Двойное дезертирство

      — Давайте выпьем за то, чтобы все неразумные титаны были истреблены, и нам ничего не угрожало!       — Да!!!       Столы были полны еды и напитков. Обещанный пир состоялся, и был в самом разгаре, хотя чад кутежа многие уже покинули. И из изначально небольшого праздника он превратился во вполне себе общевоинское празднование.       Поводов было много: визит королевы Хистории в штаб Разведки, предстоящая коронация, завершение операции по ликвидации изменщика, и готовящийся указ командора Смита, что должен был наконец завершить пребывание множества отрядов в нескольких точках после ситуации с пойманными Воинами Марли.       Да и в целом усталость. Почти всё лето войско Разведкорпуса провело в изнурительных походах, целью которых было уничтожение титанов в пределах Стен. Лишь затем планировался выход за пределы границ с целью окончательно освободить остров от этой угрозы. Его наметили на предстоявшую осень.       Таких пиров у Разведки не было давно. Массивные дубовые столы, накрытые крахмальными скатертями, прогибались под тарами с мясом и вином. Кое-как расставлялись гарниры и закуски. Провинившиеся солдаты вместо празднества сервировали стол остальным.       Уже прошло около часа к тому моменту, и очень многие были навеселе. За столом более бывалых разведчиков не утихал карточный поединок; некоторые во всю резвились на улице; кто-то всё ещё допивал остатки алкоголя и доедал обеды, которые готовились к очередной замене, будто бы набивая животы за время многомесячных лишений. За столом отряда Леви шла незамысловатая игра, название которой — правда или действие. Параллельно с ней некоторые произносили свои тосты и просто мило беседовали, в том числе и посетившие мероприятие Имир и Хистория, интересовавшиеся у Эрена его дальнейшими планами.       — …кстати, Эрен. Я могу задать тебе один вопрос?       — Да.       — Ты говорил, что Зик королевской крови. Вы были с ним в Путях. И… Что ты почувствовал?       — Мне… Очень сложно это описать словами. Это было одновременно всё и ничего. Словно мне показали всю жизнь, которую пережил мой отец, его глазами. Я… стал больше понимать, что происходит там, на том берегу.       — Ты обладаешь силой Титана-Прародителя. Ты можешь запросто уничтожить всё живое своей силой, и… каким образом ты поступишь?       — Не знаю. Я бы хотел истребить всех титанов. И всех тех, кто на том берегу желает нам смерти. Очень хотел бы. Безо всякой причины они рушили семьи, убивали людей! В них… явно не осталось ничего людского.       — Но если мы сможем решить вопрос мирно…       — Тогда должно случиться большое чудо, чтобы я передумал.       — Я всё же очень надеюсь, что ты передумаешь. Будет хуже, если мы им дадим повод подтвердить их суждения о том, насколько же мы кровожадны и мстительны…       — Я не загадываю вперёд. Я узнал слишком много за эти месяцы. Мне… честно говоря, сложно представить, что ещё недавно капитан на суде меня избивал, чтобы показать, какова моя сила. Для меня это будто было в прошлой жизни. Всё, чего я хочу — чтобы моему народу никто не желал зла. И если они будут готовы пойти на крайность — я не постыжусь дойти до крайней меры, чего бы мне это не стоило. Мне есть, кого защищать.       Будто бы в подтверждение своих слов, он глянул на подуставшую Микасу, чуть ли не разместившуюся у него на плече.       — Мне сложно полностью понять, что ты чувствуешь. Я просто хочу надеяться, что ты распорядишься своими силами, как следует. И что мы успеем спасти вас от этого проклятия. Не хочу потерять вас так рано, если честно.       — Я был бы счастлив жить без всего того, что узнал. Я буду только рад стать простым человеком, как только мы закончим со всем этим…       Эрену было тяжело свыкнуться с мыслью о том, что столь многое случилось за этот период времени. Побоище в Тросте. Активация сил титана. Спектакль в суде и перевод в Разведку. Экспедиция. Раскрытие способностей других сослуживцев… и это только начало. За это лето Элдия сменила власть и государственный строй при непосредственном участии Разведкорпуса, не говоря уже о том, сколько было склок в самой Разведке. Одна из них готовилась к кульминации за этим столом, буквально сейчас.       — Микаса, правда или действие? — строптиво поинтересовалась Имир, которая попивала принесённый специально для этого стола чай.       — Действие.       — Не расставайся этот вечер с Эреном, куда бы тот не пошёл.       — Эй… А я тут причём?       — Почему бы и нет?       — Ладно… — с небольшим недоумением и дискомфортом сказал Йегер. Шатенка лишь увидела, как в глазах Аккерман промелькнул внезапный блеск.       — Моя очередь. Капитан Леви, правда или действие?       — Правда.       — Кто для вас самый лучший воин в отряде?       — Ты.       — Почему?       — Верность и умение убивать титанов, — сухо ответил Леви. — Мне нужно отойти, если никто не против. Оруо, правда или действие?       — Действие!       — Хм. Съешь вон ту корзину с хлебом. Всю. А то начинаешь пьянеть, — сказал всё так же спокойно офицер, закрыв за собой дверь.       Запахи хмельного и шум в зале били брюнету хуже, чем само спиртное. Да и Бозард разошёлся. Петра не раз предупреждала своего начальника о том, что бывалый боец ведёт себя неподобающе, а за этот час он буквально съел рядовую Рал своим хищным взглядом. Смешнее всего то, что за это время она так на него и не взглянула…       Отлучившись, капитан просто гулял по замку, надеясь перевести дух. Ему не давало покоя присутствие рыжей близ его персоны в течении всего пиршества. Она и сидела рядом, и глядела по большей степени только на него. Что случилось за это время? Ей окончательно стало понятно, кто ей нужен?       Возможно. Они вдвоём первыми вошли в контакт, когда ещё рядовому Леви по заслугам в боях стали формировать отряд.       Восхищение нежностью и добротой, которой веяло от его новой знакомой, тщательно купировалось за бесчувственным лицом и сухим тоном. Она первая, кто смогла его разговорить тогда, и сама немало рассказала.       Когда-то давно, ещё лет пять назад, её хотели выдать замуж за сына достаточно богатого в её городе купца. Сын этот был обходителен, добр, силён — милый лев, проще говоря, идеальная пара для такой добродушной девушки, как Петра. Всё шло к браку, она в него влюблялась, и всё, вроде как, было обоюдно — до момента, пока сын купца не изменил ей с более фигуристой, красивой и богатой, а сам купец не получил пропуск в зону стены Сина. Этот удар и заставил приглядеться к Разведкорпусу: в надеждах либо встретить свою смерть, либо забыть предательство и найти совершенно новых близких людей.       В те недели они были совершенно равными между собой, и даже разница в возрасте особо не виднелась. Петра не стыдилась задавать своему новому знакомому вопросы на тему его прошлого, и тоже многое узнала. А затем он стал её капитаном, она взглянула на него иначе, и, как итог, от прошлых простых дружеских отношений и следа не осталось. В конце концов, оба взглянули друг на друга совершенно под другим углом.       Жених долго уходил из её памяти, а потом она начала странно глазеть на капитана. Тот и сам; но устав ему был дороже мимолётного романа. Такие без особых нарушений Аккерман мог найти в квартале красных фонарей, или в любой таверне, где каждая третья после очередного алкоголика да наркомана — искательница приключений, порой с приданным в виде страшных хворей и болезней, после которых дорога либо в карантин, либо на верную смерть; причём первое второго не отменяет.       Тогда почему он цацкается с ней? Возможно, как раз потому, что первой была она. Что её чувства хотелось понять, и что чем-то её невинность и простота напоминала ему тот удивительно превозмогающий образ из детства, который он видел до тех пор, пока Подземный город не впал в очередную голодовку, и его не забрал тот самый Мясник.

