Солнце умирает в полдень

      В кузове фуры было душно, темно и тяжело дышать. Воняло аммиаком и керосином, зато ехать на мешках с удобрениями оказалось мягко — почти как на сидушках старого броневика. Бронежилет стягивал грудную клетку как корсет, под шлемом парило. Мяукали коты, поблёскивали включенными браслетами — тридцать штук разом, но хоть по голове не прыгали: их отделяла натянутая рыболовная сеть. По плану живность должна была выйти первой.       Сердце стучало чётко, в рабочем режиме. Обито оголил запястье, глянул на часы: 05:00. Они почти на месте. — Блять, — выдохнул Кацу. — Скорее бы наружу. Я быстрее сдохну от навоза, чем от штурма. — Пять минут до высадки. Сейчас перекрывают периметр и выпускают зоопарк.       Где-то вдали прогремел взрыв — глухо, с эхом. В кузове тут же стихли коты. «Левый сектор», — отметил Обито, глядя на циферблат. Следом — второй взрыв, ближе, резче. Он кивнул про себя: «Правый сектор». Всё шло по плану. Теперь — подрыв линии центрального водоснабжения.       И тут грохнуло так, что стены фуры задрожали. Обито сжался на секунду, стиснул зубы. Нормально. Всё по графику. — А если меня не вывезут?.. — тихо спросил Наотару. — Уже едут на точку твоей эвакуации. Но если у них ничего не выйдет — у тебя будет шанс уйти самому, — Обито снова сверился с часами. — Три минуты.       Он включил фонарь на шлеме и встал. Пройдя вдоль мешков, коснулся ладонью стены. Сдвинул сеть, прополз мимо кошек, сжавшихся в комки. Взялся за внутреннюю ручку двери и снова взглянул на часы: две минуты. Он закрыл глаза.       Это были последние минуты до старта, до реального шанса вырваться из этой сраной техноутопии. До точки, откуда нет возврата. И стоило вложить все силы — на грани человеческих возможностей.       Он дышал ровно. Собирал мысли как патроны — быстро и без промаха. Фура замедлялась, пульс ускорялся. Снаружи было тихо. Примерно как в теле, когда ты замираешь перед прыжком в ледяную воду. И вот наконец фура остановилась.       Обито резко дёрнул ручку и, толкнув дверь ногой, открыл её настежь. Резко хлестнул свет, коты взвизгнули и с шорохом рванули наружу — в серое предрассветное пространство. Обито спрыгнул первым, Кацу — сразу за ним. До БТР-а — четыре метра. Трое бойцов у машины обернулось. Обито поднял винтовку — стрелял в упор на поражение. Кацу оказался на броне. Скользнул к водительскому люку, дёрнул — заперто. Ударил кулаком — глухо. Обито уже перекрывал обзор со стороны, целясь поверх прицела. — Закрыт? — Ага, — буркнул Кацу, одновременно выдёргивая чеку. — Сейчас будет открыт.       Он воткнул гранату прямо под петлю люка и спрыгнул. Взрыв был короткий, но сочный — бах! — крышка люка взлетела на пару метров, звякнула и шлёпнулась рядом. Обито тут же подскочил, проверил: люк открыт, внутри — клубы пыли и тело с развороченным плечом.       Пока вытаскивали труп, под ногами пошла вода с нахлёстом. Асфальт начал бурлить, улицу заливало. Где-то сорвало трубу: водоснабжение накрылось, как и было задумано. Мимо проехали хлебовозка, гружёный грузовик, пара электрокаров и скорая — свои, пошли в обход. Наотару сел в кабину.       Учиха подбежал к задней двери БТР-а — она открылась изнутри. Кацу уже запрыгивал внутрь; Обито — за ним. Хлопнул дверью, замкнув пространство. Мотор загудел, будто взлетает самолёт; кабина завибрировала. Пошёл разгон.       Внутри — две лавки вдоль стен. Обито сел, пристегнулся. Воздух гудел, пахло металлом и чужим потом. — Могу выжать сотку после поворота! — крикнул Наотару из кабины. — Выжимай максимум прямо сейчас! — рявкнул Обито в ответ. — Хрен с ним, если занесёт!       