Двойное дезертирство

      Разведывательная операция в Рагако прошла уже шесть недель назад. Разведкорпус весьма браво справился с задачей, перерубив большую часть из титанов, оставленных неизвестным путём у стены Роза.       Одна из последних взятых с собой сигарет дотлевала в зубах у блондина, пока тот рубил дрова на ночлег. Бороду несколько колыхал ветер, а длинные вьющиеся волосы чуть ли не блестели. Вода в реке действительно очаровательная.       По опорным пунктам можно двигаться бесконечно, а потом наткнуться на патруль и оказаться в середине большого дерьма. Один раз уже так получилось — тогда у незадачливого бедолаги совсем недалеко от одного из пунктов Разведкорпуса они украли УПМ, пока тот умирал в агонии. Ещё один видел их выезжающими из Рагако, и явно немало так обделался.       Лесные ветви скрывали солнце от взоров двух людей, страшно уставших после всей этой чёртовой эпопеи. Зик и Пик — так смешно их звали.       О ситуации с Энни, Бертольдом и Райнером они уже говорили. И… сошлись на том, что те либо предали Марли, либо ликвидированы, и бежать придётся в одиночку. Сигналов о своём приближении они дали более, чем достаточно, и заговорщики не могли их не заметить. Но не пришли.       И всё же, Йегер их ждал. Ждал день и ночь. Ждал с каждым волоском растущей бороды и со спрятанным в ранце смешными круглыми очками. Ждал каждым взмахом топора, разрубленные поленья с которого шли на костёр, где человекотитаны жарили еду.       Идиллия, которая бы устроила любого шифтера. Находиться вдалеке от этого идиотского начальства с его убогими планами и совершенно людоедскими амбициями. Находиться вдали от тех, кто использует принудительный детский труд, сегрегирует народы, дискриминирует кого-то по факту того, что тот может принести его империи успех.       Не нужно присягать полоумным генералам, страждущим выполнить снизошедший с высот руководства страной план, заключающийся отнюдь не в «избавлении мира от страшной элдийской угрозы», а о чём-то гораздо прозаичнее. Зик и сам знал бегло реальную мотивацию марлийской элиты, да и не до конца веровал в свои допущения, которым делился с Пик; остальные ведать не ведовали о намерениях столицы.       Хижина, собранная из веток, травы да сохи, предназначалась для двоих. Сегодня у них был один из последних дней на Парадизе: послезавтра они перестанут ждать, и отправятся за стену — к океану, который пересекут, достигнув ближайшего мыса. С него они и доберутся на Пик к Либерио, к командованию — снова получать от них дурацкие поручения по контролю за детьми, что готовятся унаследовать силы титанов.       «Забавно», — думала темноволосая девушка, лёжа почти на самом грунте, прикрытым лишь выкранным стогом сена да плащом. «Как легко же жертвуют жизнями тех, кто просто хочет жить так, как миллионы жителей народа Маре могут себе позволить без особых проблем».       Все по разным причинам согласились в этом участвовать, да только суть одна — инкубатор. Через тринадцать лет после того, как ты обретёшь силу титана, ты будешь съеден. И тебе вряд ли будет больше тридцати лет к тому моменту: самым старшим из их набора, что был посвящён в шифтерство, был Зик. В любом случае, было то семь лет назад, и осталось меньше половины пути.       — И всё же, Зик. Думаешь, они нас насовсем предали?       — Нас… Спорно, нас ли. Марли предали точно. В конце концов, и мы с марлийцами работаем исключительно с целью выжить.       — Уверен? Хах, по тебе и не скажешь, что тебя исключительно выживание заботит.       — Что ты имеешь в виду? — спросил бородач, замахиваясь для очередного удара по полену.       — Ты не выглядишь, как уставший от жизни человек, что разменивает выживание на посильный труд и муки лишений. Будто бы то, что ты делаешь, имеет более глубокий смысл.       — Кто знает. Мои отцы страдали великими замыслами… — сделал паузу Зик, ударяя по полену. — Кто знает, авось чья черепушка сейчас раздумывает о таких.       — На себя намекаешь? — забавно спросила Фингер, глядя в небо.       — Может быть. А может, и нет. А может, пошло оно всё…       — Может.       — И всё же есть у меня одно подозрение. Можешь считать шестым чувством.       — Шестое чувство? Поделись тогда, что ли.       — Думаю, скоро мы увидим одного из них. Он вернётся, чтобы присоединиться к нам.       — Одного? Из них троих? Может быть. Райнер?       — Может. А может, и Бертольд… Но точно не Энни.       — Точно не Энни? А что заставляет тебя так думать?       — Энни — одиночка, а условия острова идеально подходят для того, чтобы смешаться в толпе. С дарованной ей свободой выполнять миссию больше незачем. Райнера дома ждёт семья, Бертольда — ну, может быть, ждала бы Энни, а так ждут точно такие же родители… А она почти сирота. Какой смысл возвращаться туда, где тебя не ждут?       — Хех. Мне она говорила совсем другое.       Пик встала с земли, отряхнулась, и приблизилась к Зику.       — У каждого из нас есть повод вернуться в Либерио. Иначе бы мы и не пришли сюда, верно? И не сделали того, что уже сделали.       — Может быть, ты и права. Но я всё же думаю, назад мы вернёмся втроём.       — Главное — не понадеяться это сильно. Я уже устала от леса. Хочу домой.       — Какой ужас… Скажи спасибо, что мы снова не в том концлагере тренировочном.       — Ну и мерзость ты вспомнил.       Рубленые поленья пошли на костёр и укрепление логова. В обед воины разделили пару кроликов и выловленную в реке неподалёку рыбёшку. Скромно, но как есть.       Гость их действительно посетит. Но несколько позже.

