Солнце умирает в полдень

      Кацу снял перчатку, потянулся к уху. Тёр его и стонал, выбивая кровь. Обито в это время тянул леску вдоль стены — аккуратно, не дёргая чеку раньше времени. — Иди назад, где трупы раздевали! — проорал он, не глядя. — Ты слышишь?! — и обернулся — Кацу застыл, морщился, как будто не понимал ни слова.       Через секунду тот заорал в ответ: — Ты чё-то сказал?!       Обито цокнул языком, сжал челюсть. Показал жестами — жёстко, чётко. Кацу продолжал тупить, щурился, мотал головой. Походу, реально жахнуло не по-детски. — Пиздец… — выдохнул Учиха, бросил леску, подошёл вплотную, рявкнул в ухо: — Помнишь, где мы трупы раздевали?! Иди туда! Прямо, налево и ещё раз налево! — он ткнул пальцем в коридор. — Что?!       Обито выдохнул сквозь зубы, смотря ему в глаза — бесполезно. Похоже, оглушило напрочь.       Он вернулся к леске, дотянул её до поворота. Краем глаза видел: Кацу поднял рюкзак, кое-как закинул, потом опять застыл — топтался, морщился, проверил винтовку. Обито махнул ему: иди сюда. Держал леску ровно, без натяга — дёрнешь случайно, через три секунды рванёт. Кацу двинулся, пошатываясь. Под ногами хрустели обломки, он временами цеплялся за стену и будто не понимал, что вообще тут происходит.       Когда тот подошёл, Обито молча ткнул пальцем в пластит — заряд был прилеплен к стене, метров в восьми от них. Потом указал в сторону коридора, давая понять: двигай туда. Кацу сморщился, оглядел стены с рожей «во бля, где это я?» Обито со стоном выдохнул — словно таскал за собой ребёнка, а не напарника.       Сверху снова затрещал вертолёт — рокот лёг на стены как дрожь от колонок с рейва. — Последнее предупреждение, — снова донеслось из громкоговорителя со стороны улицы. — Мы знаем, сколько вас. У вас есть шанс остаться в живых. Выходите без оружия.       Обито хмыкнул: — Отлично. Они не знают, сколько нас.       Он встал, шагнул за угол, вцепился в плечо Кацу. Внутри уже сводило от предстоящего взрыва. Глубокий вдох, обратный отсчёт. Три. Два…       Он дёрнул леску и одновременно рванул Кацу за локоть. Они сорвались с места, нырнули в коридор. Грохнуло. В спину влетел сжатый воздух — не просто толчком, а будто через позвоночник прошёл ударный клин. В груди что-то хлопнуло. Воздух выдавило из лёгких, уши заложило, стены качнулись. Обито чуть не ушёл вбок, но удержался — хватило полушага, чтобы снова нащупать баланс.       Кацу врезался плечом в стену, оттолкнулся, выровнялся. — Живы, нахуй, — прохрипел Обито. — Пошёл дальше, не тормози!       Они двинулись к следующему повороту. Там возможна засада. Или нет. Без приказов ИИ бойцы действуют как NPC в игре: с оружием, но без мозгов. Обито отщёлкнул магазин, вставил новый, прижался к стене. Кацу ожил, показал жест: заход через двухуровневую стрельбу. Обито опустился на колено, передёрнул затвор. И тут — глухой щелчок о камень: к ногам прикатилась граната.       Он среагировал на рефлексах: схватил и швырнул обратно за угол. Грохот. Взрыв срезал воздух — волна ударила в грудную клетку, в стену, в пол. Из-за угла выбросило пыль и обломки. Несколько кусков мрамора, звеня, отрикошетили от стены, один пролетел мимо уха. Сверху посыпались осколки — мелкая крошка с потолка, зубастые обрывки арматуры.       И сразу — очередь. Плотная, агрессивная, без шанса на отпор. Пули били по краю поворота, отсекали щепки, швыряли пыль в лицо. Обито вжался в стену, сглотнул. Да, это засада — и хрен знает сколько их там.       