Кацу сел в кресло, пристегнулся. Затянул перчатки, протянул: — Как-то всё слишком просто. Я думал, хоть стрелять начнут. А они даже сообразить не успели.       И тут жахнул взрыв. Обито ударился шлемом о стену, вцепился в поручень, рот раскрыл от толчка. Сдетонировала фура с удобрениями — не просто вспышка, а глухой удар в грудную клетку, волна давления, от которой звенит в зубах. — Нихуя себе! — вырвалось у Кацу. — Пиздец, теперь точно всех разбудили! — Поворот! — рявкнул Наотару.       Обито успел схватиться за поручень. Махину повело, гул усилился. Всё, что не было привязано, полетело вбок. На секунду — будто потеря гравитации — и удар шлемом о стену. — Нормально! — снова крикнул Наотару. — Пятьсот метров до цели!       БТР снова разгонялся, железный кузов дребезжал. Обито посмотрел на Кацу — тот уже снимал штурмовой рюкзак и на ходу раскрывал его. Готовился к серии взрывов. Обито кивнул и вытянул две гранаты. — Я ни хера не вижу! — проорал Наотару. — Все в белом дыму! — Это сухой лед! — проорал Обито в ответ. — Просто едь прямо! — Вижу цель! Готовьтесь, сейчас будут ступеньки.       Обито вцепился в поручень. Резкий толчок — шлем глухо ударился о стену, челюсть клацнула, чуть язык не прикусил. Кузов завалился под углом, БТР сбросил скорость почти в ноль.       Он отстегнулся и, шатаясь, пошёл к задней двери. Кацу уже стоял рядом. — Готов? — коротко спросил Обито.       Кацу не ответил — просто дёрнул ручку. Потоком хлынул свет, вместе с ним — белый дым, плотный, как в мясной коптильне. Кацу выскочил первым. Обито — за ним, на ступеньки. За дымовой пеленой смутно виднелись колонны банка. В дыму пролетели два шара, будто с вечеринки, — внутри гелий и термопакеты. По ним система должна принять ложные «тепловые цели».       Кацу исчез на пару секунд, потом вернулся бегом: — Ходу! Две полетели!       Они обогнули БТР, присели с другой стороны, за бронёй — укрылись. Обито сгруппировался, начал считать секунды до подрывов. БАХ. БАХ.       Стукнуло дважды — так, что кусок колонны сверху треснул и поехал по ступеням, словно льдина. БТР дрогнул, слегка качнулся — ударная волна подбросила всё вокруг. Белый дым на секунду расступился: между просветами мелькнула улица, затопленная водой, в которой плавали куски сухого льда. Воздушные шары мотало в плотном тумане.       И тут началось. Выстрелы. Сухо, глухо, с хрустом. Очереди шли по корпусу махины — лупили жёстко, с порога дата-центра. Автоматные трассеры тянулись непрерывно. БТР завёлся, мотор взревел. Он начал медленно сдавать назад — будто огромный хищник, который сначала прислушался, а потом попятился. Кацу шёл рядом, вровень с бронёй.       Выдернул чеку из одной гранаты, потом — из второй. Обито шёл следом и выдирал кольца из четырех дымовых шашек. Бросали одновременно, тут же прижались к корпусу БТР. Обито задержал дыхание: пара секунд до входа.       Бахнули два взрыва подряд. БТР качнуло — корпус дрогнул как от дефибриллятора. Обломки бетона вылетели на дорогу, отбросили белый дым в стороны. По ступеням скатились тела — без криков и сопротивления.       И тут махина резко дала ход, рывком рванула вперёд — оголив Кацу и Обито. Укрытие ушло, времени не осталось. Они сорвались с места, в полный рост. Впереди — горящий вход, в дыму полыхали шашки, светя красным. Под ногами хрустела бетонная крошка, каждый шаг отдавался в зубах.       Заходили сбоку — знали, что охрана ушла вглубь, выжившие тоже. Надо было вжать их туда окончательно. Обито, не сбавляя хода, выдёргивал кольца из гранат. Достал до края входа, резким движением закинул внутрь обе.       