Часть 027 - На пути к Дао
30 апреля 2023 г., 12:39
Куни звонко чмокнула меня в щёку и внезапно вскочила на ноги.
— Тогда посиди пока здесь! — весело воскликнула она и, бесстыдно нахлёстывая толстым членом по ляжкам и виляя сочной задницей, побежала куда-то в сторону.
Я неосознанно кивнул и рассеянно пожал плечами, в глубине души отчаянно завидуя этим роскошным ляжкам. Также без задней мысли облизал пальцы левой руки, упиваясь жидкой похотью футанари. Если бы не обещание Франческе — которого, по сути, и не было, — то тогда…
Куни вернулась буквально через минуту.
— Квиранночка! — запыхавшись, окликнула она издалека.
— Чегось? — кивнул я, не открывая глаз.
Глухой топот копытцев приблизился, и футанари присела рядышком, опустившись на корточки.
— Ты станешь моей девушкой? — спросила она.
— Ч-чего? — я рывком обернулся, совершенно растерянный.
Чёрт! Да предложенье потрахаться не заставало врасплох настолько, как этот невинный вопрос!
Куни же смущенно улыбалась и держала в руках большую охапку лесных цветов. Её член, как пошлый бутон, изогнутой благоухающей «балкой» подпирал снизу букет разнотравья, блестя аппетитной капелькой смазки. Во взгляде футанари плескалось тревожное ожидание.
Под сердцем всё сладенько сжалось, и я понял, что напропалую краснею от смущения, словно девчонка! Ах, да — я же и есть девчонка… Но всё равно, почему так тяжко дышать? Какой-то нелепый подарок задел во мне то, чего раньше никогда не было, вынуждая радостно вздрогнуть и замереть от восторга? Что за боред?..
— Ты согласна? — переспросила Куни.
Я молчал, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке: было до чертиков стыдно и страшно, но как же приятно! Узнать, что я не просто красотка, но ещё и «годна» для отношений, оказалось восхитительным ощущением. В мыслях всё перемешалось и спуталось, непокорные руки сами потянулись к букету: я обнял эту охапку, заодно обхватив и толстенный хуище — бездумно прильнул к нему щекой, наслаждаясь жарким теплом и вдыхая божественный аромат крепкого мускуса.
— Да, я согласна! — закивал, сам себя не узнавая. — А… а как же Шандрис? Она не приревнует?
Куни смутилась, застенчиво поскребя в затылке.
— Моей любви хватит на всех вас, — усмехнулась она, на миг напрягая интимные мышцы и заставляя член стать просто каменным.
Футанари замолчала и в её взгляде мелькнула грусть:
— Шандрис не моего поля ягода. Что ей какая-то озарённая без роду и племени?
Дышать вновь стало тяжко, а в груди снова кольнуло, но теперь от внезапной обиды. Куни ведь даже не попыталась скрыть свои чувства к эльфийке, даже не притворилась.
«Так она её всё-таки любит? А я — просто запасной вариант?» — восторг от недавнего предложения стремительно угасал. — «Ну, разумеется: я хотя и красотка, но куда мне до шелковистой кожи и богоподобного тела прелестницы Шандрис. Небо и земля…»
Внезапное осознание — слишком внезапное, чёрт побери! — едва не испортило всё, но я торопливо от него отмахнулся.
«Ну и пусть! Хер бы с ним, что меня выбрали просто, как замену. Да и вообще с чего я взял, что букет подразумевал какие-то чувства?» — на губы прокралась печальная улыбка. — «Куни хочет меня выебать и просто использует, как и я её — всё по-честному».
Но в груди что-то тоненько дзинькнуло, лопнув струной….
Раз уж первое признание в моей жизни оказалось и первым разочарованием, стоило накрепко запомнить смешанные чувства, чтобы оказаться готовым, если впредь такое снова случиться. Не стоит даже гадать, что уже недалёк тот сладостный — пугающий? — день, когда я совсем потеряю голову от романтики и от всего сердца влюблюсь, как самая обычная девушка. В женщину ли, или в мужчину — не так уж и важно. Главное, что от этого ни за что не убежать, ведь уже здесь и сейчас моя женская сущность безоговорочно доминировала, воочию показав, насколько я слаб, как девчонка, против подобных вещей — волю теряю всего-то от вида букета. Позор! Ну и слабачка же я…
Чтобы такого не случилось впредь, чтобы внезапное чувство обиды не порушило планы, нужно использовать шанс и пережить грядущий болезненный опыт, ощутить себя брошенной женщиной.