***

      — Хм, что это? Я знал, что вы облажаетесь, но…       — У нас есть кое-что, что изменит ваши предположения.       — Едва ли. На этот проект были выделены огромные деньги, а вы! Мы в итоге умудрились потерять всех четырёх титанов! Каким образом… нет…       — Спокойно, командующий Магат, — усмирила его пыл чарующая девушка, умевшая успокоить буквально любого. Взгляните на эту папку.       Достав из походной сумки достаточно большую кипу папок и бумаг, брюнетка положила их перед лицом генерала.       — Бертольд принял решение умереть, хотя мог бежать. Но он дал нам кое-что, что позволяет нам всё же копнуть вглубь: информацию.       — Информацию? Неужели вы считаете, что какая-то папка способна компенсировать ваше поражение?!       — Так, — вмешался в разговор Зик. — Я хочу напомнить, что это не наше поражение. Мы как раз сделали всё, что требовалось от нас в такой ситуации.       — И всё же, двое из титанов миссии погибли, двое дезертировали. Не говоря уже о том, что Парадиз ещё цел! И более того, — продолжил Магат, — Теперь у них титанов гораздо больше, чем у нас! У Марли остались только вы. И только попробуйте примкнуть к этим грязным реставраторам… я вас собакам скормлю. Особенно тебя, Йегер. Ясно?       — Есть!       — Теперь… Я изучу вашу папку. Должно быть, информация там крайне интересная и познавательная. Ведь так?       — Мы бы и не выдали его вам иначе. Вас едва ли интересует сборник элдийских анекдотов, — остроумно пошутил бородач, глядя на своего формального босса.       — Молчать! После того, какой коллапс вы допустили, а особенно ты, Йегер, всё, что ты можешь делать — кивать и внимать моим словам!       Для пущей убедительности плешивый военачальник стукнул по столу.       — Я изучу это досье, а вы! Вы… Отправитесь назад в лагерь. Ваша задача — курировать далее миссию Воинов. У нас пока нет сил на рейд, с учётом неких операций на северо-западе и возможным столкновением со Средневосточным союзом… Но как только возникнет такая возможность — мы обязаны по ним ударить! И… Если получится… мы обязаны надавить на их слабые точки.       — В досье есть всё и на всех, кто будет представлять опасность.       — Хорошо. А теперь свободны. Вас сопроводят мои люди у выхода. Удачи.       — И вам счастливо, — невзрачно отмолвился Зик, после чего двое покинули кабинет.       Магат не был глуп, и понимал, что в такой ситуации его страну и его семью спасёт только необычайная хитрость и воля. Перечитывая страницы, он начинал понимать, что Эрен Йегер никогда просто так не оставит ситуацию в Марли — носитель Атакующего титана радикален в своих помыслах и жаждет свободы, даже когда полностью волен. Слабые места многих — люди. И хоть указан некий Армин Арлерт, рядовым Гувером записанный, как «Потенциальный носитель Колоссального», и изображён, как сторонник переговоров и мирного решения… если этот договор будет подписан, погоны Магата окажутся просто не нужны. Это маловероятно, так как элдийцев никто отпускать не намерен; однако, в таком случае его в лучшем варианте пошлют на передок борьбы на Средний Восток, где условия боевых действий, особенно без силы титанов, могут оказаться куда жёстче. Обычных громил легко размолоть пушечными ядрами; более опасных сложнее, но среди них больше нет Бронированного, способного отбиваться от артиллерии; или, например, Колоссального, что просто мог бы подорвать своей силой любой форт на пути армии угнетённых народов Марли.       Ситуация пугала. И ему, как одному из наиболее важных генералов отечества, предстояло решить этот вопрос прежде, чем начнётся крах.