Отпрыгнул вбок, вжался в холодную мраморную стену. Грохот, толчок. Взрыв рванул так близко, что заложило уши. Обито повело, внутри всё загудело. Он удержался на ногах, но на секунду пропало всё: звук, ориентация, сознание.       Кацу резко дёрнул его за локоть: — Пошли! Время!       Они влетели внутрь, сразу налево, держались стены. Дым оседал медленно, будто накрывало белой простыней. Обито шёл первым, держа винтовку наготове. Скользил плечом по светлому мрамору, цеплял ботинком осколки. Переступал через заваленные тела в тёмной экипировке без опознавательных знаков. Один боец ещё шевелился, хватаясь за обломок, но тихо — будто понимал, что конец. Обито считал тела — восемь. Ещё двое валялись снаружи — значит, живых и вооруженных осталось десять.       Видимость — метров шесть, не больше. Свет падал сверху косо — через разбитый фронтон, и лучи подсвечивали пыль как радиоактивный снег. Огромный кусок колонны, отломанный взрывом, лежал поперёк лестницы, ведущей на второй этаж. Под ним — чьи-то ноги. — Слышь! — услышал Обито в спину. — Там план эвакуации походу.       Учиха посмотрел на стену рядом с лестницей — возле лифта реально висел план здания на случай пожара. Бросил вполголоса: — Хрен подойдешь. С лестницы начнут стрелять. — И ты стреляй. Чё, нечем что ли?       Обито дошёл до конца стены. За углом — коридор, прямо впереди — лифт и лестница. Остальное тонуло в пыли, дыму и обвале — ни хрена не видно. Он смахнул осевшую крошку с визора, опустился на колено, уставил дуло вверх. Открыл огонь по лестнице — тупо на подавление, чтобы даже мыслей не было высовываться.       Кацу метнулся к лифту, содрал со стены пожарный план. Обито дал ещё десяток выстрелов в сторону пролёта — и уже через секунду был рядом. Отступили на пару метров.       Обито вырвал план из рук, пробежался глазами. Три этажа, идентичная планировка. Одна лестница, по четырнадцать помещений на этаж. Одно — центральное, крупнее остальных. Коридоры прямые, без выкрутасов. — Это третий, — сказал он. — Вентиляцию всегда тянут наверх. Значит, серверная там.       Кацу ткнул пальцем в кнопку лифта: — Осколочная или термобар?       Обито сложил карту, сунул её в разгрузку, хмыкнул: — Термобар лучше возьмёт мрамор. Если я правильно понял, какую херню ты задумал. — Сам ты херня, — фыркнул Кацу, наводясь на лифт. — Держи лестницу. Ща может какое-нибудь говно приехать.       Обито снова вскинул оружие, навёлся вверх по ступеням. Лифт звякнул. Створки начали разъезжаться — и Кацу сразу всадил полобоймы в кабину, не дожидаясь, пока она откроется полностью. — Прикинь… пусто! — хохотнул он. — Во долбоёбы. Могли сделать ровно то, что сейчас сделаю я.       Обито обернулся — Кацу уже выдёргивал чеку. Швырнул гранату внутрь кабины и тут же ткнул кнопку «3». Двери сомкнулись, лифт загудел и пополз вверх.       Обито вжался в стену. Ждал нового взрыва, сцепил зубы — каждый толчок переносил всё хуже. Лишь бы не вырубиться от грохота: сердце и так стучало где-то в затылке. Сверху рвануло. Стена отозвалась ударом в спину, кабина лифта с грохотом рухнула вниз, как чугунный якорь. Лестничный марш дрогнул, и кусок бетонных перил шлёпнулся почти под ноги. — Не тупи! — Кацу толкнул его в бок.       Обито сорвался с места — рефлексы включились раньше мысли. Пара ступеней, короткая очередь вверх, прыжок через обломок колонны, снова огонь. Двигались рывками, без слов — будто по одной нервной цепи. Метр за метром, ступенька за ступенькой. Второй этаж.       Учиха выдрал три дымовые шашки, швырнул на площадку, ткнул пальцем влево. Кацу сразу ушёл туда. Сам вжался спиной в стену, перекрыл правый фланг, но…       Там оказалось пусто. Подозрительно пусто. Ясно как день — засада. Засели и ждут, пока кто-то сунется глубже. «Нельзя соваться. Нужно отрезать их полностью. Вместо коридора оставить завал», — врезалось Обито в голову; он взглянул на Кацу — тот уже вытаскивал гранаты. Учиха сцепил зубы — сейчас снова грохнет так, что уши уйдут в отключку.       