Куни опустила ладонь мне на макушку. Провела пальцами по волосам и огорошила неожиданным предложением:
— Раз уж мы теперь парочка, то сделай мне хорошо. М-м-м?..
— Э-эй! — я напрягся, почуяв затылком, как ладонь футанари наклоняла меня к бугристому члену. — А ты не торопишь с-события? Как же конфетно-букетный период? К-как же ухаживания?
— Брось, — кивнула футанари, переступая с ноги на ногу. — Ты уже делала это там, в номере. А ещё я видела, как ты облизывала пальцы, маленькая извращенка…
Куни негромко рассмеялась.
— Так что замолчи и, как послушная девочка, отсоси у меня… — проворковала она.
— Ну, ты!..
— Я же вижу по глазам, что сама хочешь — это тебе нужно упрашивать.
— Х-хватит… — всхлипнул я, стремительно теряя инициативу.
Дренейка оказалась чертовски права: по моему телу разливалась приятная слабость, а в груди завивался тугой узелок ожидания. Пульсирующий рядом с виском громадный член восхитительной футанари, запах его естества, желавшего моего тела — всё это сводило с ума и затопляло растущим желанием. Хер знает, как с подобным бороться, но это было просто невыносимо, чтобы терпеть!
Куни заметила, что дышу я уже через раз, испуганно прижимая руки к груди, но до сих пор не пробуя отстраниться и убежать. Её пальцы коснулись моей щеки, и футанари окликнула:
— Квиранночка, посмотри на меня…
Я поднял взгляд, всё больше робея.
— Открой ротик и покажи язычок…
Губы словно сами собой распахнулись, выполняя, что было велено…
— Не отводи взгляд! Смотри на меня… — надавив тоном, приказала дренейка.
Взялась свободной рукою за член и мягко шлёпнула тугой «колбасой» меня по лицу:
— Твои пухлые губки и мой «малыш»: вы созданы друг для друга, — усмехнулась озарённая, а затем с хитринкой во взгляде добавила, — но кое-чего не хватает… Нужно добавить светлых оттенков…
Её пальцы принялись ласкать и торопливо массировать член — Кунилингус начал мастурбировать, елозя и шлепая мокрой головкой горячего члена по моим губам…
От вида кошмарного, притягательного зрелища перед самым лицом, сердце в груди билось, словно дикая птица, запертая в клетку. Глаза неотрывно следили, как крайняя плоть плавно скользила по стволу, вздымаясь по венам в наивной попытке укрыть мясистую «шляпку» головки, и опадала вниз с едва слышным чавканьем смазки. Пухлое колечко уретры на миг приоткрывалось, исторгая свежую порцию пахучего соблазна, липкой струйкой бежавшего вниз по стволу, на мошонку. Тяжёлые яйца дренейки то и дело подрагивали, вскрывая нараставшее наслаждение, а сама озарённая сладко пыхтела, закусив губку от усердия и удовольствия. Даже для её рук собственный член оказался чересчур велик и внушителен, требуя сразу обеих ладоней.
Ей было так тяжело с этой мерзкой, уродливой, гротескно-огромной штуковиной, что мои пальцы сами потянулись на подмогу бедняжке, жаждая ощутить манящий жар возбуждения и чужого желание. А язык то и дело облизывает пересохшие губы, предвкушая славный момент, когда сможет удостоить вниманием это мерзкое убожество, истекавшее смазкой…
— Эй!.. — Куни неожиданно усмехнулась, замерев. — Тебе кто-нибудь разрешал это делать?
Я встрепенулся, как ото сна, с ужасом понимая, что с влюбленными чувствами целую вздувшийся пенис, лаская губами шелковистую, ароматную кожу! А он нависает надо мной, как грозная скала из детородного «мяса», капая на макушку липкими нитями смазки…
— Н-но я…
— Ты не захотела, когда предлагали, — дренейка не дала мне ничего сказать. — Теперь — проси, если хочешь. И проси, как положено.