***

За два часа до описываемых событий

      Белокурый юноша, с которого сошло семь потов, впервые за последние пять часов сел.       Леви был безжалостен, но знал, чего хотел от паренька. Старой силы и результатов. Полтора месяца постельного режима не прошли зря; и хотя рядовой Арлерт всей своей силой и маленькой мощью вкладывался в то, чтобы сохранять форму, пока результатов не хватало. В голове витал старый разговор, предопределивший его нахождение здесь…

***

Две недели назад

      — Э…Энни… Я…       Изо рта не выходили слова. Щёки внезапно очень покраснели при виде вошедшей делегации.       Глаза не улавливали движений. Блондинка почти застыла на месте, со взглядом, полным ужаса.       — Ребята… Можете оставить нас наедине? — обратился вдруг набравшийся смелости Армин перед друзьями. — Пожалуйста… Я… Я скажу, чтобы вы вернулись. А… Энни… Ты лучше останься здесь, хорошо?       Капитан-коротышка лишь кивнул и увёл пришедших, закрыв за собой дверь.       — Ты… можешь… подойти ко мне? — спросил Арлерт у девушки, когда он с Леонхарт остался наедине. Та не сразу повиновалась, ещё не до конца выйдя из шока.       — Ты прочитал?       — Д-да… я… прочитал…       — И что думаешь, Армин?       — Ты… боишься?       — Нет.       Её лицо, полное смущения и отрешения, говорило об обратном, но Арлерт продолжил, ощутив наконец смелость.       «Мужчина ты или нет?! В конце концов, даже при смерти ты промолчал! Наберись смелости и признайся ей; она ведь тоже тебя любит!» — говорил себе парнишка, громко вдыхая и выдыхая.       — Тогда послушай… Помнишь, когда я был ранен, верно?       — Да.       — Я просил Имир передать тебе кое-что. Кое-что, что она так и не передала.       — Что же это?       — Наклонись ближе, и ты поймёшь.       Энни молча подчинилась, после чего руки сомкнулись за её спиной, а в ухо зашептал мальчишеский голос:       — Я тоже люблю тебя, Энни. Так же сильно, как и ты меня… Спасибо тебе за то, что была рядом всё это время. И за море тоже спасибо. Я…       Речь была прервана, после того, как девушка обняла Армина в ответ, прижавшись к кушетке. Это заставило Арлерта слегка смутиться, но объятий никто так и не разомкнул.       А уже через пару секунд губы влюблённых сомкнулись в поцелуе.       Клишейный момент любовных историй Парадиза. Такую книгу Армину подарил отец, когда мальчику исполнилось шесть лет.       Ничем не примечательная история: рыцарь спасает приговорённую к казни девушку, и вместе они путешествуют в поисках свободы, пытаясь сразить титанов. Но в какой-то момент им пришлось вернуться домой, чтобы узнать, что даму помиловали, но вместо неё убьют рыцаря, как дезертира и нарушителя долга. И он принимает смерть с распростёртыми объятиями, зарубленный топором.       Жестоко, и совсем не для детей; но так уж похоже на жизнь, принятую Армином и Энни за данность. Было уже плевать — видимо, не зря Армин отождествлял себя с тем рыцарем, и мечтал выбраться за стены так же, как и тот счастливчик. Как и родители, погибшие на воздушном шаре.       В секунды, когда их измученные губы и языки соприкасались, было как-то наплевать, что Энни осталось всего шесть лет. Что Армин ещё не восстановился. Что эту феерию узрел Леви, который даже не доложив Эрвину может устроить явно не радужную жизнь для парочки. Что ещё не решён вопрос с тем, кому Леонхарт будет служить дальше.       Они ласкались минут двадцать, прежде, чем Леви и Микасе с Эреном было дозволено войти. С тех пор и до самой выписки Энни редко выпускала руку Арлерта из своей, и сразу согласилась вступить в разведку, дабы приглядывать за несчастным, пока тот окончательно не встанет на ноги сам. Вот она — поддержка, о которой мечтали десятки солдат Разведкорпуса и тысячи тех, кто сам по себе сгинул от рук гигантов-людоедов.       Поглядывая на своего друга в компании девчонки, Эрен про себя подумывал нечто подобное, глядя на рядовую Аккерман. И тут же сметал эти мысли на дальние полки сознания, изнурённый тренировками, работой и совместными с Ханджи, Райнером и Энни исследованиями титаньих сил.       В подвале замка кто-то давно точил нож.