Гранаты щёлкнули в пальцах Кацу. Он не ждал команды — метнул сразу две, под углы арки. — Наверх! — коротко бросил Обито и дёрнул вверх по лестнице. Кацу — следом.       Позади вспыхнуло — не просто грохот, а хлесткий удар по воздуху, от которого завибрировали ступени. Одна из стен не выдержала: бетонная плита с хрустом обвалилась, перекрыв коридор. Дверные проемы поехали, потолок треснул — вход завалило намертво.       Обито уже был в пролёте. Сердце бухало в горле, балаклава отдавала жаром пота. Выдохнул: — Всё. Они там останутся.       Кацу не ответил — догонял рывками, прикрывая лестницу снизу. Оба двигались быстро, как по учебнику: один — держит тыл, второй — уводит наверх. И тут — воздух рассекли пули. Угол стены сбили тремя очередями — лупили из коридора. Жёстко, прицельно. Лязг гильз по мрамору шёл вразрез с эхом — как копчик по ступенькам.       Обито сменил магазин. Щёлкнул затвор, руки работали быстрее головы. Кацу уже бросал дымовые — чёрные капсулы отскочили от пола, покатились. Вдогонку — две гранаты. Через секунду всё заволокло красным дымом, а потом бахнуло.       Взрыв прилетел в голову, как лом в затылок. Обито не помнил, как вжался в стену — только то, что почти вырубился. Три секунды тишины слились в белый шум. Мозг будто выдернули из розетки; пальцы ослабли, винтовка съехала — еле удержал. — Не спи, блять! — услышал он сбоку крик Кацу.       Обито резко выдохнул и сорвался в коридор — сознание переключилось на боевой режим. Шли вдоль обломков, сквозь туман, подсвеченный красным. Пахло гарью — где-то горело всерьёз. Стоны, кашель, обрывки голосов — вокруг шла чужая агония. За распахнутой дверью валялись двое с автоматами, ногами в коридор. Внутри кто-то тихо плакал.       Обито дёрнул Кацу за рукав, показал жестом — зачищаем. Влетели, заработали по силуэтам без предупреждения. Обито всадил всю обойму — на чистом инстинкте, не ощущая ни отдачи, ни веса винтовки. Срывалась злость: времени мало, и скоро здесь будет крупная облава.       Кацу ушёл вглубь. Обито пересёк помещение, в дыму различил нужное — двое без сознания, в полной экипировке. Снял с них нагрудные камеры, сразу же раздавил их о бетон. В углу — сдавленные всхлипы. Он обернулся, навёл ствол.       В дыму — две женщины. Сжались в комок, рубашки в крови и разрывах, обнялись, закрыли головы руками. Не бойцы, так что можно оставить в покое.       Сбоку вынырнул Кацу, снял шлем и скосил взгляд на тела: — Во! Прям как заказывал! Доставка по первому разряду. Покойник, два в одном — и броня, и молчит.       Обито сел на колено и нацелился на дверь: — Мой — левый. Давай живее, и не перепутай датчики.       Кацу хмыкнул, присел рядом с трупом, по-хозяйски взялся за разгруз: — Расслабься. Я аккуратно, — он быстро отстегнул застёжку. — Слышь, красавец, не дёргайся… а, точно. Уже не дёргаешься. Удобно.       Обито фыркнул: — Ты можешь заткнуться и работать? У нас до выхода максимум семь минут. — Могу. Но тогда тишина станет ещё более криповой, — Кацу стянул броню, щёлкнул креплением. — Вообще странная у нас работа. Кто-то мечтает о карьерном росте, а мы — о том, чтобы труп был нужного размера.       Он расстегнул чужую боевую рубаху, содрал нательные датчики: — Слышь, они в крови! Они вообще сейчас приклеятся? — Лепи на слюни, должно сработать.       Кацу хохотнул: — Заебись идея. Может, ещё оближешь мне датчики по-братски? — Может, завалишь ебало по-братски? — гаркнул Обито. — Не нравится — меняй труп.       