Яркость в подарок

       В жизни Лео случались ночи, когда сон был ему неведом, например, когда Лиам впервые признался в ухудшении зрения, когда Лео ожидало собеседование в колледже, когда он едва не лишился работы, и когда понял, что начал испытывать симпатию не к омеге, как любой нормальный альфа, а к бете. И вот снова, очередная бессонная ночь, в этот раз особенная, наиболее глухая и мучительная, в которой даже движения стрелок часов напоминали раскаты грома. Держа руки под головой, Лео бесцельно водил глазами по потолку и пытался найти хоть какую-то крупицу смысла во всём, что происходило. Лео никак не мог понять, с чего вдруг Ноа сделал Лиаму настолько дикое предложение, почему решил, что ему место в агентстве, что хоть кто-нибудь решится купить до такой степени дефектного — как бы жестоко это ни звучало, но отрицать факт было глупо — омегу. Конечно, как любой хороший брат и человек в целом Лео желал счастья Лиаму, желал, чтобы тот нашёл свою любовь, чтобы появился хоть один альфа, кто увидит в Лиаме больше, чем беспомощного слепца, вот только реальность была Лео куда более близкой и знакомой, он с уверенностью мог сказать, что вероятность встретить подобного альфу или даже бету минимальна, если вообще существует. Но ведь Ноа с Лиамом дружили с детства, и Ноа попросту не мог желать зла своему другу, тем более такому, как Лиам, милому, доброму и очень одарённому, и агентство, в котором работал, Ноа знал, его правила и альф, которые туда приходили, значит, и гарантировать, а может и обеспечить безопасность Лиама имел возможность. Ведь так? Но что дальше? Что произойдёт, если Лиама всё же купят? Он ничего не видит, ничего не сможет сделать, если альфа вдруг начнёт приставать, распускать руки. Да, у Лиама крайне специфический запах, такой объективно не каждому придётся по душе, но ведь наверняка найдётся мерзавец, который захочет воспользоваться слабостью прелестного худенького омежки и реализовать с его помощью свои извращённые фантазии.        Утомлённый многочисленными смысловыми цепочками, звенящими в голове, Лео измученно выдохнул и снова посмотрел время на телефоне — будильник обещал зазвенеть уже через четыре часа, поэтому из чувства долга Лео заставил себя заснуть, к тому же его глаза начинали болеть от усталости. Лео проворочался ещё некоторое время прежде, чем всё-таки опустить веки и отдохнуть телом хотя бы пару часов перед насыщенным трудовым днём.        Удивительно, но Лео мало того, что проснулся немного раньше будильника, так ещё и не валился с ног, да и голова не гудела, однако умылся альфа без особого энтузиазма и без какого-либо запала приготовил завтрак, оставил его под пластиковой крышкой на столе, сам быстро перекусил и поспешил на учёбу. Всё происходило слишком стремительно: побег родителей, слепота Лиама, поступление в колледж, работа и вот Лиам намерен уйти в какое-то агентство, совершенно не задумываясь о последствиях, тогда как голову Лео они не покидали ни на секунду. Он рассуждал над ситуацией, пока ехал в колледж и пока доставал из шкафа необходимые тетради и книги, но когда стал складывать их в сумку, заметил в кармане яркую бумажку. Как только Лео развернул её, невольно принялся улыбаться, ощутил распустившийся в груди цветок теплоты из-за очаровательного маскота, точнее того, кто его нарисовал. На миг Джесси перехватил всё внимание, этот красивый, спокойный и уверенный в себе парнишка, несколько восхитительных секунд Лео вспоминал глаза и улыбку Джесси, его голос, движения, прелестную манеру общения, выдерживающую идеальный баланс между нейтралитетом и доброжелательностью, а затем в голове Лео или даже в его сердце, вспыхнуло озарение — а если, пусть это маловероятно, почти невозможно, эфемерно, но кто-нибудь будет думать так же о Лиаме? Есть ведь крохотный шанс, что найдётся хороший альфа — не обязательно именно альфа — и сумеет проникнуться к Лиаму симпатией, увидеть его настоящего, узнать этого милого омегу и полюбить за всё хорошее, что Лиам воспитал в себе. Но этого никогда не произойдёт, если Лиам хотя бы не попробует.        Даже с такими правильными идеями Лео никак не получалось определиться. Наверняка в эту самую минуту в Лиаме горели неоправданные надежды и розовые мечты, конечно же он полон желания встретить того самого, вот только одни лишь желания и надежды не способны ни на что повлиять. Что же делать? Вдруг Ноа прав, вдруг необходимо попробовать? В конце концов, Ноа крайне трепетно относился к Лиаму, к своему любимому другу, проработал в «Связи» некоторое время и мог судить о его клиентуре. Нехотя, через стыд, однако Лео признал, что больше всего его успокаивало понимание, что Лиама могут и вовсе никогда не взять, что он вернётся домой, маленький, слабый и разочарованный, зато по-прежнему любимый своим братом, но это в худшем случае, если же Лиам обретёт заслуженное счастье, Лео останется лишь поддержать его выбор, каким бы тот ни был.        После бессонной ночи, тяжёлого дня и бесконечных верениц мыслей и рассуждений Лео торопился домой, чтобы передать брату свой ответ, пусть Лиам наверняка всё решил, просто предоставил время успокоиться. В надежде скрасить непростой разговор, Лео забежал в «КОТофейню» за свежей выпечкой и апельсиновым рафом, слишком вкусный он получался у Джесси, правда, с ним Лео перекинулся лишь парой фраз по поводу меню, на большее сил не хватило, да и слов не имелось ровным счётом никаких. Вкус восхитительного напитка Лео практически не ощущал, как и ветра, как и гудения в голове, ведь всё, что осталось, это предчувствие диких перемен, в очередной раз накинувшихся, словно лавина.        