Шанс

      «Величайшая уловка дьявола состоит в том, чтобы убедить вас, что он не существует…»       Шарль Бодлер                     Джин вышел из джипа, как только Чонгук направился в сторону коттеджа. И теперь стоял, не двигаясь и сложив на груди руки, задумчиво глядя на Чонхи, раскачивающегося на качелях.       А демон в свою очередь рассматривал Джина…       Не стесняясь. В открытую. Нагло. И ему определённо нравилось то, что он видел.       Омега был невероятно красивым.       Идеальным.       И Джун бы продал дьяволу душу…       Но кому, если не ему, знать о том, что это невозможно.       — Джин-и, ты знаешь, что ты красивый?       — Перестань на меня пялиться.       — А кто мне запретит?       — Говорят, холодный душ помогает.       — Чё ты такой неласковый?       Джин повернулся к ловеласу:       — Ты ко мне подкатываешь, что ли?       — Ну.       — А как же красавец с шестого этажа?       — Да ладно, не ревнуй!       Джин сделал огромные глаза:       — Я? Тебя?       — Ух, какие глазищи! — демон восхищён. — Не сверкай! Испепелишь…       Наслаждаться приятной болтовнёй им помешал почти бегущий в сторону домов Тэхён.       — Оп-па, — бес даже подпрыгнул на месте. — Сейчас ещё кому-то будет жарко…       ***       Чонгук увидел Ким Тэхёна даже раньше, чем парочка, стоящая у джипа.       Он уже знал, что омега спешит по той причине, что на обеденное время назначена опекунская комиссия. А ещё знал, по какой причине эту комиссию назначили…       Пожилой сосед, иногда присматривающий за малышом оказался болтливым.       Пять лет назад Тэхён поселился в этой самой комнате. И если поначалу все соседи были удивлены, что совсем молоденький омега будет жить один неизвестно на какие средства, то спустя время всем стала понятна причина: беременность невозможно скрыть.       — Его отец выгнал из дома. Как узнал, что… В общем, не захотел быть дедом. А куда деваться было пареньку? Он даже школу вроде не окончил.       — Окончил…       — Работа ему нашлась. Убирать тут, в коттеджах. Ну он и старался. Зато за комнату с него хозяин только половину брал. А мальчик спокойный у него был. Скажет: «Приглядите, господин Хван, за Чонхи». А разве мне трудно? А уж когда большой стал альфочка, так и совсем с ним легко. Видишь, какой послушный?       — Кто большой стал? — Чонгук посмотрел на крошечную фигурку на качелях.       Омега замолк и лучиками глаз улыбнулся маленькому проказнику, который махал им ручкой, пытаясь раскачать тяжёлые для него качели.       — Ты зачем явился-то? — господин Хван перевёл взгляд на Чонгука. — Только не пой мне тут обычное альфье: «Я не знал!»       — Я… Не знал.       — Узнал? А теперь шёл бы ты отсюда. Сегодня комиссия придёт. Подумают ещё, что к Тэ альфы ходят…       — А они ходят?       — Ходят.       Именно в этот момент Чонгук увидел почти бегущего по той самой тропинке от метро, где они вчера подрались с демоном Тэхёна.       А омега, первым кого выхватил глазами — мальчика на качелях, а только потом господина Хвана и Чонгука.       — Нам некогда, Чонхи. Нужно поиграть сегодня дома. Помнишь, я тебе говорил, как нужно вести себя с чужими?       — Да. И я попросил дядю альфу, чтобы меня не забирали.       — Никто тебя не заберёт, — Тэхён нёс мальчика к подъезду. Остановился, не спуская его с рук, и благодарно поклонился пожилому омеге.       На Чонгука бросил только испуганный взгляд, и тому стало так противно от самого себя даже за то, что он вырядился, как на приём к президенту, всё утро перебирая шмотки в шкафу, которых так много, что им на троих хватает за глаза…       Тэхён с мальчиком на руках, так и не поздоровавшись, шмыгнул в подъезд. И практически сразу с другой стороны дома вынырнул небольшой микроавтобус с эмблемой организации по защите детей…       Чонгук на секунду прикрыл глаза и просто перегородил собой вход в дом, скрестив на груди руки.       Двое омег и высокий молодой альфа направлялись к ним с явным намерением войти в подъезд…       — Добрый день, уважаемые члены опекунского совета, — Гук уже точно знал, что в комнату Тэхёна и его сына они сегодня не войдут, хоть свались Джин со спирали!       