Кацу что-то буркнул, но быстро принялся переодеваться в чужую шкуру. Когда закончил, дёрнул Обито за локоть и встал на прикрытие. Учиха не мешкал — молча склонился над своим трупом, сорвал экипировку и выдрал телеметрию. Всё надо было надеть правильно, по стандарту. Иначе не примут, а значит — не выпустят. Выход был один: стать своими, хотя бы снаружи.       Издалека уже тянулся глухой рокот — приближался вертолёт. Если они не успеют до десанта, то наступит большая жопа. И, скорее всего, с летальным исходом.       Обито защелкнул шлем, быстро скинул боеприпасы в новую разгрузку. Рюкзак закинул за плечи, затянул потуже. В ухо заткнул наушник — знать, что приказывает машина на общей линии. Натянул тактические перчатки, повесил винтовку на ремень — и двинулся к источнику всхлипов.       Он выбрал ближайшую женщину. Дёрнул за локоть — та вскрикнула, попыталась отползти, но Обито уже поднял её, придерживая под руку. Рявкнул: — Где серверная?!       Женщина шаталась, словно мешок с картошкой, еле держалась на ногах. Колени подламывались, дыхание сбивалось от рыданий. Пришлось удерживать на весу. — Успокойся! Никто тебя не тронет! Где серверная?!       Она всхлипнула, пробормотала что-то нечленораздельное и махнула рукой в сторону двери. Обито резко потащил её туда — времени на разъяснения не было.       Он прикрывался ею, выходя в коридор: пистолет — поверх плеча, рука вжата под шею. Если начнут стрелять — первыми пойдут кости заложницы. Сразу за порогом женщина сипло выдохнула: — Налево.       Обито свернул, потащил её на полусогнутых. Кацу шел сзади, контролировал тыл — в дыму почти ничего не было видно. Коридор тянулся прямо как шахта — хорошо, что с минимумом дверей. — За углом, — пролепетала женщина, захлёбываясь в страхе.       Обито рывком дёрнулся к стене. Кацу уже выдёргивал чеку. Стандартный набор: шашка плюс граната — ушли за угол почти в одну секунду. БАХ — глухой, плотный, врезавшийся в уши, как бита. Женщина в руках Обито взвизгнула, захлебнулась — и обмякла. Не мертва, но организм ушёл в защиту. Он дёрнул тело за собой. — Здесь! — сипло выдохнула она, едва вернув дыхание.       В двух метрах, сквозь серое марево, прорисовались очертания железной двери. Кацу бросился вперёд, на ходу залепил пластитом замок и электронную панель, поджёг фитиль.       Обито отпустил женщину — та съехала по стене как желе. Он рванул обратно, быстро, без оглядки: с пластитом не шутят — это не граната, это нахуй сносит всё. Вжался в стену, сел, обхватил голову и открыл рот — иначе барабанные перепонки лопнут. Если их сейчас накроет вместе с Кацу — всё, приехали.       Пластит ударил как молот: коротко, глухо и плотно, будто кто-то сломал здание пополам. Волна не гремела — она продавливалась через воздух, через бетон, через грудную клетку. Звук был низкий, плотный, с толчком, который сначала вбивает в стену, а потом только разлетаются осколки и пыль. От взрыва уши выключились, в глазах потемнело.       Обито моргнул несколько раз, дышал тяжело. Всё кругом казалось глухим, как под водой. Башка болела, тошнило; он помотал головой и тут же почувствовал, как из носа вытекла жидкость — явно не сопли.       Учиха встал на ноги не с первого раза — тело вело, будто он был бухим. Нашёл в бетонной пыли через метр Кацу — сидел у стены, глядя на свои руки. Обито сел напротив и заорал: — Живой?!       Ответа не последовало. Он сжал Кацу плечо, тряхнул, выставил пальцы перед лицом: —Кацу! Сколько пальцев?!       Тот моргнул. Губы шевельнулись, потом выдал: — Три… или четыре. Я… блять, у меня гудит череп… — Отлично, значит, не сдох. Подъём, нам ещё выбираться!       