Солнце умирает в полдень

      Он завел её в гнилое депо под локоть. Издалека ржали — видно, алкашня так и не разошлась: всё ещё полировали память по армейским будням.       Стоило им войти в ремонтный цех, как Кацу застыл с дамой пик в руке и сморщился: — Это что, блять, Кру?.. Ты чё, её спиздил? Откуда, нахрен?       Остальные молча уставились. Пёс подорвался, обнюхал Кру, пока она хромала. Не тявкнул, не зарычал — просто развернулся и вернулся к Иссаю.       Обито промолчал. Дотащил её до гамака, втиснутого между ржавым прессом и стеллажами. Поставил рядом сумку. Она рухнула в полотно как мешок и застыла. Глаза — стекло.       Обито пошёл к своим. На ходу сдёрнул броню, разгрузку, бросил жилет к ногам Кацу, уселся на подушки. Мужики делали вид, что играют в карты. Но никто не ходил. Кацу продолжал пялиться на него с выражением «ты ебанулся?» Обито молча отщелкнул защиту с колен и спросил: — Широ заступил? — Да хрен там, — пробормотал Кацу, наконец выложив карту. — Спит как сдохший. Если ночью не блеванёт — уже удача. — Там мои пацаны на периметре, — буркнул Иссай. — Если чё, разбудят.       Обито кивнул. Мелькнуло: их спаивают под ликвидацию. Мысль — как заточка в боку. Слишком знакомо. Отмахнулся. Сейчас не до паранойи.       Рэйо побил карту; Кацу оживился, хмыкнул, подкинул ещё две. Игра ожила. Обито достал сигареты, закурил. Молча. Просто чтоб не думать.       Минут через двадцать стали расходиться. Кацу поднялся, махнул в сторону выхода: мол, разговор. Обито вздохнул, взял винтовку, поплёлся следом. Как со всеми распрощались, Кацу подпёр ржавую дверь, закурил и сразу в лоб: — Так что случилось? — Неважно, — бросил Обито. — Но у неё в башке сейчас как после фугаса. Будто троих в мясо, один выжил. — Поехала? — Пока нет. Пока тупо в шоке. Не трогай. Знаешь, как бывает — дёрнешь, и всё, крышка. Кацу кивнул, затянулся, глянул в небо: — Широ, вроде, отошёл. — Ага. Едва бутылка в руки попала — и сразу в сопли. Если дальше не сорвётся — ок. Если нет — финиш. Смотри, чтоб на наркоту не сел. У нас тут все еле держатся, добавим химии — поедем всей колонной.       Кацу фыркнул. Не спорил. Обито по привычке осмотрел периметр — забор, мрачные углы, лужи — и, отодвинув Кацу от двери, вошёл внутрь.       Через пять минут он устроился в другом углу цеха: притянул пару матрасов, накидал подушек, плед, стянул с себя кирзачи, сунул пистолет под подушку и рухнул.       С крыши всё ещё капало — редко, но громко, с мерзким плюхом. Звук бесил. Запах железа, плесени и безысходности въелся под кожу. Казалось, этот дикий план с выводом ИИ из строя никогда не сработает. Тут он и сдохнет — в этом ржавом депо: без карты, без света, без даже чужого «держись».       А всё равно на него смотрят как на лидера. Словно он не такой же обрывок человека, а волшебник с планом в кармане. Ждут чёткого списка, дорожной карты, гениального «всё по полочкам». Смотрят как дети на взрослого, который сейчас щёлкнет пальцами — и починит весь этот распад.       И он должен. Даже если не может. Даже если всё внутри давно сдохло. Потому что если не вытащит — будет виноват. И пуля прилетит не снаружи — свои пристрелят. С прицелом. Без колебаний. А потом скажут: не справился.       Пульс ушёл в пятки, мысли — в никуда. Плёнка темноты легла на глаза, и тело провалилось — не в сон, в перезагрузку. Как родная Камри, которой по жаре не дали остыть — электроника в клин, кондиционер сдох, мотор тянет из последних. И потом — всё. Чернота.       Утро, как обычно, началось с тяжестью в башке. Ещё и кто-то орал командным тоном издалека, гремело железо. Обито разлепил веки и вслушался — в депо стояла громкая, нервная движуха. Странно: на любой шорох он раньше взлетал как на порохе, а сейчас — тишина внутри. Значит, нервная система ушла в откат и потушила пару датчиков.       Обито приподнялся и всмотрелся в источник шума: какие-то мужики сновали туда-сюда, таскали инструменты, тянули провода. Обито прищурился — вроде знакомые лица. Может, из ангара. А может, и не оттуда.       