Яркость в подарок

       В больнице Лиам провёл ещё несколько часов, после чего его со спокойной душой и целым списком инструкций отпустили, напомнив посетить врача через неделю. Лиам с Гербертом могли бы покинуть больницу ещё раньше, однако долго гуляли по белым коридорам, пока Лиам осматривался, разглядывал мебель, пациентов и медицинский персонал. Да, в Блуклиффе больницы не шли ни в какое сравнение с теми, которые Лиам посещал прежде; скорее всего и в Мунхолте имелись подобные, частные, с достойным финансированием, а потому персоналом и оборудованием, но об этом омега как-то не думал. По привычке Лиам шагал неторопливо, крутил головой, держа Герберта под локоть, надеялся, что никому не мешал прогулкой по коридорам, однако суеты или паники не происходило, так что, наверное, не мешал. С интересом путешественника Лиам осматривал белые кулеры, скамейки с мягкой обивкой, заглянул в открытую дверь кабинета с какой-то большой машиной, похожей на коллайдер, но скорее всего это был просто аппарат для магнитно-резонансной томографии, и почти каждую секунду Лиам поднимал глаза на своего альфу, и подолгу глядел на него, заворожённо, словно на самое прекрасное создание в мире, впрочем, для Лиама так оно и было, и каждый раз, когда встречался взглядом с Гербертом, Лиам нежно улыбался. Возможно, не стоило так пристально глядеть на Герберта, учитывая его отношение к собственной внешности, но Лиам не мог устоять перед удивительной возможностью любоваться своим альфой, впрочем, сражаться с желанием даже не пытался.        Постепенно Лиам с Гербертом изучили здание вдоль и поперёк, прошли все четыре этажа, побывали почти в каждом коридоре, и теперь могли выйти в город, тот самый, как на картинках, но по настоящему, и омегу пронзала дрожь при каждой мысли об этом. Какой Блуклифф в реальности? Такой же, как показывали многочисленные фотографии, или ещё красивее? Наверное, смесь стекла и зелени смотрелась фантастически. И теперь Лиаму не приходилось гадать, он мог увидеть всё своими глазами, снова, от чего едва не заплакал, пришлось остановиться и специальной салфеткой, белой, мягкой, без единой ворсинки, вытереть уголок глаза. — Как ты себя чувствуешь? — заговорил Герберт, нарушая почти двухчасовую тишину. — Я так рад, Гер, — Лиам обернулся к нему, приподнялся на носочках и дотронулся до щеки альфы, погладил, видя, как Герберт прикрыл веки и улыбнулся. Он улыбался не так, как другие люди, более спокойно, не так явно, но при этом с неподдельной искренностью, которую крупицами доставал из себя и которую Лиам собирал, будто росу. — Не могу представить, как я могу отблагодарить тебя. — Ты уже сделал это.        Чтобы не мешать персоналу, Герберт плавным шагом оттеснил Лиама к стене, провёл пальцами по его волосам, а затем наклонился за лёгким сладким поцелуем, заметил, как за миг до этого омега улыбнулся и не закрыл глаза, как случалось обычно. Ещё раз Герберт погладил Лиама по макушке, наслаждаясь его расслабленной улыбкой, ловя на себе внимание глаз цвета папоротника, и мог лишь гадать, как Лиам мог с такой любовью глядеть на эти шрамы, он словно не замечал их… «на фоне таких плеч». Герберт улыбнулся более открыто, провёл по щеке и подбородку Лиама, а тот следовал за каждым движением, ластился, как любвеобильный кот, и лишь на секунды закрывал глаза. — Рейс завтра вечером. Хочешь прогуляться, посмотреть город? — Да, — выдохнул Лиам.        Он не успел сказать или хотя бы вспомнить про одну из рекомендаций врача, ведь Герберт уже достал из сумки аккуратный футляр и протянул его Лиаму. — Доктор Браун советовал защищать глаза, особенно на улице.        С неоправданным волнением Лиам взял чехол, довольно плотный, кажется металлический, с простым, но всё же интересным рисунком космоса, среди которого плавал — или всё-таки летал — огромный кит, Лиам открыл крышку на магните, прикоснулся к мягкой обивке внутри, скоро достал и надел очки. Стильные очки в металлической оправе с затемнёнными линзами, цвет которых переходил от коричневого в белый, отлично смотрелись на Лиаме, он и сам так посчитал, когда поглядел на своё отражение. Это был он, аккуратно одетый, причёсанный, улыбающийся, видящий себя самого, и всё благодаря Герберту, который вернул зрение, Ноа, который дал шанс, Лео, который заботился, забыв о себе. На глазах снова наворачивались слёзы, но в этот раз Лиам не проиграл им, он взял Герберта за руку и вдруг прильнул, уткнулся лбом в его грудь и почти сразу ощутил прикосновение к спине, тёплые крепкие объятия. — Спасибо...        