Девушка улыбнулась.
— П-пожалуйста… — мои губы прошептали на автомате, словно над разумом вновь довлела Печать Приказа.
— Ой-ой… Не слышу, — Куни пожала плечами, вовсе остановившись и уперев ладони в бока. — Похоже, совсем не хочешь?
Её побагровевшее чудовище ритмично покачивалось у меня над головой, одним лишь своим видом доминируя и унижая, заставляя всё внизу живота сладко сжиматься от страха и предвкушения.
— Пожалуйста, дай его мне, — сказал я, не узнавая собственный голос.
— Громче, — хихикнула озаренная. — Или мы уже не парочка? Ты больше не любишь меня?
— Н-нет! Конечно же, люблю!.. — я в сердцах выкрикнул, уже слабо понимая, что делаю. — Умоляю, разреши позаботиться об этом чудовище!.. Кончи мне на лицо, залей своей густой, вонючей спермой!..
Какой-то миг, неуловимая доля мгновения — и все мысли разом оказались наполнены только одним розовом комом желания трепыхаясь в мозгах. Разум не отдавал отчёта, что же произносили дрожащие губы, а они тянулись к толстым, содрогавшимся венам на стволе члена.
Куни кивнула и с довольным видом подошла, опуская пенис мне на лоб:
— Тогда обслужи меня, как положено, негодница… — проворковала она. — Будь послушной девчонкой и сделай мамочке приятно…
* * *
Гейзер семени ударил в самое горло, вынуждая закашляться. — Кхе!.. Кхе!.. — задергался я, едва не захлебнувший от сумасшедшей обильности Куни. Щёки раздуло, сперма брызнула из носу, дыхание перехватило. Тугие комья детородного крема полетели на лицо и шею, щедрыми всплесками выбиваясь из пухлой уретры громадного «конского» члена. Не помня себя от желания, я припал губами к этому божественному «роднику», жадно сглатывая мерзкие сгустки и едва не захлёбываясь. Тепло стремительно наполняло желудок, принося с собой пугающее чувство блаженства: на этот раз меня даже не коснулось чувство экстаза, но жадно пить подобную дрянь, хлюпая спермой, как шлюха оказалось так чудесно и возбуждающе! Стоны дренейки, кончавшей мне в ротик, движения её тела и сумасшедшая щедрость громадных яиц — всё это порождало восхитительный образ чего-то волшебного, извращённого и прекрасного. Передо мной будто тайна истинной женственности приоткрылась, вынуждая трепетать от восторга!.. Я не хотел в это верить, я не смирился ещё с тем страшным фактом, что однажды окончательно стану девчонкой и забуду местоимение «он», но с упоением облизывал тугую, разгоряченную плоть сладко стонавшей подруги, нежно кусая её и суя длинный язык под мошонку. Вкус у тёплой спермы был отвратительный — это я уже понял окончательно. Но именно потому он так безумно манил, словно презренная липкая влага, нужная лишь для зачатия, стала самым ценным сокровищем, что существовало на свете. Аромат её заставлял содрогаться моё женское тело, а по сосудам словно растекалась волна тёплой энергии… «Энергия!..» — ошарашено подумал я, с упоением хлюпая губами и чавкая пузырящимся коктейлем из семени и слюны. Взасос целуясь с горячей уретрой, вызвал окно Статистики под аккомпанемент плачущих стонов дренейки.Накопление Ци: +10/сек
Бонусный прирост Ци: +7/сек на 82 800 секунд.
