Повернуть на 360 градусов

      Громкий гудок заставляет открыть глаза, что тут же снова закрываются, стоит испытать адскую боль с правой стороны лица. В висок, кажется, долбит молоток, забивая гвозди в один и тот же участок.       - М-м… охренеть…       - Проснулась, - звучит, как утверждение, но какое-то недовольное.       Я пытаюсь облизать губы, которых практически не чувствую.       - Вода.       По моей груди прилетает достаточно сильно. Я на ощупь беру бутылку из чужой руки и, отвинтив пробку, вливаю в себя всю воду.       - Боже-е, - вырывается из меня, стоит мне закончить.       Я снова стараюсь открыть глаза, сощурив их так, что в голове что-то лопается.       - Где я?       - В машине.       Голос женский, но я не могу понять кому он принадлежит.       Я выдыхаю, поддаваясь вперед и смачно сталкиваюсь с приборной панелью.       - Блять.       Я тянусь к голове, ощущая нехилую шишку на лбу.       - Что вообще… что, блин, произошло? – голосовые связки приходят в норму, пока я чешу место удара, обходя шишку.       - Тебе с самого начала?       Я недоверчиво поворачиваю голову и в затылок тут же что-то выстреливает.       - Сука!       Я откидываю голову назад и слегка съезжаю вниз.       Да, мы точно едем, но куда и с кем? Почему нельзя просто сказать, что за чертовщина творится?       Я снова пытаюсь разлепить веки на этот раз сильно растирая лицо.       - Зараза.       С правой стороны, чуть выше линии скулы всё горит. Прикоснуться, не издав шипение, не возможно.       Снова вляпалась в какое-то дерьмо, не иначе.       - Остановимся на заправке.       Я осторожно поворачиваю голову во второй раз и наконец могу разглядеть девушку, что ведёт машину.       - Ты?! Что за хуйня?       Максин лишь кидает на меня беглый взгляд и тут же возвращает внимание к дороге.       - Ты блять… ты водишь?       - В церкви избранных учили и этому.       Я моргаю не в силах понять, что творится, пытаясь включить сознание и память.       Макс абсолютно спокойно ведёт машину. На ней длинный плащ, что полностью запахан, а на голове шёлковый платок. Такое чувство, что мы от кого-то скрываемся. Я бы так могла подумать, если не знала, что Робс чокнутая последовательница культа.       - Так, - я собираюсь с силами, осматривая пейзаж за окном. – Елки и деревья.       - Мы едем обратно в город, - поясняет Макс, думая, что мне понятно.       - Хорошо, - не выдерживаю я, хватаясь за переносицу и вдавливая её, перемещаю боль с головы между глаз. – Расскажи, почему ты везешь меня обратно в город?       - Потому что, всем сейчас не до этого.       Я бросаю в неё уничижительный взгляд и она хмурится.       - Ты действительно ничего не помнишь?       - Думаешь, я бы тогда стала спрашивать… у тебя?       Максин игнорирует мой выпад, сворачивая направо к заправке.       - Джоди очнулась.       - Че… чего? Когда? Как?       Максин останавливает машину и отстёгивается.       - Два дня назад.       - Два дня? Но я же… мы… я… мы были в доме.       - Слушай, - Максин тянется в мою сторону и ловко открывает бардачок, она достаёт конверт. – Я заправлюсь и куплю что-нибудь перекусить.       Я хватаю её за руку прежде, чем она успевает выйти.       - Хани?       - Все нормально. Она в загородном доме. Они все там.       Максин улыбается и легко выползает из тачки.       Что всё это значит? Может быть, я умерла? Наглоталась чего-то? Может мне снова продали таблетки с чёрного рынка? Но, черт… я не помню.       Я вытягиваю руки, упираясь в приборную панель. Нужно дышать. Вдох-выдох. Успокоиться. Главная задача успокоиться и понять, что произошло. Спросить у этой чокнутой. Узнать, всё ли так плохо. Но, блять… Джоди очнулась. Вау. Это просто. Фух.       Я выдыхаю, успокаивая бешеный пульс и прислушиваюсь к своим ощущениям. Кроме лица и головы, ноет запястье.       