Обито помог Кацу подняться. Тело било мелкой дрожью, суставы отказывались слушаться — после такой взрывной волны прыгать или бежать было уже не про них. Они медленно двинулись к двери, пробираясь через обломки обугленного мрамора, крошку бетона, сквозь тот же вязкий дым и пыль.       В проломе виднелись поваленные серверные стойки. Обито ввалился внутрь, выставив винтовку вперёд. Пусто. Ни единого шороха, ни движения. Отсутствие сопротивления сбивало с толку, наушник тоже молчал. Всё шло слишком гладко — и это бесило даже больше, чем хаос.       Он шагал вдоль железных стоек. Те гудели, мигали датчиками, отдавали жаром, как промышленные печи. Ряды казались бесконечными, и чем дальше Обито шёл, тем сильнее ощущалось: он внутри самого мозга.       Того самого мозга, что шептал приказы на убийство в ухо. Того самого взгляда, что видел сквозь камеры, дроны и прицелы. Той самой твари, что управляла машинами и людьми, не имея ни страха, ни морали. Машины, которая могла приказывать смерти, но сама смерти не боялась. Потому что у неё не было ни кожи, ни дыхания, ни жизни. И сейчас ему нужно перекрыть ей кислород — чтобы эта безликая и бездушная тварь наконец-то сдохла.       Наконец вдали помещения показались массивные кондиционерные блоки — не меньше шести. От них вверх уходили толстые стальные трубы — система охлаждения, ведущая к ветканалу. Кацу, не дожидаясь команды, ловко вцепился в крепления и полез по трубе будто по турнику, выискивая верхние узлы. Обито на ходу скидывал рюкзак, доставал пакеты с термитом — крепил по три на каждый блок, сразу поджигал запалы.       Искры вылетали как из бенгальских огней, только гуще — яркие, с треском; они жгли воздух и разрывали полумрак красно-оранжевыми плевками. Кацу распихивал заряд за зарядом выше, вдоль соединений, куда шли распределители воздуха. Его силуэт терялся в дымке — казалось, он сам стал частью конструкции, ловко вписываясь в металл.       Обито шагнул назад, запах ударил в нос сразу: горящий металл, жжёная резина и перегретый пластик, будто сдох трансформатор прямо у тебя под носом. Термит не взорвётся, нет. Он просто расплавит лёгкие ИИ до последней молекулы железа.       Назад двинулись бегом. В и без того душном помещении становилось ещё жарче. Снаружи тянулись звуки — шорохи, торопливый топот. Похоже, оцепление и штурм здания уже начались.       На полпути Обито дёрнул Кацу за рукав. Свернули в проход между стойками, добрались до противоположной стены. Обито согнулся пополам, хватая воздух ртом. Дышать было нечем: в глазах плыло, мозг уезжал, мысли рассыпались.       Кацу вдруг сел прямо на бетонный пол, запрокинул голову и брякнул: — Ебать… Всё, я овощ. Поливай.              Обито сел рядом и достал план эвакуации из-под жилета. Не с первого раза сообразил, где они на карте. В голове всплыл трюк, который отрабатывали на учениях — простой, как петарда, но в условиях отключенного ИИ никто и не поймет, что делать. — Так чё? Как телепортируемся? — донеслось от Кацу.       Обито глянул на дальнюю стену, отрыгивающую пламя, на ползущий по полу едкий дым и на мигающие индикаторы серверных стоек — пока те работали, ИИ ещё жив. Но было только два варианта: или эти твари перегреются и отрубятся сами, или они угорят здесь раньше.       Он бросил взгляд на часы: время вышло, они уже вне графика. Через пять минут начнется проверка списков пассажиров, они должны были уже быть в соседнем районе. — Пиздец… — выдохнул Обито. Сдёрнул рюкзак, вытащил брусок пластита и метнул его Кацу: — Лепи в двух метрах от входа. И сразу поджигай. — Там и так пролом! Нахера тебе ещё дырка рядом?! — отозвался Кацу, уже перехватывая заряд. — Делай что говорю! — рявкнул Обито и, не дожидаясь, поднялся, подошёл к стене и сорвал защитный кабель-лоток, чтоб расчистить место.       