Солнце умирает в полдень

      Недовольный голос Кацу резал ухо — доносился будто из другой реальности. Обито зажмурился, натянул плед на голову, но глухое бормотание только усилилось — к голосу подключились ещё два. — Охуели! — гавкнул Кацу.       Обито вздохнул и проснулся окончательно. Поднялся в гамаке, уставился в стену. За ней чувствовался утренний ветер — сырой, с привкусом бетона и пыли. Угол, где он вчера устроился, отсырел за ночь. Он вылез, растёр лицо ладонями и вышел.       На площадке сидели трое — Кацу, Широ и незнакомый тип. Устроились у самого края, курили. Кацу размахивал руками, но тут же обернулся на шорох. — О, тебя только ждали, — фыркнул он. Обито нехотя подошёл. — У меня, прикинь, за ночь два предупреждения. Два! Пидоры. Я ведь вообще нихуя не сделал.       Обито почесал затылок, сел рядом, свесил ноги. Широ молча протянул сигареты. — Ты под обстрелы попал, что ли? — продолжал Кацу. — Этот что-то мямлил, будто ты теперь тут живёшь. Хер поймёшь. Что, позвали на обрезание, а ты пришёл с ножом? Не вписался в компанию? — с ухмылкой всмотрелся в лицо.       Обито закурил, затянулся. Не ответил. — За что предупреждения? — выдохнул он, хотя было плевать. — За то, что деда не загасил! Пиздец. Старик по мусоркам шарился — может, бомж, может, домой чё хотел утащить, — а мне в ухо: «Устраните объект». Чего, блять? Этот ИИ совсем поехал, походу. Ну я и послал этот компьютер на хуй. — А второе за что? — спросил Учиха без особого интереса. — Так это и есть сразу два: за уход с маршрута и уклонение от приказа. Я, блять, поссать во двор отошёл, бомжа увидел — и прилетело, — он мотнул головой на мужика, который молча курил под балкой. — У Наотару тоже два. Хуй знает, что теперь делать. Третий может прилететь в любой момент. «За отсутствие энтузиазма при изъятии трупов» — или что там ещё придумают. — Понятно… — выдохнул Обито и сплюнул. — Так чё, ты теперь тут? — спросил Кацу. — Рассказывай давай. Что, тоже выговоры прилетели?       Обито медленно выдохнул, глядя вниз: — Нашу группу хотели пустить под ликвидацию. Сдаём смену — и на эшафот. Командиров снесло обстрелом. Я хотел сбежать из города, но… — он обернулся к Кацу: — Ты помнишь, как раньше выглядела граница с буфером? — Десять метров в ширину в минах и колючке? — хмыкнул тот. — Забудь. Там теперь Великая Китайская стена. Шесть метров в высоту, хрен перелезешь. Сетка под напряжением, груда камер. Танк не возьмёт. — Так по морю можно, — фыркнул Кацу, шмыгнув носом.       Обито хмыкнул: — Я сюда по нему и попал. Но, думаю, мой маршрут уже прикрыт.       Кацу поджал губы. Широ выбросил бычок, что-то буркнул про термос и ушёл. Наотару — мужик под сорок, полысевший, с пустым взглядом — не двигался. Просто смотрел в никуда. Видно было: многое потерял. Для него этот недострой стал щелью между мирами.       Кацу вздохнул, посмотрел на город, глухо сказал: — Я мать вывез. Типа «на день рождения к подружке». Нашёл свободную хату не в своём районе. Хозяев нет, чисто. Свет, вода в доступе. Теперь там поживёт.       Обито молчал. Понимал: Кацу в той же точке. Просто ещё не сказал этого вслух. — На смену выйдешь? — спросил Учиха. — Нет. Назад нельзя. Третье — и всё, даже убежать не дадут. Сразу в череп.       Кацу шмыгнул носом, снова закурил. Обито молча выдохнул. Пальцы отбили что-то по холодному бетону. Без ритма, без смысла. В голове — пусто. Только тяжесть. Как после долгой дороги, которую не выбирал.       Где-то внизу чирикали птицы. Навязчиво, живо. Будто издевались. Он опустил взгляд. Город под ногами утонул в зелени. Май, весна. А он этого даже не заметил. — Так чё… Бежать? — пробубнил Кацу сквозь сигарету, будто спрашивал разрешения на предательство партии. — Нужно думать, — почти со стоном выдохнул Обито. — Всё упирается в искусственный интеллект, который уже всё за нас продумал. — Может, КПП на границе с буфером подорвать? — И получить от дрона пулю в спину?.. — Обито скривился. — Далеко убежишь, ага. — Ну, значит, будем рыть тоннель, — ушёл Кацу в фантазии. — Как в тюрьме. Там ветка метро рядом, можно оттуда начать.       