Несколько секунд Лео стоял перед дверью в дом и глядел на него, улавливая пустоту в стенах и внутри, ведь совсем скоро Лиам не станет встречать с работы, не будет желать «Доброй ночи», не будет делиться радостями своих дней… Лео замотал головой, прогоняя из неё всё ненужное сейчас, то есть вообще всё, отбросил эмоции и страхи в первую очередь за себя. Лео нарисовал на губах улыбку и только после этого сумел войти, снял обувь и поставил её на полку, обернулся на тихие шаги Лиама, которого взял за руку и притянул к себе, немного Лео подержал брата у груди, после чего поцеловал в висок и в макушку, погладил по щеке, любуясь его спокойной ласковой улыбкой. — С возвращением, — тихонько поздоровался Лиам, ластясь о ладонь Лео и придерживая того за запястье кончиками пальцев. — Да… Как прошёл день? — Я закончил главу, даже две, и начал содержание новой книги. — Какой ты у меня молодец, — похвалил Лео, продолжая гладить Лиама, — так много работаешь. — Ха-ха… да, наверное.        Плавно Лиам отпрянул, повернув голову к брату, а затем взял его за руку и повёл на кухню, чтобы усесться за столом, заварить чай и вместе угоститься изумительными булочками, кексами и пирогом. Лиам с Лео общались, будто не намеревались обсудить один из жизненно важных вопросов, будто всё вот-вот не должно было перемениться, причём радикально, говорили о самых ненужных вещах, шутили и смеялись, и Лиам не видел, как ласково и взволнованно глядел на него брат, зато чувствовал его прикосновения и эмоции, пронизывающие насквозь, ловил усилившийся аромат корицы.        Медленно время шло, вместе с тем вечер перетекал в ночь, и Лиам с Лео начинали ощущать, как тело захватывал жар, как в груди что-то трепетало, как в голове созревала одна мысль за другой, а эмоции перекатывались и сбивали друг друга, не позволяя определить себя. Подобные разговоры, как правило, следовало начинать более старшему из братьев, и пусть того едва не трясло, Лео взял себя в руки, по крайней мере вернул власть над мимикой и голосом, сильнее сжал пальцы Лиама, и ощутил, как тот мелко трепетал, заметил, как Лиам расправил плечи, как вскинул голову. — Лиам… Я подумал обо всём, — измученно вздохнул Лео, а Лиам затаил дыхание — Мне непросто это говорить… чёрт… Если хочешь, ты должен попробовать, — заставил себя произнести Лео и едва понимал, как Лиам мог так спокойно улыбаться, он не перестал этого делать даже после следующих слов Лео. — Я не верю, что из этого что-нибудь получится, но ты должен попытаться… Только, пожалуйста, не рассчитывай на многое. — Конечно…. Спасибо, Лео.        Произнеся это, Лиам поднялся со стула, а Лео — следом, и Лиам обхватил брата руками, сперва осторожно, словно боясь причинить вред, но затем стиснул так крепко, как только мог. И Лиам, и Лео понимали, что больше ничего не будет прежним, в глубине души оба радовались любому из возможных вариантов развития событий и вместе с тем предполагали, что домой в привычном смысле Лиам больше не вернётся. Сам он допускал, что это мысли наивного омеги, желающего, чтобы всё стало хорошо просто так, потому, что Лиам устал проводить дни напролёт в четырёх стенах, но главное, всё же решился попробовать, дать шанс какому-то безумному альфе, и кто знал, может из этого что-нибудь получится.        Так, как до выходных ждать не мог никто, Лео сказался больным для колледжа, взяв дополнительные задания и спросив материалы лекций напрямую у преподавателей, и на работе, поменявшись сменами с коллегой, чтобы помочь брату собрать всё необходимое для жизни в агентстве. Одежда, расчёска, зубная щётка, ноутбук, любимая кружка и прочие мелочи были аккуратно уложены Лео в сумку, которую тот нёс на плече, шагая позади Ноа и Лиама. То и дело Лео одолевало нечто, сродни паники, что уговаривало влезть в разговор и убедить Лиама в безрассудстве идеи, но альфа вспоминал, чем всё может закончиться, поэтому преданно молчал. Лишь у дверей «Связи» Лео проиграл страхам, поравнялся с омегами, и не остановился даже после долгого утреннего разговора о том, что Лиам всё взвесил перед принятием решения, удостоверился: — Ты точно решил?        Из-за улыбки, которая отразилась в краешках губ Лиама, Лео ощутил себя неуютно, однако полностью решительности не растерял. — Знаю, ты волнуешься за меня, боишься, что меня купит какой-нибудь маньяк, — посмеялся Лиам и отпустил руку Ноа, чтобы мягко взять брата за запястья, и не увидел, как тот потупил взгляд. — Но я хочу попробовать. Обещаю прежде, чем согласиться, я прислушаюсь к себе, и спрошу мнения Ноа, и твоё. Ты мне веришь?        Всё, что осталось Лео, это вздохнуть. Он ощущал, как Лиам гладил ладони большими пальцами, не слышал в голосе ни капли страха, сомнений или отчаяния, что доказывало, Лиам не ухватился за последнюю ниточку, он точно понимал все риски и возможности. — Верю… Только, пожалуйста, будь очень и очень придирчивым. — Я попробую, — дал слово Лиам и порывисто обнял брата в качестве доказательства своей честности.       Прежде, чем войти в агентство, Лиам набрал в лёгкие побольше воздуха и в последний раз позволил себе усомниться в том, что намеревался сделать. Логика и опыт подсказывали Лиаму, что тот банально проведёт в агентстве полтора года, после чего вернётся домой, ведь никто не станет тратить деньги на слепого омегу без ярко-выраженных талантов или шикарной внешности, но в глубине души надеялся, что встретит своего альфу, пусть даже в последнюю секунду, проведённую в «Связи». Но если этого не произойдёт, Лиам радовался возможности Лео наконец отдохнуть, перестать тратиться на лекарства и посвящать редкие свободные минуты заботе о брате, именно эти мысли помогли Лиаму улыбнуться и последовать за Ноа в агентство.        