Он прилепил заряд к стене, поджёг фитиль — и сразу сорвался с места. Бежал к противоположной стене, подальше от вспышек. Кацу подоспел вовремя. Обито рухнул рядом, сел, вжал голову в плечи, закрыл затылок руками. Серверные стойки должны поймать осколки, но кто знает — одна может накрениться и вжать их в стену как пресс. Обито открыл рот, втягивал воздух — жаркий, пропитанный гарью и металлом. Лёгкие будто обуглились изнутри. «Лишь бы не отрубило…» — пронеслось в голове. И тут рвануло дважды.       Что-то влетело сбоку. Удар в шлем — тупой, глухой. Голова дёрнулась назад, пальцы хрустнули о стену. В глазах мелькнули пятна, боль рванула во лбу так, будто воткнули кол. Шлем сжал череп, дышать стало невозможно.       Что-то гудело. Или пищало, или орало — Обито не понимал. Он потянул пряжку шлема — не вышло. Снова тянул ватными пальцами — хера с два. — Выходи, сука! — промычал он сквозь боль, и наконец-то шлем сорвался с головы с хрустом.       Он увидел металлический осколок — торчал как шип, почти прошел насквозь. Чуть-чуть левее — и всё, пиздец. Сердце бухало где-то в горле, зрение дёргалось — пульс будто стал видимым.       Учиха моргнул пару раз, посмотрел на Кацу — тот был в отключке. Обито потянулся к нему. Медленно, сквозь раскалённое марево. В тот момент датчики на стойках резко потухли, слабый свет на потолке начал мигать. Обито нащупал плечо Кацу. Потряс, вдыхая едкий жар. Силы вдруг отключились, осталась боль во лбу. А ещё — мысль достать аптечку и уколом адреналина разбудить Кацу.       «Разбудить?.. А разве он спит? — слабо мелькнуло в голове — как комок в жидкой каше. — Кажется, это всё», — догнало после, но Обито по инерции продолжил трясти Кацу. Или уже не тряс. Жарко, тело пульсировало. Хер поймёшь, что происходит.       Он потянулся к застёжке шлема Кацу. Вроде отстегнул — пальцы были вялыми, не слушались. Попытался снять, но рука словно лишилась мышц, утратила вес и хватку. Шлем пришлось буквально стянуть с усилием, балаклава пошла следом.       Из ушей Кацу текла кровь, из носа — тоже. Обито нащупал пульс на шее — живой. Дышит, но слабо. Как и он сам. Он хлопнул Кацу по щеке. Раз, ещё. Тишина. Глаза заволакивало чёрной пеленой, дыхание становилось поверхностным. Он вроде бы должен отключиться — всё к этому шло, — но что-то внутри не давало.       Обито надеялся на рефлексы. Мозг угорел, но должен включить протокол — тупую базу, которую отрабатывал годами на полигонах. Только она почему-то не включалась.       «Нужно идти на воздух. Как-нибудь».              Обито подполз ближе, вцепился в рукав Кацу, потянул. Медленно, через силу, поднял тело на себя. Вроде встал на колени. Вес Кацу почти не ощущался. Был ли он вообще? Учиха нащупал его — да, здесь. Выставил ногу, поднялся. Пол под ботинками стал каким-то мягким, как в дурке. Пока мозг сбоит — надо идти. Просто идти.       Сделал шаг — будто в пустоту. Потом ещё один, ещё. Перед глазами качались искорёженные стойки. Вдали полыхала стена, откуда-то сбоку лился белый свет. Он пошёл туда.       Как в наркоманском приходе Обито не слышал ни звуков, ни собственных шагов. Может, их уже ждали снаружи. А может, и нет. Хрен его знает. Ещё шаг, ещё. Он вообще движется или стоит на месте? Вроде да — рассеянный свет становился ближе.       Обито вышел в пролом. Вдох бетонной пыли — как воздух с альпийских лугов. Лёгкие будто расправились, он открыл рот на максимум, глотал кислород с хрипом. И тут же ощутил — спину ломило от веса Кацу.       