***

      — Так куда мы причалим теперь?       Судно флота материковой империи оказалось под контролем мятежников несколько часов назад. Грузовой танкер южного флота «Джудитта», переполненный стрелковым оружием и горючим, оторвался от погони, держа курс на отдаление от Марли.       — Из того, что я знаю… В Средневосточном союзе мы будем просто бесполезны. Отправляться в Альбионию — рискованно, да и очень далеко, разве что через тот же Союз… Хидзуру может расстрелять наш корабль ещё до подачи сигнала, судя по недавним новостям… — размышлял вслух один из восставших моряков.       Будучи членами тайной организации, они, представители малых народов Марли, используя оружие из груза, подняли бунт; застрелили капитана корабля и заперли по каютам юнг и прочий персонал, отказавшийся подчиниться. Дабы те и не думали бежать, двери были забиты шкафами и коробками.        — Есть один вариант. Но я не могу быть уверен в его успехе.       — Какой же?       Девушка была более приподнята слышать то, что он сейчас скажет.       — Элдия.       — Элдия? То есть, Парадиз? Совсем сдурел? Они же нас уничтожат раньше узкоглазых.       — Выбора у нас нет. Попытать счастье стоит, да и…       Вдалеке послышалась канонада.       — Мать его! Нас засекли! Быстрее, быстрее! Надо вырулить… Потом придумаем, куда бежать! Мы не оторвались!       Фактический капитан судна пытался маневрировать за штурвалом, уклоняясь от летящих в сторону танкера снарядов эсминца. На судне объявили тревогу, бойцы стали складывать некоторое снаряжение, чтобы снизить вес и хоть чуть-чуть ускорить ход танкера.       — Берите тяжёлое оружие! Нужно развернуть на палубе пушку, есть риск, что нас сейчас попытаются торпедировать! Выслеживайте любую опасность, как нас учили на флоте!       — Нас не учили стрелять во флоте!       — Да плевать! Ты жить хочешь?! Тогда дерзай, кому говорю!       Реплики несостоявшихся пиратов прерывались шумом неспокойного моря и сильным ветром, предвещавшим возможный шторм.       — Ещё и ветер усиливается… Сегодня что, всё играет против нас?       — Не вечер! Ребята! Доставайте стволы! Если они захотят штурмовать судно, мы погибнем, как герои!       Вой сирены слышали все в заблокированных каютах. Капитан, глядя из иллюминатора на небольшие серебристые точки вдалеке, проговорил:       — Они… спятили! Они что, собираются убить нас здесь?! ЭЙ! ЗДЕСЬ КТО-НИБУДЬ ЕСТЬ?!       — Да! — послышалось из соседней каюты.       — Надо сваливать отсюда! Тревога не звучит по глупости! На нас навёлся наш же флот!       — За попытку захвата? Им не жалко снарядов и оружия?       — Чем-то приходится жертвовать! Я думаю, что он движется в сторону третьей страны! Возможно, даже на Элдию!       — Проклятье… Надо выбираться отсюда!       — Попробуй выбить окно в иллюминаторе, юнга!       За стеной послышалось четыре гулких удара по стеклу.       — Сейчас! Оно дало трещину!       Пятый. Шестой. Десятый. На тринадцатый раз стекло таки разбилось, и ещё спустя несколько ударов исчезло.       — Мы их потопили! Если случится шторм, это их погубит!       — Возможно! Просто вылезай, я сейчас!       Из небольших размеров окна потихоньку вывалился молодой парень в перепачканной форме. Не желая погибать с сопротивленцами, капитан нашёл за кроватью ржавый гаечный ключ, начав стучать по окну.       — ОНИ СБЕГАЮТ! НЕ ДАЙТЕ ИМ ВЫЛЕЗТИ ОТСЮДА!!!       Прозвучала очередь выстрелов, совсем неподалёку от места, где приземлился сосед капитана, а затем и гулкое падение чего-то на пол.       — Ну же… бейся ты… бейся!!!       Стекло прорывалось, а шум канонады и взрывов становился всё ближе. Двадцатый удар… ну же… ну же! Да! На двадцать второй раз всё сработало!       Ключом сняв острые кромки стекла, капитан пролез через окно наружу, и оказался на палубе. Не думая ни секунды, он прыгнул вниз — в прохладные воды океана.       По нему пытались стрелять, но задели лишь ногу. В остальном несколько очередей были безуспешными.       Он обрёк себя на смерть, но во всяком случае, менее гарантированную, чем на танкере, тщетно пытающемся оторваться от более быстрых кораблей, засёкших его странное перемещение. Спустя пять минут барахтания в воде послышался выстрел из танкера — вероятно, они додумались разложить пушку, перевозимую в одном из ящиков. Звук взрыва был громче — вероятно, эти горе-артиллеристы чудом попали в один из кораблей, судя по поднявшейся вдалеке лёгкой оранжевой дымке.       Отплывал всё дальше и дальше.       На судне тем временем уже готовились встречать неприятеля, но на пути как раз показалось несколько летящих снарядов, обойти которые было уже невозможно.       — Чёрт!!! Похоже, мы их спровоцировали!       — Это конец?!       — Возможно! Но мне не стыдно умереть! Я лишил этих тварей оружия и солдат, которые могли бы нести им службу!       — Это стоит того! Ребята! Настало наше время! ЗА СОПРОТИВЛЕНИЕ!!!!!       Крик был слышан в самом море, после чего пронзил уши беглеца страшным грохотом. Больше ничего он не почувствовал — верхушка судна разлетелась на куски, и по нему прилетел один из осколков. Поднявшийся клуб дыма подозвал корабли поближе, и моряки принялись изучать тех, кто не утонул, уже спустя десять минут.       Выживших найти не удалось.

