Повернуть на 360 градусов

      Мы залетаем в больницу около девяти вечера. Все приемные часы уже давно закончились и по холлу бродит лишь уборщица.       - Мы закрыв… Кристин, Хани?       Фреди ошарашена нашим появлением. Оно и понятно, выглядели мы как две спятившие.       - Привет, - я даже не пытаюсь улыбнуться. – Нам нужно… Хани, постой.       Хани не дожидается, когда квалифицированный персонал подскажет, что делать. Она бежит в сторону лифтов, будто знает на какой этаж нам нужно.       - Хани, - я хватаю её за руку, как только она нажимает на кнопку.       Малышка сбрасывает мою руку и тянется к своему лицу.       - Эй, вы чего? Что стряслось?       Запыхавшаяся Фреди успела нас догнать до того, как кто-то совершит ошибку.       - Мы… - я выдыхаю, собираясь с мыслями, пока Хани размазывает и так высохшие слезы по щекам и подбородку. – Нам нужна помощь. Нужен… морг.       - Морг? – брови и без того удивленной и испуганной Фреди подлетают слишком высоко. – Но, как?... Зачем?       Лифт издаёт сигнал о том, что прибыл и двери начинают открываться.       - Наша… подруга. Подруга Хани… мы…       - Она мертва, - выдает малышка, заходя в кабину лифта.       - О… я… мне… я…       - Фреди, - я беру её за руки и заставляю посмотреть мне в глаза. – На каком этаже морг? Пожалуйста, скажи нам.       Она расправляет плечи, взгляд становится более уверенным.       - Минус второй. И там холодно.       Я дарю ей вежливую улыбку и захожу в лифт.       Двери закрываются, когда Хани нажимает на минус второй.       - Малышка, ты же понимаешь, что это будет непросто.       Хани не отвечает. Она распустила волосы и снова прикрыла часть своего израненного лица.       Всю дорогу до больницы, куда Клэр сказала не приезжать, в виду того, что это зрелище не из приятных и она свяжется с нами после выяснения всех обстоятельств, Хани молчала. Я видела, как горькие слезы обрывались с милого личика и падали на одежду. Она снова закрылась. Отвернулась. Просила отвезти её, чтобы увидеть подругу собственными глазами. Умоляла дать ей эту возможность. Наверное, если бы я стояла на своём, ей пришлось бы мучаться в агонии.       Лифт довольно быстро доставил нас до нужного этажа и Хани решительно шагнула вперёд. Казалось, сейчас для неё не существует никаких преград.       Мы прошли длинный коридор в котором то и дело мерцали лампы, а холод начинал пробуждать клетки организма, чтобы бороться с ним.       Перед двустворчатыми дверьми с небольшими окошками, которые находились чуть выше середины, Хани замедлила ход. Она ссутулилась и опустила голову. Принимала то, что скажет патологоанатом к которому доставили хрупкое тело девятнадцатилетней девушки с ужасными ранами.       Было странно, что Клэр знала так мало. Обычно она действовала наперед. Единственное, что она сказала мне, когда я не могла добиться от Хани больше одного слова, «Её больше нет. Я не знаю, что произошло. Вешаю трубку». Пренебрежение в её голосе буквально затопило все остальные эмоции. Она злилась на меня и это было понятно. Но она должна была понимать, что я не оставлю Хани в такой ситуации одну.       - Хочешь, я первая?       Я встала рядом с малышкой, погружаясь в собственное прошлое. Когда-то мы так стояли с мамой. Только она потеряла сына, а я брата. И в тот раз никто не говорил ни слова.       - Я… боюсь.       Ох, как же я тебя понимаю.       Холод достигает моей шеи и опускается на предплечья. Меня дёргает, как от разряда тока, но я стараюсь сохранить разум в тепле.       Не представляю что чувствует Хани. Её лучшая подруга, которая буквально готова была пожертвовать своей жизнью, лишь бы защитить самого близкого. «Она получала вдвойне», так сказала Хани, когда мы открывались друг перед другом. И поэтому, Максин всегда будет лучшим человеком чем я и многие другие. Наверное, то, что чувствует Хани уничтожает. Когда ты не готов, когда ты не хочешь и не ждешь – сложно. Я чувствовала другое. Какое-то облегчение и умиротворение. Вот, что ощущала я, когда мы стояли с мамой перед моргом, чтобы опознать моего брата. И это было неправильно. Ужасно неправильно.       - К этому никогда не привыкнешь, - позади раздался бас.       Мы обе развернулись, испугавшись мужского голоса.       - Чт… что?       - К этому, - он указывает на двери, -никогда не привыкнешь. Это смерть, она страшна для нас. Для них же уже все кончено.       Это точно был патологоанатом. На нём форма доктора, что работает с трупами. Интересно, ему легче чем с живыми?       Мы с Хани стояли молча. Никто из нас не мог набраться храбрости и что-то сказать. Видимо, поэтому мужчина сам решил действовать.       - Фреди предупредила, что ко мне спускаются, - объяснил он.       - Дд… да, - отвечает Хани. – Моя подруга… она…       Хани сглатывает, косясь на дверь в мир мёртвых.       - Хм, - его глаза сужаются. Мужчина поправляет маску, что съехала с носа. – Ко мне сегодня поступал только парень, но ему лет тридцать и он явно не девушка.       Мы с Хани переглядываемся, совершенно ничего не понимая.       - И пока вы не начали задавать вопросы, я сделаю вид, что вас здесь не было и никому об этом не скажу.       Мужчина отошёл в сторону и указал по направлению к лифту, дожидаясь, когда мы соизволим покинуть его царство.       Я кладу руку на спину Хани и слегка подталкиваю её вперёд.       Она не сопротивляется, идет молча, не соображая также как и я.       - Что это значит? – хмурится Хани, стоит нам выйти из лифта на первом этаже.       - Пока не знаю. Может быть, Клэр говорила про другую больницу?       Мы доходим до ресепшена и Фреди тут же вскакивает на ноги.       - Слушай, а Клэр не появлялась?       - Нет. Она была вчера, приходила к Джоди, всё как обычно.       Фреди начинает листать журнал, пока Хани тяжело опускается на стул.       - Вот.       Афроамериканка подталкивает мне свою книгу и я проверяю списки что тянутся на несколько листов.       - Черт. Не понимаю.       Я достаю телефон и нахожу контакт Клэр.       Одно сообщение остаётся не прочитанным.       «За вами приедут через час. Ничего не спрашивай. Никому не говори. Будьте на Мейпл между 8 и 11 домом».       - Что за хрень?       - Что такое?       - Так, - я убираю телефон обратно, засекая, что у нас остаётся двадцать минут. – Фреди, огромное спасибо, нам надо ехать.       - Но… а… а подруга?       - В другой больнице… на Висконс.       - Б-р-р, - Фреди передёргивает. – Работала там пять дней, не выдержала.       - Спасибо, - я стараюсь выдавить улыбку, кивая Хани в сторону выхода.       - Она жива?       Её вопрос остаётся без ответа.       Мы быстро добираемся до машины и также быстро выезжаем с парковки.       - Что?       - Это Клэр. Нам нужно быть на адресе в назначенный срок. Кажется, что-то тут не так.       - Пиздец, - ругается Хани, хотя ей так-то не положено.       - Да, точно.              ---       Я вижу перед собой здоровую Максин и едва сдерживаюсь, чтобы не придушить всех в этой комнате.       Хани бросается к своей подруге, что уже ждет её объятий.       - Сука. Что за чертовщина?       Я срываюсь на первом попавшемся – это Клэр.       Она выставляет руки, чтобы защититься.       - Спокойно, - просит девушка. – Я все объясню.       - Это не смешно, - рычу я, останавливаясь в паре сантиметров от её лица.       - Не дергай тех, кто выполняет приказы, - доносится сбоку и я вижу самую ценную фигуру на этой доске.       Медоу Сарвас в элегантном красном платье с пайетками входит в комнату в сопровождение трёх полицейских, что слишком хорошо вооружены. В воздухе тут же скапливается серьёзность всей ситуации.       - Слежки не было?       - Нет, мэм.       Я оборачиваюсь и вижу ту самую женщину, что заставила меня оставить машину и сесть в её навороченный пикап.       - Так это твоих рук дело? Заставила громилу заткнуть рты и посадить в свою тачку.       