Обито показал Кацу короткий жест: подавляющий огонь. Они поменялись местами; Учиха сел, достал из разгрузки сложенный план. Развернул его прямо на колене, водил пальцем, пытаясь считать расстояние до комнаты, где они раздевали трупы. Выстрелы били по ушам, мозг скакал и не мог вычислить элементарное. Обито морщился, сглатывал, злился. Наконец определил — шесть метров. Но стреляют с лестницы. Значит, придётся идти на открытую, под пули.       Он нырнул в разгрузку, нащупал светошумовую гранату, пару дымовых. Пока Кацу методично всаживал обойму за обоймой за угол, он выскочил на мгновение, метнул гранаты и тут же вжал спину в стену.       С треском вспыхнул свет, накатила завеса дыма. — Пошёл! — рявкнул Обито и дёрнул Кацу за броню.       Они рванули. Пересекли коридор, влетели в ту самую комнату — в обломках мебели и телами у стены. Обито первым встал у входа, развернулся и дал очередь назад — туда, откуда пришли. Кацу замер: не сразу понял. Потом догнал: ложный огонь, закос под союзников. Встал рядом и тоже начал стрелять в сторону коридора — жёстко и сдержанно.       И тут в окна ввалились фигуры: в масках и с винтовками наперевес. — СВОИ! — заорал Обито, бросая винтовку в сторону. — СВОИ, БЛЯТЬ!       Поздно. Его рванули вниз, скрутили. Кацу — следом. Обито вжался зубами в бетонную крошку, чьё-то колено вдавило позвоночник в пол.       Группа прошла через комнату без слов. Вывалились в коридор — с огнём на поражение. Обито слушал, как выстрелы уходят вглубь. Сверху кто-то проверил его шею — искали QR-код.       Щёлкнула рация где-то над головой. Голос в эфире был чужим и хриплым: — Четверо на третьем. Двое живы, два трупа.       Обито замер, прислушался. Мысленно считал секунды — зачистка этажа должна продлиться менее двух минут. Он различал команды по рации, понимал о чем они. И вот оно — то, чего именно ждал: — Чисто. Третий этаж пуст. — Пауза, треск эфира, короткий мат. — Наружная стена подорвана. Вышли через неё.       Обито почувствовал прилив счастья и едва не обмяк. Прокатило. Как же хорошо, что среди них не было тех, кто знал этот трюк! Он закрыл глаза, позволив себе секунду тишины. — Подъём! — гаркнуло сверху. — На выход!       Его резко дёрнули, заломили руки, вдавили затылок вниз и, не давая поднять голову, потащили к лестнице.       Кацу тянули рядом. Тот даже не матерился — просто шёл, но давил ухмылку. В здании звучали шаги, рации, голоса. Выносили трупы, волокли их по полу, как мешки с цементом. Выживших тащили в таком же скрученном состоянии: спинами дугой, лицами к земле. На первом этаже Обито инсценировал потерю сознания. Его не удержали — и он рухнул на землю всё так же лицом вниз. — Его контузило, мать вашу! — проорал Кацу. — А вы к своим как к мразям каким-то относитесь! Да харэ мне плечо ломать, пидор!       Обито дышал ровно, старался расслабить лицо. Да и в принципе можно было расслабиться: всё прошло хорошо. Сейчас его уложат, подключат к кислороду, может даже обезболят — боль во лбу снова пульсировала, как стальной нож за глазницей.       Послышались шаги рядом, шорохи. Кто-то опустился на корточки. Рука в резиновой перчатке легла на шею — проверяли пульс. Потом под лопатку, медленно перевернули на спину. Обито держался, не дёрнулся. Щёку слегка похлопали — не сильно, но чувствовалось.       Прозвучал голос рядом: — Без сознания. Пульс ровный. Каталку давай.       Он чуть приоткрыл глаз, но тут же закрыл. Сейчас не надо. Сейчас должна подключиться группа эвакуации. — Вообще-то наша бригада сейчас на очереди, — послышался издалека знакомый голос. — У нас рапорт уже отправлен, если что — сверяйтесь по линии 134D.       «Какую же Иссай несёт херню», — чуть было не прыснул Обито. — Потеря сознания на фоне контузии. Без внешних кровотечений, стабильный, — сухо ответили в ответ. — Отправляйте на задний пост. Маркировка приоритета — жёлтая.       От него отошли. Минуты до погрузки растянулись бесконечно. Вокруг звучали стоны, шаги, плач, щелчки раций. Наконец где-то вдалеке загремела каталка. Подняли, уложили, зафиксировали. Кто-то накрыл лицо кислородной маской — тёплый поток ударил в нос. Обито чуть дёрнулся — кислород резко облегчил боль за глазом, отпустило в груди. Прилив счастья накрыл второй раз — не эйфория, а отступление боли. Он позволил себе расслабиться. Уже можно.       Вывезли наружу. Где-то рядом орал Кацу — то ли имитировал адскую мигрень, то ли действительно захлёбывался болью. Его крик нёсся сквозь сигналы скорой и рокот вертолета: — Обезбол! Твари бездушные! У меня мозг вытекает, суки!       Учиху провезли мимо него — без лишних вопросов и без остановок. Каталку задвинули в салон, двери захлопнулись. Снаружи звучала суматоха: разговоры, стуки, кто-то ругался по рации; Кацу стих. Обито приоткрыл один глаз, медленно скосил взгляд на пыльные часы — по идее, все уже были на палубе. Кру должна была тянуть время на погрузке, пока их троих не хватало по списку. Кажется, сегодня он всё же попадёт домой.       Обито закрыл глаза. Слёзы выступили сами — от выдоха и победной тишины. А ещё потому, что он выжил, он справился. Он прошёл через этот ад.       Открылась дверь, послышался знакомый стон, машину качнуло от веса нового тела. Дверь захлопнулась, и голос Кацу прорезал тишину: — Ты там реально сдох или решил бесплатно почилить?       Обито открыл глаза, резко сел. Стянул с себя кислородную маску и посмотрел на Кацу в кресле напротив: — А, ты уже всё слышишь? Всё-таки не контузило?       Кацу стянул перчатки, начал стягивать разгрузку. — Да пиздец! Голова звенит, как будто в черепе живёт хор рожающих морских ежей!       Обито начал снимать с себя экипировку, буркнул: — Главное, не подпевай. А то за своего примут. — Главное — не начать командовать. А то ещё поверят, что я главный среди этих ёжиков.       Обито хохотнул — не от шутки, а от её тупости — и со стоном снял бронежилет. Выдохнул, закатил глаза: резкая лёгкость хлынула в тело как оргазм и чуть не свалила обратно на каталку. Оглядевшись, он начал искать пакет с гражданской одеждой. Кацу уже стянул боевую рубаху, вытер ею лицо и шею. Спросил: — У нас есть время? — Да. Если на причале задержка — из-за опоздавших.       Грохнула водительская дверь — за руль уселся Иссай. Завёл двигатель, сорвал с головы медшапку, глянул в зеркало: — Вам помочь или едем? — Едем! — махнул Обито. — Вода есть?       Иссай кинул бутылку с переднего сиденья, Обито поймал, вскрыл и отпил жадно, как будто всю жизнь не пил. Машина стартовала, позади остался всё тот же ад.       Пока ехали с мигалкой по городу в сторону порта, Обито с Кацу стирали с себя кровь кто чем: бинтами, рубахой, водой из бутылки. Копались в аптечках, шарили по чемоданчику фельдшера, нарыли три вида обезбола и сожрали всё вперемешку — хоть что-то, что отключит гул в голове. Переоделись на ходу, наспех. Была короткая остановка — Иссай забрал пса с парковки. Тот уселся на переднее и, похоже, был единственным, кто не понял, что произошло.       Летели быстро. Обито сверялся с часами, считал секунды. Тело вырубало — похоже, придётся ползти к причалу на остатках воли. Машину кидало, Иссай выруливал, чтобы не уйти в занос. Дистанция до порта будто сокращалась в теле: километр… девятьсот… восемьсот… Внезапно — резкое торможение. Машина встала у ворот терминала.       