В следующий миг я, кажется, кончил. Не знаю, что за чудо случилось с моим до предела возбужденным телом, но тугая волна бешенного удовольствия пробила всё естество от затылка и до пяточек, ураганным порывом выдувая из головы все мысли напрочь. — Боже мой, да!.. — я навалился на член, обнимая и целуя мокрый пенис так страстно, как невеста не смогла бы поцеловать жениха. — Да!.. Ещё… Отдай мне всё!.. Стыд отвалился, как последний осенний листок, и с концами утонул в потоке восторга. В смущении попросту не осталось даже капельки смысла! Я всю свою нелепую жизнь потаённо мечтал вот так вот жадно прижаться лицом к прекрасному телу восхитительной футанари, а теперь не только сознание, но и моё собственное естество этого страстно желало, с упоением лаская упругую детородную «жердь». Но что самое сладкое, так это бонус к Ци, который дарил мерзкий вкус спермы на языке! Система по моей команде наскоро «распечатала» ёмкость из пластика, в которую я и сдоил остатки «нектара» футанари, покусывая головку и теребя пальцами крайнюю плоть. Измученная Куни сладостно всхлипнула и осела, переводя дыхание. — Присосалась, будто пиявка, — с отрешенной улыбкой пробормотал она. — Чуть мозги через член не высосала… Я молча кивал и облизывал пальцы: ничего в жизни не пробовал слаще, чем эта отвратная гадость. Даже вкус ядер мерк по сравнению с букетом вкусовых ощущению от дренейского семени…* * *
Мы отправились к ближайшему озерцу, чтобы умыться. Куни была сама не своя и постоянно ко мне липла, висла на плече, бездумно целуя в перепачканную спермой щёку. Она словно находилась под каким-то заклятием и словно не понимала, что делала: лишь возбужденно нашептывала какие-то нежные глупости и то и дело повторяла, как же ей было хорошо. Назвала меня «мастерицей», хотя я в упор не припомню, чтобы мог похвастать какими бы то ни было умениями сексуального плана — дамочки из порнофильмов дали бы мне сто очков форы, если дело касалось оральных утех. Однако осоловелое личико озаренной дренейки светилось искренностью — ей явно очень понравилось. Было немного неловко из-за того, что именно я сделал и как пошло звучал при том, но это чувство совершенно терялось на фоне какой-то ненормальной гордости. Знать, что лишь мои губы и язык способны обратить футанари в горку дрожащего удовольствия — это, чёрт подери, охрененно! В конце концов, я просто вскинул Куни на спину, и на полном ходу рванул через лес. Задастая, упитанная деваха словно не весила ничего и пьяным голоском хихикала на ухо, то и дело постанывая от резких рывков — экстаз временами вспыхивал в ней с новой силой, воспламеняя очередной «микрооргазм». Было немного завидно такому дивному умению чудной дренейки. Я вдруг понял, что страстно желаю вот так же, как она, терять голову от желания и, подобно стереотипной развратнице, лишаться сил от долгих, изнуряющих оргазмов по нескольку часов к ряду. Да, это очень непрактично и даже опасно, оказаться совершенно разбитой от кайфа, например, на кануне сражения. Но как же, наверно, было бы сладко оказаться абсолютно беспомощной и беззащитной, не способной сделать хоть что-нибудь, когда тугой член, брызжущий семенем, уже тянется к «киске», угрожая даже не зачатием, а осеменением… Такие мысли будоражили не меньше, чем вялый член футанари, шлёпавший меня по попе и головкой настукивавший под коленки.* * *
Вымылись мы быстро: я сперва «выгрузил» дренейку прямо в прохладную воду, а затем и сам сиганул следом за ней, спеша остудить шалые мыслишки. Отфыркиваясь, вынырнул и увидел, как Кунилингус с блаженной улыбкой пошла ко дну, применив Божественную Защиту! «Бабл» защищал вообще от всего и эта дурында на автомате применила своё самое мощное заклинание. Пришлось нырять следом. Прикоснуться к футанари или сдвинуть её с места я не мог — Защита гасила вообще все воздействия, — поэтому дождался пока время выйдет и выбросил на берег «утопленницу». Отхлестал её по щекам, торопливо сгоняя томный настрой. Мстительно укусил за левое яичко, чтобы она живее пришла в себя. Потом мы немного подкрепили силы. Я был не голодный — с круглым-то пузиком, полным спермы! — но не отказался, чтобы меня покормили. Куни уселась «по-турецки», пригласила присесть ей на бёдра и принялась потчевать, как малого ребёнка, отщипывая от свежей булки кусочки мякиша и кладя мне на язык.* * *