Мама мило улыбается, пока та самая громила, что слишком неожиданно появилась возле нас с Хани и без особых усилий заставила послушаться её, кривит лицо глядя на меня сверху вниз.       В тот момент я думала не только о себе, но и о ребенке. К тому же, верила Клэр и её сообщению.       - Моя дочь любит преувеличивать, - мама кладёт ладонь на плечо громилы и та сразу успокаивается.       - Да что, твою мать, происходит? – не выдерживаю я, обращаясь к присутствующим. – Ты должна быть мертва, разве нет?       Максин впервые за эту встречу встречается со мной взглядом. И я вижу то, что соответствует правде, пусть и не на сто процентов.       Её волосы собраны в высокий хвост от чего можно заметить достаточно помятый вид девушки. Левая щека разодрана, на подбородке крупные царапины, в правом ухе запекшаяся кровь, а на шеи отметины от… удавки? Что с ней произошло? Она действительно могла умереть?       Я проглатываю свою злость, замечая в какое положение загнала себя сама. Ведь если на неё напали, то…       - Мэм, не думаю, что эти люди профессионалы.       - Это точно не профессионалы, но… - она машет рукой, озираясь на Максин, – не просто прихожане из церкви.       Даже после стольких лет, даже после того, как она уже отошла от дел, Медоу Сарвас имела свою силу. Её уважали, боялись и, наверное, даже хотели стать как она. Восемь горячих точек, сотни спасённых жизней, сила воли и блестящий разум – такую как она будут любить и равняться на неё.       - Организовать охрану? – спрашивает громила.       - Хм, - мама облизывает губы и медленно как хищник, охотящийся за своей добычей, идет в мою сторону. - Думаю, что это может понадобиться. Особенно моей дочери и её племяннице.       Я стискиваю зубы, убирая руки за спину и начинаю щипать себя в местах, которые отлично скрыты от чужих глаз. Так можно хотя бы попытаться сохранить холодный рассудок.       Мама останавливается напротив меня, делая самый предсказуемый ход. Она тянется к моему лицу и легко проводит ладонью по моей щеке. Так она старалась успокоить меня в детстве. Но тогда у неё получалось.       - Не злись, - она понижает голос, чтобы могла слышать лишь я. - Мы договаривались, что смерть отца Леона останется между нами, что из круга доверенных лиц информация не уползет. Но Макс… решила сознаться. На неё напали. Её мать донесла на собственную дочь. Те, кто всё это время верили в дело Леона Шрима и готовы были идти по его пятам по сей день, узнали, что это Макс убила их святого отца. Как думаешь, долго ли они думали о мести?       Я стараюсь выдержать этот прямой взгляд, но чувствую, что пол подо мной становится как пластилин. Каждый раз Медоу Сарвас может распять меня всего лишь парой слов. И ей даже делать ничего не приходится. Поэтому, я спешу избавиться от её присутствия, как только чувствую давление.       - Но она жива и вы… вы даже не представляете, что почувствовала Хани.       - Думаешь, я не представляю? – голос мамы дрогнул. Она попыталась замаскировать давно осевшую боль, но я прекрасно знала, что та никогда не оставит её. – Нужно было запутать следы. Запутать вас. Даже посредством вранья. Те, кто сделал это могут попробовать ещё раз. Хани тоже под угрозой, они знают и её и Максин. Болевая точка на которую можно надавить. Тем более, что мать Макс встала на их сторону. Мне нужна твоя помощь, Кристин. Их нужно защитить.       Я наклоняюсь ближе к уху мамы, замечая, как Хани осматривает раны Макс.       - Ты же всесильна, так как же у Медоу Сарвас не получается найти простых прихожан из секты?       Слышится тяжёлый вздох, который точно означает, что я снова не права. Я всегда в чем-то виновата.       - Их учил тот, кто был в одной группе со мной.       - Что?       Моя губа начинает дрожать, когда я понимаю о чем говорит мама.       - Только его звали Лионель Ристоф, - продолжает она. – Узнала об этом час назад. А ты прекрасно знаешь, что бывает, когда оказываются в такой группе как я.       - О, да, - сквозь зубы шиплю я. – Они выращивают бесчувственных роботов.       - Ты жестока.       - Учусь у лучшей.       Мама качает головой.       - Риа поможет добраться до загородного дома, - сообщает мама, но уже достаточно громко, чтобы её все слышали. – Пока мы ищем этих людей, нужно, чтобы вы были в безопасности. Полиция вас сопроводит.       Риа, та самая громила, что выращена на стероидах и бог ещё знает на каких смесях, без задней мысли подходит к Максин и Хани.       - Ты издеваешься, да?       - Кристин, - мама снова заставляет посмотреть ей в глаза. – Это хуже чем фанатики. Ты должна это прекрасно знать. Мы пытаемся защитить всех детей, но сейчас охота идет на них.       Она указывает на Хани и Макс, которые идут за громилой. Хани кидает на меня испуганный взгляд, но пытается прикрыть это за маской самоуверенности. Макс же, как всегда, опустила голову и просто следует за подругой.       - Пожалуйста… - мама разворачивается ко мне и кладёт руки на плечи. – Пожалуйста, дочь. Ты знаешь их лучше, чем кто-либо из нас. Да, возможно, недостаточно хорошо, но они тебя доверяют.       Вот эту уверенность точно не прошибешь даже ледорубом.       - Хани может и доверяет, но с Максин всё сложнее.       - О, детка, - она улыбается и в уголках глаз появляются морщинки. – С ней всё намного проще. Надо только услышать друг друга и ты поймёшь, что я имею ввиду.       Я закатываю глаза. Ненавижу, когда мама говорит своими идиотскими загадками. Нихрена же не понятно.       - Клэр, - она протягивает руку в сторону и девушка тут же спешит к ней. – Ты поедешь со мной. Нужно убедиться, что другим детям ничего не угрожает.       Клэр кивает, кажется, готовая к чему угодно. Любая просьба, любой приказ, она уже знает, что будет действовать, а не думать.       Я стараюсь не пересекаться взглядом с помощницей Джоди, ведь практически уверенна, что та меня не простила и до сих пор дуется. А сейчас, я не готова выяснять отношения, да еще и на публике.       - Сколько нам там жить? – уточняю я, хотя это бесполезно.       Когда Медоу Сарвас угрожали, то всех её детей забирали в загородные дома, это всегда были разные адреса и место. И это случалось очень часто, чаще, чем мы видели её.       - Пока не знаю, - честно признаётся мама, чем удивляет меня. – Я подключу свои связи, узнаю больше о Лионеле, попробую понять какая тактика будет у его учеников. Надеюсь, все быстро закончится.       - С религией всегда тяжело, - поддакивает Клэр. – Если дети были готовы верить в отца Леона и смиренно идти за ними, боюсь представить на что способны взрослые.       Я поджимаю губы, когда слышу, как все готовы внимать словам Медоу Сарвас. Если честно, от этого начинает подташнивать.       - Ладно, - мама заканчивает спор в своей голове и переключается на нас. – Давайте закончим на сегодня. Риа обработает раны Максин, покажет вам ваши комнаты. И, Кристин, - взгляд полный мольбы проскальзывает в чёрных зрачках матери. – Риа останется с вами. Она одна из немногих, кому я доверяю и кто сможет вас защитить.       Я сглатываю «но», кивая слишком неуверенно – всё же это согласие, пусть и весьма расплывчатое.       - Хорошо. Клэр, пора двигаться.       Они исчезают также быстро, как мы оказываемся в пикапе громилы, что едет слишком медленно.              ---       У каждого своя комната. Да, у каждого своя. Только почему-то мне в соседки досталась Максин, а не Хани. Как же это интересно. Видите ли ей нравится когда солнце встаёт по утрам и ласкает её кожу. Тьфу. Блин. Нормально вообще?       Я, конечно, пыталась выбрать комнату рядом с Хани, которая решила, что солнце по утрам ей не друг, но чертова громила пробасила, что это её апартаменты. Решаться что-то кому-то доказывать я не захотела. Точнее, Риа отделала бы меня как отбивную, а мучеников в нашей команде пока хватает.       Именно поэтому, поэтому, блять, мне досталась комната расположенная рядом с Максин Робс. Видимо, я никогда от неё не избавлюсь. Что ж, придется потерпеть молитвы пять раз в день и прочую хрень рая и ада.       