Ответил Герберт поцелуем в макушку. Недолго они с Лиамом стоял в коридоре, обнимая друг друга, и постепенно уняли эмоции, Лиам поправил очки, взял Герберта за руку, после чего с замиранием сердца поймал воздух и направился к широким стеклянным дверям, которые плавно разъехались в стороны.        Яркий солнечный свет не ослепил, через стёкла очков всё отливало тёмно-рыжим и коричневым, но Лиам всё равно видел небо, чистое, светлое, с редкими хлопьями облаков, высокие здания, множество людей и машин, которые ходили и ездили по дорогам, и каждые метра два в тротуаре имелось место для дерева, стройного, с пышной аккуратной кроной, зелень виднелась на крышах и стенах, она захватила всё, каждое здание, будто в мире не осталось людей, которые могли бы помешать. А ещё Лиам видел своего альфу, его плечи, расслабленное, спокойное лицо с мягкой улыбкой, ощущал его прикосновение, улавливал слегка усилившийся запах. Лиам прижался ближе, обхватив руку Герберта, опустил веки и потёрся о него лбом, почти сразу почувствовал прикосновение к плечу. — Спасибо, Гер… Мне так хорошо сейчас.        Вновь у альфы не нашлось подходящих слов, их заменил ласковый поцелуй. — Я хотел съездить с тобой куда-нибудь, на море или в горы, но тебе пока что нельзя, — напомнил Герберт Лиаму и себе. — Так что предлагаю посидеть дома, а потом поедем, куда захочешь. — Звучит волшебно, — мечтательным шёпотом согласился Лиам, поднимая глаза на Герберта, снова не удержался и дотронулся до его лица, провёл подушечками пальцев по гладко-выбритому подбородку, по щеке и уголку губ. — Хочу поехать туда, где тебе больше всего нравится.        Герберт нежно улыбнулся, отвёл Лиама немного в сторону, чтобы не мешать выходящим медицинским братьям, но затем вернул внимание исключительно омеге, почувствовал, какие мягкие у него волосы, как от них поднимался колкий запах морской соли. Интересно, Лиаму понравится в горах? Захочет ли он кататься на лыжах или на снегоходе? Он наверняка будет поражён тому, как красивы домики ночью, как здорово глядеть на них, наслаждаясь горячим шоколадом. И Лиам сумеет увидеть северное сияние, одну из самых удивительных вещей, которую знал Герберт. Через несколько месяцев у них появится возможность проверить, но перед этим Лиаму придётся пройти реабилитацию, а Герберту — вернуться в привычную колею. — Лиам, через неделю мне возвращаться к работе. — Понимаю, — кивнул тот, всё не находя сил оторваться от Герберта, и вдруг встрепенулся. — Получается… я теперь смогу готовить тебе обед… и ужин… и делать тебе приятное? — Да, — негромко откликнулся Герберт вместо норовившей сорваться с губ фразы «Это вовсе не обязательно», ведь сейчас для Лиама это стало практически необходимо. — Ты не проголодался? Неподалёку есть отличный ресторан.        Смутившийся Лиам кивнул, наконец перестал прижиматься к Герберту, вместо этого взял его за руку и пошёл рядом с альфой, разглядывая его, а иногда отвлекаясь на чистые улицы одного из самых красивых городов. Вылет завтра вечером, у них ещё имелось время полюбоваться городом, а вот на Герберта Лиам никак не мог наглядеться, на своего сильного, доброго, щедрого альфу, которого сможет встречать после работы, помогать ему по дому, радовать ужином, хотя навыки готовки ещё предстояло подтянуть. Теперь для этого имелись возможности.        Лиам совершенно не удивился, когда в ночь возвращения в Мунхолт видел сны исключительно о стеклянных небоскрёбах Блуклиффа, его бескрайних зелёных просторах, ресторанах, парках, выставках и музеях, и конечно во снах не последнее место занимал Герберт. За единственную ночь Лиам увидел около пяти или шести коротких снов, в которых обязательно присутствовал Герберт, один раз без шрама, а в другом сне в образе волка, но Лиам точно знал, что это никто иной, как его альфа. Проснулся Лиам, плавно возвращаясь в реальность после особенно ярких красок мира грёз, ощущал, как дул вентилятор, как плечо грело человеческое тепло, и плавно поднял веки. Второе утро Лиам встречал так, не сразу вспоминая и чуть медленнее веря, что мог открыть глаза и увидеть, увидеть натяжной потолок с расположившимся в нём по кругу точечными светильниками, аккуратные стены в однотонных обоях, картину из ракушек, которые собрали родители Герберта в некоторых из своих путешествиях, и его самого.        