Культивировать я не спешил. Новый способ Практики — через член футанари, — открывал новые перспективы, которые не разведать сиюминутной концентрацией. Потому и дергаться не стоит. К тому же, дренейка постоянно двигалась, довольно ловко колотя кувалдой совухов и подворачивавшихся под руку местных мелких медведей. Я ходил следом за ней и собирал трупы противников, извлекая только кристаллы и ядра. Тел — добытых в Пучине и новых, — оказалось столько, что даже работая на себя самого и поглощая все добытые Камни Маны, Сборщик не поспевал с их переработкой. Ему была дана команда понемногу «печатать» нитровзрывчатку и создавать боеприпасы — пока лишь «оболочку», как валовой продукт, самый малозатратный в производстве. А я тем временем садился на камень или просто опускался в мох и, концентрируясь на меридианах, дожидался, пока Куни закончит колотить киркой по стенам очередного грота в скале. Циркулировал Ци, пытаясь придумать иные применения этой чудесной энергии. Окутывать кулаки, как и всё тело, впрочем, уже получалось довольно неплохо — если будет нужна, я запросто смогу защититься при помощи Ци, как бронёй. Да, создаю эти «латы» пока недостаточно быстро — маловато практики, — зато без усилий манипулирую Духовной Энергией, словно она была дополнительной «конечностью». Похоже, именно эта самая лёгкость и натолкнула на мысль воздействовать при помощи Ци на какой-либо объект. Я вынул из Хранилища одну из серебряных игл и замер, сосредоточившись. Представил, как животворные потоки энергии втекают в металлическое остриё, наполняя его. Иголка вздрогнула и воспарила над ладонью! Это оказалось настолько легко, что я растерялся, уставившись на левитирующий предмет и тут же потеряв концентрацию. Иголка тотчас упала, словно обрезали «нити», на которых она висела. Меня же распирало от радости — день-то сегодня был определённо не самый плохой! Игла снова взвилась в воздух и я, понемногу приноровившись, заставил её вращаться под разными углами, то вертя, как колесо, в вертикальной плоскости, то молотя воздух, словно несущим вертолётным винтом — горизонтально. Добавить ещё пару игл оказалось не трудно, а вот с четвёртой уже начались проблемы. Умения, открытого всего-то пару минут назад, очевиднейшим образом не хватало, и четвёртая игла сбивала состояние сосредоточенности. Стоило хоть на секунду отвлечься, как все четыре иголки падали на ладонь, в воздухе же парили только при максимуме концентрации на задаче. Наверно, поэтому я и проморгал нежданного гостя, увлечённо манипулируя иглами при помощи Ци. И чёрт бы с ним, если бы это выполз очередной тупорылый совух. Но нет — на меня из кустов вышел человек! Иглы посыпались в мох, когда я встрепенулся, вскинув взгляд на визитёра… и понял, что ошибся. Напротив стоял н еобычный человек, а до смерти перепуганная, рослая девушка с кожей тёмно-синего тона. Её большие глаза полнились страха, а трёхпалые, крепкие руки сжимали пучок трав. «Тролль?» — подумал я отрешённо, невольно залюбовавшись оробевшей красавицей. Она не орала, слюною не брызгала — в общем, совсем не походила на кровожадного варвара, какими мне виделись народы Орды. Обычная, весьма симпатичная девушка, пусть и с экзотической внешностью. Хотя, не мне об экзотике говорить… Рабский ошейник на её шее я заметил в последнюю очередь, невольно почуяв, как в груди всё закрутилось узлом. Эта штучка явно не была украшением — слишком уж «темной» Ци от неё веяло. Да и девчонка, если приглядеться, кое-где «украшена» тёмными пятнами свежих гематом. «Всё верно…» — я усмехнулся горьким мыслям. — «Здесь либо с силой на «ты», либо станешь рабом — никаких притворных улыбок и надуманных прав и