Повернуть на 360 градусов

      Последний кусочек еле спускается в желудок. Наверное, не нужно было себя заставлять. Это лишнее.       Я поднимаю голову и смотрю на Хани. Она катает горошек по тарелке с трудом съев половину порции. С горошком я согласна, на любителя. Но вот остальное вполне ещё съедобно. И если бы я была её матерью, может я поняла, что её печалит или злит. Да я даже, блять, не могу понять в каком она настроение.       Я делаю несколько глотков воды и всё же решаюсь разбавить эту гнетущую тишину.       - Как ты?       Хани горбится. Она перестает катать горошек по тарелке, переключившись на макароны, что совсем уже остыли.       - Нормально.       Нормально. Отличный ответ для того, у кого не всё нормально. И как же было у тебя в вашей секте? Все всегда верили, что всё нормально или задавали вопросы?       - Мне звонили из школы.       Начала я, пожалуй, с самого незначительного. Увидела где-то в сериале, что родители начинают разговор именно с этих слов. С того момента, как понимают, что надо начать говорить, но как будет правильно ещё не знают. Я была таким родителем. Правда, не уверенна, что получалось.       Хани поднимает на меня взгляд своих зелёных глаз – в них совершенно отсутствует хоть какой-то намёк на страх. Она не волнуется, не спрашивает, просто сидит и продолжает ковырять вилкой недоеденный ужин.       - Я не буду тебя ругать или как там поступают родители, - признаюсь я и откидываюсь на спинку стула, показываю, что ей нечего бояться. – Уверенна, что эти двое заслужили то что получили.       Да, родители говорят совершенно по-другому. Они пытаются понять своего ребенка, узнать почему, выявить причину этой агрессии. Но я уже знаю эту причину и эти дети тоже. Кто вообще говорит, что «они заслужили»? Это насилие, а насилие карается законом.       Хани продолжает внимательно следить за мной. В её глазах на мгновение вспыхивает интерес, но тут же тает, стоит мне усмехнуться.       - Что смешного?       - Я была слишком закомплексованным ребёнком. Ну, знаешь, - моя рука непроизвольно поднимается, делает жест и опускается обратно. – Всего боялась, вечно сидела в самом углу. Меня никто не замечал, просто проходили мимо. Я, можно сказать, была ни кем. Для них – всего лишь нелюдимая одноклассница, для родителей – ещё один ребенок, которого надо кормить и одевать. И я думала, что так и будет, так, будто всем плевать, что есть я.       Хани увлечённо слушала мою историю. Она отодвинула тарелку в сторону и подперла подбородок руками, расставив локти на обеденном столе.       - Что-то случилось?       Мои губы растягиваются в улыбке, стоит мне вспомнить тот день, когда Джоди появилась в моей жизни.       - Да, самая большая выскочка Джоди Лейтон переехала в наш городок. Какой же сучкой она была.       Слышится смех и, наверное, мне должно было стать стыдно за это слово, но не пошли бы все нахрен.       - Вы же подруги, - утверждает Хани. – Или нет?       - Подруги, - киваю я и закидываю ногу на ногу. – Но когда-то она решила, что лучшая цель, это такая как я, никчемная девчонка, что не сможет ответить ей. И так оно и было. Клянусь, Джоди была ещё той занозой в моей заднице. Почему-то объектом своих пыток и публичных оскорблений она выбрала именно меня. Я даже в школе не появлялась, лишь бы она не докопалась до очередной моей рубашки или туфель. Её раздражал мой нос, у меня были неправильные коленки, а волосы совсем жидкие и вечно грязные – так говорила Джоди. От части она была права, но обидчикам вовсе и не нужно что-то конкретное, чтобы их взгляд зацепился на тебе.       - Но, блин, как вы стали подругами?       - Из-за моего брата. Точнее, того, что он хотел ударить меня. Видишь ли, с двенадцати лет мы с братьями жили одни, мама вечно была в командировках и редко приезжала. Поэтому, в доме был главным Кев. Мой младший брат. Он устанавливал правила, говорил, кто и что должен делать, даже во сколько приходить домой. И все его слушались… Точнее, все мои братья, но не я. Я не боялась разве что его. А зря.       - Он что-то сделал?       Я выдыхаю, облизываю губы и спешу поскорее затолкать ту часть страницы, где он действительно что-то сделал подальше. Наверное, не будь я такой наивной, не думай, что брат не способен на такое…       - Кристин?       - М?       Я перевожу взгляд на Хани и понимаю, что она ждет продолжения. Но с одним «но». Её ладонь покоится на моём запястье, будто выражая немую поддержку.       