Глава 14. Почему болеет Израиль
17 марта 2026 г., 05:45
В Новосибирск пришла осень. Бруно уже сбился считать, сколько дней он уже находится здесь. Каждый день здесь выглядел одинаково и, на самом деле, довольно уныло. Давид вернулся в Руины на несколько дней и все эти дни выглядел ужасно. Он был бледным, как мел, постоянно лежал возле кровати, с трудом ел и сам по себе был очень тихим.
Остальные евреи в Руинах по очереди сидели возле него, словно охраняя от чего-то. Его не трогали, с ним не разговаривали, не пытались его утешать — просто сидели рядом с ним, иногда держа за руку.
Бруно однажды решил подойти к Давиду, когда рядом с ним сидел Шмуэль. Тот лежал на полу, сжимая зубами свою руку, из его глаз иногда катились слёзы.
— Что? — тихо спросил Шмуэль, увидев друга.
— Что с ним? — также ответил ему Бруно, кивая на Давида.
— Бремя воплощения... — грустно выдохнул Шмуэль и отвернулся от Израиля.
Бруно не стал задавать вопросы, посчитав, что это не лучшее время. Только один:
— Зачем вы сидите рядом с ним?
— Он за нас, а мы — за него. — ответил подошедший Хаим и жестами показал Шмуэлю, что он может идти.
Давида в конце дня снова вернули в больницу, что стало почти трауром для всех жителей. Его провожали со слезами и сам он с трудом отрывался от людей, прижимаясь к ним и цепляясь тонкими пальцами за одежду.
— Там я один лежу... А здесь я с моими крошками... — Израиль, едва стоя на ногах, обнимал людей. — Держитесь, мои хорошие, скоро всё закончится...
— Это ты держись. — Авиталь присела возле него, — Всю нашу боль на себя взял.
— Такая судьба у меня... — тихо сказал Давид и улыбнулся, но уголки рта у него дрожали. — Ещё увидимся, мои малыши...
Пауль поднял его на руки и исчез за поворотом. Дверь в Руины закрыли, оставив их обитателей внутри. Бруно сел возле кровати, где дремал Стефан, и стал рассматривать людей. Те слонялись по Руинам, не зная, чем заняться. На улицу уже почти не выходили из-за холода. Еврейское население этого места снова погрузилось в печаль и тоску.
— Они устали. — вздохнул дядя Миша, отвечая на вопрос Бруно. Это был первый раз, когда он сам заговорил с ним, за всё его время там, — Они хотят уже обычной жизни. Чтобы заняться работой, а не отсиживаться здесь. Я бы сказал об этом Паулю, но они снова и снова говорят, что пока нужны здесь. Многие достаточно просидели в подвале в Берлине или в Убежище в Ленинграде. Теперь им надоело...
— Лишь бы занять руки... — выдохнул Хаим и выскользнул за дверь. На улице загремела водовозка.
— Папа! — Тамир тут же выскочил следом. За ним подскочили ещё несколько человек.
— Я в порядке! — раздалось на улице, но Бруно всё равно выглянул проверить.
Хаим поднимал упавшую тележку. Внешне он был цел, но по ободранным ладоням было ясно, что что-то пошло не по плану.
— Это чёртова водовозка проклята! — Азриэль подошёл к нему и силой заставил показать раны. — Соберись, Лейзерман! Нам не нужна ещё одна жертва со сломанными костями!
— Да-да, я помню... — вздохнул Хаим промывая руки в старом ведре, — Жаль, что Фриц покинул нас на такой ноте...
— Он ещё вернётся. — ответила Зоя, — А нам бы не помешало поберечься и не переломаться за час отсутствия Пауля.
— Умеешь ты поддерживать... — буркнул Хаим, после чего схватился за ручку водовозки, слегка поморщившись от боли, и потащил её к повороту.
Остальные забежали в Руины и собрались вокруг печки, желая согреться. Холода сюда пришли очень рано — ещё был сентябрь. Ветер уже забирался под одежду, и холод пробирал до костей.
Бруно решил, что это их последний шанс провести большое исследование, прежде чем они лишатся возможности покидать Руины. Тёплой одежды в той куче в ванной почти не было, поэтому зимой, похоже, они не смогут выйти на улицу. Своей идеей он сразу поделился со Шмуэлем и Моше.
— И что ты хочешь поисследовать? — спросил второй.
— Не знаю. Но думаю, что здесь ещё есть неизвестные места. — Бруно пожал плечами.
— Мы можем пойти в глубь города. — Моше шаркнул ногой, — Я больше по лесу лазил, а вот город почти не смотрел.
— Тогда может сделаем круг по городу? — предложил Шмуэль.
Бруно с осторожностью посмотрел на друга. Он ещё не забыл, как для него закончились последние их исследования, когда Шмуэля пришлось нести до Руин.