Лиам аккуратно поднялся, отодвинул большую подушку, которая мешала во сне перевернуться, присел и стал разглядывать Герберта. В комнате приятно пахло, кажется, жасмином, недалеко от кровати старательно работал очиститель воздуха; его Лиам находил лишней мерой, но не лгал себе, чрезмерная забота Герберта влюбляла ещё сильнее. Лиам разглядывал его, крепкого, высокого, с широкими плечами и сильными руками, даже сейчас, когда Герберт безмятежно спал, удавалось любоваться рельефом его тела и ощущать энергию, ауру альфы, который в любую секунду броситься на выручку. Большой и тёплый, Герберт напоминал Лиаму… первым на ум пришёл медведь, но Герберт был более ярким, более активным и гордым, как… лев! Точно, этот зверь куда больше соответствовал сущности Герберта. Почти неощутимо Лиам прикоснулся к волосам Герберта и убрал в сторону, стал глядеть на шрамы, стянувшие кожу, рисующие узор артериями, и не видел в нём ничего ужасного. И это отпугнуло истинного Герберта? Обыкновенные шрамы? В это Лиам отказывался верить, зато понимал, почему он выбрал именно слепого омегу, и несмотря на это, на отношение к себе вернул Лиаму зрение.        Ещё долго тот сидел на кровати, бережно прикасался и любовался своим избранником, наслаждался непревзойдённым запахом, альфой, не навязанным обществом, тем, с которым свёл случай, которого удалось найти лишь благодаря безоговорочной вере Ноа в чудо, которое сейчас спало совсем рядом. Лиам аккуратно наклонился, коснулся лба альфы губами, улыбнулся, глядя на него, и всё же слез с кровати. Квартиру Герберта Лиам оглядывал, как в первый раз, видел её вчера, но слишком устал после перелёта и множества эмоций, зато теперь шагал босыми ногами по полу, изучал просторные комнаты, строгий тёмный диван, низенького робота-пылесоса, который следовал из одного угла в другой, и полной грудью вдыхал запах цитрусов, самый лучший запах на свете.        В ванной комнате, оказывается, очень светлой, с наклейкой кита на кафеле, Лиам умылся специальными салфетками и закапал три вида капель с интервалом в несколько минут, как велел врач. Неплохо было бы помыть голову, но ещё пару дней следовало воздержаться от активных наклонов головы, Лиам и ванную бы принял, но и она оставалась противопоказана ради возможности видеть. После того, как почистил зубы и расчесался, Лиам засомневался, затем снял одежду, выдохнул, недолго колебался, но всё же встретился со своим отражением. Себя Лиам находил довольно привлекательным, разве что бёдра смущали и едва выступающий живот, его Лиам слегка прижал ладонью, встал боком. Да, так бы смотрелось куда лучше. Наверное, сбросить килограмм-другой не будет сложно, но занятия спортом тоже оставались под запретом на некоторое время, зато теперь Лиам видел себя, родинку на плече, о которой совершенно забыл, тонкие руки, пальцы, на которых оказалось намного больше царапин, чем Лиам представлял, даже маленький шрам от ожога остался, зато новые шрамы Лиам мог больше не получать; по крайней мере так часто. Теперь Лиам мог видеть себя, менять себя, а ещё имел возможность пойти на кухню и приготовить Герберту завтрак. Вновь из-за сентиментальной мысли в уголке глаза скопилась слеза, её Лиам поспешил вытереть салфеткой и улыбнулся своему отражению, прежде Лиам не думал, что когда-нибудь будет так рад видеть его.        Лиам долго исследовал кухню, строгую, чёрно-белую, в шкафах которой было уж слишком много посуды, кастрюль разного объёма, сковородок от огромных до крохотных, даже казан имелся, и всем этим Лиам мог пользоваться, чтобы удивить Герберта завтраком. В холодильнике Лиам нашёл немного фруктов, а на полке — множество самых разных каш, поэтому долго мучиться в догадках не стал, предпочёл бы потратить время и приготовить что-нибудь особенное, жульен, лазанью или нечто столь же экзотичное, но готовить собирался не себе, а Герберту, поэтому взялся за приготовление овсяной каши и нарезку фруктов. Быстрый полезный завтрак, наверняка он понравится Герберту. Раньше Лиам не любил овсяную кашу, она получалась какой-то мерзкой на вид, но когда лишился возможности видеть эту полусклизкую субстанцию не самого заманчивого цвета, неприязнь тоже потерял. Интернет подсказал Лиаму, как приготовить кашу, чтобы она не разварилась, а ещё посоветовал наиболее удачные сочетания фруктов, и что для очень здорового завтрака можно заменить сахар мёдом. Что из всего этого выйдет Лиаму ещё предстояло узнать, сейчас же он с распахнутыми глазами готовил, не боясь случайно порезаться, в каждое движение вкладывал всю любовь и благодарность к Герберту.        