Учиха заставил себя подняться с каталки. Всё ныло, клонило в сон, как после аварии. Он открыл дверь, спрыгнул с кузова, прищурился — солнце било в глаза. Морской ветер хлестнул по лицу, запахло свободой.       На проходной кто-то махнул: — Быстрее! Уже отходят! — крикнули из будки, и ворота начали сдвигаться.       Обито сорвался с места. За зданием — причал, там контролёры, посадка. Он бежал, не чувствуя дыхания, ног, веса. Только бы успеть. Только бы уйти с этого берега. Он вылетел на газон, обогнул угол, тормознул. В ту секунду тело парализовало, ток ударил в мышцы: паром ушёл. Ушёл. И их никто не ждал.       Он открыл рот в коротком вдохе, смотрел вслед теплоходу — был уже далеко, в залитом солнцем фарватере. Моргнул, глянул по сторонам — может, есть другой? Нет. Только этот. Только он и был.       Сердце больно сжалось, челюсть свело. Обито подошёл к кромке бетонной платформы, вцепился в перила и стоял, как прибитый, глядя на уходящий паром. Стоял и смотрел, как уходит всё, ради чего он провернул этот адский план. И даже не знал, злиться ли, смеяться или просто прыгнуть в реку следом. А ведь он не сделал ни одной ошибки…       Позади послышался стук подошв. В затылок грянуло: — Сука! — Кацу налетел на перила, оттолкнулся от них и вцепился в волосы: — Пиздец! Какого хуя?!       Подбежал пёс — радостный, как будто они приехали на барбекю. За ним шёл Иссай. Уже не бежал — просто шёл, глядя вслед парому. Обито сплюнул в реку, выдохнул, отошёл на пару метров и рухнул в газон на клумбе. Вытащил сигареты, закурил. Потом просто лёг, глядя в небо и выпуская дым.       Злости не было. Ни отчаяния, ни мыслей, ни даже плана. Только тяжёлое, липкое бессилие. Может, страх, что теперь всё по новой. А может, просто смирение — похуй, что будет, когда ИИ снова поднимут.       С небес орали чайки. Ветер бил в лицо, вода плескалась о бетон. Красота, тишина. Будто утро в отпуске — когда некуда спешить. Рядом на газон бухнулся Кацу, закурил. Иссай опустился на бордюр и начал бездумно крутить зажигалку в пальцах. Где-то позади, из громкоговорителя, тихо доносилось: «Уважаемые пассажиры, не оставляйте багаж и личные вещи без присмотра».       Кацу выдохнул дым и сказал: — Меня ща вырубит. В башке звенит… Пиздец просто.       Обито не ответил. Медленно моргнул, глядя на чайку, затянулся. Кацу вдруг продолжил: — Слышь… Я чё думал: или выберусь, или меня грохнут, или мы нихуя не выйдем отсюда. Так вот… Я на последний случай пиво в холодильнике оставил. В депо. Так что… там норм. И пиво ждёт.       Обито вздохнул: — Мы вряд ли выберемся из этого района. — А, всё-таки грохнут? — Да. Отступления не будет. Некуда.       Иссай тихо сказал, не отрывая взгляда от воды: — Только глаза закройте… Когда стрелять будут в голову. Не так страшно будет.       Обито хмыкнул, еле заметно усмехнулся: — Лучше пуля от снайпера. Не успеешь сообразить. По идее, мы сейчас на прицеле. Просто команды нет. У всех в наушниках тишина. — И как долго? — Без понятия.       Кацу лёг рядом в траву, хохотнул: — Я ещё не видел таких психов, как ты. Пиздец ты умный. Я б не догадался такое провернуть.       Обито стряхнул пепел, кашлянул и тихо сказал: — Главное, что можешь работать без паники. И соображаешь, что делать, даже если никто не орёт в ухо. — Хера се себе откровения. Может, ещё в любви признаешься? — Ага. Люблю тебя как комара среди ночи. Прихлопнуть бы, да вставать лень.       Обито затушил сигарету в траве и закрыл глаза. Клонило в сон, в ушах звенел ультразвук. Может, успеет поспать, пока никто не пришёл. — Э, а чё никто не идёт? — спросил Кацу. — Где, блять, поимка опасных преступников?       