свобод». Девушка-тролль поняла мою усмешку по-своему — посчитала актом агрессии. Уронила пучок трав и, едва не плача, выдернула из чехла на поясе коротенький жезл, выструганный из какой-то корявой деревяшки. Двинула рукой, озарив сумрак подлеска краткой вспышкой и на миг покрывшись тонким слоем «инея». Жезл в дрожащей руке указал на меня… Он была магом? Это же Морозный Доспех только что проблеснул? По силам гостья оказалась немного слабее футанари, потому не была для меня противником. Но как она здесь оказалась и почему от страха дрожит? «Местная», а не «героиня» и боится погибнуть, без шанса вернуться к жизни? Позади, яростно ломая опавшие сучья и ветви кустов, сквозь заросли проломилась Куни. Вскинула молот на плечо, угрожающей походкой двинувшись в нашу сторону. — Что здесь происходит, во имя Света?! — сердито рявкнула она. — Эта синяя сучка обидела тебя, Квираночка? Что ордынская подстилка тут вообще позабыла, а?! Перепуганная девчонка дрогнула от громкого окрика, но не отступила. Что-то затараторила на своём языке умоляющим тоном. Система тут же принялась собирать информацию, автоматически занявшись дешифровкой. К своему удивлению я услышал абсолютно понятное безо всякого перевода «Пожалуйста…»! Куни фыркнула, взмахом ладони призывая великаншу Присциллу. Не преминула коснуться щекой тугого бедра величавой белокурой красотки и просто указала на синекожую девушку: — Убей, — коротко велела она. Троллиха едва не рыдала — она нас понимала? — и сжимала дрожащими руками коротенький жезл. Даже если бы девчонка оказалась втрое сильнее, Присцилла и тогда бы одним ударом могла сразить бедолагу. А уж теперь… С жезла сорвалась яркая искорка размером с вишню… и разбилась о мою ладонь, рассеянная слоем Ци. Я выскочил перед Присциллой, перегородив той путь. — Хватит! — крикнул и ей, и дренейке, и даже троллихе, в надежде, что она меня поймёт. — Квира, ты чего? — удивилась Куни. — Это же ордынская дрянь? Думаешь, в другой ситуации она бы нас не пожалела. — Нет, мы не тронем её, — я упрямо не отступал. — Не будем плодить врагов без нужды и точка! Озарённая помолчала пару секунд и вздохнула, неохотно соглашаясь. — Ладно, будь по-твоему, — сказала она, а затем проворчала под нос. — Меня эти гады не жалели… Присцилла отступила назад, вставая подле дренейки, которая тотчас обняла её ляжку, вновь прильнув к ней щекой. Парочка замерла в какой-то вычурной позе, до боли кого-то напоминая. Я повернулся к перепуганной троллихе. Движеньем ладоней дал понять, что не хочу драки. Девушка робко кивнула и недоверчиво опустила жезл. Слова к Кунилингус о нежелании затевать ненужный конфликт были лишь отчасти правдой. Может быть, это и разумное решение, но на самом же деле меня подтолкнул к подобному выбору чёртов рабский ошейник, темневший на шее этой девчонки. Довелось уж полной мерой прочувствовать, каково это — быть чьей-то вещью. А у большеглазой дурёхи ещё и коленки трясутся от страха, как будто после долгого бега — даже как-то стыдно нападать на такую. Вынув из Хранилища не распечатанную бутылку воды, я свернул пробку и сам пригубил, демонстрируя, что питьё не отравлена. Протянул девушке. Та механически отпила глоток — словно приказ исполнила, чёрт возьми! — и снова что-то заговорила, опасливо подбирая оброненные на мох травы. Я их узнал, потому что сам собирал подобные растения, пополняя базу данных, а потому вынул из Хранилища большую охапку такой же травы, осторожно всучив её девушке. Отступил и мягким жестом дал понять, что она вольна уходить. Глазастая бедолага торопливо закивала, шмыгнула носом, откровенно разревевшись, прижала «гербарий» к груди и… неожиданно побежала в сторону Аубердина! Позади опустилось массивное тело, и могучие руки Присциллы обняли меня со спины, поднимая над землёй, словно ребёнка. — Что здесь происходит, малыш? — спросила она. — Может быть… Великанша замолчала, но за ней подхватила дренейка, не делая разрыва в словах: — …нам стоит разузнать об этом получше? Я кивнул, соглашаясь.