Всю ночь я промучалась в попытках уснуть. Сон ни как не шёл. Глаза закрывались лишь для того, чтобы прислушаться к тишине.       Хани со мной больше не разговаривала. Она всё время проводила с Максин, пока Риа обрабатывала её раны и рассказывала что делать в случае, если на нас нападут и даже тогда, когда перевалило за полночь, малышка была в комнате у Макс, я отчетливо слышала их голоса, которые иногда переходили на шепот. Возможно, они обсуждали что-то слишком личное. Конечно, мы еще недостаточно близки с Хани, чтобы она полностью открылась мне, с чего вдруг ей доверять, особенно после того, что сделала мама на том несостоявшимся ужине. Но даже то, что Хани официально моя племянница не значит, что она стала плохим человеком и я больше не хочу быть её опекуном. Это связано только с Кевом, моим братом, который сам виноват в том, что случилось.       Утром я спустилась вниз увы не первая, (да, дом был двухэтажный, слишком дорогой для съема и с двумя ванными комнатами). Моя мама любила нас ровно на столько, насколько ей не было жалко денег. До определённого момента.       Риа уже стояла возле плиты и что-то готовила.       - Доброе утро! – отчеканила она как по команде. – Через пять минут будет готов завтрак. Через десять я разбужу девушек.       - Информация полезная, - пробубнила я, но села за стол.       - Распорядок такой, - продолжила громила, не обращая внимания на мой микро выпад. – Медоу говорит мне, я говорю остальным. С работой пока придется повременить, можно взять отпуск за свой счет. Девочки будут учиться дома. Всё нужное будет доставлять курьер. Это понятно?       Я лишь моргаю, пока громила поправляет свои волосы и закатывает рукава футболки.       - И никаких веществ, - предупреждает она, раскладывая тосты и бекон по тарелкам. – Я терпеть не могу наркоманов.       - Господи, да ты хуже Максин.       Риа замирает с тостами в руках и до меня доходит, что она пялится в сторону лестниц.       Ну вот не могла предупредить?       Я не оборачиваюсь. Если там Максин, она прекрасно знает мое отношение. Если там Хани, ну что ж, для неё это тоже не секрет.       - Доброе утро! – наконец, своим громким отработанным голосом произносит громила. – Завтрак готов.       Блин, да она хренов робот. И выглядит плюс минус также. Сколько вообще в её теле тестостерона? Мама её выбирала исключительно по понятию, женщине доверяют, но она тоже может быть опасной? Если да, то поздравляю, у неё отличный натренированный цербер. Хотя, если убрать эти мышцы, отрастить волосы длиннее и накрасить, Риа будет вполне красивой девушкой. Только юбку желательно спрятать подальше, нам же не нужны трансгендеры.       Рядом со мной садится Максин. На ней длинное желто-черное худи, что почти прикрывает голые ноги до щиколоток. Волосы девушки заплетены в тугую косу, на лице расползается жёлтый синяк, а на шею даже смотреть больно – опухшая, синевато-черная. Тонкая полоска тянется вокруг, доказывая в очередной раз, что её хотели убить. Интересно, сколько минут в её лёгкие не поступал кислород?       - Все в порядке? – уточняет громила, наливая в стакан Максин сок.       Она кладёт свою руку на её плечо и слегка наклоняется, оценивая вид лица девушки.       Я фыркаю, отклоняясь назад и, скрещивая руки на груди.       - Кто-то в плохом настроение, - подмечает громила, рассматривая раны Макс. – Нужно будет обработать, особенно шею.       Её пальцы двигаются ниже и аккуратно прикасаются к шее Максин, та издаёт слабый стон. Слабый, но заметный.       - Этим занимаются не за столом, - отвечаю я, понимая, как реагирует моё воспалённое сознание на стоны такого характера.       - Мне нужно ухаживать за ранами, иначе будет воспаление.       