Обито пропустил это мимо ушей. В голове начало что-то шевелиться. Что-то похожее на план. — Интересно посмотреть, как ИИ работает без света… — проговорил он, будто нащупывая логическую цепочку. — Хочешь ТЭЦ подорвать? — Ты ёбнулся? — Обито взглянул на него. — Там тонны газа и угля. Подорвёшь — и полстраны разнесёт.       Кацу хмыкнул: — Режем кабели? — Ага. Тащи секатор. — Серьёзно? Так можно? — Ты дебил? Физику в школе не учил? — Не-а, прогуливал. — Тебя так ёбнет, что потом будем угли хоронить от твоих костей! — Да я хуй знает, как это работает! — вспыхнул Кацу. — Ты ж тут умный, с аттестатом. Вот и думай. Я знаю одно: фаза, ноль, земля. Всё. Три провода — и будет свет. — Молодец. Розетку, может, и починишь. Хотя сомневаюсь, что воткнёшь куда надо, — Обито выдохнул, уставился в горизонт. Мысль обесточить мозг города застряла в голове. — Да пошёл ты, — обиделся Кацу. — Баклажан учёный, блять. Лучше скажи, что делать, без твоих выебонов. — Как обычно. Делаем всё из говна и палок. Завалим ЛЭП или замкнём цепь. — А дальше? — Валим. — Через буфер? — Скорее всего. Но для этого нужен отдельный план. — Может, вычислим дата-центр и бахнем его? — подал голос Наотару.       Обито обернулся, будто впервые услышал голос разума. — Они не в подвалах сидят, — продолжил Наотару. — Это здоровые бетонные коробки с сотнями серверов. Им нужны холод, питание и охрана. Дроны первым делом туда полетят. — Но долго без подзарядки не протянут… — кивнул Обито. — Летают максимум два часа, — подтвердил Наотару. — А если выбить охлаждение — сервера сгорят.       Кацу подкинул: — Можно ещё масла в огонь плеснуть. Баллоны, балки — всё взлетит. — Долго искать столько баллонов, — вздохнул Обито. — И везти туда. Проще тротил достать. — У тебя ж две гранаты остались. — Это на отход. Это не трогать.       И тут сзади раздался голос Широ: — Может, склад с боеприпасами грабанём? — Втроём? — скривился Кацу. — Я могу с крыши прикрыть. — Малой сделал глоток чая из пластикового стакана. — Ну… попробую.       Обито кивнул: — Пока тебе дрон в лоб не прилетит. Да и не та у нас оптика — по своим же попадёшь, даже с точной наводкой, — он замолчал, глянул вниз. Вспомнив свою первую смену, добавил: — Но… Я знаю, где взять минимум две нормальные снайперские винтовки. — А если дроны своровать? — продолжил Кацу. — Ичи их перенастроит. — Для начала их сбить надо, — скривился Обито. — Сетка, — отозвался Наотару. — Сверху накинуть — и лопасти запутаются. Потом починим. Я знаю, где лежит комплектуха для них. Там охрана так себе.       Кацу заржал: — Во, бля, времена! Раньше магнитолы пиздили, теперь — металлолом с батарейками.       Обито молча выхватил у него пачку сигарет, закурил. Идеи начинали его заводить. — Хороший план. Только долгий. Нас сожрут раньше, чем рыболовную сеть найдём.       Он глянул на Наотару: — Дроны своих же сбивать могут? — Могут. — А из винтовки их нельзя сбить? — подал голос Широ.       Обито сдвинул брови: — Эта дура летит со скоростью сто километров в час. Трассу не держит, высоту меняет каждые пять секунд. Даже с моим опытом это нереально. — А патрули? — напомнил Наотару. — Учить маршруты, слепые зоны, смены… — Обито выдохнул. — Малой, это тебе работёнка. Найдём дата-центр — сядешь с биноклем и будешь мониторить.       Кацу подключился: — Можно перехватить смену. Я знаю, как едут. Возьмём форму, допуски, приедем. — Отработаем и уедем? — фыркнул Обито. — Ещё и без зарплаты. Аналитика не твой талант. — Ты не догоняешь, — скривился Кацу. — Заезжаем, как будто нас туда заслали. Пропуск, новый приказ, баг в системе — ничего не знаем, сказали приехать. А там уже закладываем тротил.       