По подсказкам Ноа Лиам отдал администратору копии необходимых документов, прослушал текст договора, после чего поставил именную печать в нужных местах. Сосредоточенный на ответственном занятии, Лиам не сразу обратил внимание на чужие шаги, явно приближающиеся к нему, обернулся только на голос: — Доброе утро. Лиам Вест, я правильно понимаю? — Да, сэр, — протянул ладонь тот, от чего-то заволновавшись.        Лиам ощутил рукопожатие, осторожное, но не слишком, несколько сухую кожу с рельефом вен, и вдруг почувствовал на себе взгляд; кажется, незнакомец внимательно осматривал, от чего Лиам расправил плечи. — Не беспокойся, ты в надёжных руках. Мы подобрали для тебя сиделку, он будет рядом всё время и поможет адаптировать, и Ноа, разумеется.        Лиам не видел лица собеседника, однако в его спокойном голосе улавливал позитивные ноты, а потому слегка расслабился и осмелел, чтобы уточнить один щекотливый момент. — Большое спасибо… Простите, но можно нескромный вопрос? — Разумеется. — Вы правда рассчитываете продать меня за полтора года? — поинтересовался Лиам не то робко, не то с сомнением, и ощутил, как мужчина похлопал по плечу. — Я абсолютно уверен, что тебя купят раньше. Ноа ведь рассказал о нашей пиар-компании? — Да… мне ведь не обязательно там присутствовать? — на всякий случай удостоверился Лиам, а мистер Фирст — насколько мог судить о собеседнике Лиам — в ответ добро посмеялся. — Вовсе нет. Ты пока обустраивайся, привыкай. Не думаю, что раньше, чем через месяц тебя пригласят на знакомство. — А почему именно через месяц? — Статистика. Обычно первоклассных омег впервые приглашают примерно через месяц, — после секундной паузы мистер Фирст добавил. — С тобой будут только личные встречи, чтобы избежать недоразумений. — Хорошо. Большое спасибо.        Разговор закончился, мистер Фирст отвлёкся на общение с Ноа, и появившейся возможностью Лео немедленно воспользовался, отвёл Лиама в сторонку, сперва лишь разглядывал его лицо, улыбку, спокойную и простую, не трепещущие от волнения ресницы, удивительно, но Лиам словно нисколько не боялся перемен. — Тебе ведь сперва надо устроиться? — волновался Лео. — Просто хочу знать, когда мне лучше приехать. Тебе привезти что-нибудь? И я ведь смогу приехать, если тебя захотят купить? — Не переживай, — Лиам прильнул к груди брата и потёрся о неё кончиком носа, — всё будет хорошо. Пару дней я бы правда хотел провести один, но буду звонить по вечерам. И на смотре ты обязательно будешь, обещаю, — успокоил кивком Лиам, однако почти сразу неловко добавил, — когда мы немного пообщаемся с альфой.        Братья обсудили ещё некоторые детали, пока их не прервал Ноа, правда, прервал он их совсем ненадолго и не для того, чтобы снова забрать Лиама под каким-нибудь важным предлогом. — Лиам, прости, мне пора. Вы сами справитесь? — Конечно, не переживай за меня, — прелестно улыбнулся Лиам. — Забегай, когда будет возможность. — Обязательно.        Лиам тихонько посмеялся, когда Ноа вдруг поцеловал в лоб, но проводил друга шумным выдохом. До сих пор Лиам находился в несколько заторможенном состоянии, тело впало в анабиоз, предоставив возможность подойти к решению вопроса со всей ответственностью, но теперь Лиам совершенно не представлял, что делать дальше, как вести себя и правильно ли он поступил, подписав документы, но затем отвлёкся на прикосновение Лео. — Пойдём? — предложил тот, стараясь придать интонации позитивный оттенок. — Посмотрим твою комнату.        Позволив улыбке украсить лицо, Лиам кивнул и направился за Лео, надеясь, что быстро запомнит, где спальная, а где — ванная комната, пусть агентство обещало выделить сиделку, который поможет адаптироваться к новой жизни. Когда в голове вспыхнуло это слово, Лиам весь затрепетал. «Новая жизнь», как удивительно это звучало, а как много всего предвещало, загадочного, непредсказуемого, но Лиам надеялся, что хорошего или хотя бы неплохого, на худой конец того, с чем просто удастся справиться.        Свою временную комнату Лиам не видел, поэтому трепетно изучал сперва дверь с её строгой чуть шершавой ручкой, затем стены, гладкие, с едва различимым рельефом узоров на обоях, Лиам провёл ладонями вдоль одной стены, другой, комната оказалась не слишком большой, может, метров двадцать, с кроватью и столом, узким шкафом, в котором брякнули пустые вешалки, и пахло кондиционером для ткани, приятно, с оттенком лаванды. Пока Лиам водил ладонями по креслу и постельному белью, Лео стоял в стороне, наблюдал и старался не трястись, унять огонь, распространившийся по всему телу. И здесь Лиаму предстоит жить? Провести целый год? Как он будет один? Если бы только мог, Лео провёл бы этот год рядом с братом, находился здесь с утра и до самого захода солнца, однако Лиаму предстояло многому научиться, чтобы понравиться какому-нибудь продажному альфе, привыкнуть жить одному в незнакомой обстановке. Лео невольно сжал пальцы, заставил себя протяжно выдохнуть, унимая смесь злости и отчаяния. Как Лиам тут один? Самого Лиама не слишком беспокоил этот вопрос — ещё бы, столько всего предстояло изучить, запомнить и понять, приспособиться к новым условиям, наверняка в «Связи» имелся распорядок дня, и пусть Лиама не собирались продавать в привычном смысле этого слова, для себя он решил выучить так много всего, как только сможет!.. если сможет.        