Глава 13. Кто такой Пауль
13 марта 2026 г., 11:51
В ту ночь Бруно никак не мог уснуть. Он постоянно думал о произошедшем за день. Роза, которую принёс Пауль, была теперь самым младшим жителем Руин. До конца дня о ней заботились все, она не давала людям плакать.
— После войны поплачем... — тихо повторил Бруно слова Давида.
— Ты не спишь? — Шмуэль осторожно повернулся, чтобы не мешать остальным.
— Нет... — Бруно тоже повернулся к нему.
— И я нет... Он снова пришёл за мной... — Шмуэль обнял себя за плечо. Похоже, кошмары так и не отпускали его.
Их разговор прервал золотой свет, исходивший от костра, но не похожий на огонь. Бруно осторожно поднял голову, чтобы его не заметили.
— Смотри! — он осторожно подтолкнул Шмуэля в бок. Тот тоже осторожно поднялся и они выглянули из палатки.
Пауль что-то писал в золотом свитке, который и излучал этот свет. Он водил пальцем по воздуху, пока золотое перо царапало бумагу, осыпая вниз мелкую светящуюся пыль, такого же цвета, как и сам свиток и перо.
— К чему Колен может ещё прикопаться? — тихо спросил он. — Так... Про попытки остановить нацистов сказал, про то, что был против сказал, про "Стражей" сказал, про подвал сказал, про убежища сказал, про Ленинград сказал, про города сказал, про всё, вроде, сказал... Оправдываться не хочется... Ладно, пока закончу...
Пауль отозвал золотой свиток, и вместо него появился голубой блокнот, явно не похожий на дневник.
Глаза Бруно широко раскрылись, а рот сложился буквой "О". Он уже начал подозревать, что Пауль не совсем тот, за кого себя выдаёт. Такое чувство, что он был с другой планеты.
— Август сорок четвёртого идёт своим чередом. — тихо говорил Пауль, словно подбирая правильные слова. — Я всё никак не могу их пересчитать. В Руинах всё больше новых детей. На фронтах хорошие новости: немцы уходят в оборону, их планы трещат по швам. Джимми и Ричард продвигаются с Запада, Владимир — с Востока. Союзники Дитриха бросают оружие и сдаются в плен. Нацистский режим трещит по швам. Долго немцы не простоят — чуть больше, чем полгода, и то, в лучшем случае. По крайней мере, так пророчит Исраэль...
Тут из блокнота появился свет, отчего Пауль слегка отшатнулся. Бруно пригнулся к полу, то же сделал и Шмуэль.
— Как себе чувствует Исраэль? — донёсся негромкий голос, отдающий эхом по Руинам.
— Потише, прошу! У меня все спят! — Пауль прикрыл блокнот и оглядел палатки. — Сегодня днём мне сказали, что он проводил похороны и он был в относительном порядке, но потом ему снова резко поплохело. С момента, как я его принёс, он почти всё время в больнице. Доктор Ульянов говорит, что он много плачет и кричит, думаю, из-за того, как мучают его людей.
— Всё ясно. — снова донеслось из блокнота. На это раз, тише. — Вопросы, агент Фенцель?
— Только один: зачем Вышний так мучает их? Всех их, всех людей?
— Только ему ведом ответ на этот вопрос. К тому же, он не отвечает за Воплощение Зла. Делайте, что можете, агент Фенцель. Отбой. — и свет в блокноте погас.
— Отбой... — Пауль закрыл блокнот и отозвал его. — Как там "больничные"?
Он поднялся с бревнышка и взлетел в воздух. Только увидев мелькнувшие в небе крылья, Бруно поднялся с пола.
— Ты слышал? — повернулся он к Шмуэлю.
— Ага... — кивнул тот. — Но ничего не понял.
— Он странный... — Бруно вспомнил прочитанный им дневник Пауля.
— Здесь слишком много странной магии. Я такой никогда не видел. — Шмуэль обнял свои колени.
— Я видел дневник в его кабинете. Он что-то говорил про цвет своей магии и какой-то зонт. И про то, что он не хочет быть немцем. — вспомнил Бруно.
— Розовая магия... Но почему тогда лист светился золотым, а блокнот — голубым?
— Не знаю... — Бруно попытался восстановить воспоминания о прочитанном дневнике. — Он говорил, что клялся не держать ружья, что-то про Вышнего и что-то про этих "Стражей".
Шмуэль замолчал, рассматривая свои ладони.
— И эти крылья... И символы на его руках...
— И одежда... — задумался Бруно, — И у него уши под фуражкой видел?
— Странно это всё... — Шмуэль пожал плечами. — я думаю, мы видели и слышали что-то, что никто не должен был знать...
— И поэтому он запрещает всем ходить в его кабинет... — в Бруно снова загорелся исследовательский огонёк. — Мы нашли что-то интересное!
Шмуэль почему-то этой радости не разделил: снова лёг на пол, пытаясь заснуть.
— Может посмотрим дневник, и попробуем узнать про этих "Стражей"? — предложил Бруно.
— А если нас увидят? — Шмуэль сложил пальцы в замок.
— Не увидят, я слышу, когда он заходит! — Бруно встал и осторожно прошёл в сторону древи в развалины. Шмуэль вздохнул и так же осторожно пошёл за ним.
Бруно зашёл в тёмную комнату с надписью "Не входить" первым. Там ничего не поменялось, кроме того, что дневник теперь был закрыт. Он подошёл к столу, открыл книгу и стал листать, быстро пробегая глазами, ища среди витого покерка слово "Стражи".
— Вот, стой! — оборвал его Шмуэль, ткнув пальцем в одну из записей.
"15 ноября. 1938 год.
Мы наконец придумали для себя название, кодовые имена и даже прозвища по ролям.
Меня теперь будут называть Август, по позывному Хранитель. Фридрих будет Артуром с прозвищем Добытчик. Рихард стал Хардвином или же просто Скрипачем. Эльза теперь Берта с позывным Мать. Ганс имя рискнул не менять и взял прозвище Наводчик. Впятером мы сможем противостоять этому злу. А имя нам — "Стражи последней надежды". Да, мы его сменили, потому что наши с Эльзой "Стражи германского подполья" уже не очень подходят.
Я счастлив, что у меня получилось сплотить столько людей ради борьбы с коричневой чумой. Возможно веду себя, как импульсивный подросток, но это действительно важно. Когда весь твой мир против тебя, команда единомышленников, которые не вскидывают восторженно руки, становится надеждой. Последней надеждой."
"16 ноября. 1938 год.
Фридрих предложил нам даже девиз: "Последняя надежда германской чести: подполье для стражей — привычное место."
Тот, который был у нас, был применим только для сопротивления, а не для спасения."
— Я что-то слышу! — Шмуэль вдруг захлопнул книгу и потащил Бруно на выход.
И очень вовремя. Стоило им выбраться из развалин и лечь на свои места, в Руины снова зашёл Пауль, несший на руках спящего ребенка...
Утром всех снова подняла на ноги скрипка. Пауль начал готовить завтрак.
— Только один вопрос остался... — заметил Бруно, после того, как они со Шмуэлем рассказали всю историю Мойше.
— Какой? — хором спросили оба еврея.
— Про Ганса? — добавил Мойша.
— Нет. — отрезал Бруно, — Кто такой сам Пауль?