Обито хмыкнул: — И не парит, что ИИ просчитает твою схему за две секунды?.. — А если связь вокруг центра заглушить? — вклинился Наотару. — Да, идея. Или вообще запутать камеры, датчики и всё, что у него вместо глаз, — Обито кивнул. — ИИ ведь не видит истину. Он просто интерпретирует то, что ему скармливают.       Разговор набирал обороты. Громче, острее. Идеи вспыхивали как спички в костре — жарко, быстро, хаотично. Всё вроде складывалось, но, как обычно, с привкусом смерти. Однако Обито уже было плевать. Плевать на риски, на возможности. Хоть бы один рывок. Хоть бы увидеть, где у системы слабое звено. Терять нечего. Любая, даже идиотская идея — шанс. А если повезёт — это станет первой трещиной. Той, из которой всё остальное посыплется. Только бы успеть, только бы не перегореть до старта.       Через полчаса первый этап был оговорён: вычислить дата-центр при помощи отключения электричества. Херня по сравнению со всем остальным, но всё равно требовала сноровки и подготовки. Лысый обещал помочь. Не без страха — глаза бегали, когда думал, где найти дебилов на такой риск, — но всё равно в конце концов кивнул: — Ладно, ща организуем. Всё равно в этом пиздеце уже ничему не удивляюсь.       К вечеру всё было решено. Или казалось, что решено, — любая мелочь могла отправить план под откос.       Ночь повисла над городом как мокрая тряпка — липкая, глухая. Ветер гнал пыль по пустырю, цеплялся за проволоку, гремел по остову старого контейнера. Раздолбанная машина ползла без фар, бампер был примотан изолентой. На фоне лунного света она выглядела как призрак с отвалившейся решёткой радиатора.       Анкерная ЛЭП высилась на пригорке — уродливое чучело из металла. Здоровенная, чугунная, с натянутыми жилами. За ней — автобан, полусгоревший и ржавый.       Они остановились в тени пролёта.       Кацу вылез первым, закурил и тут же закашлялся. Обито хлопнул дверью, обошёл машину и открыл багажник. Порывшись среди инструментов, вытащил старую болгарку и бросил на капот.       Пластик на корпусе был весь в царапинах и пятнах, словно её таскали по стройкам с девяностых. Резина с рукояти давно слезла, изоляция на проводе местами распухла. Диск сточенный, как ноготь у грузчика. Аккумулятор держался на закопчённой защёлке, а кнопка заднего хода щёлкала с хрустом.       Обито поднял её, дёрнул кнопку — та зажужжала на секунду и сразу затихла. Он помолчал пару секунд, потом бросил взгляд на Кацу. — Хорошая болгарка, — проговорил тот сквозь дым. — Я ею чугунную ванну пилил, когда ремонт делал.       Обито скривился: — А на вид ей лет сто. Вообще не ебу, как она что-то пилит. Если болты не возьмёт, я твою шею распилю. И то, наверное, в твоей глотке встанет. — Если болты не возьмёт — значит, у тебя руки из жопы. Я ж говорил: давай я. А ты заладил: «Нехуй лезть, всё сам да сам». Ну и пили, сука, сам. Умник сраный.       Обито не ответил. Пошёл к башне, склонился к одной из опор. Подпёр болгарку коленом, прижал к металлу. Искры полетели сразу — злобные, горячие, разрывали ночь пополам. Сталь трещала, будто сопротивлялась до последнего.       Кацу подошёл ближе, наблюдая, как из-под круга вылетали снопы. — А чё, защитные очки уже не в моде? — хмыкнул он. — Потом поедем в травмпункт, будем вместе из твоих глаз стружку выковыривать? — Да завали ебало! — рявкнул Обито сквозь визг металла. Болгарка выла, вибрация шла прямо в кости. Он отпустил кнопку, встряхнул руку — пальцы подрагивали, ладонь горела. — По технике безопасности, знаешь ли, пилить опоры ЛЭП нежелательно. А ты, сука, про очки заговорил.       Кацу что-то буркнул, но Обито снова нажал — звук заглушил всё. Учиха стиснул зубы, переключился на другую сторону. Где-то шло легче — металл от времени трескался, крошился. Где-то — упирался, будто насмерть. Один из болтов чуть не заклинило. Болгарка жевала ржавчину, буксовала. Пахло гарью и старым железом.       