не сопливая, как у всего остального. Обито взял рацию в руки и переключил режим — она тихо щёлкнула и загорелась. — Ты где это нашёл?       Ичи расплылся в улыбке, как старый механик, пересобравший не один трактор: — Это не нашёл. Это я собрал. От старой взял плату, прошивку вшил с флешки. Работает через стену, ловит, даже если вокруг помехи. Я тестил. Подключается к гарнитурам, шлему, чему хочешь. Могу ещё сделать, если надо.       Обито с огоньком в глазах вскинул брови: — Это ж как у ЦРУ. Даже у нас в штабе таких не было… — пробормотал он, вертя восьмое чудо света в руках. — Ну, теперь есть. — И сколько штук? — Три точно. Ещё одну собираю.       Обито посмотрел на него с уважением и новым интересом. Широ молча подошёл, тоже глянул, взял в руки вторую рацию: — А мне такую выдадут? — Если Ичи попросишь — он тебе хоть айфон из электрочайника соберёт. С подключением к МКС, — буркнул Обито и взял вторую коробочку из ящика. Там была гарнитура — маленький наушник с проводом и прищепкой. Проверил разъём, кивнул, аккуратно вставил в рацию.       Ичи лыбился, явно гордый собой. — Будете шептать, но слышать всё, — по-доброму добавил он. — Без оров и радиопомех.       Учиха вздохнул: — Хоть что-то в этом бардаке работает нормально…       Он забрал три рации, наушники, поблагодарил улыбающегося дылду и хотел было идти к Кацу всё тестить, как вспомнил: в городе глушилки, проверить можно будет только в буфере. — Всё через жопу… — зло проговорил Обито и двинулся к гамаку.       Кинул рации на коробку с гранатами, перешагнул трёх уток, что примостились у гамака чистить перья, и подошёл к беспечно развалившемуся Кацу: — Слышь, Шомпол, тебе домой к мамке не пора?       Тот гоготнул, почесал живот: — А ты мне что, не мамка? Пиздишь так, будто с родительского собрания пришла — и узнала, что сын у тебя дебил. — Давай, освобождай мою шконку! — тряхнул его Обито. — Или свою собирай. Нечего на чужом месте корни пускать.       Кацу простонал, нехотя встал. Обито влез в свой кокон, достал сигареты, чиркнул зажигалкой и выдохнул дым в потолок. Пара капель сорвалась с крыши — одна попала в глаз. Снова начался дождь, металлопрофиль задрожал, зашумел. Лампочки мигнули. Пока Обито прикидывал, как лучше зайти в буфер — возможно, в пять утра, под сонную тишину — краем глаза следил, как Кацу вдруг начал собирать второй гамак. Зачем — хрен его знает. Видимо, или так прикипел, или боялся остаться один накануне выхода: в одиночку страх быстро жрёт изнутри. Так и выйдешь в поле — опустошённый, на одних остатках злости.       Обито курил и чувствовал, как сердце стучит не туда и не тем ритмом. Будто не кровь гонит, а тревогу. Ночь обещала быть нервной... Через пару минут и Широ притянул матрас. Кинул поверх уже лежащего, присел, достал телефон, снова включил свою громкую стрелялку. Обито не выдержал: — Я, блять, что: беспроводная зарядка? Хули вы ко мне все прижались?       Кацу хохотнул, накидал подушек в своё лежбище. — А чё, мне нравится. Ща и Торо притащу — устроим семейное гнездо.       Обито фыркнул. Ощущение палаточного городка ему не нравилось. «И ведь вроде шлёшь всех — а они бумерангом возвращаются», — поморщился он, струсил пепел и приткнул подушку под больную поясницу. — О! Патрон! — весело оповестил Широ. — Большой какой. Наверное, из формы выпал.       Обито лениво покосился на находку: — Это от пулемёта ПК, — выдохнул он дым.       Широ заулыбался, повертел патрон: — Серьёзно? — Забирай. На шею повесь, чтобы не забывал — тут легко дырку в себе получить. — Спасибо… — шмыгнул Широ. — Будет мой «амулет от всякой срани».       Обито обмотался пледом, выкинул бычок в мокрую стену. И на улыбке хмыкнул: — От ковида не спасёт. Если тёлка вдруг залетит — тоже. Но, если прижмёт, швырни. Лишний шорох иногда спасает жопу.       