Часть 040 - Троица
30 июня 2023 г., 11:04
Арген Темперанс
Показатель силы: 13 559
10 октября 27 года
Побережье Тёмных Берегов, неподалёку от Аубердина
Долгий вояж от берегов Болотины до северо-восточной оконечности Калимдора утомлял однообразием. Плеск волн, свист ветра в снастях да плеск воды под напором форштевня — это всё, что могло побеспокоить посольскую делегацию. Но Арген сохраняла целомудренное спокойствие и не подавала виду, что откровенно мается от скуки и бездействия. Вместе с ней на корабле присутствовало несколько особ из окружения Его Величества короля Ринна, перед которыми не стоило проявлять свой истинный нрав. Хотя женщина откровенно мечтала, чтобы на них напали пираты или злобные морские твари поднялись из глубин — такое развлечение смогло бы немного развеять уныние от долгого путешествия. Даже остановленная и досмотренная по пути гражданская яхта не развлекла: это были всего лишь какие-то безобидные гуляки, шедшие сходным курсом. Эти наглецы пристроились в хвосте вооруженного каравана, следуя за судами Темперанс на почтительном расстоянии, и ничем себя не проявляли. Весь воздушный транспорт Восточного Королевства — даже два летающих фрегата Академии, — ныне базировался на берегах Нордскола ввиду текущей военной компании. Беглый предатель обзавелся могучей поддержкой и оказался крайне силён, оттянув на себя силы не только Альянса, но и Орды. В распоряжении гражданских остались лишь верховые животные, но попытайся Темперанс на грифоне прилететь в Дарнас по дипломатическим делам и это стало бы верхом неуважения к правителям эльфийских земель. И хотя Арген мало беспокоили снобистские замашки длинноухих, но решение официальных вопросов требовало соответствующего отношения: если даже число делегатов положительно скажется на предстоящих переговорах, то женщина была готова взять в попутчики хоть всех преподавателей своей школы. Поэтому семидесятипушечная «Дева Морей» — флагман морского флота Академии, — рубила набегавшие волны и в составе флотилии из трёх делегатских судов и быстроходного корвета сопровождения шла к Тельдрасилю. По причине скуки и некоторой нервозности — дело всё же предстояло важное, — Агнесс прогуливалась по палубе ранним утром, наслаждаясь прохладным бризом, трепавшим волосы и наполнявшим паруса. Вспышки слева по борту, заполыхавшие на далёкой пристани Аубердина и отлично заметные в предрассветной мгле, женщина различила раньше дозорного на мачте. Солёный ветер, уносил любые звуки вглубь континента, но догадаться, что на берегу завязался бой, большого труда не составило. Это были ренегаты или ордынские сорвиголовы? С такой дистанции не разобрать, но кроме ружейной пальбы больше просто нечему так часто вспыхивать. В Штормграде подобное ещё можно было списать на празднество и канонаду фейерверков, но калдораи предпочитали торжественную тишину грохоту пиротехники. Кто-то напал на Аубердин и Арген Темперанс через старпома велела капитану корабля незамедлительно менять курс. Посыльный умчался с приказом, и уже спустя пару минут вышколенная команда слаженно засуетилась, переставляя снасти. Корабль накренился на борт. А ещё немного погодя по палубе загрохотали шаги морской пехоты, загодя готовой получить приказ сойти на берег и вступить в бой. Стрелки — маги и лучники, — заняли боевые места. Магические наблюдатели поднялись на мачты, занимая позиции для наблюдения. Темперанс отнюдь не планировала заходить в портовый городок, но неожиданная ситуация требовала пересмотреть планы. Если вереница из вооруженных до зубов судов, поможет эльфам справиться с нападением, это не впишут в заслуги визитёрам — невелика услуга разметать противника превосходящими силами. Но если пройти мимо, безразличие непременно припомнится, чего нельзя было допустить на кануне переговоров.* * *
Квиранна
Показатель силы: 2 634
10 октября 27 года
Тёмные Берега, Аубердин