Может быть, на моём лице можно прочитать намного больше, чем в голосе? Или она увидела то, что остальные пропускают? Почувствовала? Поняла?       - Кхм, да… - я пересиливаю себя и не откидываю руку девчонки в сторону. – В общем, Кев решил, что я подаю плохой пример другим. Он беспокоился, что глядя на меня, Уолт и Квеберт перестанут заглядывать ему в рот и выполнять всё, что тот хочет... И когда я вернулась домой, Кев ударил меня прямо на крыльце. Он что-то там орал, что-то пытался мне сказать, дергал за волосы, ударил ещё раз. Но у меня после первого раза были искры в глазах, что уж говорить о втором… И если бы не Джоди, если бы она не пошла за мной тогда, если бы не её длинный язык и высокомерие с которым она подавила моего брата… Черт. Не представляю, что бы и было.       - Она спасла тебя?       - О, да, - посмеиваюсь я, потирая переносицу. – Если это можно так назвать... Джоди сказала ему, что кроме неё никто не имеет права трогать меня. И ей плевать, кто он и почему ударил школьницу. Она просто выплевывала всё, что думала, а после взяла меня за шкирку и притащила к себе домой, вылизывать раны, как говорила сама Джоди.       - Офигеть, - присвистывает Хани.       - Именно.       Я щелкаю её по носу от чего она жмурится и отшатывается от меня.       - С того дня она уже не издевалась надо мной так как раньше, а потом, как-то так случилось… мы начали дружить, она затащила меня в свою компанию и с тех пор мы были практически везде вместе.       - А твой брат?       - А мой брат тот ещё мудак. С того дня он десять раз думал, прежде чем тронуть меня. Орал, но не трогал.       Я собираю посуду со стола и составляю всё в посудомойку. Достаю сок и разливаю по стаканам. Один себе, другой Хани.       Она тут же зажимает его двумя руками, пока её зрачки следят за пузырьками на самой поверхности.       - Они говорили гадости о Макс.       Я застываю, стараясь сдержаться от вопросов. Она должна это сделать сама. Сказать.       - Те двое, - поясняет Хани, опуская голову. – Сказали, что она девка шизанутого урода, который трахнул её силой и высмеял перед всем приходом.       Я стискиваю зубы, заставляя себя держаться. Эти дети не имели права так говорить, не имели права открывать свои поганые рты и шевелить грязными языками.       - Затем… они переключились на меня. На моё лицо, - Хани до боли сжала свои губы, они буквально окрасились в белый. – Это я могу терпеть, всё это. Я всегда так делала, терпела. Моя мать… она любила всё это… отца Леона, церковь, наш приход. Она не знала как жить без веры и не понимала, как люди это делают. Мне приходилось подстраиваться, чтобы выжить, чтобы Макс… В общем, терпеть я могу.       Она несколько раз кивает и будто вспомнив что-то, резко поднимает голову и её взгляд впивается в моё лицо. Рассматривает. Или даже любуется.       - Но когда они сказали, что моя новая мать наркоманка и шлюха, что она взяла меня к себе, потому что любит соблазнять маленьких девочек… Первое место куда прилетел мой кулак было лицо с самодовольной улыбкой, которая тут же исчезла.       Хани не хвасталась. Она просто перечисляла факты. То, как поступили они и как поступила она. Честно и без увиливаний. Но то, что сказали эти мальчики – наркоманка и шлюха. Откуда четырнадцатилетние школьники знают про похождения двадцати семилетней девушки?       - Тебя это не расстраивает, - Хани не спрашивала, она утверждала.       Я пожимаю плечами, понимаю, что это правда. Я любила запрещённые вещества и любила трахаться. Мне было в общем-то без разницы с кем и когда, а ещё чаще, что я употребляю. Но это было не всегда… раньше я была другим человеком.       - Мне приятно, что ты защищала меня Хани. И нет, меня это не расстраивает. И я не буду говорить тебе, как поступать дальше. Ты принимаешь решение сама и так будет всегда. Можешь дать сдачи, можешь унизить, но задумайся… ты превратишься в таких же как они или пройдешь мимо усмехнувшись их слабоумию.       - А ты бы прошла мимо?       - В то время я бы даже не посмотрела в их сторону. Но сейчас, не уверенна…       Хани как-то странно повела плечом в сторону. Словно, не знает, как бы поступила снова. И я её за это не виню. Когда на тебя нападают, хочется лишь защищаться.       Она допила свой сок и улыбнулась. Не с притворством, как обычно, а просто потому что хотела.       