Чёрный круг в глазах резко сузился, на секунду — пустота. Колени подломились. Он грохнулся в обломки, приклад винтовки врезался под лопатку. Пульс застучал в висках, раздался какой-то треск в черепе. Потом резко вернулись звук, свет, боль во лбу — всё разом.       Обито резко втянул воздух — грязный, сухой, но хоть какой-то. Скосил взгляд — Кацу валялся сверху. Тяжёлый, мокрый и ещё живой.       Учиха попытался вылезти из-под него — по ощущениям, как из-под кита. Тянул себя на локтях, полз, цеплялся за обломки, пока не вытащил ноги. Сел, уткнулся лбом в колено. Несколько секунд просто дышал. Медленно, в такт сердцебиению. Голова приходила в себя.       Потом развернулся, потряс Кацу. Тот не шевелился. Лицо в крови, глаза закатились. Дышал, но был глубоко в коме. Учиха тяжело вздохнул: «Вторая контузия. Главное, чтоб соображал, когда очнётся».       Снаружи стен было тихо. Обито знал — ИИ отключён. Без центра штурмовая группа слепа — они сейчас просто ждут, пока не подключат другой дата-центр. А значит — в запасе есть минуты. Может, десять, может и меньше.       Учиха отвёл взгляд в пол. Дышал спокойно, не давал тревоге разрастись. Всё, что нужно, — это ещё пара минут ясности. Глянул на часы: посадка на паром началась. Или, что хуже, сейчас шла проверка списков. Может, тупо ждут отклика от сервера, но не получают. Хороший знак: система в ступоре, а у них всё ещё есть фора.       Он развернулся к рюкзаку Кацу. Рыться пришлось наощупь — пальцы всё ещё не слушались. Нашёл заряд пластита — целый кирпич; моток лески. Ползком добрался до дальней стены, что выходила на улицу. Достал гранату, раскрутил корпус, вытащил запал. Вдавил его в пластит не сразу, с косяками, прикрутил леску к чеке.       Обернулся, проверил тыл. Потом снова уткнулся в стену, вдавил в неё заряд. Глубоко вдохнул, медленно поднялся. Ноги еле стояли, спину ломило, но двигаться можно. Он ждал второго прихода адреналина.       Обито попрыгал — тело снова обретало энергию. Размял шею, тряхнул руками — вроде есть контакт. Присел, из рюкзака выдернул аптечку Кацу. Стандартная военка: бинты, жгут, анальгин, кофеин-бензонат. Нашёл ампулу, вколол в бедро. — Просыпайся, сука…       Кацу не шевелился. Обито всматривался в лицо — веки дрогнули. — Наконец-то… — выдохнул он и пару раз хлестнул Кацу по щекам. — Давай, контуженый, просыпайся! Хватит спать!       Кацу резко сел, упёрся взглядом в стену. Помотал головой, сильно нахмурился. — Я… я... — слабо проговорил и заглох.       Глаза превратились в стекло, его дыхание разгонялось. Обито склонил голову, рассмотрел зрачки — сужены. Громко спросил: — Как тебя зовут?       Кацу вытер кровь под носом, посмотрел на перчатку — и ужаснулся. — Пиздец. Меня чё, опять контузило?       Он вдруг схватился за голову и заорал. Орал громко, срывался в хрип. Обито понимал его: крик от разрывной боли, оттого, что внутри черепа что-то сломалось. Он гавкнул: — Чё орёшь как девка на родах?! Шевелись, у нас отход!       Обито поднялся, дёрнул Кацу за локоть — тот встал, покачиваясь. Орал уже меньше, но всё ещё сжимал голову, будто пытался сдержать взрыв изнутри. Снаружи снова оживилось: где-то близко завис вертолёт, слышался приглушённый гул, дрожали стены.       И тут издалека разнёсся голос через громкоговоритель — глухо, с эхом, будто с того света: — Обращаюсь к находящимся в здании! Вы окружены. Сложите оружие и выйдите с поднятыми руками. В случае отказа будет применена сила — стреляем на поражение. — Пиздит, — проговорил Обито. — Есть ещё минимум пять минут, все только занимают позиции. — Чё происходит?! — проорал Кацу прямо в лицо ему. — Я не слышу! — Нас сейчас будут убивать! — проорал Обито в ответ. — Готовься к зачистке!