Приготовлением даже такого простого блюда Лиам увлёкся, несколько кусочков банана порезал в виде сердечек; может, это по-детски, но Лиаму действительно захотелось сделать это. Он приглядывал за кашей, обрадовался, что осталось в качестве напитка молоко, отложил деревянную разделочную доску с лежащими на ней фруктами, и вдруг услышал шаги. Несколько секунд Лиам потратил на то, чтобы собраться с силами, не проиграть сантиментам, как сумел выровнял дыхание и обернулся, увидел своего альфу в одних лишь пижамных штанах, причёсанного, умытого, который подошёл и бережно обнял, секундой позже погладил Лиама по щеке, прошептал: — Доброе утро. — Доброе.        Лиам глядел в глаза Герберта, замечал его шрам, большой, но почти незаметный, если не присматриваться, не пугающий и не отталкивающий, и в доказательство этого Лиам поцеловал Герберта сперва в губы, улавливая мятный вкус, затем в щёку и лоб, там, где касался шрам, где кожа оказалась довольно грубой, плотной, поэтому Лиам поцеловал ещё раз. — Завтрак почти готов, — прошептал омега и взял Герберта за руку, неторопливо проводил к столу.        Налюбоваться Лиамом никак не получалось, Герберт следил за каждым его движением, таким же плавным, как прежде, но теперь более уверенным, и в груди альфы бурлило, сияло, горело от прекраснейшего зрелища на свете — его омега готовил завтрак, ещё и какой! Лиам часто оборачивался, чтобы одарить Герберта нежной улыбкой, глядел в его глаза своими, полными жажды жизни, энергии, Герберт и сам начинал перенимать их теперь, когда Лиам узнал правду и не оттолкнул, остался рядом, даже увидев своего альфу.        Пока завтракали, Герберт с Лиамом держали друг друга за руки, и тот всё разглядывал широкую ладонь альфы, гладил кожу, рассматривал штрихи шрамов на его пальцах, на своих. Герберт мило ухмыльнулся, когда в каше попался банан-сердечко, а Лиам стеснённо отвернулся, крепче беря альфу за руку, и ощущал, как от его прикосновения теплело внутри, чувствовал острую необходимость сделать для него нечто особенное, выразить благодарность за всё, что Герберт сделал, за то, что дал шанс, что безвозмездно отдавал себя и своё время. Но что есть такое особенное? Масштабное? Удивительно? Пока что на ум не приходило ни одного достойного варианта.        После завтрака и того, как помыли посуду, Лиам с Гербертом отправились на прогулку, он убедился, что Лиам не забыл надеть очки, и предложил ему самому выбирать, куда они пойдут. По пути Герберт купил себе и Лиаму тёплое мороженое, о котором тот прежде даже не слышал, и не мог вообразить, что почти обыкновенный на вид десерт окажется настолько вкусным. Мороженое напоминало суфле, такое же воздушное, походило на густой крем, нежный, мягкий, не приторный, сливочный, с послевкусием ванили, и не холодный, а комнатной температуры. Эмоциями от вкуса Лиам в красках поделился с Гербертом, любовался его улыбкой, почти гордым взглядом, наслаждался тем, что даже большой сильный альфа угощался сладостью в солнечный день, не обращая внимания ни на что вокруг.        Следуя рекомендациям врача, Лиам вёл Герберта подальше от дорог и, к сожалению, парка, и весь трясся от понимания, что теперь вёл, да, сам вёл альфу туда, где было интересно, осматривал Мунхолт, его новые или изменившиеся за прошедшие годы улицы, разглядывал витрины, вывески и баннеры. Благодаря будильнику Лиам не забыл использовать капли, тогда они с Гербертом зашли в ближайший торговый центр, Лиам ответственно помыл руки и закапал лекарство, а Герберт, кажется, дышать перестал, чтобы ни в коем случае не позволить какой-нибудь пылинке попасть в глаза омеги. Они блаженствовали от того, что просто находились рядом, тем более скоро Герберт возвращался на работу, а до следующего отпуска придётся подождать, так что они с Лиамом старались не потратить зря ни одной секунды. Герберт с Лиамом заходили во множество магазинов просто, чтобы посмотреть на мебель, одежду, канцелярские принадлежности, пусть Лиаму пока что не следовало напрягать