***

      Но вернёмся к Армину. В тот день он поработал на славу, выложившись максимум на тренировке и выполняя поручения капитана. Сам он планировал к ужину направиться в сопровождении рядовой Рал и рядового Бозарда в один из аванпостов у стены Мария, чтобы проверить его пригодность к использованию и передать информацию в столицу. В преддверии коронации Хистории дела Разведки в целом мало поменялись: до церемонии оставалось полтора месяца, и руководство, как и насущные дела, никуда не исчезли. Только теперь большая часть Разведотряда будет наконец присутствовать в столице в качестве гостей, а не вызволившихся узников.       Усевшись на скамейку близ дворца, Арлерт заметил, что рядом бойцов нет совсем. Многие на разных тренировках: отряд Захариуса, например, в лесу соревнуется в управлении УПМ с бойцами отряда из соседнего замка. Многие из бойцов Леви либо на физической тренировке, либо драят замок — сегодня, как и всегда.       Пшеничный парень, в свою очередь, занимался весьма интересным заданием — получил в ближайшем городке несколько десятков мешков… да, пшеницы, и повёз её в замок. Один. И разгрузив мешки ноющими от тренировки руками и спиной, он уселся отдохнуть. Энни, Эрен и Райнер, в свою очередь, удалились на работы с Ханджи, в которых также участвовал капитан.       Погода выдалась жаркой. Солнце жарило сегодня словно лучом, иссушающим все силы. Лишь фляга в это время спасала; благо, колодец был недалеко, и вода в нём была просто прекрасной, холодной при любой погоде.       В небе пели лишь птицы. Пока в какой-то момент кто-то не дёрнул отдыхавшего за плечо, и не сказал:       — Эй, Армин. Ты в порядке? Вижу, совсем зажарился.       — Кт… Бертольд, это ты?       — Да.       Заботливая натура Гувера не показалась Армину подозрительной. Колосс пропускал занятия с Ханджи, ибо один его призыв мог снести с лица земли весь район и Разведкорпус, посему в свободное время ему было дозволено шататься по замку. Момент, когда Армин и Бертольд окажутся одни, последний выгадывал две недели. Постоянно бдил либо Леви, либо кто-то из его людей. Теперь, когда голова капитана занята завтрашним визитом на форпост, можно наконец дать волю своему плану…       — Чего… хотел?       — Ты давно воду пил? Весь обезвоженный. У меня есть, тебе дать?       — Д-да… дай, пожалуйста. Смуглая крепкая рука протянула из-за плеча Армина влажную прохладную фляжку, из которой Армин испил. И это была… совершенно обычная вода.       — Можешь выпить всю, я себе потом из колодца налью.       — А ты… Знал, что ли? Что я так буду сидеть? — с подозрением спросил блондин.       — Да нет. Ты помог мне на недавней тренировке. Вот и я искал, как тебе помочь в ответ, — парировал Гувер.       «И я уже нашёл, как тебе отплатить за другую помощь, Армин…»       На той тренировке Бертольд долго не мог исполнить требуемый Леви приём, что они разучивали уже второй день. Боясь получить выговор, рядовой продолжал проваливаться; но попросив помощи у Армина, носитель Колосса справился на ура, поняв, что нужно было делать.       Был ещё один подарок, заготовленный высоким брюнетом для своего низкого товарища.       — Ты сейчас не занят?       — Да нет…       — Я почему говорю… Тебя Энни искала. Ты знаешь, где они занимаются с Ханджи?       — Нет… Ханджи держала это в секрете.       — Я могу тебе показать. Райнер показывал мне. Только держи это в секрете, хорошо?       — Л-ладно…       Интуиция подозревала нечто неладное во внезапно разогревшемся позитиве Бертольда и его инициативности, но даже не подозревала, что при входе на лесную поляну шаги станут даваться сложнее, язык начнёт заплетаться, а в спрятанных Гувером ножнах прячется идеально заточенный клинок… готовящийся бить по чьей-то спине.       Гений легко обманулся, уступив дорогу предательству.