Он поднялся. Шум уже раздражал: где-то долбили кувалдой, ломали что-то с мясом. Слишком много звуков, слишком много людей. Входят, выходят, сверлят, кричат. Прям стройка. Бомбу скинуть — и всех раздавит.       Сначала пошёл в дальнюю часть цеха — глянуть, что там долбят. Зашёл в душевую: ломали перегородки. В углу стоял насос, что-то похожее на кипятильник, рядом — складная пластиковая бочка. Похоже, восстанавливали водоснабжение. Потом пошёл наружу. Под ярким выжигающим солнцем лепили сарай — прямо под входом. С железной крышей, с новой стенкой. Уже сверлили дырки под анкера — громко, аж в ушах звенело.       Обито глянул дальше — копали траншею. Кацу, оголённый по пояс, махал лопатой, будто всю жизнь в поле пахал. Широ, Иссай, Наотару тоже рыли — длинную, ровную, выверенную. Не под кабель — глубже. Не иначе — трубу тянут. Куда — пока неясно. Но явно за периметр. И явно надолго.       Мимо проскочил дылда Ичи — в синем комбинезоне, с коробкой в руках. Но вдруг вернулся: — О! Мотострелец! Очнулся? — он протянул грязную руку. Обито пожал. — Просили тебя не будить — мол, заебался и всех послал. Ничё, что мы так громко?       Обито нахмурился: — Что происходит?       Ичи замер в лёгком смятении, потом брякнул: — Так это… свет проводим. — Улыбнулся, показал коробку. — Вот, дифавтомат вам ставлю. Старый щиток ржавый, ща новый будет.       Обито скривился, потянулся к плечу, размял его. Молчал. Нихрена не понимал. — Мы дизель-генератор притащили, — продолжал Ичи. — Вон, под навесом уже стоит. Ща выкопают канал под отвод углекислого газа — и всё заработает. — А бочка нахрена?       Ичи шмыгнул носом, замер: — Так душ будет. Генератор не вытянет бойлер, да и давление нужно. А вот бочка с электронагревателем и насосом — самое то. И вода в кране будет. Вам же нужна вода?       Обито сморщил нос. «Пиздит. Вытянул бы. Просто впадлу тянуть трубы». Но вслух не сказал.       Ичи ещё раз улыбнулся как дебил в турпоходе, которому доверили шалаш строить, — и пошёл внутрь.       А Обито выдохнул. Окинул взглядом это производственное счастье: «Душ, свет, траншеи. Слишком дохрена усилий для времянки» — и сплюнул во влажную землю. — Давай копай, алкашня! — гоготнул Кацу в сторону Широ. — Хотел в армию? Получай — полевая нагрузка. Сегодня роем окоп.       Послышались смешки — явно Иссай с Наотару. Широ повис на лопате с выражением «щас сдохну» и не реагировал.       Обито кивнул про себя: «Да, ритуал страдания каждого новобранца». И направился к нему. — С добрым утром, герой! — хохотнул Кацу. — Выспался? А мы тут уже могилы роем. Тебе поглубже, чтоб стоя воткнули?       Обито промолчал, подошёл, выдернул лопату из рук Широ. Закатал рукава тёмной рубашки и воткнул лезвие в глину — упругую, забитую, будто землю утрамбовали с чьими-то костями. И принялся за дело без лишних слов.       Рыли долго. Метров десять до забора и ещё пять — после, пока не упёрлись в кусты. Земля — как бетон: сырая, тяжёлая, липла к лопате, будто цеплялась за руки. Обито перестал чувствовать плечи — словно мышцы отстегнулись, оставив пустую оболочку. Лопата скользила в руках, мозг забился в щель между шагами, всё внимание — в спину, в ступни, в глухой гул под рёбрами.       В тени, у забора, улёгся пёс. Следил за ними, не шелохнувшись — настоящий начальник участка. Один умный. Не копает.       Обито дошёл до кустов, выдохнул и воткнул лопату: на сегодня всё. Заебался. Когда сели курить под деревом, ему стало ясно, насколько устал: руки ныли, рубашка прилипла к спине, стопы сжаривались в кирзачах. И ещё, похоже, лицо обгорело. Тишина повисла тяжёлая, как сама земля. Пёс сначала что-то вынюхивал в траншее, потом улёгся рядом. Дышал громко — громче, чем курили. Рядом, за забором, снова кто-то начал сверлить — и этот визг прорезал воздух, будто комар над ухом.       