глаза, в том числе чтением, Герберт купил ему несколько книг, о которых омега случайно сказал «Давно хотел прочитать» и «О, не знал, что её уже выпустили». Ближе к концу прогулки, когда солнце планировало начать заходить, Герберт и Лиам зашли за продуктами, ведь тому ужасно хотелось что-нибудь приготовить, и обед, и ужин, и завтрак, а Герберт обещал научить множеству интересных рецептов, но не сегодня — на вечер имелись другие планы. Лиам не припомнил, когда бы с таким удовольствием выбирал продукты, а точнее рассматривал причудливые упаковки, ярких маскотов, читал забавные названия, и каждой мыслью делился с Гербертом, который внимательно слушал, а порой сам показывал что-нибудь милое или смешное.        Сегодня Лиам сам открыл дверь квартиры, приложил ключ-карту, повесил толстовку на крючок без необходимости нащупывать его, и пусть порывался помочь Герберту отнести пакеты на кухню, тот напомнил ещё одну рекомендацию врача — никаких тяжестей, особенно свыше трёх килограммов, а учитывая, сколько продуктов Герберт с Лиамом набрали, он бы при всём желании их не поднял, зато мог разложить коробки, банки и контейнеры по шкафам и полкам. Лиам заварил чай, пока Герберт стоял позади, ласково обнимал, гладил по волосам, а иногда наклонялся, чтобы поцеловал в макушку, и ловил каждую возможность взять Лиама за руку, сцепить с ним пальцы, пусть даже на мгновение, или погладить ладонь.        С ароматным чаем Лиам и Герберт устроились на диване, омега прильнул к плечу своего избранника и слушал, как тот выразительно и слишком уж серьёзно читал один из романов, который они купили, от него исходил особый аромат только что купленной книги, а страницы восхитительно трещали, склеенные после печати. По привычке, а может поддаваясь моменту, Лиам сидел с закрытыми глазами, пока воображение рисовало пейзажи невиданного мира, создавало образы персонажей, проигрывало сцены лучше любого фильма, и гладил Герберта, передавая блаженство. Оно заполнило всё внутри Лиама, стало с ним одним целым, то спокойное блаженство, похожее на гармонию, когда всё в мире не казалось радужно-прекрасным, но оставалось особенным просто потому, что существовало.        Телефон снова напомнил Лиаму использовать капли, а учитывая, сколько времени уже читали, он предложил заканчивать, к тому же, у Герберта имелись какие-то особенные планы на вечер. Пока Лиам закапывал лекарство, Герберт успел кое-что приготовить, а точнее передвинуть кресла в гостиной, поставить их вокруг стола, закрыть робота-пылесоса в спальной, чтобы тот не болтался под ногами, и проверил в приложении, что курьер не планировал опаздывать, заодно принёс из своей комнаты загадочный пакет. На самом деле пакет был самым обыкновенным, но Лиаму показался загадочным из-за нескольких ярких коробок, которые виднелись через белёсый пластик. Предвкушая нечто необычное, Лиам шагнул к Герберту, положил пальцы на его плечи, очаровательно улыбнулся. — Что ты придумал? — Секрет, — прошептал в ответ альфа, обнимая Лиама за талию, и вдруг бегло поцеловал, — ещё минут десять придётся подождать, — добавил Герберт и снова поцеловал Лиама, теперь более сочно, вдыхая запах морской соли, который щекотал нос, уговаривал чихнуть, но Герберт сдержался. — Хе-хе, десять минут я выдержу.        Лиам обратил внимание на перестановку в гостиной и встрепенулся. Неужели они кого-то ждали? А Лиам даже не переоделся, но так, как десять минут в запасе имелось, поспешил сделать это. Если бы Герберт ждал кого-то из коллег, наверняка бы предупредил, да и вряд ли назвал бы это «секретом». Неужели Ноа собирался прийти с проверкой? О ней Лиам совершенно забыл, да и это походило на правду. Как он удивится, когда узнает, что произошло! Так, как Ноа казался единственным человеком, который хоть немного попадал под определение «секрета» и не требовал особой подготовки, Лиам посчитал гостем именно его, а потому оделся комфортно, по-домашнему, но всё-таки немного празднично, и теперь без помощи телефона мог понять, что надевал. Теория по поводу гостя рассыпалась, когда Лиам вернулся в гостиную и увидел на диване несколько пёстрых коробок с настольными играми, на каждой из которых виднелась надпись «от четырёх игроков» в той или иной интерпретации. От любопытства Лиам едва не сгорел, однако не стал проигрывать ему, всё равно с минуты на минуту должен был получить ответ, поэтому вместо того, чтобы осыпать Герберта вопросами, помог с подготовкой. Скоро приятную тишину нарушил сигнал домофона, и Лиам поспешил ответить, вот только пришёл не загадочный гость, а курьер, точнее два курьера с несколькими пакетами, их Лиам увидел через камеру домофона. Кого Герберт пригласил? Всю больницу, чтобы отблагодарить?        