Обито приоткрыл один глаз, приподнялся с газона. И правда — кругом никого. Пусто. Ни охраны, ни контролёров, будто весь терминал вымер. Кацу шмыгнул носом: — Может, лодку угоним, пока никто не видит? — Там подводные датчики, — Обито снова лёг на спину. — Им даже ИИ не нужен, чтоб отдать команду стрелять на поражение.       И снова донеслось из громкоговорителя: «…напоминаем: не оставляйте личные вещи без присмотра. В случае подозрительных предметов — обращайтесь к сотрудникам терминала…» — Кто-то идёт, — сказал тихо Иссай.       Обито с тяжёлым вздохом снова приподнялся. Кацу хмыкнул: — Не вставай. Всё равно ж падать после пули.       Но Обито сел. Вдали шли четверо — в экипировке, с винтовками, уже целились. Чисто зачистка: загрести и выяснить, кто они такие. Он выдохнул, посмотрел на воду, солнце приятно жгло щёку. Всё, он проиграл. Время тупо сдаться.       Бойцы подошли. Обито не вставал, просто поднял руки. Один опустил дуло, дёрнул его за шиворот, поднёс сканер к QR-коду на шее. С Кацу проделали то же самое. Тот, кто сканировал Обито, показал смартфон коллеге: — Это он?       Боец поднял визор, пригляделся: — Да вроде он. Вряд ли есть ещё кто-то с такими ожогами на лице, — он передал телефон обратно и навис над Обито. — Слышь, мужик. Тебя неделю ищут. Ты у нас тут персона нон-грата с повышенным вниманием. Прям звезда всего розыска.       Он отошёл к перилам, начал что-то набирать в смартфоне, дозвонился. Кацу скривился, глядя ему в спину. Пёс улёгся рядом с Иссаем и спокойно наблюдал, будто всё было нормально. Завершив один звонок, боец принял другой, подошёл и протянул Обито смартфон: — На. Поговори.       Обито взял. Из динамика донёсся голос Зецу: — Ну ты и дебил, конечно. Ой, дебилушка… Тебя уже как неделю должны были эвакуировать! Старик аж извёлся весь — думал, ты в мусорке где-то валяешься. — Чего, блять? — выдохнул Обито. — Помнишь обстрелы, после которых ты сбежал? Так вот, ты должен был тогда сесть в машину. Всё было готово. Тебя эвакуировать собирались. А ты, сука, сбежал! — Меня тогда хотели ликвидировать, не пизди. И дед вряд ли простит мне, что я «Рестарт» ему не достал. — «Рестарт» — это наёбка, малыш. Масштабная, мы это уже выяснили. И ты всё-таки родня, хоть и головная боль во весь рост, так что решили тебя вытащить. А та «ликвидация» — это и была эвакуация. Просто не успели. Обстрелы всё поломали.       Обито молчал. Голова не соображала — всё звучало как бред. — Не факт, что ты не пиздишь. А ты любишь пиздеть. — Моё дело — оповестить. Машина уже в пути, скоро будешь вне зоны. Ах да. Я говорил, что ты дебил?.. О боже, как же можно быть таким тупым…       Звонок оборвался. Обито вернул телефон, перевёл взгляд на Кацу. Тот сидел с лицом, на котором был нарисован один сплошной вопрос. Учиха оглянулся на бойцов — те просто стояли, смотрели в экраны, чего-то ждали. Подвоха не было — и это пугало. — Что происходит? — спросил Иссай. — Мы бобик ждём? — Похоже, да, — сказал Обито. — Мы, походу, сейчас из города выйдем. — В смысле?! — Кацу нахмурился. — Ты кому-то отсосал за освобождение, пока я спиной стоял?       Обито выдохнул со стоном: — Да я всю жизнь у одного деда отсасываю. И вот наконец пригодилось.       Он лёг обратно в траву. Облегчения не было. Только усталость, гудящая пустота и тупая сонливость. Газон щекотал затылок, совсем рядом плескалась вода. Чайки где-то орали, а радио бубнило своё: «…мы рады приветствовать вас в порту Нагои. Прослушайте важную информацию…» Наверное, так и чувствуется свобода. Когда тебе уже всё равно.