Обито даже не поморщился. Сигарета догорала между пальцами. В голове не было ни мыслей, ни плана, ни желания их иметь. Только пустота и гул в руках —ровный, монотонный, как перегрузка, к которой уже привык. — Так чё дальше? — выдохнул дым Кацу и завалился на высокую траву. — Чё там с разведкой твоей? — Нужен проход в зелёную зону, — медленно моргнул Обито. — Надо поискать кого-то, кто может про дыру туда рассказать. — А через коллекторы, метро? — спросил Иссай. — Под вопросом. Но, скорее всего, там проход закрыт и под наблюдением.       Наотару выдохнул дым и проговорил: — Можно заслать парочку тех, кто ещё не в теме. Набьют коды на шеи, отработают пару смен. И понаблюдают.       Обито потушил бычок в траве и глянул на Наотару: — А есть кто на примете? Сам знаешь — обратно могут не отпустить. — Я могу поговорить с пацанами, — предложил Иссай. — Но… если возьмёшь на отход. — Одних или с семьями? — напрягся Обито. — Ну… Как обычно — «плюс один».       Обито кивнул — план вставал на рельсы. — Тебе нужно связаться с вашим главным, который из верхушки. Сказать, что есть желающие служить в храме святого ИИ.       Кацу скривился: — Так их в буфер за кейсом потом пошлют. Или чем-то ещё. Сам помнишь, что там отбор как в элитный бордель.       Обито отрезал: — Справятся. У нас тут пока свои задачи, — и продолжил, обращаясь к Иссаю: — Мне нужен полный список того, что вы с базы вынесли. Прям как с инвентаризации.       Тот кивнул. — Думаю, за два дня можно всё перебрать.       Обито выдохнул и уставился в траву. Наконец что-то сдвинулось с мёртвой точки. Осталась только Кру. Теперь многое зависело от неё.       Через пятнадцать минут подключили трубу. Выхлоп оказался слишком жирным — клубился, как сигара у параноика. Палился сразу, будто махал дронам рукой. Пришлось мудрить: делить на три сопла, тянуть под кусты в разные стороны, маскировать песком и гравием. Траншею закопали и выровняли — теперь тепловой след должен расплываться в землю. По крайней мере, так хотелось верить.       Генератор урчал себе под нос как старый кот у печки — не тарахтел, не взвывал. Глушитель справлялся. Загорелись лампочки: душевая, столовая, раздевалка — как будто в заброшенном блоке завода снова забилось сердце. Бочку залили, накрыли куском полиэтилена. Насос зафырчал, электронагреватель щёлкнул лампочкой. Из крана пошла вода. Даже бачки унитазов хрюкнули, заполняясь. Осталось только вынести весь этот строительный срач и решить, чем сегодня кормиться.       Обито проходил мимо гамака раз пять. Кру лежала под пледом как сломанный манекен в углу склада — ни звука, ни жизни. Один раз подошёл, пощупал пульс на сонной — мало ли, вскрылась ночью. Но нет. Дышала. Жива. Просто растворилась в этом дне как в пустом шуме радио. И ладно.       Внезапно подъехал Лысый. Вывалил на бетон свиные окорока, замотанные в полиэтилен, ящик пива, овощи, хлеб, специи — словно собрался устраивать пикник на пепелище. Притащил газовую плитку, баллон, ржал в голос: мол, тут уже уютнее, чем в ангаре. Ходил по депо как прораб, пялился на душ, комментировал ремонт. Пообещал привезти гипсокартон, профили и входную дверь. Уже и планировку обрисовал на пальцах — будто реально собирался переезжать.       Тем временем в столовой закипела суета. Спальное место Широ свернули, полы отдраили до первого слоя краски. Столы, стулья поставили, начали готовить. Окороки пошли в дело — рвали на части, закидывали на сковороду. Воздух наполнился ароматом жареного мяса, запахом химии после уборки и надеждой на будущее.       Душ заработал с откашливающимся хрипом, выстроилась очередь. Женщину с ребёнком пропустили первыми. Кру на предложение помыться даже не шелохнулась — будто не в этом измерении. Первые двести литров кончились менее чем за час. Обито вымотался как конь на пахоте, таская бутыли по двадцать литров, заливая всё по новой.       На стол собрали всё что было, бутылки пива щёлкали одна за другой. В столовую набилось человек пятнадцать — тесно, шумно, тепло. Подтянулись пацаны Иссая с караула периметра — их усадили первыми, по заслугам.       