Снаружи доносились голоса, шаги множества омег, однако все они не имели никакого значения, не вызвали интереса у Лео, который продолжал наблюдать за братом, в какой-то момент улыбнулся. Лео не мог припомнить, когда в последний раз видел такое выражение на лице Лиама, восторженное, расслабленное, но воодушевлённое, предвкушающее нечто прекрасное, и это выражение в конце концов помогло Лео успокоиться хотя бы на сегодняшний вечер. Вместо того, чтобы в очередной раз начать читать морали, перечислять сотни пунктов о том, как вести себя с альфой, Лео сел на край постели, подвёл к себе Лиама и, ловя его улыбку, произнёс: — Помнишь, как я повёл тебя в первый класс?        Несколько секунд Лиам молчал прежде, чем проиграть ностальгии. Он опустился на постель, прильнул к плечу брата. — Конечно… Я так боялся, что другие омеги будут меня задирать из-за запаха.        Сидя в обнимку друг с другом, Лео с Лиамом вспоминали прошлое, как преодолевали разные сложности, возникающие в жизни, и каждый раз считали, что хуже некуда, и каждый раз убеждались в обратном, вместе, порой через слёзы и ругань, однако стоически справлялись со всеми преградами, которые выстраивала судьба. Свет в комнате никто из братьев так и не включил, они сидели в полумраке, наслаждались общением друг с другом, улавливая его особенные ноты, которые больше никогда не повторятся, больше ничто не станет таким, каким было всегда. Лео накрыл ладонь Лиама своими, нежно гладил и говорил вполголоса, боясь нарушить ту тонкую, едва заметную атмосферу, которая вот-вот должна была треснуть, ведь часы неминуемо приближались к десяти часам вечера. Всего спустя пару минут после того, как время закрытия «Связи» настало, в комнату постучал и вошёл Ноа, на которого братья немедленно переключили своё внимание, но не переставали улыбаться. — Как вы тут? — Всё нормально, — улыбнулся Лиам и потёрся о плечо Лео, улавливая лёгкую дрожь, исходящую от его тела. — Правда, я немного проголодался. — Я принесу ужин, — Ноа плавно кивнул, после чего перевёл многозначительный взгляд на Лео. — Лео, тебе пора домой. Обещаю, я присмотрю за Лиамом, и вы скоро сможете увидеться.        Намёк Лео понял, самый страшный намёк из всех — несколько дней ему не позволят приходить к Лиаму, оно и понятно, Лиаму предстояло привыкнуть к комнате и переменам, а Лео мог только помешать этому, сломать механизм адаптации, встроенный в слепого омегу. Так что Лео кивнул, поцеловал братишку в лоб, пожелал самых прекрасных снов, после чего нехотя последовал за Ноа к выходу, чтобы вернуться сюда ещё не скоро, наверное, на следующей неделе.        Только, когда остался наедине с собой и за закрытой дверью, Лиам разрешил эмоциям захватить себя, и немедленно тело забила мелкая дрожь, колени подкосились, из-за чего Лиаму пришлось придержаться за стену и осесть на кровать, его голова едва не шла кругом от ужаса перемен, рухнувших снежным комом. Сердце Лиама билось так сильно, что его удары отдавались в шее и спине, он провёл ладонями по лицу, надеясь, что это поможет, вот только не помогло, поэтому для начала Лиам сделал глубокий вдох. В попытке отвлечься, Лиам достал из сумки ноутбук, подаренный Лео на двенадцатый день рождения, ноутбук старый, купленный у кого-то с рук, в нём имелось всего три гигабайта оперативной памяти, да слабенький процессор, но для написания романов этого было вполне достаточно, так что Лиам положил технику себе на колени и взялся за дело.        Чтобы сосредоточиться, Лиаму приходилось пересиливать себя, слова в голове совершенно не складывались, даже на черновик с вечной тавтологией и ошибками текст не походил, однако только это успокаивало Лиама. Все его внутренности горели, а сердце и вовсе не разжималось — оно мечтало, мечтало о дне, когда Лиама полюбят, когда найдётся тот, для кого слепота — не бремя, даже если он соглашался, это тяжело. Лиам не злился и не отрицал, со всей ответственностью он понимал, что далеко не каждый человек готов пойти на подобную жертву, положить к ногам Лиама время, силы и нервы, лишь для того, чтобы помочь ему привыкнуть к дому, а вот сердце слепо верило, что пусть даже в последний день года найдётся тот альфа, который примет любовь Лиама, и она захлестнёт, словно бескрайнее море.        Море… Наконец Лиам придумал, как Клубника попадёт в Снежный край — по морю, на большом-большом корабле, как те, что когда-то приходилось видеть на картинках. Пусть Лиам уловил нужный мотив, подходящее для написания настроение, некое волнительное воодушевление, выразить всё словами оказалось куда сложнее из-за мелкой дрожи в пальцах, но Лиам упорно продолжал писать, ведь иначе сошёл бы с ума. Лишь раз Лиам отвлёкся, на ужин и короткую беседу с Ноа, а затем снова посвятил себя роману. Время неизменно шло, часы шептали двенадцать, затем час и второй час ночи, однако Лиама это совершенно не беспокоило. В конце концов, что такого, если он задержится разок-другой? Когда его там возьмут?        В первые дни Лиам практически не находился в одиночестве: рядом всегда вился сиделка, и Ноа приходил каждый раз, когда выкраивал свободную минуту, беспокоился, заботился, развлекал. На волне множества новых впечатлений Лиам активнее взялся за написание книги, нашёл пару идей для следующих частей цикла, в глубине души радовался, что Лео не приходилось готовить на двоих и убирать за двоих, что он наконец-то мог по-настоящему отдохнуть, когда возвращался домой после учёбы и работы. За прошедшую половину недели Лиам написал необычайно много, проводил за компьютером почти всё время и советовался со своим сиделкой как с потенциальной аудиторией, точнее с отцом двух представителей этой самой аудитории.        