Курьеров встретил Герберт, оставил им чаевые и без всяких усилий взял пакеты обеими руками, а Лиам закрутился рядом. — Я помо… а, да, лучше ты, — смутился Лиам, зато снова помог Герберту разложить на столе крайне красивые и аппетитные блюда, наверняка заказанные из какого-нибудь ресторана.        Лиам принялся аккуратно сервировать стол, оказалось, что на шесть персон. На шесть? Почему так много? Но это точно не ужин с коллегами, с ними в настольные игры не играли. Может, Герберт ждал семью? Неужели хотел познакомить с ними?! Но у него имелись только мама и папа... Лиам ощущал, как пыхтел его мозг от попыток вычислить, кто же придёт, он даже пропустил мимо новый сигнал домофона, но только не слова Герберта: — Лиам, откроешь? — Хорошо!        Молодой ланью Лиам промчался мимо дивана, не запнувшись о него, дождался стука, открыл дверь и обомлел, но не от яркого запаха цветов и не от пышного букета, а из-за людей, которые пришли, растерялся, на кого посмотреть в первую очередь. — Ноа… Адам, — проронил Лиам, глядя на них распахнутыми глазами, вдруг отмер и каждого обнял, Ноа особенно крепко, прижался к нему близко-близко, и принялся разглядывать, совсем не знал, каким красивым тот стал. — Здравствуй, Лиам. Как я рад… видеть тебя, — сквозь выдох проронил Ноа и не отказал себе в удовольствии погладить Лиама по щеке, заглянуть в его глаза, цвет которых едва не забыл. — Это всё-таки правда.        Ноа боялся отнять у Лиама всё время, поэтому отступил, позволяя обратить внимание на вторую пару, и Лиам немедленно подбежал к брату, поймал его за руки, а секундой позже стиснул в объятиях. — Лео! И ты здесь… Джесси, да? — милейшим образом уточнил Лиам, протягивая руку, но Джесси оказался проще в общении, порывисто обнял. — Да. Надеюсь, не смутит моя компания? — Что ты! Конечно нет! Проходите, — пригласил Лиам жестом и обратил внимание на Лео, одновременно стеснённого, гордого своим спутником и счастливого.        Первым делом Лиам познакомил друзей, брата и Джесси со своим альфой, и Герберту ежесекундно приходилось напоминать себе, что находился не на деловой встрече, что не нужно держать лицо кирпичом и говорить лишь по существу, с этими людьми следовало общаться хоть немного свободнее. С четверть часа всё внимание было обращено исключительно на Лиама, его спрашивали о том, как прошла операция, как омега себя чувствовал, как они с Гербертом привыкали, а ему задавали вопросы в основном Лео с Джесси, будто строгие родители, пришедшие смотреть на избранника своего сынишки. Лишь, когда наговорились, обменялись эмоциями и ощутили, как во рту пересохло, все принялись за ужин, продолжая теперь более простые разговоры.        Происходящее напоминало Лиаму картину, фрагмент из книги или мечты, когда близкие и друзья собрались за одним столом, смеялись, шутили, делились воспоминаниями, разговаривали друг с другом без стеснения, хотя многие впервые виделись. И Лиам с трудом унимал желание расспросить Лео о Джесси. Почему он раньше не сказал? Они ведь пришли вместе не просто, как друзья… Неужели успели начать встречаться? Но почему Лео не сказал?! Значит, сделает это, когда появится время и возможность, к тому же, как пара Лео и Джесси себя не вели, но когда встречались взглядами, смотрели друг на друга не как на обыкновенного знакомого, а с довольно явной симпатией. Лиам улыбнулся, гордился тем, что Лео совершил этот шаг и надеялся в скором времени узнать подробности, получше познакомиться с Джесси и услышать в адрес него слова «Это мой парень».        