Я осматриваю руку и понимаю, что на запястье остались следы. Наручники? Будто бы что-то похожее. Но, что я сделала?       Так. Думай. Вспоминай.       Последнее, что было, это протянутая рука Риа. Я вроде бы за неё схватилась… А что потом? Вернулась в комнату? Или ушла куда-то ещё?       Черт. Нихрена не помню.       Но даже, если и так. То…       Получается, я где-то раздобыла вещества и просто употребляла их до отключки. Так? Но они должны были быть слишком сильные. Такие только в западной части города, туда не стоит соваться. Но я сунулась. Или…       Блять. Сука.       Я закрываю лицо ладонями и, прикрыв губы, кричу, что есть силы. Больше похоже на мычание умирающей коровы.       Надо разобраться.       Но почему, если меня нашли, они отправили Макс? Мы же недолюбливаем друг друга, это знают все. Так зачем?       Я снова делаю вдох и выдох.       Дверь со стороны водителя открывается.       - Вот, - Максин кидает мне на колени что-то из разряда бутербродов, бутылку воды и… таблетки. – Сказали, дать тебе это.       - Сказали? – я морщусь, осматривая покупки и обезболивающее таблетки, что по идеи должны унять хотя бы хоть какую-то боль. – Ты издеваешься?       - Нет, - Максин снимает плащ и под ним оказывается длинное платье, закрывающее все доступные участки тела. В принципе, стоило ожидать. – Мучения во славу дьявола, это…       - Так. Стоп, - я прерываю её, открывая пачку с бутербродами. – Давай без этого.       Она пристегивается и мы молча возвращаемся на трассу.       - Где мы вообще? Далеко до города?       Я откусываю кусок аппетитного сэндвича и со стоном начинаю его жевать. Кажется, в моем желудке не было ничего очень давно.       - Мы… - Максин озирается на меня. – Ты можешь не чавкать.       - М? – я отпиваю из бутылки. – Это вкусно.       - Да, но… вроде бы у вас это называется неприлично.       - Кхм, - я откашливаюсь, снова запивая водой кусок бутерброда. – Знаешь, как говорят? Проблема ни у того, кто трясет ногой, а у того, кого это раздражает. Мне вот, - я с деловым видом откусываю половину. – Очень даже комфортно.       Максин тяжело вздыхает и я даже вижу, что она закатывает глаза. Как ни стыдно такое делать, зная, что это является грехом.       Я самодовольно растягиваюсь в улыбке, продолжая чавкать, но совершенно не специально. Нет. Просто… так получается.       Когда с едой покончено, я выдавливаю две таблетки и открываю бутылку.       И самое интересное начинается здесь.       Макс будто специально едет по кочкам и ямам, стараясь, чтобы я либо захлебнулась, либо вообще не смогла донести до рта бутылку воды.       - Вот теперь, ты издеваешься.       - Мучения во славу…       Я затыкаю ей рот своей рукой, приближаясь к уху девушки.       - Если мне правда придется терпеть два дня, лучше бы тебе просто заткнуться.       Максин резко тормозит и я ударяюсь о приборную панель головой.       - Сучка, - цежу я сквозь зубы.       Я отстраняюсь от неё и открываю дверь. Мои ноги оказываются на асфальте, а всё то, что было только что съедено выходит из меня обратно.       - Говно.       Я вытягиваюсь, облокачиваясь о машину и тихонько сползаю вниз.       - Кристин, - Макс подбегает ко мне и оказывается слишком близко. Она смотрит куда-то в бок и я понимаю, что это место удара. – Я не… прости. Тут кровь. Я…       Она вскакивает на ноги и что-то начинает искать в салоне автомобиля.       Я тянусь к голове и вляпываюсь в вязкую субстанцию. Не хило меня ебнуло.       - Вот.       Максин прижимает к голове что-то наподобие полотенца и я еле сдерживаюсь, чтобы не наорать на неё.       - Я не хотела. Прости.       - Всё нормально. Я столько раз ударялась башкой, что мне уже ничего не страшно.       Девушка выглядела напуганной. Её голубые глаза искали какой-то подвох в сказанном, пока я любовалась ими. То, что таилось в Максин меня поражало. Она может быть доброй , всего бояться, нуждаться в своём Боге, а может стать опасной, не знающей пощады и пути назад. Как ей удаётся так быстро сменить волну и уже пытаться мне помочь?       - Спасибо.       Я тянусь к голове, чтобы самой придержать полотенце, но натыкаюсь на руку Макс.       - Извини.       - Ничего.       Скромная улыбка появляется на её лице, пока щёки заливаются румянцем. И сейчас, она становится ещё красивее, когда так смущается, пытаясь прийти в себя.       Я смахиваю странное наваждение и, оперевшись о машину, поднимаю свой зад с земли.       Максин следует за мной и тоже встает. Она всё ещё держит полотенце, но уже не так расслаблено как раньше. Ей приходится дотягиваться до моей головы, что совершенно не удобно.       - Ты… давай я возьму.       Она опускает свои глаза и в этот момент мне хочется ударить себя ещё раз, чтобы очнуться.       Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но забываю как разговаривать.       Это совсем не наваждение. Это что-то другое. То, как хочется к ней прикоснуться. Почувствовать эту кожу под своими пальцами. Увидеть, как голубые глаза темнеют, превращаясь в темно-синий и сколько эмоций проносится в них, стоит сделать шаг вперед, не отрываясь, не делая спешных движений. Она такая хрупкая и нежная. Особенная.       Я знаю, как это работает. Я знаю, что это такое. Когда мозг плавится, уже не пытаясь соображать, а невыносимая радость и энергия захлестывают с головой, заставляя совершать необъяснимое. Хотеть это совершать каждый раз, не пытаясь даже вспомнить до. Я уже чувствовала нечто похожее. И нечто похожее меня почти что убило.       - Мы… нужно ехать, - голос не мой, говорит она. – Пока держи вот так. Я обработаю в мотеле.       Макс передает мне бразды правления и я сменяю её руку своей.       Мы садимся обратно в машину.       - В мотеле?       Я одергиваю себя, чтобы не спросить что это было и на этот раз пристёгиваюсь.       - Да, нужно где-то переночевать, а это лучший вариант.       Я не слишком согласна, но лучше промолчу.       Мы какое-то время едем молча и когда кровь уже полностью остановилась и мне больше не нужно держать полотенце, я тянусь назад, чтобы убрать его подальше. Мои колени конечно же задевают бардачок и он открывается.       - Черт. Извини.       Я тянусь, чтобы его закрыть и Максин делает тоже самое, мы сталкиваемся головами и машину слегка ведёт в сторону.       - Прости.       - Извини.       Мы переглядываемся, держась за головы и в какой-то момент не выдерживаем напряжения и начинаем хохотать как умалишённые.       - Кто бы мог подумать, что мы с тобой будем смеяться из-за неловкости друг друга, - говорю я, стоит перевести дух и прекратить истеричный смех.       - Точно, - соглашается Максин. – Я думала, что ты будешь оскорблять меня до конца нашей поездки.       - Было в планах, но… - я растянулась в ухмылке. – Ты можешь быть и душкой.       - О, нет, у нас в церкви была мадам Ли, её все называли душкой, хотя по ночам она любила наведываться к молодым парням и, ну… совершать грех.       Максин неоднозначно поиграла бровями.       - Ты так умеешь? – я выгнула бровь, даже не замечая, что улыбка не покидала меня вот уже больше десяти минут.       - Что? Играть бровями?       Я киваю и из её рта вылетает простое «ха».       - Раньше, я могла не только это. Раньше, всё было… по-другому.       Улыбка задерживается на её губах, пока Максин смело крутит руль и переключает передачи.       - Кто учил тебя водить?       - Это… подруга, - как-то неуверенно ответила она. – Мы делали много чего… что лучше не делать. Благодаря ей, я не боялась и была в общем-то открыта.       - Но что-то пошло не так?       Макс переменивается в лице. Она поджимает губы, пока костяшки её рук белеют от сильного сжатия руля.       - Если тебе не приятна эта тема, ты просто можешь сказать и мы закроем её.       - Было бы хорошо.       