Обито отвёл Иссая в сторону, свистнул Кацу. Быстро обсудили караулы: Учиха должен был заступать следующим — через час. Пока поставили Широ и одного из бойцов Иссая держать точку до заката. Малой справится — у него в паре опытный, так что натаскает.       Когда вернулись, стол уже ожил. По кругу раздавали одноразовые тарелки, кто-то успел стащить ложки, остальные ели руками. Атмосфера — как на празднике, только без шампанского и орущей колонки. Смеялись, чокались пивом, по рукам гулял рулон туалетной бумаги — вытирать жир с пальцев.       Девочка хохотала над Ичи, который корчил ей рожи и показывал фокусы с бутылочной крышкой. Лысый заливался, хлопая по колену, слушая чей-то бородатый анекдот. Кто-то чавкал вслух, кто-то уже подложил окорока в хлеб, сделал бутерброд и с важным видом жевал.       Где-то сбоку уже разгорался спор. Обсуждали, как в условиях бомж-базы собрать «с нуля» стиральную машину. Причём всерьёз. Полевых инженеров собралось трое — каждый с идеей и пивом в руке. Обито аж заслушался. — Если стабилизировать выход через ИБП, а пусковой ток задушить резистором — она даже от генератора заведётся, понял? — вещал худой и лысый, уткнувшись в тарелку как в чертёж. — Только на отжиме вся база в обморок ляжет. Свет мигать начнёт, лампочки лопнут. Но постирает. — Да иди ты со своим отжимом, — фыркнул второй, в майке, заляпанной мясом. — Проще поставить бак на табурет, шланг в ведро — и педаль приделать, как у швейной машинки. Всё. — На швейной?! — выпрямился третий, с лицом как у тракториста после трёх смен. — Ты башкой подумай! Там же крутящий момент херовый! Лучше по мельничному принципу: камень по кругу и с центробежкой. Я видел такое — бельё улетало как ракеты.       Обито мысленно проголосовал за мельничный принцип — вполне рабочая идея. Но взгляд его уже скользнул к приёму двери. Там стояла Кру.       Закутанная в плед, с мокрыми волосами. Смотрела прямо, не отводя глаз — явно ждала, когда он заметит. Кивнула в сторону: мол, пойдём, поговорим.       Обито вытер руки, встал, протиснулся к выходу. Кру увела его в тёмный коридор. Завернулась в плед посильнее и спросила: — Что тебе нужно достать?       Он опёрся спиной о стену, ответил: — Смарт-браслеты с датчиками тепла и пульса. — Сколько? — Пятисот хватит.       Кру опустила голову, прикусила губу, взгляд метался — явно прикидывала варианты. — Это около недели, — выдала наконец. — А быстрее? — Быстрее — только то, что в тренде, — отрезала она. Вздохнула, подняла голову. — Завтра мне нужна машина. Без слежки, без компаньона. Если не вернусь — значит, мертва. — Ну, или же свалила, — кивнул Обито. — Это уже тебе решать. Всё равно правды не узнаешь.       Он прищурился. — И как тогда мне тебе верить? Вдобавок в прошлый раз ты подсунула контакт, который мог меня убить. Кру пожала плечами: — Но в первый раз ты же мне поверил. Сейчас можешь сделать то же самое.       Обито выдохнул в бетон. Разговор начал разваливаться — ещё чуть-чуть, и сорвётся в личное. С претензиями, эмоциями. А ему нужны не слова — а датчики. — Хорошо. Завтра будет машина, — отлепился он от стены. — Подойдёшь к Кацу — он у нас специалист по угону.       Обито ушёл быстро, обрубив разговор как нить. Внутри снова что-то сдвинулось — тень той ночи, неоформленная злость, вязкая и без объяснений.       Вернулся к инженерам. Те уже обсуждали, как в полевых условиях собрать кондиционер. Тоже тема — интересно, что изобретут под пиво.       Кру вошла. Сели плотнее, дали ей место. Обито даже не взглянул. Но злость — уже на поверхности. Просто давило: подставила один раз — подставит и второй. Сочувствие? Ушло. Вместе с доверием. «Раз включила прагматизм — значит, играем по-взрослому. Щит это у неё или натура — уже всё равно».       Доверие вышло. Осталась только сделка — холодная и расчётливая, как её речь. Он допил сок из своего стакана, резко встал и пошёл собираться в караул.