Когда один из углов поддался, он перешёл на другую ногу. Болгарка гудела натужно — аккумулятор садился. Он не знал, хватит ли. Но продолжал.       А вот последняя точка упёрлась. Сначала шла — потом закусило диск. Болгарка вспыхнула искрами, затрещала. Обито дёрнул рукой, рявкнул: — Блять!       Понажимал кнопку — тишина. Болгарка сдохла. Он вскинул голову — а башня стояла. Как ни в чём не бывало. — Может, просто лбом врежешь по опоре, гений? — хохотнул Кацу. — Быстрее будет. — Завались! — Да уж, инженер хренов, — фыркнул он. — Давай я буду трясти башню, пока ты её пилишь? Чтоб интересней было. Может, яблоки ещё попадают. Пособираем.       Обито поднялся, отошёл в сторону. Всмотрелся в опоры, сплюнул в траву. Похоже, переоценил свои мозги. Центр тяжести — выше, инструмент не дотянул. План был херовый с самого начала. А ЛЭП даже не шелохнулась. Стоит, как будто издевается. — Ну что, шатаем? — запрокинул Кацу голову.       И вдруг башня хрустнула. Обито как будто сам это услышал — не ушами, а в груди. Он резко отступил. — Ща, блять… — пробормотал Кацу, бросая окурок. — Ща полетит!       Они оба сорвались с места. — Быстрей! — крикнул Обито, бросая болгарку.       И в этот момент что-то резко щёлкнуло. Трос сорвался как бич; башня качнулась. Сначала едва заметно, будто колебание пошло по каркасу. А потом — повалилась боком, хрустя рваными болтами. Провода натянулись, заорали металлом и с хлёстом оторвались. Опора рухнула, будто ей дали по ногам. Глухой удар, фонтан пыли — и тишина, в которой звенело напряжение.       Сквозь шум гравия они неслись под автобан. Протиснулись между бетонными плитами, по кювету, через кусты. В темноте кто-то завыл. Возможно, собака. Возможно, не собака.       Вдалеке уже зажигались точки — дроны. Промзона просыпалась. Город, как зверь, повёл ушами. Они свернули за сарай, прыгнули через низкий забор, пробежали вдоль химзавода, спотыкаясь в корнях.       Машина стояла там, где и оставили. Прыгнули на заднее, захлопнули двери, хрипели, отдувались. Обито выдохнул — башня лежала. А система больше не была цельной. — Ебать! — хохотнул Кацу. — Сработало, что ли?       Обито вытер пот со лба. — Только если другие башни на том конце тоже снесли, — пробормотал сквозь дыхание, глянув на часы. — Два ночи. По идее, центр сейчас должен был обесточиться. — Я думал, моя статья по «хулиганке» осталась в старших классах, — Кацу фыркнул. — Ага, щас. Походу, только началась. Может, вспомним молодость? Черканём что-нибудь баллончиком на заборе? Так, чтобы фулл по статье собрать. — Вспомнил, блять, — поморщился Обито. — Давай ещё петарды в мусорку закинем или шифер подожжём. — А ты сечёшь… — прищурился Кацу, сползая по сиденью. — Хапанул однажды? — Не привлекался, — усмехнулся Обито, вытирая губы рукавом. — Хватало мозгов вовремя драпать. И морду скрывать — платок, очки. А тебя, я так понимаю, гребли регулярно? В каталажке прописали? — Бывало… — сдулся Кацу. Шутка ему не зашла. — Пока сроком не пригрозили. Тогда и свалил в армию — туда вся дурь и ушла.       Обито кивнул: то же самое. Только дурь, кажется, никуда не уходит. Она взрослеет. И становится планом.       Он дёрнул Кацу — позади разнёсся гул. Они скатились на пол салона и рванули плед поверх. Плотный, с фольгой внутри — тот, что тянули с собой на всякий случай. Тяжело дышали, но не двигались. Снаружи приближался жужжащий вой, как от огромного шмеля.       Обито слушал. Сканировали парковку. Их парковку. Мотор остыл, стёкла пыльные, термоподписи размазаны. Если не дёрнутся — их не заметят.       Кацу шумно втянул носом, фыркнул сквозь улыбку: — У меня участковый батю заменил… К нам, считай, как к себе домой ходил, — он вдруг сморщился, будто проглотил ржавый гвоздь: — Как-то с порога в нос мне засадил. Без «здрасте», без «разрешите». Говорит: «Ещё раз в сводках увижу — на нары поедешь. Мать у тебя и так сутками ревёт, а будет тебе передачки таскать. Не стыдно, тварь малолетняя?» — он выдохнул, потёр нос и продолжил: — Вот он один хоть что-то про совесть сказал. А остальные просто пиздили. Не чтоб вразумить — чтоб злость выместить.       