Времени Лиам не замечал, не обращал внимания на то, когда просыпался и ложился спать, не считал дни, ведь их впереди имелось ещё очень много, зато наслаждался каждым мгновением и возможностью чаще проводить время с Ноа, теперь уже по работе. В очередной обеденный перерыв Ноа пришёл к Лиаму с печеньем, которое сам испёк, слушал идеи Лиама по поводу продолжения приключений Сливки и Клубнички, омеги увлеклись беседой, которую неожиданно прервал короткий стук, а затем голос: — Лиам, Ноа, как хорошо, что вы оба здесь. — Что-то случилось? — невольно забеспокоился Ноа. — Ничего плохо. Как раз наоборот — с Лиамом хочет встретиться альфа. Завтра в обед вам будет удобно?        Озвученное Лиам не сразу услышал, а когда услышал, не с первого раза осознал. То есть «встретиться»? Познакомиться? В смысле встретиться в живую? Но ведь прошло совсем немного времени, дней Лиам не считал, но точно понимал, что находился в агентстве не дольше недели, и даже учиться не начал на хорошего омегу. Несколько секунд Лиам сидел, не способный пошевелиться, слегка разомкнул губы, не заметив этого, зато чётко ощущал на себе две пары глаз, внимательных и полных ожидания, из-за чего одолел ступор. Лиам повернул голову к Ноа, затем к входной двери и проронил: — Д-да, удобно. — Хорошо, тогда завтра в двенадцать приходите в, м, Лазурную комнату знакомств, — попросил секретарь и поспешил удалиться, сохраняя прежний позитивный настрой.        Воцарившуюся тишину, казалось, удавалось увидеть, причём как Ноа, так и Лиаму. Они не до конца поняли, что произошло, почему так быстро кто-то пригласил Лиама на знакомство, кто это вообще может быть и как себя теперь вести, возможно ли подготовиться ко всем тонкостям знакомства меньше, чем за двадцать часов. Поддавшись эмоциям, Лиам нервно усмехнулся. Как-то очень быстро прошёл месяц...        Давно Лиам не писал с таким энтузиазмом, он совершенно не задумывался над тем, что делал, пальцы сами странствовали по клавиатуре, Лиам даже не осознавал, что писал, но не останавливал себя, полностью растворился в процессе, стал одним целым со своими персонажами, их переживаниями, волнениями. Голосовое сообщение Лео ещё не получил, он работал и не знал, что уже завтра ему предстоит приехать в «Связь»… ладно, не «предстоит», просто Лиам очень попросил об этом, хотя Лео от неожиданности мог упасть в обморок из-за известия о завтрашней встрече… завтрашней встрече. Кто же он, тот безумец, которого не оттолкнула слепота? Он ведь не извращенец, охотящийся на лёгкую жертву? Лиам замотал головой, чтобы в неё не поселились глупые идеи и теории заговора. Это самый обыкновенный альфа, которого не испугало не такое уже страшное заболевание, быть может этот альфа тоже творческая личность, возможно писатель или художник, правда, картины Лиам не сумеет оценить, но альфа может оказаться и поэтом, и Лиам с удовольствием послушает его произведения.        В какой-то момент Лиам перестал печатать, замер. Мышцы не отпускало напряжение, а внутри помимо страха и счастья поселилось что-то ещё, кажется, смирение, а может тоска. Нет ничего страшного в знакомстве с новым альфой, это будет точно так же, как по интернету, только в живую, и наверняка придётся в очередной раз услышать «Прости, но мы вряд ли сойдёмся характерами». С другой стороны, тот самый альфа ведь видел анкету Лиама и написанный жирным шрифтом пункт о слепоте. Так странно… Неужели у кого-то может быть причина целенаправленно знакомиться со слепым омегой? Какая? Наверное, это не имело значения. Судьба дала уникальный шанс, единственный, первый и последний, и Лиам намеревался попробовать, ухватиться за эту паутинку, а дальше, будь что будет, он познакомится, узнает кое-что о своём альфе, а затем будет принимать решение быть может даже на трезвую голову. В глубине души Лиам лишь надеялся, что не окажется слишком мечтателен, а Лео — слишком строг, и что альфа не будет извращенцем. Не будет ведь?        Перед столь волнительным событием, как первая встреча с альфой, следовало подготовиться, выбрать одежду, помыть голову, причесаться, а главное — хорошенько выспаться, и именно этот пункт Лиам проигнорировал первым. Он честно попытался лечь спать в десять часов, но заснуть не сумел, проворочался с полчаса, однако не ощущал усталости ни в одной мышце, а тем более в голове, в ней словно электростанция работала, порождая прекрасные моменты для книги, интересные сюжетные повороты и новых персонажей. В итоге Лиам сдался, включил ноутбук, и пока все нормальные люди спали, ответственно печатал, игнорируя время вместе с необходимостью отдохнуть.        Как оказалось, творил Лиам всю ночь напролёт, и понял это только, когда в дверь постучали, когда услышал голос Ноа и уловил восхитительный аромат печенья, а чуть погодя и сэндвичей. Запах напомнил Лиаму о голоде, грозящем головокружением, за всю ночь омега так и не вспомнил о еде, даже банально не отвлёкся на чай или зарядку, от чего теперь блаженно потянулся руками, прогнувшись в спине. — Доброе утро, Лиам. Как настрой? — Я на удивление спокоен, — кивнул омега, дописал ещё пару предложений, после чего наконец и отвлёкся от ноутбука, а секундой позже ощутил, как Ноа взял за запястье и вложил в ладонь хлеб. — Ой, спасибо, — Лиам откусил сэндвич, с красной рыбой, овощами и сыром. Изумительный вкус, у Ноа даже простые сэндвичи получались какими-то особенными. — Я совсем не волнуюсь. Будь что будет, как говорится. В конце концов, если меня не купят, ничего не изменится, а если купят… придётся как-то подготовить к этому Лео.       Шутку — если это была она, Лиам и сам не определил — Ноа поддержал смехом, Лиам услышал, как друг прошёл к кровати, та тихонько скрипнула, и Лиам приступил к еде. Отчасти он и сам удивлялся своему самообладанию, сохранял абсолютный контроль над мыслями и эмоциями, быть может потому, что не спал всю ночь, а может по той простой причине, что переживать не о чем. Если альфа окажется плохим, Лиам попросту откажет ему, а если с альфой вдруг ощутил себя уютно и спокойно, то позволит купить себя. Либо одно, либо другое, либо «да», либо «нет» и никаких компромиссов, лишь за реакцию брата Лиам тревожился — обещанный месяц оказался куда короче, Лео наверняка не успел даже привыкнуть посвящать время себе, и вдруг это придётся делать постоянно.        