Два ужасающих члена насиловали мою тесную «дырочку», нестройно толкаясь и лаская друг дружку упругими боками стволов. Они словно сражались за право причинить больше боли и унизительного удовольствия. Спорили в том, кто из них твёрже и толще, в кого я влюблюсь с большей искренностью готовой на всё сексуальной рабыни. Когда Гвеном «выходила», заставляя от счастья визжать и чудесно дразня толстыми венами на стволе, она едва не вытаскивая следом мою ноющую от удовольствия матку. Но чудовище Куни будто наперекор ей торило свой пошлый путь внутрь, ненасытным, торопливым движением погружаясь в измученные наслажденьем глубины. Озаренная страстно двигала тазом, вынуждая меня вздрагивать и раскачиваться, сотрясаясь всем телом. Её горячий «конский» член с алчностью пробивался широкой плоской головкой, скользил в липкой смазке, выжимая излишки меж «губ» и раздвигая разгоряченные недра, чтобы наполнить меня чудесным нектаром. Две тугие залупы — из чёрной «смолы» и дренейского «мяса», — встречались во мне, страстно прижимаясь друг к другу и расходясь под мои стоны. Разбегались, чтобы через миг эта божественная пытка повторилась опять. Кунилингус была связана по рукам, но шёлковый плен липких прядей словно перестал хоть что-нибудь для неё значить. Дородное, крепкое тело сияло причудливой сетью узорной вязи на коже и озаренная всем естеством тянулась ко мне, страстно кусая за губы, облизывая язык и с влюбленной ненавистью унижая членом сокровенные женские недра. Трясла толстыми ляжками, колыхала мясистыми дойками и будто сходила с ума от желания. Она словно горела, и в самом деле озаряя моё естество светом своей яростной Ци. Я едва дышал от восторга и боли в готовой лопнуть по шву, жутко растянутой «киске». Попискивал от мучительного удовольствия, сотрясаясь под безжалостными толчками возбужденных партнерш, и влагалищем чуял, как высасываю из них Духовные Силы. Этой сладости было так много, что иная девчонка просто утратила б разум от безумного потока тёмной похоти вперемешку со светом. Дикий коктейль из противоположностей нагнетался в мои меридианы, обжигая огнем. Губы в промежности как будто принадлежали настоящему рту, который делал грязный минет сразу двум членам, пошло хлюпая вожжами «слюны» по долбившим в матку стволам. Растянутые ткани влагалища едва выдерживали безумный напор «жеребцов», хотя руками я был способен поднять несколько тонн над головой. Но под натиском детородных чудовищ едва не проигрывал, напрягаясь изо всех сил нежным лоном, пытался не проиграть в этой пытке, но лишь нежно «посасывал» маткой головки детородных чудовищ. Энергия возбужденных партнерш вызывала отклики в глубинах даньтяня и тело преображалось, спеша перестроится. Киноварное Поле не могло поглотить столько за один раз и бурление Духовной Энергии в меридианах вызывало реакцию: организм, не способный поглотить буйство втекавшей во влагалище Инь, не мог претерпеть и повреждения, а потому преображался. Органика текла из Хранилища, с потоками моей Ци стремительно увеличивая массу фигуры, чтобы хоть так расширить объёмы хранения Ци. Это было бессмысленно, но контролю не поддавалось: визжа и постанывая на парочке сладких хуёв, я с безразличием чуял, как становился тяжелее. Кажется, даже в росте немного прибавил. Гвеном дернула меня за рог, грубо запрокинув голову и вынуждая приоткрыть рот. Вид мой, похоже, был настолько жалок и соблазнителен, что симбиот также утратила всякую осторожность. Я же о большем не смел и мечтать: призывно распахнутые, влажные губки и умоляющий взгляд, подернутый розовой дымкой влюбленности, привели Гвеном в ярость. Когтистая лапища, дернула меня за волосы, стиснула горло: — Любишь толстые члены, шлюшка? — пробасил могучая фигура. — Нравится, когда вот так?.. Вслед за словами в меня вонзился беспощадный толчок, что до предела окунул в матку чудовищный член. Я завизжал от восторга, заливаясь слезами. Это было больно, это было так