Я киваю, понимая, что за этим нежеланием кроется какая-то боль. Неужели, всё это правда и Максин Робс раньше была другой?       Навигатор показывает, что нужно сворачивать, если мы хотим остановиться в мотеле и Максин послушно это делает.       - Так что случилось? Почему остальные отправили тебя за мной? Я ведь… я снова сорвалась, да? Знаю, что да. Ощущаю себе дерьмово.       - Когда я пришла в себя после моего срыва, Хани сказала, что ты сбежала.       Я удивляюсь, но стараюсь не заострять на этом внимание.       - Не помню, но это могло быть. У меня была жесткая ломка, плюс… мы с Хани поругались. Она считает, что я специально тебя вывожу и в тот раз довела тебя до приступа.       - А это не так? – с издевкой спрашивает Максин, останавливаясь возле мотеля на парковке.       - Иногда да, но… ты смотрела порно? - вдруг вспоминаю я.       Макс быстро отстегивается и выходит из машины.       Ей стало неловко или стыдно? Или все вместе? Почему мне кажется, что эта тема для неё болезненна? Или это был чистый интерес? Понять, как размножаются самки и самцы, а после взглянуть хотя бы одним глазком на нечто запрещенное. Но её лицо. В тот момент. Она посмотрела на меня так, словно была возбуждена, будто хотела того же, что и девушки на видео.       Я мотаю головой, отмахиваясь от несуществующей реальности, где мне просто кажется и выхожу следом.       Максин Робс обожает бога, все его законы и мир в мире – звучу отстойно даже в собственной голове. Она не может предать своего создателя и воплотить грех в жизнь. Такова её природа, её так учили. Да, именно. Мне просто кажется.       Максин уже взяла ключи и расплатилась за номер.       - Один? – уточняю я, пока мы поднимаемся по лестнице на второй этаж, где расположено около десяти номеров.       - Да, там две кровати, так экономнее, -отвечает девушка и вставляет ключ в замочную скважину.       Я пожимаю плечами, понимая, что спорить бесполезно, да и к тому же, не всё ли равно, где переночевать?       Мы оказываемся в достаточно уютной комнате. Всё необходимое. Кровать, ванная комната, мини-холодильник, телевизор, даже фен, который ещё и не сломан -редкость.       - Я схожу в ванную.       Максин достаёт что-то из сумки и я замечаю небольшой револьвер, что плохо скрыт за стопкой одежды.       - Какого… ?       Я оказываюсь быстрее и выхватываю оружие, пока глаза Максин округляются и она успевает лишь ахнуть.       - Оружие? Для чего оно тебе?       - Для самозащиты, - тут же отвечает она и делает шаг ко мне.       Но я прячу револьвер за спину, понимая, что точно не должна была этого видеть.       - Тебе его кто-то дал, - я размышляю, пока Максин старается незаметно подойти ближе. – Ты действительно приехала, чтобы мне помочь? Неужели, тебе так просто разрешили?       - Это для самозащиты, - повторяет девушка, делая выпад вперёд и промахиваясь, летит в стену.       - Ты же послушница господа бога и тебе выстрелить должно быть слишком тяжело. Как тогда с отцом Леоном, да?       Макс выдыхает, разворачиваясь. Платок съезжает с головы и я наконец вижу красивую молодую девушку, волосы которой волнами спадают на лицо, прикрывая его.       - Ты ничего не знаешь.       - Конечно. Мне никто не говорит. Все вы знаете что-то, моя мать постаралась, а мне достаются объедки.       - Не думала, почему? – кидается Макс в новый бой, гордо приподняв голову.       - Ну уж нет, - я растягиваюсь в ухмылке. – Тут я нападаю.       Я оказываюсь рядом с Максин, засовывая оружие за пояс штанов и наглядно показывая ей, что мои руки свободны.       - Ну так что, - я расставляю ладони по бокам от девушки, зажимая её с двух сторон и заглядываю в голубые глаза. – Скажешь мне правду?       Странно, но она не съеживается и не пытается меня оттолкнуть. Наоборот, встаёт ровно, задирает голову, намеренно вонзаясь взглядом в моё лицо.       - Это для самозащиты, - повторяет Максин и я даже вижу, как дергается уголок губы в попытке улыбнуться.       Я сжимаю челюсть, проводя языком по внутренней стороне зубов, чтобы хоть немного выдохнуть. Но у меня получается слишком плохо.       Все ощущения словно удваиваются, показывая мне, что нужно остановиться. Голова гудит, под рёбрами что-то чешется, в ушах слышится лишь колокольный звон, а внизу живота растет дурное желание. Черт бы побрал эту Максин Робс. Что, блять, это такое? Почему я чувствую то, что не должна не при каких обстоятельствах? Да еще и к ней! Неужели, у моего либидо нет других вариантов? Сколько девушек каждый день проходят мимо и я могу подцепить практически каждую. Так что за чертовщина происходит?       Я выдыхаю, замечая, как Макс приоткрывает рот и быстро проводит языком по губам.       Что она делает? Какой-то план? Для чего ей оружие? Кто дал? Моя мать? А если нет, то кто?       Её руки оказываются позади моей спины, но я знаю, что она ищет и она найдет это. Только вот…       - Не так быстро.       Я прижимаю её к стене своим телом, пока девушка выхватывает револьвер и точно направляет его в мой бок.       - Выстрелишь, сделаешь мне одолжение.       Теперь я не вижу её лица, но очень хорошо слышу, как стучит сердце, что вот-вот выпрыгнет из груди. Она волнуется. Так сильно, что рука, что держит оружие начинает дрожать.       - Ты неуправляема. Полна греха. Делаешь то, что вредит другим. Тобой владеет дьявол.       - Да, - отвечаю, понижая голос и оказываясь возле уха Максин.       - Ты не достойна любви господа. Ты должна покаяться и просить прощения.       - Да, должна.       Я задеваю губами мочку её уха и странная вибрация разливается по всему телу. Мне хочется этого. Мне нужно коснуться её еще раз. В том же месте.       - Ты… должна… покаяться…       Макс становится трудно говорить. В её голосе столько страха, что удовольствие различить совсем не легко. Но оно есть. Прямо на поверхности. Рядом.       Я провожу губами чуть ниже мочки и слышу едва заметный стон.       Мозг отключается, что-то другое выбирается на поверхность. Липкое и тягучее, полное соблазна и желания.       Она такая лёгкая и вкусная. Её кожа словно пропитана афродизиаками природного происхождения. Иначе, я не могу объяснить, почему спускаюсь ниже и уже уверенно целую её в шею, позволяя коже Макс покрыться мурашками.       Я распаляюсь и провожу языком от шеи до едва заметной ключицы. Платье чертовски мешает исследовать тело дальше.       Максин перетряхивает, револьвер с глухим стуком падает на пол, освобождая руку девушки, что уже тянется к моей голове. Её пальцы запутываются в волосах, слегка травмируя кожу, ведь совсем рядом рваная рана, которую нужно обработать и зашить.       Плевать.       Я оказываюсь лицом к лицу со своим худшим кошмаром, но не открываю глаза, надеясь, что это просто мне кажется. Эта грань. Грань, которую мне нельзя переступать, особенно с этой девчонкой. В той, кто отрицает всё живое и настоящее. Та, чьё дыхание касается моих губ, вынуждая снова сжать челюсть.       Боже. Почему она? Почему именно сейчас? Что ты хочешь? Чтобы я трахнула ту, для кого это… Нет. Для неё это совершенно не то, чем кажется. Она тоже хочет. Я чувствую, вижу.       Я открываю глаза и понимаю, что оказываюсь права.       Затылок Максин прижимается к стенке, её глаза закрыты, а губы словно ждут своего часа, слегка открываясь для долгожданного поцелуя.       Момент рассыпается, стоит мне провести большим пальцем по румяной щеке девушки.       Она открывает глаза и будто фокусируется на том, что происходит. В миг Максин становится собой и убирает руки от моей головы.       Её взгляд проясняется и вместо желания, в нём поселяется явное не понимание и… боль?       - Я в ванную, - на выдохе говорит Макс и, схватив сумку, скрывается за дверью.       Твою мать.       Что это только что было?