Я откашливаюсь, поднимая глаза к потолку, пока Риа продолжает елозить своими огрызками по коже девушки. Уж не знаю, что со мной за чертовщина, но… но признаться, мне стало весьма неловко, неловко и… завидно. Да, завидно. Что сейчас Максин просит помощи у другой. Что та трогает её кожу и говорит таким приторно-ласковым голосом, что хочется придушить. Спрашивается, о чем я вообще думаю и почему? Но меня не отпускает мысль о собственном достоинстве, не отпускает, пока я ищу какой-то выход на белом потолке.       И стоит мне опустить глаза вниз и снова посмотреть на захватывающую картину, как я понимаю, что громилы нет, а Максин сидит и молится, сложив руки вместе.       - Что за…       Я смотрю по сторонам, но Риа и след простыл.       - Я не хотела никому причинять зла, - шепчет Макс, прижимаясь к своим ладоням. – Я этого не хотела.       - Ты не виновата, ещё и сама пострадала.       Я принимаюсь за еду, замечая, что Риа неплохо готовит.       - Заслуженно, - отвечает Макс. – Меня должны были покарать. Такова истинная природа. Я согрешила, мама была права, что…       - Боже, - я закатываю глаза, откидывая столовые приборы. – Ты не виновата. Ты убила психопата, который слушал не голос бога, а свой хуй между ног и он мог засадить его и в тебя.       Максин поднимает голову и я снова вижу этого проснувшегося хищника. Голубые глаза становятся синими, а лицо, до этого искажённое печалью и слабостью вдруг приобретает чёткие черты. То, что вселяется в неё, может разодрать в клочья, а после насытиться твоей кровью не спеша и с улыбкой на губах.       - Что? Набросишься на меня? – Но в этот раз я кидаю ей кость, местами обглоданную, но ещё достаточно приятную на вкус. – Ты же знаешь, что я права. Иначе не стала бы защищать Хани, пока вы были там. Иначе, рассказала бы правду о том, что там случилось. Иначе, не смотрела на меня так, будто готова избить до смерти, просто потому что какой-то мужик захотел трахнуть тебя.       Максин хватает одного кусочка обглоданной кости, она кидается совершенно неожиданно. Её руки буквально сбивают меня со стула и мы вместе летим на пол, сплетаясь в одну огромную фигуру.       - Ты чокнутая!       - Ты не знаешь меня! – рычит Макс, оказываясь сверху и растопырив пальцы вдавливает их под мои ребра.       - Че-е-рт, отцепись, - скулю я, хватаясь за её запястья.       Но Макс продолжает давить, даже когда слышится хруст.       - Сука! – Я цепляюсь за её горло и она тут же заваливается назад, стараясь убрать мои руки с больного места. – Долбанная сука!       Я подтягиваюсь и с усилием переворачиваю её, оказываясь сверху.       Я вижу как лицо Максин становится пунцовым, а ногти царапают мои руки и беру под контроль то, что могло вырваться.       Она глубоко вдыхает, пока я нависаю над ней. Кажется, её шея стала ещё хуже.       Макс сглатывает несколько раз, пока я жмурюсь, пытаясь сфокусировать взгляд на девчонке.       - Идиотка. Какого хрена ты набросилась?       Я несколько раз моргаю с силой сжимая веки от чего перед глазами мерцают красные точки.       - Ты не должна была оскорблять господа и его замыслы... Я могла стать женой святого отца, а…       - Да о чем ты? Очнись! – мои глаза наконец фокусируются на Максин и я вижу как та все еще тяжело вбирает в себя кислород. – Он просто хотел тебя. Ты красивая, умная, невинная девушка. Та, что будет выполнять команды и та, что даст ему удовлетворить себя. Ты, блять, ахуеть как заблуждаешься. Будь ты в короткой юбке и топе через которое видны соски, но оставайся всё такой же святошей, даже я бы тебя захотела! Потому что ты особенная, мать твою! И он это знал!       Я замолкаю, замечая раскрывшиеся от ужаса и шока глаза Максин.       Приходится промотать в голове то, что я сказала и когда до меня доходит, слова уже не вернуть обратно.       - О, нет. Нет, я не… блять.       - Макс, Кристин! Никаких драк!       Меня рывком поднимают с пола и вот я уже стою на ногах, а рядом не выспавшаяся Хани, которая молча пялится с открытым ртом. Она всё слышала. Они все слышали это.       Пиздец. Худшего момента просто не придумаешь.