унизительно, но как же это было приятно! Два гиганта разом протиснулись в нежную узость, потирая головками друг о друга в глубине моего живота. Когтистые пальцы сдавили мою грудь, царапая кожу. Гвеном наклонилась, навалившись всем телом. «Маска» на её голове быстро сплыла на затылок, освобождая лицо человека. — Бабушка, поцелуй меня… — прошептала Гвен, всё так же сжимая моё горло рукой. Куни вскинула оплавленный взгляд и приоткрыла пухлые губки, мелко закивав головой. Напрягаясь всем телом, слегка приподнялась, стремясь слиться в поцелуе со своей внучкой. Гвеном подалась ещё немного вперёд, накрепко прижимая меня к сиськам дренейки и вгоняя член так глубоко, что сладость блаженства схлынула разом. Жуткая боль растеклась по сознанию, изливаясь из глубин живота — её чудовищный член слоно стал даже больше, заполняя меня до предела. Я застонал, не в силах сдерживать вопли. Вцепился пальцами в простыни на кровати, с треском полосуя ткань в лоскуты. — Заткнись, гадина… — с ухмылкой прошептала Гвен. — За тобой большой долг, Женечка, поэтому ни звука, сучка рогатая, ты меня поняла? Я как мог покивал головой, за что тут же получил оглушительную оплеуху по заднице. — Не слышу! — проворчала Гвен-Алиса. — Я поняла!.. Поняла!.. — позорный испуг сорвался с моих губ. Девушка навалилась, замирая и с неожиданно тоненьким стоном впиваясь зубами мне в ухо. — Прими меня, милая гадина!.. — захныкала она и её чудовищный пенис забился в пульсации. В этот миг Куни хрипло вскрикнула, изогнувшись с истомой. Могучие ляжки напряглись до каменной твердости и нас вместе с Гвен приподняло над постелью. Бедра дренейки резво, дергано вздрагивали, вбивая и без того загнанный до упора хуище. Вместе со стоном обворожительной футанари в меня хлестали тяжкие струи чего-то горячего и божественного. Всплески были толчками, омывая благостью недра одинокого лона и стремительно раздували живот, переполняя его любовными соками. То, что не вмещалось в туго растянутой матке, с брызгами летело на простыни, орошая наши ноги горячими каплями. Я стиснулся от ужаса и восторга, ощущая, как кожа на пузике раздувалась. Страстно стонал, чувствуя прилив детородного «крема» в таких безумных количествах и благодарил небеса за то, что отныне я женщина. Иначе бы смог насладиться этим безумием? Мог бы испытать моральный экстаз, ощутив чужое семя внутри своего тела? Ци озаренной ударила с новой силы, лишь ускоряя метаморфозы во мне: по всему естеству волною пошел нестерпимый зуд, а в спину словно ржавые крючья вонзились. Боль была жуткой, но она совершенно терялась в волнах удовольствия, пусть до оргазма мне было ещё очень неблизко. Я всё ещё становился больше и тяжелее, питаясь массой из Хранилища. Узоры на теле дренейки быстро темнели, словно угасал огонь их напитавший. Моё влагалище сосало из неё всё, что было по силам, совершенно утратив контроль над поглощением: и сперму, и тёмную Ци «глотало» с удовольствием, как бесценный подарок. Меридианы давно уже переполнились Духовной Энергией и были на грани, но насыщение невозможно было прервать. Невозможно так внезапно всё отменить и выпустить из объятий вагины пару красавцев, так чудесно насытивших мою «пустоту» в глубинах животика. Только биение в матке двух горячих головок, как пары безумно влюбленных сердец, смогло утолить дикий и жуткий, но такой притягательный «голод». Я насыщался их близостью. Впитывал страсть, похоть и желание мной обладать, как чудесное лакомство. Упивался этим, как вампир кровью. Инь — первозданная Тьма в своей сути, — становилась моей, оставляя партнершам почти всю их кипящую Ян. И они не могли не почувствовать этого: страсть опаляла футанари и её внучку с каждой секундой всё больше. То, что началось как спонтанный и бурный акт не слишком-то нежной любви, превращалось в форменное изнасилование с примесью звериной страсти. Кончая, меня кусали до крови и целовали. Меня ебли в два «ствола», как