Янтарный горшочек и пустота

Утром Денеш чувствовал лёгкое недомогание. Всё сегодня казалось ему вялым и тусклым: и лучи солнца и безбрежная поверхность озера. Даже прибрежные леса выглядели утомлёнными, словно путник после долгой дороги. Мама даже спросила его, хорошо ли он себя чувствует, но Денеш отговорился, что всё прекрасно. Незаметно от неё он принял таблетку аспирина. Отец и Густав играли во дворе в теннис. Он не стал к ним присоединятся. К обеду ему стало получше, и он, как и договаривались на четверг, заехал к Дорис. Дом был заперт на замок снаружи. Денеш позвонил ей. Телефон Дорис был выключен или находился вне зоны доступа. Это было странно, но что же тут поделаешь. Денеш вернулся к себе, а потом ещё раз заехал к ней в четыре, но Дорис так и не появилась. На следующий день, снова найдя дом пустым, Денеш отправился на её работу. Но в университете её не видели уже неделю. Это уже было слишком тревожно, потому что Дорис точно собиралась там появиться в понедельник, в день, в который он последний раз виделись. Что могло её помешать? Денеш залез в дом Дорис через окно. В доме было тщательно прибрано. В холодильнике исчезли все продукты, в шкафу для одежды осталась лишь половина платьев, что там висели раньше, а в террариуме не ползал Тыква. Дорис словно куда-то поспешно собралась и уехала. На звонки она по-прежнему не отвечала, её телефон оставался выключенным. Денеш зашёл к соседке. Тыква был у неё. Пожилая женщина рассказал ему, что Дорис зашла оставить черепаху ненадолго, но на сколько точно, не сказала. — А куда она собралась ехать? — Этого она мне тоже не сказала, — соседка развела руками. — Но знаешь, вид у неё был очень расстроенный. Я бы даже сказала, потерянный. Однозначно случилось что-то плохое. Но что? Почему телефон Дорис выключен, что такого могло случится, чтобы она не хотела об этом рассказывать? Денеш обратился в полицию, но достаточных оснований для её поисков они не увидели. Прошло несколько дней. Денеш не в силах был бездействовать. Отчего-то у него из головы никак не шёл странный мужик, пялившийся на Дорис в цирке. Теперь ему казалось, что он планировал какой-то злой умысел. Денеш приехал в Эйва-Руак и целый день бродил по его улицам, высматривая в лицах местных обитателей того подозрительного мужчину. Он уже почти отчаялся его высмотреть, когда в самом конце дня заметил пятилетнего мальчишку, сына того подозрительного типа. Денеш притаился в кустах у того дома, где играл мальчишка и стал ждать. Через несколько минут мальчишка исчез в доме. А ещё через полчаса, когда на сельскую улицу уже опустились вечерние сумерки, появился и его отец. Подозрительный мужик неспеша шёл по улице, направляясь к своему дому. Без всякого предупреждения Денеш налетел на мужчину, толкнул в грудь, ударил в скулу и схватил его за плечи. Ошеломлённый, тот даже не пытался сопротивляться. — Да не трогал я никого! Не трогал! Я после цирка бухал, а потом каждый день на работе был. Я на рынке товары гружу. Кого хочешь там спроси! Это всё, чего удалось от него добиться Денешу. Скрипя сердцем, он отпустил его. «Грузчики не бывают маньяками, — подумал он, — обычно ими бывают тихие учителя математики, фотографы, библиотекари и тому подобные подозрительные интеллектуалы». Через две недели полиция соизволила всё-таки заняться поисками Дорис, потому что даже на работе её заждались. Именно от полиции Денеш и узнал, что Дорис взяла билет на поезд, пересекла границу и уехала в Данию. Денеш ждал от неё звонка или любого сообщения, но не дождался ничего, кроме тишины. Так прошли июль, август, сентябрь, октябрь и ноябрь.

* * *

Было ещё темно, когда Денеш проснулся. Постель под ним покачивало, слышен был равномерный стук; Денеш вспомнил, что он на поезде едет в Данию. Тихонько приоткрыв дверь купе, он вышел в пустой коридор и выглянул из окна наружу. Поезд ехал вдоль береговой линии Балтийского моря. Над молчаливой водой тонкой пеленой стелился едва заметный прозрачный туман, темнота с каждой минутой все больше таяла, превращаясь в сероватую мглу; на восточном краю горизонта, том, от которого поезд уезжал прочь, расцветала заря. Денеша охватила какая-то щемящая безотчетная тоска. Почему-то ему пришла в голову мысль о собственной крохотности и о величии расстилающейся вокруг него вселенной. Последние месяцы он изучал датский язык, чтобы хоть немного ориентироваться в чужой стране. И ещё много суетился, чтобы заработать на билет и оформить все нужные для поездки документы. Эта суета отвлекала его от назойливых тоскливых мыслей. Но больше ему не нужно было готовиться к путешествию, оно уже началось и в освободившееся в голове место вселились сплошные безрадостные мысли. Денеш долгое время тихо стоял у окна. Вода заискрилась, словно по морю растеклось расплавленное золото. Но полюбоваться на это подольше не вышло, дорога ушла от береговой линии и из окна больше не было видно ничего, кроме высокой насыпи и насаждений растительности наверху. Умывшись и почистив зубы, Денеш вернулся в своё купе, в котором был теперь один, его единственный сосед вышел ночью, и занялся хозяйственными делами. Он достал контейнер с едой, открыл чемодан, где лежала его одежда, и тут взгляд его упал на янтарный горшочек. По какой-то причине Дорис не забрала этот предмет с собой в Данию и теперь он вёз его туда. Он бережно положил его среди своей одежды. Прикосновение к нему больше никогда не вызывало у Денеша таких странных ощущений, как в тот раз, когда он впервые увидел его на ладони Дорис. Наоборот, горшочек напоминал ему о событиях на Травяном острове и его вид Денеша радовал. Но сегодня, взяв его в руки, Денеш не испытал ни малейшего удовольствия.

