Шанс

      «Иногда хватает мгновения, чтобы забыть жизнь, а иногда не хватает жизни, чтобы забыть мгновение…»       Джим Моррисон             Перекрёсток был тем же самым.       Гук дезориентированно крутил головой, пока не зацепился взглядом за расплющенное о боковое стекло плавно поворачивающей «Audi» лицо мальчика-альфы, который во все глаза пялился на его мотоцикл. Он даже помахал рукой Чонгуку, когда понял, что тот его разглядывает…       Эта щербатая улыбка теперь тоже будет часто сниться Гуку. Наравне: с яркими счастливыми эпизодами из детства, радостными задиристыми воспоминаниями со времен средней школы и тягуче-волнующие фрагментами, пропитанными первыми желаниями взрослеющего альфы, учащегося в старших классах…       Он благополучно докатился до дома и оставил байк прямо у подъезда, не удосужившись даже накрыть его чехлом.       То, что произошло с ним сегодня, совершенно не казалось сном или отключкой. И в том, что он не сошёл с ума, Гук тоже был уверен. Он прекрасно помнил и момент аварии, и своё возвращение…              Оттуда.       Чонгук, минуя лифт, добежал до своего четвёртого этажа и, чиркнув электронным ключом, распахнул дверь в апартаменты: просторную трехкомнатную квартиру, которую год назад помог приобрести ему отец, постепенно сваливающий на Гука весь семейный бизнес и предпочитающий мотаться на старости лет по модным курортам…       Разувшись в длинном коридоре и бросив рядом с берцами шлем, Гук рванул в ванную комнату, чтобы воспользоваться унитазом. Он так и стоял, зажмурившись, с расстегнутой ширинкой и делающим свои дела, когда над ухом раздался голос.       — Бро, да он у тебя большой мальчик!       Распахнув глаза и дернувшись, Гук уставился на уже знакомый прищур глаз и ямочки на щеках парня-альфы, который стоял за его спиной, отражаясь в зеркальном квадрате, прикрученном над раковиной, и в наглую рассматривал член Гука…       На наглом «бесе» были надеты мягкие пижамные штаны Чонгука и его же вожделенная альфой косуха на голое тело.       — Ничего, что мы у тебя порылись в шкафу? — наглая улыбка не сходила с лица полуголого небрежно одетого Джуна.       — Кто… Как… В шкафу?       — Ты вроде нормально добрался. Нигде больше башкой не стукнулся? Значит, всё помнишь! Прячь хозяйство. Джин, он все-таки омега и, скажу по секрету, корчит из себя святого. Пошли, побазарим все вместе о том, как жить будем. И о том, как наш «ангелок» взлетит наверх или всё-таки свалится вниз!       Чонгук шёл следом за альфой, которого зовут Намджун или Джун, как он предпочитал, на свою кухню, где за столом сидел второй «оттуда» — белый и пушистый омега, которому от пижамной двойки достался верх и неизвестно как нашедшиеся, потерянные им в недрах огромного вещевого, занимающего половину площади спальни, шкафа, яркие гавайские шорты…       — Садитесь, Чонгук, — омега зачесал свои длинные вьющийся волосы назад и приглашающе махнул ему, хозяину этой самой кухни, на высокие барные стулья.       Демон же за его спиной хмыкнул и, наклонившись к самому уху, спросил:       — У тебя пожрать есть чё? Это у нас Джин-и святым духом питается, а я после перемещения могу быка съесть…       Гук, державшийся весь день на кофе, сейчас готов был биться за кусок того самого быка, но у него накопилось слишком много вопросов, которые он не в состоянии был даже сформулировать, не говоря уже о том, чтобы их задать…       — Чонгук, вы помните, что я говорил о балансе ваших плохих и хороших поступков до того, как вы вернулись к точке вашей не случившейся смерти?       — Да…       — И вы ведь поняли, что мы: я и Намджун будем вас курировать?       — Вы будете жить со мной?       — И жить, и работать, и вообще глаз с тебя не спускать, — альфа не сводил глаз с варочной панели, которая начала нагреваться от его касаний.       — Всю жизнь?       — Да чё там твоей жизни осталось! — Джун водил пальцем по сенсору и, повернувшись к Гуку, показал ему кончик языка.       Чонгук беспомощно повернулся к омеге, который, несомненно, лучше мог ответить на вопросы, роящиеся и путающиеся в его голове…       — Успокойтесь, Чонгук. Ваша жизнь уже преодолела виток, на котором могла закончиться. Вам ничего не угрожает. И теперь только вы решаете, как жить дальше и куда будет стремиться ваша душа.       — А вы…       — Лично я, — Джин опустил голову. — Напрямую зависим от ваших решений и поступков. Я заинтересован в вашей добродетели и нравственности, которые позволят мне преодолеть ступень вверх. А Намджун проследит, чтобы я вас ни к чему не принуждал и ни на что не уговаривал…       — А он тоже от меня зависит?       — Увы, нет. Ему нечего терять. Он — «равновесие». Тот, кто на каждое моё чистое нравоучение и подталкивание вас к милосердию или великодушию будет иметь возможность творить любые непотребства…       — Жду не дождусь, когда уже будет можно!       — Как будто тебя когда-то что-то останавливало… — Джин пробурчал, наблюдая за любопытным альфой, который перестал активировать сенсор панели и теперь рассматривал электрический чайник, правда, пока остерегаясь к нему прикасаться.       — Вы что-то типа ангела и демона? — Чонгуку был знаком такой сюжет.       — Если брать за основу самый упрощённый вариант, то да. На деле же всё гораздо сложнее… — Джун всё-таки нажал рычажок на ручке чайника, который так и манил. И удивлённо приоткрыл рот, когда внутри загорелась синяя подсветка и начался нагрев… — Вот, к примеру, я. Ну какой я демон? Так, мелкая сошка… Просто я не хочу подниматься выше по спирали.       — Почему не хочешь?       — А чтоб не скатывается! — альфа заржал, не переставая следить за чайником и процессом в нём происходящем. — Вон Джин лезет, лезет, а тут раз! И является такой красавчик, как ты, насилующий одноклассника на берегу реки Хан!       — Я… Его не насиловал! Он сам согласился! Что ты несёшь?!       — А, да, точно! Ты его так запугал за два года старшей школы, что он сам тебя позвал поваляться на песочке!       — Не обращайте внимания на его болтовню, Чонгук. Все, что случилось, уже случилось. И не Джуну решать, правильно вы тогда поступили или нет. Главное, что вы раскаиваетесь…       — Стоп! — кипячение перестало быть интересно Джуну. — Не думай даже подталкивать его к покаянию! Чонгук, ты сожалеешь о том, что случилось на выпускном?       — Нет, — Гук ни на минуту не сомневался в своём ответе.       — Тц! — удовлетворённо цыкнул и одновременно щёлкнул пальцами «демон», улыбаясь при этом нахмурившемуся Джину.       Чонгук достал бокалы: раз уж чайник закипел, налил в них кипяток и закинул в каждый по фильтр-пакетику с заваркой.       Вспомнил, что у него есть ассорти-тарелка с сырами: покупал к вину, но решил, что и к чаю сойдёт, потому что омеге из финансового отдела, которого он пригласил к себе сегодня вечером, придётся, похоже, отказать…       Распахнув холодильник, он удивился, что у него и кусок заветренной колбаски есть, и копчёный окорок в вакуумной упаковке…       После всего пережитого есть хотелось очень. За спиной маячил альфа в его куртке-косухе и ошарашенно наблюдал за сервировкой, которой занялся ангельский омега, помогая Гуку накрывать на стол.       И чайник, и холодильник, а особенно электрическая сенсорная варочная панель произвели непередаваемые впечатления на альфу, визит которого на грешную Землю задержался на семьдесят с лишним лет.       — Как же вкусно! — прихлебывающий из большого бокала сладкий чай, Джун откусывал от высокого бутерброда, который он соорудил из колбасы, сыра, окорока и другого сыра.       Голодный Гук сглотнул и повернулся к Джину, который аккуратно чайной ложечкой добавлял мёд, доставая его с центра сырной тарелки в свой бокал.       Ангел равнодушно наблюдал за жующим демоном, а у того, набившего полный рот, только глаза и могли сейчас выражать всю гамму счастливых эмоций.       — Как долго я теперь буду под вашим присмотром? — естественно, Гук спрашивал у «нормального» Джина.       — Я не знаю… Он тоже не в курсе, — омега кивнул на Джуна, который опять откусил большой кусок от своего «сложного» бутерброда. — До определённого момента, вехи, случая, значимого события…       — И много таких случаев, когда кого-то посылали «переделать» то, что он натворил за жизнь?       — Конфликт — это очень редкое явление… — Джин сделал глоток чая и, не в силах сдерживать эмоции, зажмурился от удовольствия.       — Все случаи, можно сказать, описаны в книгах. А ещё научились фильмы снимать. Но это не у нас, это в Америке! — прожевавший Джун решил тоже поучаствовать в разговоре.       — Он действительно пока ещё в своём 1950-м… — Джин кивнул на демона. — Не переживайте за него, Чонгук. Он быстро адаптируется.       Еды на троих, конечно, не хватило. Джину так и вовсе ничего не досталось. И Чонгук, достав телефон и повернувшись к омеге, поинтересовался:       — Закажем пиццу? — и, получив утвердительный кивок, спроил. — С чем будешь? Ничего, что я на «ты»?       — С креветками и ананасами! И, конечно, нам всем лучше на «ты», — Джин даже слюну сглотнул от предвкушения.       — А ты? — Гук решил спросить и погрустневшего из-за того, что еда закончилась, альфу.       — А что я?       — Закажи ему мясную, — Джин вздохнул и добавил. — Две…       Пока Чонгук звонил в пиццерию, которая славилась быстрой доставкой, Джун свисал из окна и разглядывал остановившийся рядом с плохо припаркованным мотоциклом Гука неоново-синий «Kia Rio», из которого вышел модный молодящийся омега с шестого этажа.       Омежка привык, что это как бы его место, и никогда не заморачивался с подземной парковкой.       Кто ездит на мажорном мотоцикле, парень тоже, естественно, знал, потому что глазки строил Чонгуку постоянно.       Сейчас он точно решил, что неспроста, ой, неспроста, парковочное место занял альфа, по которому он сам и все его приятели пускали слюни…       — Могу я попросить мистера Чона освободить мне моё место? — омежка, задрав голову, обратился к свесившемуся и готовому вывалиться из окна Чонгуковой квартиры Намджуну.       Тот, разинув рот, разглядывал: и короткие обтягивающие кожаные шорты на омеге, и его ярко-рыжую шевелюру, и дюжину золотых тонких браслетов на руке, и пирсинг в брови…       Омега, польщённый таким пристальным вниманием, призывно улыбнулся и мило засмущался:       — Или, быть может, вы уберёте мотоцикл?       Намджун кивнул ему немедленно и уже почти перелез через подоконник. Хорошо, что Джин в этот момент заметил его манёвр.       — Куда ты полез, придурок? Или тебе всё-равно где, лишь бы вниз? Сломаешь себе шею, суицидник…       Чонгук выглянул из окна вслед за «вернувшимся» в квартиру Джуном:       — Минутку, мистер Ли. Я сейчас спущусь!       Гук успел заметить доставщика пиццы на самокате и решил позвать всё ещё пялящегося во двор демона:       — Пошли со мной? Заберём доставку…       И вот там, во дворе дома, забирая четыре коробки с пиццей у мальчишки-альфы, Чонгуку впервые за всё это время стало смешно…       Во-первых, от того, как смазливый Ли пялился на брутального демона в распахнутой на голой груди косухе и в мягких тапочках-медвежатах, которые когда-то Чонгуку купил кто-то из пытающихся прижиться в его холостяцкой «берлоге» омег…       Во-вторых, от того, как, отвечая взаимностью и затягиваясь ямочками на щеках, пялился на слепленного умелыми пластическими хирургами соседа Джун, растерявший при этом всю свою напускную наглость и уверенность бывалого самца.       В-третьих, от того, как быстро внимание Намджуна с омеги перескочило на разглядывание всего вокруг…       Только то, что от коробок умопомрачительно пахло, не дало их уронить демону, у которого от переизбытка эмоций и чувств ослабли не только руки, но и колени…       В таком растерянном состоянии Гук и привёл его домой, где Джин, хмыкнув, забрал у него доставленные пиццы и нравоучительно «подбодрил»:       — А вот надо было посмотреть, что и как поменялось за сто лет, прежде чем являться на грешную землю!       — Не за сто, а за семьдесят! И разве могло… Вот так…       — Как? Машины стали другие? Или омеги красивее?       — Ну-у-у, на твоей жопе те блестящие трусы смотрелись бы лучше, — альфа быстро пришёл в себя. — Значит, машины!       Чонгук, отрывающий себе кусок пиццы, вдруг подвис и, глядя на Джина, спросил:       — Он семьдесят лет назад, а ты…       — А я год назад. Кстати, я учился в Сеульском. Не окончил… — ангел выбрал ту коробку, где, красиво были разложены ананасы и взяв треугольничек, закатил глаза от удовольствия, откусив кусочек.       — Как год назад? — если Чонгука и можно было шокировать, то сейчас красавчик-омега это успешно продемонстрировал.       — Если точнее, то год и четыре месяца прошло уже.       И откусив ещё раз от тонкой лепёшки, Джин отвернулся к распахнутому окну, за которым бушевал месяц май, давая этим Гуку понять, что отвечать на расспросы он не готов…       — Это чё ещё за хуйня? — Джун крутил в руках картонный стаканчик с колой, благо хоть не переворачивал. На столе оставалась одна открытая коробка с пиццей. Уже пустая…       Джин, который в третий раз откусил от своего кусочка, в шоке посмотрел как раз на пустой квадрат коробки, неверяще перевёл взгляд на икающего Джуна и его смех, который вот уже год и четыре месяца никто не слышал, раскатился по кухне альфы, вернувшего его с «небес на землю» в буквальном смысле…