Ужин и разговоры помогли раскрепоститься, даже Герберт, горой возвышающийся над остальными, чувствовал себя достаточно уютно, почти как в детстве, когда со всех концов страны съезжались родственники на какое-нибудь значимое событие, на рождение ребёнка или свадьбу, и однажды сделают это снова. Когда все насытились и наобщались, пришла пора настольных игр, как тех, что хвалили в интернете, так и рекомендованных Ноа, учитывая, как часто Керинги проводили время вместе. Ноа с Адамом, Джесси с Лео и Гербертом вместе с Лиамом играли как в соревновательные, так и в карточные игры, вычисляли преступника и отгадывали слова, постоянно звучал смех, разговоры, когда мог, Лиам уделял внимание Джесси, чтобы хоть что-то узнать о нём, а ещё чувствовал себя слегка неловко — Джесси оказался отлично сложен, спортивный, но не мускулистый, и ни разу не ссутулил плечи, будто привычкой поддерживать осанку обзавёлся с самого рождения. Лиам много прикасался, чувствовал, и смотрел, теперь он мог видеть людей, благодаря которым обрёл счастье, которым был обязан и не видел способа выразить им свою благодарность, пусть не прямо сейчас, но однажды Лиам хотел сделать это.        Время пролетало быстро, а в такой весёлой компании и лёгкой обстановке — ещё быстрее, часы показали десять часов вечера и одиннадцать, цифрами оповестили о новом дне, но никто не спешил по домам, пусть каждый понимал, пора расходиться. Наверное, все бы так и просидели до восхода, если бы Герберт не поднялся, привлекая внимание и тишину. — Я очень благодарен, что все мы сумели прийти, и уверен, вы помните, по какому поводу. — Конечно, — ласково произнёс Ноа. — Ещё бы! — поддержал Джесси, и Лиаму показалось, что тот едва мог усидеть на месте.        В поводе этого вечера Лиам не сомневался — все пришли ради него, собрались вместе, чтобы он наконец мог увидеть столь дорогих сердцу людей, почувствовать себя по-настоящему живым и счастливым, и невольно мечтать о дне, когда они снова соберутся вместе. Но Лиам отчасти ошибся, имелась ещё одна вполне конкретная причина, невысокая, прямоугольная, завёрнутая в красивую блестящую бумагу, и эту причину, украшенную бантом, осторожно вытащил из сумки и протянул Лиаму его брат. Пока Лиам несколько растерянно глядел на подарок, Герберт проглотил порцию воздуха, чтобы произнести почти торжественную речь: — Каждый из нас помог ей появиться.        Заинтригованный, задрожавший и крайне возбуждённый Лиам осторожно развязал бант, зашуршал обёрточной бумагой и ахнул, когда увидел «её», с окантовкой нежного зелёного цвета, названием, собственным именем, написанным сверху, и двумя единорогами, которые скакали по осеннему лесу. Так начиналась первая часть приключений Сливки и Клубнички. — Адам провёл переговоры с издательством, Лео с Джесси занялись иллюстрациями, — почти восхвалял Герберт, а Лиам словно очнулся, стал листать страницы, некоторые из них ошеломляли прекраснейшими рисунками, яркими, но не слишком, милыми, добрыми, с минималистично, почти мультяшно изображёнными единорогами, — я лишь оплатил, а Ноа помог нам встретиться. Это наш тебе подарок, Лиам.        Наступившую тишину случайно прервал Ноа, когда тихонько всхлипнул и тут же прижался к Адаму, а Лиам всё разглядывал книгу, свою собственную книгу, украшенную фантастическими рисунками, прикасался к ним и словно чувствовал тепло, эмоции, с которыми рисовал Джесси, ласку и трепет, которые вложили между страниц Ноа и Лео, а на самой первой Лиам увидел какие-то незнакомые имена, а ещё маленькую надпись внизу, которую прочёл: — «Тираж: 10.000 экземпляров».        Разомкнув губы, с непониманием Лиам поднял глаза на Герберта. — Но как? — Издателям понравилась твоя книга, к тому же у неё сформирована фан.база, начали с этого тиража, — объяснил Герберт и сел рядом с Лиамом, погладил его по голове, прижал к себе, ощущая, как омега мелко задрожал, услышал, как прелестно он шмыгнул носиком. — Поздравляю, теперь ты официально писатель, — расправив плечи, вскинув голову, заявил Лео, Джесси захлопал, и остальные поддержали овации.        Лиам глядел на книгу, на брата, на друзей и Герберта, силился не заплакать, чтобы суметь сказать хотя бы одно слово. — Спасибо…. Спасибо вам всем… Я даже не знаю, что сказать. — Ты это всегда успеешь, — кивнул Адам, как по привычке поцеловал Ноа в макушку. — Можешь книгу нам посвятить.        Ноа и остальные поддержали высказывание добрым смехом, Лиам тоже, пусть сквозь слёзы, он тёрся головой о грудь Герберта, ощущал его прикосновения и не отрывался от книги, ярких красок, аккуратных линий, впитывал чувства, которые каждый вложил в неё, в маленькую книгу, когда-то ставшую для Лиама отдушиной. Да, запечатлеть этот вечер в произведении — прекрасная идея, и даже не придётся смотреть фильмы или читать истории из жизни других людей, чтобы прочувствовать нужные эмоции, передать атмосферу и смесь чувств, безграничное желание отблагодарить всех, кто находился рядом, и Лео усилил это ощущение негромкой репликой: — Адам прав, мы всегда рядом. Я счастлив, что вы с Гербертом нашли друг друга.        