последнюю шлюху, не размениваясь на чуткость и нежность. Страсть и энергия созидающей Ян порождали в сердцах этой парочки искреннюю жажду любить… «отлюбить» меня так, чтобы сидеть не могла. А бурление поиссякнувшей, но всегда существующей Инь обращало безумный влюбленный порыв в эгоистичную жажду обладать мной, как вещью. Нормальная женщина на моем месте наверняка бы не выдержала, морально сломалась, но я блаженствовал в волнах этого прекрасного чувства. Радовался даже боли по всему телу, как свидетельству нашей любви. Чуял, как остатки «мужского» во мне метались в истерической панике, и с ещё большим азартом вбирал в себя детородных чудовищ, двигая располневшими ляжками и «объезжая» любовниц. Ласкал себя, совсем позабыв о моменте. Любил больше жизни дренеечку со здоровенным хуем и ангельским личиком. Ненавидел её странную внучку… с внутренним смехом вспоминая про тот самый единственный шаг до безответной влюбленности. Перед взглядом поплыли схематичные образы, и я не сразу понял, что это не мои личные бредни, а остатки функций Системы. Нежно-розовый, полупрозрачный шарик размером с небольшой апельсин будто парил напротив лица и хранил внутри себя красную сферу. Спустя миг он подвергся «атаке» белой стремительной капельки, резво дергавшей хвостиком. Этот белесый снаряд на полном ходу ударил в бочок миниатюрного шарика, проминая розовую кожицу и проникая ядро, которое тут же начало делиться и с удваиваться с каждой секундой. Над сферой вспыхнули быстро растаявшие изображенья сердечек. Такое повторилось ещё два раза: ещё одна розовая и странная чёрная сфера оказались проткнуты белыми живчиками… Инь — внутренняя холодная Тьма, — плескалась животворными струями, разом с толчками восхитительных пенисов наполняя тело почти осязаемой похотью и развратом. Она, словно амброзия, билась в переполненных меридианах, неумолимо толкая мое естество к преображениям. Каждая фрикция, каждый нестройный, жаркий удар, что взбивал сперму в пузырившийся крем, порождали в моём теле короткие волны. Отяжелевшие сиськи тряслись, а попа упруго подрагивала от шлепков страстных партнёрш. Проходили секунды и я ощущал, как порождаю всё больше этих сладких вибраций: груди неумолимо росли, вздрагивая намного активней и уже откровенно подпрыгивая, а задница наливалась роскошью веса, сотрясаясь под страстью Гвеном. Боль в спине — мимолётная боль этой смехотворной трансформации, — даже вздрогнуть не вынудила. Треск лопнувшей на плечах кожи показался чем-то неважным, как и шелест тени позади меня. Что-то новое родилось, словно две изящных долгопалых руки вскинулись над головой, кожистыми перепонками между пальцев заботливо укрывая нас с Куни, но я лишь счастливо всхлипнул — подросшее тело только сильней раззадорило девушек. Меня терзали, будто пытались сожрать, болезненно тиская и царапая тяжелые ягодицы, кусая и жадно посасывая набухшие от возбужденья соски, словно они могли дать молоко. В тот миг я бы даже не отказался покормить грудью этих негодниц, лишь бы они не прекращали эти безумства… О том, что страсть и разврат чересчур завладели сознанием, напомнил ехидный смешок неподалёку. Это было безрассудно с моей стороны, но влагалище взяло под контроль разум и я не смог устоять перед желанием. Однако, провидение не спешило за это наказывать. В комнате появился кто-то еще, но дружелюбный — он привлек наше внимание негромкими звуками. Вернее, лишь я оглянулся, вскинув новую правую «руку», что оказалась большим кожистым крылом. Полубесчувственная Куни едва сознание не теряла от «струйных» оргазмов, что вместе со спермой хлестали внутрь меня. Да и Гвеном была где-то с ней рядышком, навалившись со спины и с яростью вколачивая толстый член в здорово подрастянутую и некогда тугую вагину. Они не обращали на происходящее внимания, а мне уже было по силам без страданий принять разом два таких эпических пениса, знатно раздолбивших и