***

      — Петра? Правда или действие?       — Тц… Правда.       — Ты… Петра!.. ты… выйдешь за меня? — отдышавшись, говорил не совсем трезвый боец, за два часа испивший, возможно, две бутылки вина.       — Нет!       — Но…       — Нет и ещё раз нет! Сколько мне ещё повторять?       Разыгрывать удивление было ни к чему — давно уже понятно, к чему клонил этот раздражающий солдатишка. Постоянно пытавшийся подражать капитану между ними, он никогда и гроша в сравнении с ним не стоил. Разве Оруо невдомёк, что подражание требует скромности? Неужели не видит, что его предмет для подражания совсем не бахвалится своими успехами, не горделив и действует исключительно в зоне своей ответственности? Ни к чему это пустое, как схроны древних замков, хвастовство.       Рыжую сильно раздражало присутствие этого человека. Он не был отвратительным, но способен был отвратить; своим глупым копированием, горделивостью и заносчивостью. Если бы Бозард был собой и жаждал оставаться собой в любом общении, вполне вероятно, на него бы и обратили внимание. Но увы…       Этот странный вопрос заставил Петру уйти. Капитан не сдержал обещанное — так с ним и не поговорил. Вот и результат. И чего он хочет? Подпускает и не отторгает, но ближе не делает.       Дома родители шутили, что из них бы получилась прекрасная пара: мама тоже познакомилась с отцом на неве того, что за ней по пятам ходил один сильно назойливый ухажёр. Только в том случае папа показал ему на выход и потребовал забыть дорогу обратно, а вот здесь…       Чего он этим добивается?       В этих глубоких думах Петра пребывала, разгуливая по старинной крепости. Когда-то давно, как гласит легенда, здесь останавливался элдийский король; затем, в годы гражданской войны, как уже известно из вскрытых архивов дворца (книги из которого ей иногда давал почитывать капитан), именно здесь располагался опорный пункт островных недовольных. Их удалось выманить в засаду, и здание осталось в целости и сохранности; лишь стены и конюшня пострадали. Стены в итоге снесли, а конюшня так и содержит коней до сих пор, правда в другом месте — на основе старой давно ещё возвели амбар. Так говорила летопись этого замка, которую вёл один из последних дворян Старой гвардии, пятьдесят лет назад унаследовавший этот замок государству, так как жена погибла, а детей своих он потерял на войне с титанами. Вот так это место и попало в руки разведки — замок Рауэрштайн.       В старых кирпичных стенах и деревянно-каменных полах, заставших ещё первых разведчиков и свидетелей войны с Марли чувствовалось какое-то величие. Давно поруганное, правда, и никому уже совсем не нужное. Широкие проходы пустовали, равно как и комнаты с лестничными перелётами. Лишь изредка слышался шум. Ах, если это капитан, так же бродящий по замку… много чего Петре хотелось бы ему сказать.