Соседний гамак заскрипел — стойки явно были из прошлого столетия. Кацу поворочался в новой постели, выругался. Обито поставил перед фактом: — Выход в четыре утра. — Еба-а-ать… — донеслось сбоку. — Нахрена так рано? — Авось все спать будут, — почесал он щёку. — Может за шкирку поймают чуть позже. — А курс бойца когда продолжится? — подал голос Широ, и Кацу хохотнул: — Если вернёмся — то снова будешь в армии, не переживай. — А после курса обычно что? Куда-то отправляют?       Обито зевнул и прикрыл глаза, раскачиваясь в гамаке: — Учебка — это детсад. Потом распределение по войскам. Дальше сразу на реальную базу. Всё, тут конец пути: несёшь службу. — То есть ты приехал и сразу стал снайпером? Вот так просто? — Широ уселся ровнее, не отрывая взгляда. — Нет, — Обито тяжело перевёл дыхание. — Ты одновременно и служишь, и учишься. Днём — лежишь в кустах, ночью — сидишь на башне. Спишь раз в двое суток.       Кацу подался вперёд, заглядывая в лицо Обито, и фыркнул: — Я пришёл — даже форму толком не выдали! В вертушку запихнули и — пиздуйте. Ми-8 тарахтит как консервная банка с гайками, я сижу с автоматом, ладони в поту. Я обосрался, пока долетели! А когда винты стихли и командир прошипел: «Пошёл!» — понял: вот так выглядит жопа.       Широ хихикнул: — И чем кончилось?       Кацу зевнул, почесал грудь и пробубнил: — Тем, что кто-то шарахнул в кустах, командир заорал: «Лечь!» — и мы все уложились в грязь. Я вжался в землю, думал: «Вот оно, приехали». Через минуту командир рявкнул: «Сматываемся, это замануха». Ну мы и драпанули, как шакалы. Так закончился мой первый выход: с обосранными штанами, но целым.       Обито растянул рот в зевке, вытянул ноги и добавил, не открывая глаз: — В мотострелках тот же пиздец. Посты, колонны, грязь, БМП, сдохшая связь, старшина-алкаш и офицер, который в карты резался, пока нас чуть не накрыли ночью. — А чё спрашиваешь? — поинтересовался Кацу, откидываясь назад и вытягивая руку. — Тоже хочешь в каске обосраться?       Широ пожал плечами, криво улыбнулся: — Ну… было бы интересно.       Обито утробно захохотал. Кацу заржал, стукнув себя по животу: — Слышь, он думает, в армии из пацанов крутых мужиков делают! Романтик, бля… Вот только большую часть времени у тебя наряды: склад, кухня, КПП, хознаряд… Только ты, швабра и мечты о дембеле.       Учиха хмыкнул: — За год службы у тебя из реально интересного — от силы месяца четыре. Лучше сразу иди в ЧВК: платят с ходу нормально и учат по делу. Без всей этой армейской дрочни.       Широ молчал. Обито приоткрыл глаза и посмотрел на него — малой сидел, крутил патрон в пальцах и улыбался. Кацу, не в силах удержаться, снова высунул голову из гамака: — Чё, реально мазохист и хочешь ещё? — проворчал он с ленивым смешком. — Когда хуйня вся кончится, так и быть — воткнём тебя в армейку. Есть связи, на нормальную базу попадёшь.       Широ больше ничего не спрашивал. Обито закрыл глаза, но продолжал раскачиваться в гамаке. Шум металлопрофиля ездил по мозгам, мешал расслабиться — хотя куда тут до крепкого сна? Даже дёсны пульсировали от страха — неизвестность пугала, а вариантов сдохнуть в буфере бессчётное количество. Снова моргнул свет. Холодная капля врезалась в лоб. — Что там с завтра? — донёсся сбоку знакомый голос.       Обито приоткрыл один глаз: Торо. Неторопливо мотал бинты на руки, будто уже знал, что завтра придётся кого-то бить. — Выходим в четыре. Советую поспать, — Учиха почесал щёку, — а то глаза мылить будет уже к обеду.       Торо хмыкнул, кивнул в сторону тряпья из спецуры: — Полная экипировка? — Половинчатая, — вздохнул Обито и снова улёгся. — Нехватку добудем по дороге. — Понял. В полтретьего всех подниму, — бросил Торо и ушёл вглубь ангара.       Обито уставился в потолок, затем повернул голову к Кацу: — Мы даже учения не устраивали… Будет полный разнобой.       Кацу перевернулся набок, устраиваясь поудобнее, и проворчал в сторону: — Трое договорятся, если командир хуйню не начнёт лепить. — Спи, десантура, — буркнул Обито, закинув руку за голову. — Разберёмся.