***

      До Токио ехали по платной трассе. Без остановок, летели быстро. Обито дремал на пассажирском, иногда просыпаясь от озноба и пульсации во лбу. Сзади спали Кацу и Иссай, пёс время от времени лизал щёку кому-то из них. Ближе к городу Иссай вышел — сказал, что у него тут родственники. Попрощался коротко, буднично, как будто они не из пекла выехали, а просто с большой пьянки возвращаются в такси.       К двум дня заехали во двор Обито. Там дети гоняли мяч, девушка с коляской сидела под деревом, кто-то ругался с парковки. Они с Кацу вышли у подъезда. Обито с трудом дотащился до двери и застыл: ключей не было. Вспомнил — оставил в доме у Мадары. — Чё, ключи забыл? — хмыкнул Кацу, доставая сигареты. — Дашь монтировку — выбью замок. — Здесь код на панели, не магнит. Но ты можешь и выбить. Только потом штраф влепят, — устало кивнул Обито, тоже доставая сигарету. — Тут тебе не там. Тут уже законы работают.       Кацу прислонился к стене, затянулся, оглядел двор: — Вот именно. И непонятно, где лучше. — Хочешь — возвращайся, — пожал плечами Обито. — Раз мать-анархия зовёт. — Та ну. Тут базы поинтереснее, можно в нормальную учебку устроиться. Плюс налог на столицу — тыща баксов к зарплате. Только пока надо тихо отсидеться. Чтоб к забору Нагои опять не кинули.       Обито встал напротив, закурил. — И кем в учебку пойдёшь? Инструктором по пиву?       Кацу прищурился, хохотнул: — Взводным. Над молодняком издеваться. — А раньше чего не пошёл? Взяли бы с руками. Боевой опыт — пропуск на все уровни. — Мест не было. А тут базы крупные, есть куда воткнуться. — А если отправят в жопу мира? Поедешь? — А чё ещё делать? Поеду.       Обито медленно моргнул. Футболка прилипла к спине, пальцы чуть дрожали. Мысль о взломе собственной двери казалась слишком масштабной задачей. Хотелось просто сесть здесь же и жить под подъездом.       Вдалеке показалась знакомая фигура — фиолетовые волосы, платье размером с палатку — шла соседка, явно из магазина. Завидев Обито, ускорилась. — Здравствуйте! — резко выдала она, подойдя. — А почему вы пропустили общедомовое собрание? Мы решали очень важный вопрос по поводу вандализма во время военного положения!       Обито слабо улыбнулся, кивнул: — Болел. Только что из больницы вышел. — А вы не болейте! Нельзя болеть. Собрания — это святое, — соседка поправила причёску и направилась к двери. — Если все начнут пропускать, это ж какой дурдом начнётся! — Согласен с вами, — спокойно отозвался Обито. — Такой потом бардак начнётся — не разберёшься! — бурчала она, исчезая в подъезде.       Кацу прыснул, закашлялся от смеха — ржал в полный голос, опираясь о стену. Как будто всё, что было до этого, — просто анекдот с хуёвой развязкой. Обито сморщился: — Чё ржешь? — Вот такие и выживают первыми. Пока мы сдыхаем в подвалах, они, блять, за клумбы голосуют.       Учиха фыркнул. — Это ты ещё мой общедомовой чат не читал. Там та ещё секта с дрочкой на дворовую чистоту, парковки и перерасчёт воды по счётчику.       Кацу бросил сигарету под подошву. Раздавил её, посмотрел на Учиху: — Пошли на твой замок посмотрим, секта. Не думаю, что у тебя там сейф.       