Скоро мысли остались позади. Лиам следовал за Ноа в комнату знакомств, слушая безмятежность внутри себя, тихий скрип двери и, кажется, лёгкую музыку. Лиам уселся на диван, изучил его ладонями, дотронулся до кофейного столика, на котором нащупал стакан и кувшин, налил себе немного жидкости; оказалось обыкновенной воды. Царило молчание, и в нём Лиам как нельзя чётко различил запах Ноа и Адама, кажется, они переживали куда больше, чем сам Лиам, которого Ноа отвлёк важным напоминанием: — Главное прислушивайся к ощущениям.        Очарованный волнением друга, Лиам ласково улыбнулся. — Хорошо, я постараюсь.        Сидя на диване, Лиам ощущал трепет, исходящий от Ноа, тот, кажется, едва сидел на месте, выжидая столь важный момент, причём важный не только для самого Лиама, но для всех дефектных омег, которым даже не давали шанса. Но после сегодняшней встречи всё могло измениться.        Ровно в двенадцать Лиам услышал, как открылись двери, расправил плечи, приподнял голову и не позволял улыбке хоть на секунду исчезнуть, сохранял её вежливо-доброжелательной, чтобы создать правильное впечатление. Когда альфа приблизился, Лиам уловил терпкий аромат апельсина, густой, яркий, его, казалось, можно было растереть по коже, и запаху Лиам слегка проиграл, улыбнулся ярче, милее, и почти сразу после этого альфа заговорил спокойным чуть хриплым голосом: — Здравствуй, Лиам. Меня зовут Герберт Гаррисон. Я был очень заинтересован твоей анкетой. — Правда? — от чего-то удивился Лиам и позволил себе полюбопытствовать. — Могу я узнать, чем именно?        Прошло всего несколько секунд прежде, чем альфа откликнулся, его интонация показалась Лиаму более расслабленной. — Ты пишешь детские книги, это очень необычно.        Мистер Гаррисон вдруг откашлялся, но предложить ему воды Лиам не успел — Ноа уже налил её в стакан. Сделав несколько глотков, альфа продолжил: — Ты очень умело подаёшь взрослые вопросы понятными для детей и пишешь действительно интересно, у тебя отлично сложен стиль. — Ох… вы читали? — залился краской Лиам, рефлекторно вжал голову в плечи. — Да. Я рекомендовал коллеге твои книги, его детям очень понравилось, особенно про Сливку и Клубничку, они любят единорогов.        Вот теперь Лиам растерялся. Он надеялся встретить милого альфу или просто хорошего, который не отдаёт приоритет внешности, который не посчитает слепоту чем-то невыносимым, но никак не ожидал, что альфа мало того, что проявил интерес к детским книгам, так ещё и прочтёт то, что Лиам писал, более того посоветует коллеге. Такого Лиам попросту не воображал. Понимая, что молчание изрядно затянулось, Лиам с долькой неловкости посмеялся и признался: — Простите, я совсем не ожидал, что вы прочитаете их. Даже не знаю, что ответить. — Хм, — произнеся краткий звук, мистер Гаррисон выиграл себе пару секунд, Лиам не видел, как смотрел на него альфа, не мог вообразить мысли в его голове, но не боялся, не сгорал от неловкости или желания быть купленным, лишь испытывал небольшой дискомфорт потому, что не видел жестов и лица мистера Гаррисона. — Мне стала интересна судьба Сливки и Клубники. Она оказалась потерянной принцессой, но они ведь всё равно будут вместе? — Конечно! — пылко заявил Лиам. — Они столько всего прошли, они бы ни за что не расстались из-за разницы в статусе.        Без стеснения и какой-либо неловкости Лиам делился с незнакомым альфой идеями для следующих книг, рассказал, как много написал за пару дней, проведённых в агентстве, и что очень хотел бы как-нибудь издать некоторые из своих произведений, но понимал, что куда большим спросом пользуются электронные, а не бумажные книги. Внешне Лиам оставался спокоен, пока внутри, в области сердца горело пламя восторга от разговора. Быть может, так Лиам проявлял эгоизм или тщеславие, однако он получал ни с чем несравнимое удовольствие, когда не просто рассказывал о своих книгах, а обсуждал их с кем-то, словно доверял себя, огромный мир, спрятанный от посторонних глаз, и делал это с альфой, о котором знал лишь имя. Поняв это, Лиам заставил себя завершить разговор, вдруг попросил: — Можно вашу руку, пожалуйста? — Да, конечно.        Лиам ощутил ладонь альфы на своей, его оказалась широкой, сильной, крепкой, которую омега принялся аккуратно изучать пальцами, ощущал рельеф от множества шрамов и рубцов самых разных форм. Похоже, альфа много работал руками, и явно не в офисе, на работника завода тоже не походил — кожа гладкая, ногти ухожены, отполированы. Здорово, когда человек умел что-то делать сам, пусть даже это была рыбалка; хотя Лиам очень сомневался, что столько шрамов можно получить на рыбалке. Плавно Лиам поднял пальцы к запястью и немного выше, почувствовал, как мышцы альфы вдруг напряглись, как стал выступать бицепс; вряд ли Герберт попросту хвастался им. — У вас такие сильные руки… Вы напряжены. Вам неприятно? — предположил Лиам. — Вовсе нет.        Удовлетворённый ответом, Лиам улыбнулся и продолжил странствовать по коже альфы подушечками пальцев. — У вас много царапин. Вы работаете руками? Что-то производите? — Моя фирма занимается производством мебели, но начинали мы с отцом в гараже, — признался альфа и не ожидал увидеть столь яркую реакцию — Лиам широко улыбнулся, показывая зубки, приподнял брови, весь словно расцвёл. — Правда? Удивительно... Это так здорово. У вас хорошие отношения с отцом? — И с матерью тоже. Мы сейчас редко видимся, они отправились путешествовать. — Ого! Наверное, им будет о чём рассказать, когда они вернутся, — воображал Лиам, будто говорил о собственных родственниках, как они будут показывать фотографии, возможно, привезут сувениры и много-много историй. — А у вас есть братья или сёстры? — Нет, я — единственный ребёнок в семье.        