— Аарон лучше знает город. — Моше кивнул на подбежавшего мальчика.
— Я ему стройку показал. — отозвался Аарон.
— Может вчетвером проведём исследование? Пока ещё не холодно. — предложил Бруно.
— Тогда вперёд! — Аарон сразу побежал в сторону больницы, вынудив остальных догонять его.
— Так что всё-таки произошло с Израилем? — спросил Бруно, когда они смогли остановиться.
— Так живут воплощения народов. Разве у вас такого нет? — удивился Моше.
— Нет... — Бруно задумался. Про то, что народы имеют воплощения он слышал впервые.
— Значит ты ничего не знаешь... — тихо сказал Шмуэль, — Помнишь, почему я был за пролокой? Потому что я еврей. Сейчас настали тяжёлые времена для нас, и это отражается на Давиде.
— Воплощения народов принимают нашу боль на себя. Это не значит, что мы не чувствуем этого — в каком-то смысле, людям проще. Люди не чувствуют боль перед смертью, а он чувствует всё... — Аарон резко помрачнел.
— Для него каждая прерванная жизнь, как удар по сердцу. Он же сам об этом сказал... — напомнил Шмуэль.
— К тому же, он сам пострадал вместе с нами. — встрял Моше. — Его ведь принесли из лагеря...
Бруно вздохнул. Его волновало состояние Израиля. Когда он пришёл в Руины, чтобы провести похороны, одежда на нём висела, а руки были похожи на тонкие ветки. На левой руке все ещё был виден лагерный номер.
Бруно уже заметил, что номера были на руках многих детей. Он предпочёл не задавать вопросов о них.
— Что это? — голос Аарона вывел его из мыслей.
Перед ними стоял огромный особняк, ярко выделявшийся на фоне остальных зданий. Его окружал невысокий деревянный забор. Стоило мальчикам приблизиться к особняку, как во дворе залаяли собаки.
— Ой! — Моше тут же отшатнулся и задрожал.
— Расслабься! — успокоил его Аарон, — Она закрыта. — он указал на клетку, в которой сидела собака.
— Интересно, кто их кормит? — Бруно указал на миску, полную еды.
— Соседи. Частая практика. — Аарон полез через забор. — Давайте за мной!
Моше уговаривать было не нужно — он сразу забрался во двор и направился к двери. Бруно посмотрел на Шмуэля.
— Эй! Тут какая-то надпись сверху! Помогите добраться! — позвал их Аарон. Бруно пожал плечами и тоже стал перебираться через забор.
Над дверью висела металлическая табличка, на которой виделся какой-то текст. Моше пытался различить буквы, подпрыгивая возле крыльца.
— Плохо видно. — заключил он.
— Может где-то есть лестница? — спросил подошедший Шмуэль.
Лестница действительно нашлась. Она опиралась на крышу над первым этажом. Моше перестал прыгать и подошёл к ней.
— Вы держите, а я полезу. — он наступил на перекладину и лестница сразу наклонилась в сторону.
Аарон подхватил её и прижал к земле, подталкивая в сторону стены. Шмуэль проскочил с другой стороны и потянул лестницу на себя. Моше поднялся наверх.
— "Алексеевский особняк. — начал он, — был построен Сергеем Алексеевым в тысяча восемьсот пятнадцатом году. Гостиница — четвёртый и второй этажи, библиотека — третий этаж."
— Опять этот Алексеев... — заметил Бруно.
— Да, это просто человек с бессмертием. — махнул рукой Аарон. — Сейчас он с немцами на фронте воюет.
— Насколько часто ты видел бессмертных? — спросил Моше, спрыгивая с лестницы.
— Может он воплощение? — Шмуэль вылез из-под лестницы и как-то быстро направился к выходу.
— Шмуль? — Бруно посмотрел на остальных и побежал за другом.
— Холодно... — тихо сказал тот, выбираясь со двора.
Уходя, Бруно ещё раз оглянулся на огромное здание. Теперь в голове закрутились новые вопросы, на которые не было ответов. Моше и Аарон уже перелезали через забор. Последнее исследование закончилось очень быстро...
Снова собраться вчетвером они смогли только в Руинах. Они едва успели добежать до них, когда на улице начался холодный дождь. Пауль вернулся уже поздно вечером, таща на спине мешок с дровами.
— Лето кончилось... — Шмуэль пил из кружки горячий чай.
— А помнишь тот день, когда мы оказались здесь? — вдруг спросил Бруно.
— Помню... — ответил Шмуэль.
— Я иногда думаю... Как там мама? Отец? Я ведь уже столько времени нахожусь тут... А они, наверное, уже уехали в Берлин... Вот бы ещё хоть раз их увидеть... — Бруно с грустью посмотрел в окно, за которым лил дождь. Также, как и в тот день, когда он в последний раз вышел из дома в Аж... Нет. Теперь он точно знал — в Аушвице.