Недоумение на лице прибывших выглядело даже забавно...       — Я отец ребёнка, по поводу которого вы сегодня зря потратили своё драгоценное время. Со мной два законных представителя, — кивнул он в сторону демона, секунду назад получившего по рукам, которыми погладил второго «представителя» по мягкому месту.       — Извините, конечно, — один из омег, как и его коллеги, успели по достоинству оценить и презентабельный вид альфы, и дорогую машину, и чрезвычайно строгий вид Джина, который пришёлся как раз к месту. — Но в документах нет никакого отца… Вы откуда взялись? С неба свалились?       Чонгук сжал зубы. И так как он продолжал загораживать вход, в диалог вклинился высокий альфа:       — Мы же не с бухты-барахты сегодня здесь. Было много жалоб. Проводимые проверки их подтвердили. Ребёнок остаётся без надзора…       — Может, мы решим бюрократические вопросы по-другому, раз уж я здесь?       Троица переглянулась, недоумевая:       — Для начала неплохо бы взглянуть на ваши документы, господин…       — Чон, — услужливо подсказал Чонгук, прилепляя на лицо самую обаятельную из своих улыбок. — Директор компании AVERT. Услуги финансового консалтинга для конгломератов.       Тот омега, который первым начал разговор, извинившись, отошёл сделать телефонный звонок и вернулся через минуту с извиняющейся улыбкой:       — Вы же понимаете, господин Чон, что ситуация выглядит немного…       — Конечно, понимаю. Поймите и вы меня. Произошло недоразумение, которое я разрешу в самое ближайшее время и предоставлю все нужные документы, наряду со спонсорскими договорами самых крупных компаний для ОНДД       — Неделя. Вот тот максимум, на который мы можем отложить рассмотрение вопроса.       — Благодарю, — Гук легко поклонился, и представители опекунского совета, переговариваясь, загрузились в ждущую их машину.       — Ловок ты на язык — пожилой омега, не проронивший ни слова за весь разговор Чонгука с комиссией, наконец подал голос. — Теперь Тэхёна бы тебе уговорить.       Гук стрельнул на него глазами и хмыкнул облегчённо:       — Ну один раз уговорил…       Он постучал в дверь угловой комнаты, и та сразу распахнулась. Оно и понятно: Тэхён ждал к назначенному времени комиссию. Увидев на пороге Чонгука, он дёрнулся:       — Мы можем поговорить чуть позже? У меня сейчас…       — Они уехали.       Как же он мечтал…       Об омеге, которого давно нужно выбросить из памяти, а всё никак не удавалось… Ким Тэхён, которого он трахнул на выпускном, поставив этим точку, отомстив за все годы учёбы, когда проклятый омега был в его жизни…       Как бы ни старался Гук его игнорировать или, наоборот, гнобить, за то, что тот просто «жил», дышал и попадался на глаза Чонгуку, самому популярному альфе в школе. За то, что был красив, безропотен и беден, как церковная мышь.       За то, что "цеплял"… Глазами своими испуганными, ключицами торчащими, бархатный кожей, улыбкой несмелой, когда Чонгук позвал…       Чонхи сидел за своим детским столиком в нарядном костюмчике, с книжкой в руках. Увидев Чонгука, хотел было вскочить, но, по-видимому, вспомнил, что обещал сидеть смирно:       — Вот этот господин сказал, что меня не заберут! Папочка, спроси у него! Я не выдумываю.       — Почему уехала комиссия? Что происходит?       Чонгук потёр переносицу, не зная, с чего начать. Не кричать же при ребёнке о том, как Тэхён докатился до такой жизни, что у него могут забрать ребёнка? Тысячи омег воспитывали детей в одиночку! Но… Какой же блядью надо быть, чтобы бросать мальчика одного?       — Собирай Чонхи. Вы уезжаете отсюда.       А Тэхён вдруг растерянно посмотрел вокруг себя, пытаясь разглядеть, что он не успел сделать: не успел убрать, не успел подготовить, не успел…       — Папочка, мне жмёт резиночка, — голос Чонхи заставил Тэхёна «очнуться».       — Я должен был предположить, что ты выследишь нас, — омега отвернулся от Чонгука и опустился на корточки, помогая сыну снять тугие новые шорты, чтобы поменять их на видавшие виды домашние штанишки.       — Теперь не жмет, сынок?       И, кивнув, довольный мальчик уселся на свой стульчик и снова раскрыл яркую книжку.       — Тэхён, я… Я искал тебя. Всё лето и осень после школы. И потом тоже… Искал.       — Зачем?       И Чонгук понимает, что хоть у него и есть ответ на этот вопрос, он никогда не сможет сказать Ким Тэхёну, зачем он его искал, зачем он о нем мечтал…       Реальность же оказалась такой, о которой действительно… Можно только мечтать.       — А вообще хорошо, что мы встретились. Я должен был сказать тебе когда-нибудь "спасибо", Чон Чонгук. Благодаря тебе я счастливый человек. Я понимаю, что тебе неприятно это слышать, но так уж вышло, — Тэхён даже «дёрнул» лицо улыбкой.       — Я не понимаю…       — Я объясню. Ты так долго старался, чтобы превратить мою жизнь в ад, и почти добился успеха. Вот только, оказывается, у рая и ада одна и та же калитка…       — Я… Это же просто… Школа была. Мы были глупыми, и я никогда по-настоящему не хотел…       — В жизни ничего нельзя изменить, Чон Чонгук. Но даже если бы было можно… В общем, я уже выбрал, — Тэхён обернулся к сидящему с книжкой Чонхи.       — Я понимаю…       — Вряд ли.       — Как бы то ни было, тебе нужно принять правильное решение, Тэхён. Хочешь ты или нет, ребёнку нужен нормальный дом, — Гук оглядывает комнату. — Он ведь и мой сын тоже…       — Я не собираюсь настаивать на обратном. Тесты на биологическое отцовство делают быстро, и для таких, как ты это считается недорого.       — Ты должен был найти меня и сказать! Ты не имел права… — как бы Чон не боролся с собой, волна злости на скрывшего свою беременность омегу накатывала.       Тэхён мгновенно сжался под обвиняющим взглядом и повышенным на него голосом.       И тут же Чонхи, вцепившись в книжку, встал со стульчика и теперь с испугом посмотрел на Чонгука.       — Прости… Простите… Я не собираюсь ничего предъявлять. Я прошу просто переехать ко мне. Решить бюрократические вопросы и… Хочу, чтобы у моего… У нашего сына было всё самое лучшее. Ведь разве не этого же для него хочешь ты?       — Бюрократические вопросы? Отобрать у омеги ребёнка — это теперь просто бюрократия? И неважно, чиновничья она или просто власть денег.       — Почему отобрать…       — Долго ждать-то ещё вас, Гук-и? — Джун, изображая на лице вселенскую печаль, заглянул в приоткрытую дверь как раз вовремя. — Я ведь не завтракал! Поэтому не могли бы вы пошустрее всё выяснить? Время — обед!       — Папочка! Обед! — Чонхи вскочил со своего места и, подняв стульчик, на котором сидел, побежал с ним в закуток комнаты, отгороженный, скорее всего, как обеденная зона.       — Я должен накормить Чонхи, — Тэхён потёр виски, выжидательно посмотрев на Гука и с недоумением на того, кто, собственно, не постеснялся напомнить про время.       — Я думал, мы вместе все куда-нибудь поедем… Долго будете тут булки мять? Как вы вообще мальца-то сообразили? Точно не в спешке…       Глаза у Тэхёна стали мгновенно как блюдца от понимания того, что кто-то ещё знает «их тайну»:       — Что? Кто…       — Я-то? — бес ткнул себе в грудь пальцем, — Я тот, кто сейчас сдохнет от голода! — он развернулся в сторону доставшего из недр шкафа тарелку Чонхи. — Малой! Бери папочку за ручку. Ты, Гук, папочку за попочку и валим, валим, валим!!!       На удивление, мальчик быстро поставил тарелку на стол и действительно взял Тэхена за руку.       — Папочка! Это тот смешной дядя, который угощал жирафов мороженным! — глазки Чонхи с восторгом смотрели на демона. — А когда те не захотели, он велел детям показать, как правильно надо слизывать…       — Тссс! Не рассказывай им ничего! Потом узнаешь, почему… Ты готов, мелочь?       — Да!       — Пошли! — Джун протянул руку Чонхи, и тот, не задумываясь, протянул вторую руку демону, не выпуская при этом ладонь папы.       — Это мой друг, — Чонгук торопливо пояснил Тэхёну, который «паровозиком» шёл за Чонхи и бесом, и вопросительно оборачивался к Гуку, вынужденному пояснить. — Просто пообедаем, Тэхён…