Обито выкинул бычок, набрал код на панели, вошёл внутрь. Запах хлорки и намытой подъездной плитки аж врезался в глаза — отвык он уже от такой чистоты. Лифт порадовал отсутствием сожжённых кнопок и запаха ссанины, собственный этаж — привычной атмосферой будней. Обито подошёл к своей двери и увидел на ней приклеенный конверт. И ещё три поменьше — в щелях; их Кацу уже выдернул. — Слышь, тебе повестка пришла! — рассмотрел он конверты. А Обито отклеил другой.       Он посмотрел на плотную крафтовую бумагу, на герб страны, адресанта — всё то же министерство обороны, но слишком уж официально. Вскрыл конверт, достал плотный лист. Это была копия приказа. Обито пробежался по тексту мельком, охренел, зацепившись за пару слов, и начал читать с нужного абзаца:       Майора Учиху Обито представить к награждению орденом «За верность присяге» III степени за успешное проведение операции в зоне контроля Восточного округа.       Приглашается на церемонию вручения, которая состоится 1 июня в зале №3 военного командования г. Токио.       Явка в форме №2 (парадной). При себе иметь удостоверение личности.       Обито не понял прикола. Перечитал ещё раз, внимательно рассмотрел печать и подпись внизу — вроде не подделка. Кацу заглянул через плечо: — Майора? С хуяли ты уже майор?       Учиха посмотрел поверх листа — кажется, он догадывался, в чём дело. Но нужно было проверить ещё пару мест.       Он позвонил в дверь соседу. Знал, что тот спит после ночной смены, но было плевать — нужно попасть в квартиру. Разбудил, выслушал мат, потом попросил болгарку. Сосед аж охренел, когда понял, для чего. Кинули удлинитель, и Обито собственноручно выпилил замок из своей двери.       Едва попав внутрь, он бросился искать ноутбук. Нашёл его в комнате, на тумбочке, сел прямо на пол, быстро открыл и влез в свой профиль на сайте дорожного подразделения полиции. Проверил историю платежей за превышение скорости и парковку — пусто. Ни одного штрафа, будто кто-то их стёр.       Вспомнил, что два года назад выплачивал кредит за машину. Зашёл на сайт банка, проверил кредитную историю — чисто. Кредита не значилось. Добил заходом на сайт страховой — ни одного просроченного платежа, хотя за время прошлого контракта он не платил ни копейки.       Обито захлопнул ноутбук и выдохнул. Осмотрел бардак в комнате, попытался унять дрожь в пальцах. Он понимал: «Рестарт» существует. И ещё как работает. Но он не только чистит базы данных — он может отредактировать чью-то жизнь.       Учиха встал, встряхнулся. Скорее всего, чистка его хвостов — подарок от Мадары. Но куда больше пугало другое: дед добрался до технологии. И теперь хрен знает, во что превратится «Рестарт» в его руках. — Слышь! Заебись у тебя хата, — встрял в дверях Кацу. Чавкал яблоком, подпёр косяк. — Чё, на неё тоже насосал у деда? — Если завидуешь — могу научить технике, — хмыкнул Обито и направился к Кацу. — Не, ты мне лучше деда подари. А там я уже сам разберусь. — Ты его придушишь уже через двадцать минут, — Обито сдвинул его с места и вышел из комнаты. — Это не дед, это дряхлый пиздец. Пошли, у меня где-то бутылка джина оставалась. Может, так хоть голова перестанет шуметь. — А жрать чё? — Доставка есть. Вспомни, ты уже не в буфере. — А, точно. Я ж уже здесь уважаемый гражданин. — Ага. Только без паспорта. Ты идёшь?..