Лео удалось найти в себе силы поглядеть на Герберта, который плавно, со сдержанной благодарностью кивнул, продолжая обнимать за плечо Лиама, и понимал, что тот может ещё долгое время находиться в таком растерянном состоянии. — Ещё раз благодарю вас, друзья, но, полагаю, пора по домам, Лиаму нужно соблюдать режим сна. Я вызову вам такси. — Большое спасибо за беспокойство, но мы сами доберёмся, — отозвался Адам, уже тыкая пальцем по экрану. — А можно нам одну машину на двоих? — без всякого стеснения уточнил Джесси, а Лео хотел было отказаться от щедрого предложения, но вспомнил о времени и о том, как далеко находился дом, поэтому робко поддержал вопрос кивком. — Разумеется. На какие адреса?        Пока Герберт вызывал такси, а остальные помогали отнести посуду и собрать мусор, Лиам сумел вернуть контроль над большей частью эмоций и всё-таки проводить друзей, каждого крепко обнял на прощание, каждого поблагодарил, уже предвкушая день, когда они снова соберутся вместе, большой весёлой компанией, а потом не только они, но родители Герберта, а может и Джесси, а спустя годы, быть может, ещё и со своими детьми будут встречать праздники и памятные даты. Лео особенно долго прижимал к себе Лиама, шептал, как рад и как гордится братом, его смелостью и надеждой, которую тот сохранил, на прощание поцеловал в лоб и ещё некоторое время глядел в серо-зелёные глаза, но не такие, как прежде, они будто стали ярче, а Герберту пожал руку и поблагодарил за всё, что тот сделал для Лиама. Пришла пора расставаться, но каждого грела мысль, что это не навсегда, они обязательно ещё увидятся.        Ждали машину Джесси и Лео снаружи, наслаждались тёплой ночью, успокаивались после всех полученных эмоций, пока альфа вдруг ни встрепенулся. Наверное, после такой уютной встречи вопрос прозвучит грубо, но Лео всё же удостоверился: — Тебе ведь за рисунки заплатили? — Ага, — хихикнул Джесси. — Где будем отмечать?        Вопрос поставил Лео в тупик, ведь определить настроение и смысл вопроса не удалось: «отмечать», вроде посидеть где-нибудь или «отмечать» как нечто большее? Растерянный, Лео глядел на Джесси, а тот не выдержал и засмеялся, милый, такой добрый и красивый, невероятно талантливый, который заслужил узнать обо всём этом из чужих уст. Лео глядел на Джесси уверенно, расслабленно, затем негромко позвал: — Джесси. — М?        Тот продолжал непринуждённо улыбаться, глядел прямо в глаза альфы, и вдруг начал ощущать запах корицы, пряный, свежий, не идущий ни в какое сравнение с ароматом, который был знаком Джесси по работе. Это и есть запах альфы? Ого. Пах Лео фантастически. И вдруг Джесси затрепетал от осознания — если он чувствовал запах Лео, получается, тот очень волновался? Или нервничал? Или всё-таки волновался? В любом случае он испытывал какие-то очень сильные чувства, которые выражал запах. — Джесси, — немного громче повторил Лео, беря того за руку, — я люблю тебя.        В первую секунду Джесси разомкнул губы и не мог пошевелиться. Конечно, он начал кое-что подозревать, учитывая все эти визиты в кафе, прогулки, рисование, однако не смел надеяться, что это всерьёз. Какому здоровому альфе понадобился бета, если не как развлечение? И вдруг эта фраза, сладкая, как мёд, и яркая, как закат, «Я люблю тебя», если Джесси и надеялся услышать её, то не от альфы, уж тем более не от такого, прежние знаки внимания от Лео Джесси запретил себе воспринимать, как нечто серьёзное, но теперь, похоже, имел на это полное право. — Я ведь бета, — напомнил Джесси, сам не понимая зачем.        Фраза заставила Лео усмехнуться. Он преодолел последний шаг между собой и Джесси, держал его за руку, пальцами второй дотронулся до подбородка и поцеловал, но не как прежде, а по-настоящему, смело, почти дерзко, глубоко и бесконечно-сладко, растворяя Джесси в этой сладости. Он закрыл глаза, обнимая Лео за шею и полностью отдался ему, ощущал, как его окутал острый аромат корицы, пока прижимался к Лео грудью и животом. Лео с Джесси целовали друг друга в эту удивительную ночь, ощущая лишь одно — теплоту от того, что находились рядом, и не важно, о чём твердили запахи.