Обито вскинул брови. Тоже ведь был безотцовщиной. — А моего батю на зоне зарезали. Еще до того, как я говорить начал, — бросил он. Без жалости, без смысла — просто как есть. — А сидел за что? — За хранение и распространение. Дебилом, короче, был.       Кацу хмыкнул: — Ты умный. Точно в мать. — Не уверен, — скривился Обито. — Она чуть позже села по тому же поводу. Только потом вышла по УДО. Где теперь — хуй пойми. Где-то есть. Я не видел. — И с кем ты жил? — С бабкой. Такая… пришибленная. Типа местный экстрасенс. Я мало что помню… Свечи по углам, нашёптывала херню. Как вспоминаю — у меня глаз до сих пор дёргается. — С духами общалась? — Лучше б с психиатром. Может, тогда б ей башку в лесу не проломили.       Кацу мелко затрясся — ржал. Молча, внутрь себя. Обито ткнул его в бок — не время шевелиться. — Ты тоже херню несёшь, — вполголоса проговорил тот. — Может, тоже экстрасенс? — Может, и экстрасенс. Потому и сплю плохо. Все ваши ебальники заранее вижу.       Кацу ещё похихикал немного, смолк. Гул дронов постепенно стихал.       Назад возвращались в полусонном состоянии. Молча протащились на машине через частный сектор, свернули в боковую, бросили авто под чьим-то забором. Дальше — пешком: километр по пустырю, мимо чьих-то гаражей и перекопанных троп. Бурьян уже доходил до колен. В стрекотании сверчков будто пряталась тревога — чужая, липкая.       На четвёртом этаже Обито без слов рухнул в свой гамак, ткань едва скрипнула. Он закрыл глаза, но тело не отпускало. Гамак раскачивался, как будто он не отдыхал, а висел между «почти справились» и «всё сломалось».       Если кто-то из команды тупанул, если их перехватили, если электросеть не легла — всё было зря. Проникновение Широ с Наотару в зелёную зону могло уже не иметь смысла. Они сидели по разные стороны района, должны были мониторить резервные линии. Если добрались. Если справились. А ещё и выйти назад должны.       Обито вздохнул. Сплошные «если» тянули итог куда-то к тридцати процентам. А ведь это только разминка… — Слышь, — отозвался Кацу из проёма. Голос уставший, с раздражением. — А сколько мы тут торчать будем? План-то гениальный, не спорю, но месяц минимум это дерьмо собирать. — Если нас раньше не вскроют, — буркнул Обито, не открывая глаз. — Серьёзно? Целый месяц?       Учиха закутался в плед, неуклюже, как будто хотел не согреться, а исчезнуть. — Не нравится — живи тут. Всю жизнь. Свет подведёшь, воду. Хотел свою квартиру? Получай дом. — Пиздец… Нахуя я в это ввязался… — Кацу протянул это почти шёпотом, но достаточно громко. Потом — стон. Настоящий. — Давай просто разнесём КПП в буфере? Побегаем от дронов, постреляем. Пару патрулей пошлют — отсидимся и дальше двинем. — Нас сдадут. Причём за еду, — тихо сказал Обито. — И всё по новой. — Да там до границы города рукой подать! Пролезем. Не успеют ни хрена. — До границы другого государства, — выдохнул Обито. — Не города. Там уже интересней. — Чё?.. Какого, блять, нового государства? — Неважно, — поморщился Обито не в силах продолжать. — Просто запомни: армия больше не на нашей стороне. Новость с полей. Вари дальше сам.       Наступила тишина. Кацу не сразу ушёл. Он постоял в дверях, ссутулившись, будто пытался сообразить, что из всего этого правда, а что — перегрев на фоне усталости.       Потом тихо сказал: — Охуеть новость. Ты даже государственный переворот преподносишь как «ой, и ещё хлеба нет»… Ты б ещё «кстати» добавил. «Кстати, мы больше не граждане». Заебись, блять.       Обито не ответил. Сам не знал, как к этому относиться. Кацу громко втянул носом воздух и ушел, шоркая кроссовками.