***

      — Потеря всей миссии во время экспедиции?!       — Да, я понимаю, что для вас это звучит отвратительно. Но мы получили развёрнутую информацию о жиз…       — Да никого не волнует то, как живут в Элдии! Неважно, какой у них технологический уровень — будто это что-то способно сейчас решить… Положение катастрофическое. У них есть и реальный король, и Титан-Прародитель, и предатели… погибшие Колоссальный с Зубастым… Это отвратительно.       — Инициативы для атаки у нас тоже нет. Любая провокация может запустить Дрожь земли, и я думаю…       — Если это случится — я и вы будете висеть на двух соседних кольях, командующий Магат.       — Вы? Я очень сомневаюсь, что это когда-либо затронет вас.       — Я не всемогущ. И хотя в моих руках лежит очень многое здесь, эта песочная страна легко рассыпется под весом такой шокирующей новости… Один титан стоит дивизии элитных прекрасно обученных солдат. Один колоссальный титан заменял нам оружие массового поражения… Теперь всё, что мы имеем, это пару козырей в рукаве! Шансов нет…       — Ваша решимость уничтожать демонов, против которых восстали ваши предки, иссякает?       — Отнюдь. Элдия всё ещё представляет… огромную опасность, как и элдийцы, живущие на нашей земле. Мы не можем знать, какие будут намерения у тех, кто хранит эту титанью силу. Есть какие-то слабости?       — Некий Армин Арлерт. Скорее всего, именно ему принадлежит Колоссальный титан. Досье указывает на то, что он наиболее всего склонен к переговорам. А вот Эрен Йегер, носитель Титана-прародителя… Он как раз таки будет наибольшей проблемой.       — Носители Атакующего никогда не отличались управляемостью. Это самый опасный титан из всех существующих. Особенно в том случае, если координата принадлежит ему! Его отец смог сбежать, а значит…       — А значит, сын продолжит дело возрождения Элдии. Что прикажете делать?       — Пока… Не знаю. Мне нужно подумать. Текущая ситуация обеспечит нам гарантированное поражение даже в том случае, если в место нападения титанов мы направим всю солдатскую мощь империи! Единственный способ, который я вижу разумным в нашей ситуации — дипломатический. Если… элдийцы сами будут готовы каким-то образом разорвать порочный круг с этим проклятием Имир. Это… на самом деле, смешное зрелище, — обратился собеседник, разглядывавший карту Парадиза.       — Тысячи лет назад несчастная девушка, потерявшая семью, честь и свободу, нашла эту способность. В конце концов именно в этой уродливой силе насилия отбилась её месть, которая продолжается по сей день. Не считаете это поэтическим?       — Оставьте свои аристократические размышления для чаепитий. Страна в опасности. Если мы хотим жить, надо принять решение прямо сейчас.       — Не получится. Мне всё-таки нужно подумать. Я оповещу вас, когда придумаю действенный вариант решения проблемы. Я не всемогущ и что-то может пойти не по плану, разумеется, но… Тем или иным образом, мы обязаны понести как можно меньшие потери, а желательно получить какую-то выгоду. Рано или поздно люди начнут догадываться… особенно тогда, когда островные элдийцы пойдут на контакт с материковыми…       — Посмотрим. Хорошо. Я вас выслушал, Вилли Тайбер. Не подведите, пока не стало слишком поздно. Докажите стране, что есть достойные элдийцы.       — Постараюсь. Удачи вам, командующий. Вас сопроводят.       — Угу. До встречи.       Встреча проходила напряжённо. Газетные переплёты продолжали вещать о великих победах на фронтах, где читатели окажутся лишь в случае мобилизации, которая марлийцам вообще не грозит.       Сводки армейских элит говорили об ином; хоть многие и пытались скрывать явное, было понятно, что сопротивление наращивает темпы и вербует новых участников. Недавно захваченный ими сухогруз отправился на дно, утопив с собой целый эсминец Марлийского флота. Большой удар по репутации, в ближайшее время через каналы связи способный перейти к Хидзуру или другим противникам империи Маре на разных континентах. Особенно смаковать всё это будет, вероятно, Средний Восток.       Экономическая ситуация тоже оставляла желать лучшего. «Искупительный труд» элдийцев, как и труд народов т.н. «смежного сорта» приносил мало. Корпорации торговали с другими странами в ущерб национальным интересам и пытались манипулировать государством, узурпируя любую экономическую конкуренцию на своих отраслях и слабо развивая свою промышленность. Постоянно идущая милитаризация со временем отразилась на ситуации… Не говоря уже о том, что элиты Марли сами по себе разношёрстны и коррумпированы, управляют многими корпорациями в ущерб государственной экономике: не платят налоги, выводят деньги в оборот враждебных стран, финансируют чиновников и политиков, чтобы те помогали им развивать их личный бизнес… не говоря уже о СМИ и прочих системах, которые вещали установленную повестку, готовя население к борьбе за остров, что принесёт всей великой империи спасение от смерти и процветание, так как островные дьяволы припасли у себя кладезь множества ресурсов, благодаря которым якобы расцветёт марлийская экономика. В реальности народам едва ли получится получить процентов пять от этого богатства, разве что марлийцы станут жить ощутимо лучше.       Сейчас это заботило меньше, чем уничтожение потенциальной мировой угрозы. Пойти на мир, или пойти на риск? Выбор, на который ответа не будет многие годы.