разворотивших устье влагалища. Удовольствие было всё ещё фантастическим, но оно больше не лишало сил и рассудка, оставляя возможность мыслить о чём-то ином, кроме пары жутких хуёв, разрывавших сокровенные недра. Сырую идиллию хлюпаний и стонов прервала Скрим. Она вернулась в своем истинном облике и, как трофей, несла на плече яростно брыкавшуюся Шандрис. У эльфийки был залеплен рот, отчего девушка могла только негромко мычать. Да и сама она оказалась надежно опутана по рукам и ногам крепкими локонами симбиота, поэтому оказалась совершенно беспомощной. Разве что сохраняла способна обворожительно трясти толстой попой да не менее призывно постанывать, выражая своё недовольство. Изогнувшись и увидев нашу троицу на постели, она ошарашено замолчала. Скрим наклонила голову и протяжно лизнула сочную «булочку», призывно вздрагивавшую у самой щеки, а потом звонко хлопнула ладонью по голым ягодицам эльфийки: — Как ты и велела, ни одной царапины на этой куколке нет, — промурлыкала симбиот, а затем негромко рассмеялась. — Не зря я решила с тобой остаться: ты мою «мамочку» так укатала, что она вообще ничего не чует… М-м-м… Такой чудный момент, чтобы снести ей башку… Последнее хотя и было сказано мечтательным тоном, но Скрим не стала совершать глупости и просто направилась к нам, мягко укладывая Шандрис рядышком с Куни. Сама же присела в изголовье кровати, поддерживая на коленях длинноухую блондинистую голову девушки. Эльфийка забилась, пробуя вырваться, что было заведомо бессмысленным делом — тонкие нити были крепче стальных тросов. Но взгляд её заплаканных глаз объяснил истинный мотив этих резких движений: она ревновала. Ревновала просто безумно и яростно, не желая смириться с тем, что член её возлюбленной футанари у меня во влагалище. Глупая, нашла о чём волноваться. — Освободи ей рот, — попросил я у Скрим. Приподнялся немного и сел почти прямо, обнимая рукой голову Гвен, а другою ладонью лаская груди дренейки. Расправил в стороны крылья. Скрим-Андреа охотно убрал локон-кляп с губ эльфийки и прижала когтистый пальчик уже к своему клыкастому рту: — Ш-ш-ш-ш… Ни звука, сладенькая… — с плотоядной ухмылкой промурлыкала она. Шандрис метнула в меня трагичный взгляд, полный обиды. Кажется, ей не было никакого дела ни до моей изменившейся внешности, ни до парочки клыкастых человекоподобных созданий. — Ты… ты же обещала, что уступишь… — с обидой прошептала эльфийка. Особа благородных кровей, которой на роду было написано повелевать другими, оказалась влюбленной по уши девушкой и в такой откровенный момент напрочь позабыла обо всём остальном. Её искренние чувства, безжалостно попранные толстым хуем у меня во влагалище, затмили любые угрозы, невольно вынуждая одобрительно улыбаться такому их проявлению. Как будущей правительнице это не делало Шандрис чести, но как женщина она не могла не вызвать восхищенного уважения: так безрассудно любить — это достойно восторга. Гвеном у меня за спиной с довольным стоном осела на постель, падая поперёк неё и сотрясая кровать толчком могучих плеч. Бугры опутанных венами мышц словно истаивали, растворяясь и впитываясь в руки и ноги девчонки, её громадные груди стремительно уменьшались, а толстый член, связанный со мной тягучей прядью липких сгустков из семени, стремительно втягивался внутрь тела. Масса симбиота пряталась внутри человека, возвращая Гвен нормальный вид. Она повалилась на спину и с рыдающим смехом прикрыла лицо ладонью. — Боже!.. — смеялась она. — Ч-что это было? Другая её ладонь тем временем играла с моей попой, увлеченно массируя вспотевшие и заметно отяжелевшие ягодицы. Куни же и вовсе лежала запрокинув голову и сияя отрешенной ухмылкой: её до сих пор сотрясали «афтершоки» оргазма, которые я ощущал по пульсации всё ещё крепкого члена, так и оставшегося у меня во влагалище.
Примечания:
https://drive.google.com/drive/folders/16S5k6ICV1A2nezP_HWFJqDoSPgfIhLUY?usp=sharing