Лиам кивнул, принимая ответ, и постепенно стал трогать выше по руке, через ткань рубашки и пиджака почувствовал бицепс, по-прежнему напряжённый, провёл вдоль него, прикидывая, насколько широкие у альфы плечи и руки, он крепкий и, наверное, высокий. — У вас гладкая кожа и сильные руки. Очень важно следить за собой, особенно при сидячей работе, — заметил Лиам на удивление серьёзно, затем снова улыбнулся. — Хорошо, что вы об этом не забываете. — Да, — прошептал альфа.        Увлечённый процессом, Лиам не придал значения тому, как насильно замедлилось дыхание альфы, продолжал знакомиться с ним, дотронулся до плеча, затем до шеи, и затрепетал, когда нос вновь пощекотал свежий цитрусовый запах. Не сумев устоять перед ним и желая узнать об альфе всё, что только возможно, Лиам резко попросил: — Вы позволите?        Так, как озвучить вопрос не сумел, Лиам попытался выразить намерением жестом — едва дотронулся до груди Герберта. Его ответа пришлось подождать, что, в принципе, совсем не удивило Лиама, учитывая, о чём и как именно он попросил. Спустя некоторое время альфа вполголоса ответил: — Да, конечно.        Стараясь смягчить ситуацию, Лиам ласково улыбнулся и только после этого осторожно опустил ладонь на грудь альфы, немедленно ощутил учащённое биение сердца, чуть рваное дыхание, и с наслаждением чувствовал каждый удар. Волнение мистера Гаррисона успокаивало Лиама, уверяло, что альфе не всё равно, кого выбрать, он искренен и заинтересован, способен испытывать эмоции и не старается полностью запереть их в себе, чтобы произвести впечатление сильного, независимого, непробиваемого альфы. С ним Лиам мог не бояться разрыва отношений на фоне молчания о проблемах, не переживал, что покажется слишком сентиментальным, не страшился излишнего холода при более близком знакомстве. Чуть погодя Лиам плавно приблизился и наполнил каждый миллиметр лёгких сладким, насыщенным, немного терпким ароматом апельсина, из-за которого в голове немедленно замелькали картинки: украшенная ёлка, а под ней подарки, сияющие огоньки гирлянд на стенках, хлопья снега за окном, и накрытый стол, за которым соберётся большая семья. — Вы прекрасно пахнете. Я люблю апельсины, они напоминают мне о Рождестве, — слегка неловко посмеялся Лиам и ощутил, как мистер Гаррисон коснулся руки. — Могу я узнать твой запах? — Конечно, — кивнул Лиам, после чего доверчиво подставил тонкую шею.        Он затаил дыхание, когда услышал вдох. Собственный запах Лиаму не нравился — слишком резкий, пусть свежий, солоноватый, совершенно неподходящий творческой личности, таким запахом в пору было поднимать на службу пожарников и солдат, вот только мистер Гаррисон не разделил неприязнь, сказал нечто иное. — Ты необычно пахнешь, как море. — Ох… а мне казалось, в нос сильно бьёт, — проронил Лиам и обернулся к мистеру Гаррисону, когда тот накрыл своей горячей ладонью. — Отличный бодрящий аромат.        Тихонько Лиам посмеялся, пряча лицо. Лиам не видел, как в тот момент смотрел на него альфа, зато ощущал, как трепетно он держал за руку, слышал чуть учащённое дыхание и понимал, что чувствовал себя в полной безопасности рядом с этим человеком. И Лиам, и Герберт потеряли счёт времени, в молчании ощущали друг друга, прислушивались к себе, к эмоциям, не бушующим от волнения и желаний, наоборот, спокойным, ровным, будто так всё и должно было случиться. И вдруг Герберт поймал порцию воздуха, после чего произнёс не дрогнувшей интонацией: — Лиам, я подумать не мог, что ты окажешься таким необычным омегой.        Тот ответил неловкой улыбкой, чуть крепче взял за мистера Гаррисона руку, выражая признательность. — Прежде, чем спросить тебя… Я хочу, чтобы ты знал, я некрасив и много времени провожу на работе, но, если ты согласишься стать моим омегой, — когда услышал это, Лиам содрогнулся, кажется, перестал дышать, — я обещаю, что каждую свободную секунду буду посвящать тебе, ты всегда будешь в достатке и внимании. Но если ты откажешься, я пойму, — смиренно закончил мистер Гаррисон.        Вновь настала почти привычная тишина, и пока она царствовала, Лиам прислушивался к себе, не к бурлящим эмоциям, не к пленительному запаху, а своим настоящим чувствам, в самом ли деле желал отношений и был готов к ним, в действительности был готов поехать с этим альфой и быть может провести с ним всю жизнь, на самом ли деле доверял ему или пытался обманывать себя. Прежде, чем Лиам получил ответы, мистер Гаррисон задал тот самый вопрос: — Лиам, ты готов довериться мне? Ты станешь моим омегой?        Тело Лиама пронзила слабая дрожь, а в лёгких резко закончился воздух, однако Лиаму не пришлось гадать, анализировать или заставлять себя, он ответил мягко и удивительно спокойно: — Герберт, я хочу немедленно сказать «да», — Лиам резко выдохнул, — но прошу подождать, чтобы я мог поговорить с братом, чтобы он посмотрел на вас. — Конечно… Конечно, Лиам, — уравнял голос мистер Гаррисон. — Когда ты сможешь ответить? — Сейчас, он внизу ждёт.        