На душе сразу стало теплее. Не знаю, как это работает, да и не уверенна вообще. Я даже ещё не разобралась, что чувствую по отношению ко всему этому. Кома Джоди, сирота, которую нужно было защитить, мама с её вечными «Кристин, это шанс», но чего хотела я? Однозначно не быть той, кто всё испортит и, пожалуй, той, кто хочет действительно помочь. Хани нужна была помощь. Не такая, как при сеансах у психолога и не такая, как в их центре на групповой терапии. Другая. Более душевная, теплая. Она не состояла из жалости и не винила во всем мир. Она просто хотела жить, как обычные дети. Без того во что не верила. И я могла ей это дать.       - Ты можешь мне помочь?       Хани словно прочитала мои мысли. Она дождалась, когда я кивну и тут же скрылась в своей комнате. А через пару минут уже стояла рядом со мной и протягивала ножницы.       Я выгнула одну бровь и слегка сощурилась.       - Доверие это не просто. И я люблю свои волосы. Так что…       Я совершенно ничего не понимала и видно Хани увидела это. Она улыбнулась ещё шире и, положив ножницы на стол, развернулась ко мне спиной.       - Что?       Я взяла ножницы в руки и попробовала разрезать воздух. Металл лязгнул и Хани передернуло.       - Все хорошо?       - Да… да, - она выдохнула и её плечи опустились. – Это нужно было сделать давно, избавиться от того, что мне навязывали.       Она вертит головой и её роскошные волосы до бёдер начинают раскачиваться в такт своей хозяйке.       - Тебе велели отращивать волосы?       Кажется, изумление в моем голосе позабавило девочку.       - Это лишь малая доля во имя Господа. Отец Леон любил длинные волосы, пудрил всем мозги, что наша семья не должна вестись на уловки дьявола. Что, если человеку дано, он должен это беречь.       - Что? Волосы?       - И не только.       Боже. Ну и бред.       - И что? Вы не… ну… брились?       - Девочкам это категорически запрещалось, а мальчики могли побриться налысо, но для этого им нужно было не есть и не пить три дня, чтобы очиститься и тем самым позволить себе очистить и голову.       - Звучит, как бред сумасшедшего.       - Да, с самого детства. Обрежь их.       Я сглатываю, бросая взгляд на ножницы.       - Хочешь очиститься?       - Хочу избавиться от этой ереси, - шипит Хани.       Я поднимаю руку.       - Какую длину хочешь?       - Кристин, просто сделай уже это.       Я киваю, но вспоминаю, что Хани всё ещё стоит ко мне спиной.       - Ладно. Потом не плачь.       Я делаю надрез и волосы летят вниз. Металл лязгает, сбрасывая лишнее и, давая возможность обрести что-то новое. Ножницы позволяют мне довольно быстро состричь прошлое и вот, Хани уже стоит ко мне лицом и начинает трогать свои волосы, которые теперь чуть выше плеч.       - Возможно, это не так идеально, но…       - Спасибо!       Хани налетает на меня и зажимает в объятиях.       Пользуясь моментом, я делаю тоже самое и в груди будто что-то растягивается. Становится легче и свободнее. Будто мое сердце теперь может вмещать больше. Наверное, так и должно быть. Чувствовать хоть что-то настоящее. То, что не обременено наркотиками или алкоголем. То, что заставляет сострадать и принимать. Может быть, эта маленькая девочка способна на большее? Что еще она откроет? Что подарит мне?              ---       - Можно?       - Да, мисс Сарвас. Проходите.       Я захожу в палату, встречаясь взглядом с Клэр. Она, кажется, воодушевленной.       - Мы как раз говорим о показателях мисс Лейтон, - отвечает доктор, смотря в планшет. – Так вот. Кажется, намечается прогресс. Три дня назад медсестра заметила, что у Джоди появились рефлексы. По-началу, она шевелила пальцами, сейчас будто пытается что-то схватить. Возможно, это мышечная память, но раньше такого не наблюдалось. Также, в её головном мозге начались процессы, которые помогают нам понять, что она начинает функционировать. То есть, возвращаться в реальность.       - Она очнется?       - Пока еще рано судить, - расплывчато отвечает доктор и что-то отмечает в своём планшете, просматривая показатели на мониторе. – Мы отслеживаем всё, что может сказать нам об этом. Но хочу вас сразу предупредить. Люди проводят в коме разное количество времени, кто-то годы, кто-то дни, но большинство уже не бывают такими как прежде.       - Такими как прежде?       Я нахмурилась, переглядываясь с Клер, которая побледнела.       - Ей нужно будет помогать, почти что во всем. Она будет словно слепой котенок, который опирается лишь на ощущения. Сейчас мисс Лейтон взаперти. Её разум, её тело всего лишь сохраняет основные функции. Всё остальное стоит будто на паузе. И эта пауза может испортить основную схему, если вы понимаете.       Я медленно киваю.       Джоди может быть другой. Совершенно ничего не знать, не помнить, заново учиться. И что, блин, нам с этим делать?       - Если её память не пострадала, если она помнит как ходить, говорить или думать, это будет чудо. Такие пациенты есть, но их крайне мало. А с учётом того, что удар приходился в теменную область и лобную, трудно сказать, на что точно это повлияет.       Он зажимает планшет под мышкой и ещё раз проверяет показатели.       - Спасибо, доктор, - тянет Клэр совершенно неуверенно.       Доктор поджимает губы, слегка кивает и выходит из палаты.       - Твою мать, - сокрушается помощница Джоди. – Твою мать.       - Эй, - я подхожу ближе и накрываю её руки своими. – Она справится. Да? Не разгоняйся раньше времени, окей? Джоди сильная, может все обойдется.       - Ты себе то веришь, Кристин? – усмехается Клэр и вырывает свои руки. – Я читала о тех, кто побывал в коме. Там нет ничего нормального. Там… там всё плохо. Буквально.       - Для начала, ты должна успокоиться, - я сажусь в кресло напротив. – Когда Джоди придет в себя, мы обязательно спросим у неё, как ей было между жизнью и смертью. А сейчас, пожалуйста, давай не будем усугублять.       Клэр громко стонет и тут же прячет лицо в своих ладонях.       - Ты неисправима, - шепчет она.       - Когда ты в неё влюбилась?       - Что?       Вопрос выбил из Клэр весь дух. Она приподнимает голову и я вижу в её глазах сотни невысказанных эмоций, в первую очередь в мою сторону.       - Какого черта, Кристин? Ты так поиздеваться решила?       - Да нет, - я беру со стола яблоко и откусываю его. – Помощницы так не беспокоятся о своём начальстве.       Я поигрываю бровями и Клэр злится.       - Давай лучше поговорим о Хани. Как она там?       Я вздыхаю, встречая испепеляющий взгляд с лёгкой ухмылкой.       - Прошла неделя, а директор Уильямс мне так и не звонил. Думаю, это хороший знак.       - И что тебя смешит? То, что Хани оставляли после уроков всю неделю?       - Расслабься, Клэр. Умоляю.       Она резко поднимается, подходит ко мне и вырывает яблоко из моих рук.       - Не притворяйся, что всё так легко. Вся твоя жизнь трещит по швам, Кристин, а ты только и делаешь, что отмахиваешься. Ты хоть знаешь, где Хани ужинала? Или что она делала после уроков? А когда возвращалась домой?       - Я…       Черт. Я ничерта из этого не знаю. Но…       - Я работала. Отвозила её в школу и… работала.       - Да, - она откладывает яблоко в сторону и складывает руки на груди, готовясь меня отчитывать дальше. – Поэтому до тебя нельзя было дозвониться, поэтому Хани шла в реабилитационный центр и проводила время со своим другом. Поэтому, я находила её в комнате групповой терапии, где она ждала пока ты освободишься и приедешь домой. Так, по-твоему, выглядит забота?       Я сжимаю челюсти и давлю всё сильнее, пока не раздаётся хруст.       - Теперь ты злишься, прекрасно, - Клэр начинает размахивать руками, чем выводит меня еще больше. – Когда ты повзрослеешь и начнешь уже отвечать за себя и свои поступки.       Я резко встаю, чем пугаю девушку и она тут же отшатывается от меня, будто я могу на неё наброситься.       - Ты…       Меня обрывает звонок. Телефон Клэр буквально извивается в кармане её юбки, надрываясь песней известной рок-группы.       Она поспешно вынимает его и тут же прикладывает к уху.       - Да, Хани?       Я удивляюсь, пока Клэр озабоченно смотрит на меня, вытягивая палец вверх и указывая мне не встревать.       - Да, я знаю где это.       Она внимательно слушает свою собеседницу, но неотступно следит за мной.       - Через сколько? Угу. Угу. – Клэр стучит ногтем по нижней губе, снова прислушиваясь к голосу по ту сторону трубки. – Да, буду.       Она заканчивает разговор и тут же начинает собираться.       - И куда ты?       - К Хани.       Клэр берёт сумочку, целует Джоди в щеку и уже стремится к двери, но я не даю ей возможности сбежать.       - Если ты думала, что просто к ней поедешь ничего мне не сказав…       - Кристин, запри своё самолюбие подальше. Если ты хочешь со мной, то вперёд, но впредь тебе лучше знать, что твоя удочеренная дочь сегодня ночевала у Максин Робс.       - Ч… что?       Клэр закатывает глаза и обходит меня. Она открывает дверь и кивком головы указывает идти за ней.       Какого вообще хера? Как она могла ночевать у Максин, если была дома? Была дома до девяти вечера, когда мы закончили смотреть какой-то фильм и разошлись по комнатам. Вот же…              ---       Мы останавливаемся на парковке рядом с жилым домом. Клэр глушит двигатель и бросает на меня быстрый взгляд.       - Мне очень понравилось, что мы ехали в тишине. Но сейчас… Только обещай не психовать.        Я моргаю, не в силах что-либо ответить, но осторожно киваю в самый последний момент.       - Хани с Максин. Они за этим домом.       Клэр указывает на жилой многоквартирный дом.       - И что за ним? Притон?       - Ха-ха. Идем.       Мы выходим из машины и оказываемся за домом.       Вот только то, что я вижу меня не впечатляет. Наоборот, начинает раздражать.       - Долбанная церковь?!       - Тише, - шипит Клэр, осматриваясь. – Ты хочешь сделать нас целью для верующих?       - Пф.       Мы идем дальше и останавливаемся возле двери церкви. Раздаётся звон колоколов и меня начинает подташнивать.       - Чёрт. Просто, какого… ?       - Можешь подождать здесь, - сообщает Клэр, накидывая на голову платок. – Или…       Она протягивает и мне такой же.       Я сдерживаюсь от комментария и беру платок в руки.       - Кристин, на голову.       Я стараюсь мило улыбнуться, когда голова оказывается скрыта от посторонних глаз.       - И не улыбайся так, выглядит зловеще.       Мы заходим в церковь и я тут же понимаю, что мы попали на какую-то службу. Очередь из желающих выстроилась в довольно широкий ряд и теперь ожидают, когда их примет святой отец. Мама любила брать нас с собой, когда ходила помолиться богу или на исповедь. И все, что мы делали, пока ждали её, слушали звон колоколов и плач тех, кто кого-то потерял.       - Про Максин понятно, но что тут забыла Хани?       - Они не одни, - также шепотом отвечает Клэр, подходя к одной из скамеек и садясь на неё. – Мама Максин велела девочкам собираться и идти в церковь. Хани не могла просто так уйти.       - Замечательно, - я закатываю глаза и Клэр тычет мне в бок. – Прости. Просто всё это до жути раздражает. Если Хани не хочет верить в Бога, так почему должна?       - Господи, - Клэр чертыхается, правда шепотом и тут же грозно смотрит на меня. – Она здесь ради своей подруги, Кристин. Не ради веры или чего-то ещё.       - Да-да, по её словам, Макс была совершенно другой и она думает, что с ней что-то сделал этот Леон.       Клэр снова тычет мне в бок и на этот раз я отсаживаюсь подальше.       - Вон там.       Она указывает в сторону алтаря и я замечаю всех троих. Женщина – видно это мать Максин, стоит на коленях спиной к нам, её дочь совсем рядом в той же позе, она что-то говорит святому отцу. Хани отошла чуть в сторону, но внимательно следит за происходящим.       Я закатываю глаза и прежде чем цокнуть на всю церковь, раздаётся крик. Оглушающий настолько, что я тут же зажимаю уши.       - Что ты наделала? Что? Убийца! Он был всем для нас! Как ты могла?!       Со стороны алтаря разрастался не шуточной конфликт. Мама Максин буквально выплевывала на дочь всю свою желчь, заставляя ту жаться от страха и склонять голову как можно ниже.       - Почему Господь послал мне такую дочь? За что? Святой отец, как я могу теперь смотреть ей в глаза? Она его убила! В неё вселился дьявол, дьявол пожрал её душу.       Многие тут же начали креститься, стоило ей произнести существо извергающее сущее зло.       - Отстаньте от неё! – это была Хани и она встала перед Максин, защищая её. – Она ничего не сделала, лишь защищала нас. От него. От вашего отца Леона.       - Ах ты, маленькая поганка!       Мать Максин угрожающе нависла над Хани.       - Я вас попрошу…       Святой отец начал что-то говорить, но я уже не слушала.       Мои ноги автоматически вели меня к ним. Клэр же пыталась меня остановить, дергала за руки, хватала за плечи, но все её попытки провалились и она оказалась в толпе зевак, которые помогали ей подняться с пола.       И прежде, чем мать Максин ударила бы Хани, я грубо схватила её за руку, что была поднята вверх и с силой опустила вниз. Женщина, явно не ожидающая сопротивления, буквально повалилась к моим ногам.       - Какого черта вы творите?