Пока один из охранников отошёл за Лео, Лиам продолжал прикасаться к Герберту, водил пальцем по его ладони, ловил аромат и надеялся, что запах моря в самом деле не вызывал у альфы неприязни. Наверное, это почти удивительно. А может Герберт попросту не чувствовал запахи? Нет, глупости, он ведь отозвался о запахе Лиама, да и это не объясняло необходимости в слепоте партнёра. Герберт сказал, что он не красив, но что он имел в виду? Лиам не знал, но и не пытался найти ответы прямо сейчас, пока что ожидал брата, придумывал, как обо всём ему рассказать и надеялся, что знакомство Лео с Гербертом пройдёт нормально, учитывая, в каком расположении духа придёт Лео.        Оказавшись в комнате с другим альфой, Лео весь сжался, каждой клеточкой тела напрягся из-за доминирующего запаха апельсина, огромных плеч и мускулатуры, которая виднелась сквозь бело-голубую рубашку, из-за ухоженных ногтей, серебряных часов на запястье, и по вине лица, а точнее сетки шрамов, которые рисовали единственное впечатление — мафиози. Против воли Лео дышал медленнее, словно пытаясь заставить всех забыть о своём присутствии, однако не полностью сливался с диваном из-за сидящего рядом Лиама, который походил на лампочку, такую же маленькую, тёплую и светлую. Напоминая себе о том, почему вообще оказался в комнате знакомств, Лео пытался не позволять дрожать голосу, хотя тот время от времени звучал выше необходимого, пока Лео осыпал самыми разными вопросами. Альфа же, Герберт или как его звали, сохранял невозмутимость, навевая новое слово, скала. И этот тип намеревался купить Лиама? Заботиться о нём? Этот монстр вообще знал слово «забота» или «нежность»? Едва ли. На любой, даже самый каверзный вопрос Герберт отвечал ровно, не сбиваясь с мысли и ничего не скрывая, делился подробностями личной жизни, а Лео всё пытался вывести альфу на чистую воду, отыскать хотя бы один скелет в шкафу этого типа. Не доверял ему Лео, не доверял, а Лиам слушал с наивной улыбкой на лице и время от времени крутил головой, пытаясь уследить за происходящим.        Прошло не меньше часа знакомства, больше похожего на допрос, прежде, чем словарный запас Лео и весь заготовленный список вопросов наконец иссяк. Наступила тишина, тяжёлая, неуютная, от которой Лео заелозил, а вот Лиам продолжал улыбаться и скоро подал голос: — Герберт, я так много узнал о вас, но хотел бы сделать это лично.        Только Лео заметил, как Герберт, кажется, дрогнул, как внимательно стал наблюдать за Лиамом, который повернулся к брату, нащупал его ладонь и аккуратно накрыл. — Лео, мне очень важно твоё слово, — признался Лиам, слегка пожимая плечами и неловко улыбаясь. — Что скажешь о Герберте? Он тебе нравится?        В тот момент Лео пытался пересилить себя, однако всё же отвёл глаза, и если Лиам жеста не заметил, то взрослый опытный альфа без труда уловил невербальный ответ, который имел огромное влияние на Лиама, его мнение и чувства. Пока Лиам продолжал улыбаться и ждать, когда Лео соберётся с мыслями, тот ощущал особо яркий запах морской соли, волнение и трепет, исходящие от кожи Лиама, улавливал его улыбку, видел несокрушимое самообладание альфы, слишком взрослого, но, быть может, потому лишённого извращённых желаний молодости. С другой стороны, Герберт оставался альфой, тем, на кого оказывали влияние запахи, весна, течка, а однажды она настанет и у Лиама, и от его запаха не будет спасения. И что тогда сделает этот несокрушимый альфа?        Лео ничего не осталось, как выдохнуть, замотав головой, и в то мгновение Лиам крепче взял брата за руку, ощущая, как затрепетало сердце. — Я рад, что не все обращают внимание на внешность, — произнёс Лео, потеревшись своим лбом о лоб Лиама, от чего тот тихонько засмеялся, — пожалуйста, обязательно звони, я должен знать, что всё хорошо. — Обещаю.        Ещё несколько секунд Лео тёрся о лоб Лиама своим, а затем со всей серьёзностью обернулся на Герберта, постарался обжечь его взглядом, но сам почувствовал удар тока от карих глаз, напоминающих пучину без единого луча света. — Мистер Гаррисон, вам я доверяю самое дорогое, что есть в моей жизни, и если из-за вас Лиам заплачет, клянусь, ни деньги, ни охрана не защитят вас. — Я принимаю ваши условия, юноша, — кивнул Герберт, не меняясь ни в лице, ни в интонации, — однако уверяю, вам не придётся воплощать угрозу в жизнь.        Резким движением Герберт поправил галстук, достал из внутреннего кармана пиджака маленький тюбик крема, который размазал по рукам, и лишь после этого коснулся плеча, а затем ладони встрепенувшегося Лиама. — Лиам Вест, я спрошу ещё раз: согласен ли ты стать моим омегой?        Тот не до конца верил, что слышал этот вопрос, и тем более не верил, что наконец мог сказать короткое, но тёплое: — Да, согласен.        Как будто в поражении Лео отвернулся. Всё, теперь назад не повернуть, своими собственными руками он отдал Лиама кому-то другому, такому высокомерному, наверное, самолюбивому, кажется, богатенькому альфе, который непонятно чего мог хотеть от слепого омеги. Неужели любви? На самом деле? Но почему именно от слепого? Этого Лео не знал, он мог лишь верить в самообладание и рассудительность Лиама, и что эмоции не притупят его разум. Когда же Лео наконец осмелился поднять глаза на Лиама, все страхи исчезли — ни одна мышца его лица не дрогнула, движения Лиама оставались плавными, лишь запах выдавал крупицы очевидного волнения от одного из самых важных моментов в жизни.        Едва Герберт подвёл к себе Лиама, его брат вскочил на ноги и перебил: — Я помогу собрать вещи. — Спасибо, — Лиам бережно взял Лео за пальцы, привычным жестом погладил. — Мы обязательно пригласим тебя, когда будет время. Да? — обернулся на Герберта Лиам. — Конечно. Лео, вы можете приходить в любое время, прошу лишь предупреждать заранее. Я оставлю вам номер телефона.        Всё, что мог сделать Лео, это обиженно кивнуть. Вновь последнее слово осталось за Гербертом. Ну а как иначе? Лиаму достался уж слишком клишированный альфа.