* * *

Денеш нашёл адрес отца Дорис в первый же день в Дании. Не так много в этой маленькой стране людей с иноземной фамилией Ноябрёв, бывших коллекционеров янтаря. Шестидесятидвухлетний старик уже жил в доме престарелых. Денешу это показалось удивительным, потому что он думал, что в такое место люди отправляются под девяносто. Но когда он увидел этот дом, то сразу понял, почему Сергей Ноябрёв так туда поспешил: это было безумно роскошное, красивое и мирное местечко. Оно напоминало громадный отель на берегу моря, а не какой-то жалкий приют для никому ненужных старикашек. Денеш знал по рассказам Дорис, что её мать развелась с ним одиннадцать лет назад и уехала жить на Фарерские острова. Дочь тоже была далеко, так что, видимо, у него совсем никого не осталось, вот он тут и поселился. У здания было много этажей. Как же старики туда наверх поднимаются? Наверное, внутри по лифту в каждом углу. Денеш прошёлся по чистым коридорам с белым полом, обитыми светлым деревом стенами, стеклянными дверьми и кучей растений в кадках. Датский Денеша был далёк от хорошего уровня, так что узнать номер нужной комнаты получилось только с десятой попытки. Отец Дорис как раз закончил принимать ванну, когда Денеш зашёл к нему в комнату. Седой, слегка полноватый, в свежей белой рубашке и с полотенцем, закинутым на плечо. Двигался он медленно и слегка прихрамывал. — Hej! — сказал Денеш, не сразу сообразив, что с ним можно разговаривать по-русски. Без особой вежливости, просто и прямо, Денеш рассказал старику, кто он такой и зачем явился. — Дорис в Дании, значит, вы наверняка виделись, ведь так? — Мы виделись, — не хотя ответил старик. — Почему же она исчезла, ничего не сказав? Почему уехала из Низкого Мраково и не отвечает на звонки? — Мальчик мой, тебе не нужно было сюда ехать, — Сергей говорил медленно и нерешительно. — Она не хотела, чтобы ты знал. Совсем не хотела. Может, тебе лучше вернуться назад и забыть её, как она хотела? — Я никуда не уеду, пока не отыщу её! — заявил Денеш с негодованием. — Если вы не скажите, где она, я отправлюсь искать её у её матери. — Дорис нет у матери. — Тогда где она? Где она?! Старик тяжело вздохнул. Его глаза наполнились болью. Он прикрыл их. — Дорис умерла, — сказал он. Первые секунды Денеш отказывался верить этим словами. Все внутренности словно рухнули вниз и тяжёлая волна холода опустилась на него, придавила к земле. Но он не мог не верить, он давно уже чувствовал, что связь с Дорис оборвалась окончательно, гораздо более окончательнее, чем когда человек просто находится где-то в другом далёком месте Земного шара. — Зачем? — хрипло спросил Денеш. Осознав нелепость своего вопроса, он переспросил: — Как? — У неё обнаружили редкое и неизлечимое заболевание крови. Врачи сказали, что она проживёт полгода. Она прожила даже меньше. Мы похоронили её два месяца назад. — Какое заболевание? Дорис была самым здоровым человеком на свете, которого я только видел. Она не ходила, а летала, у неё всегда было полно сил. Какое у неё могло быть заболевание?! Это невозможно! — голос Денеша дрожал. — Для нас это тоже загадка. Заболевание генетическое, но ничего такого нет ни у меня, ни у её матери и ни у кого в нашем роду. Я не помню названия, оно слишком хитрое. Дорис приехала в Данию за лучшей медициной, но ни в какой стране мира не знают, как его лечить. Они могли продержать её подольше под аппаратами, но она отказалась. Она уехала в наш старый дом, который я так и не продал, и умерла там. Думаю, она не хотела, чтобы её видели больной и увядающей. Она хотела, чтобы люди, которые её знали, запомнили её здоровой и счастливой, поэтому она ничего тебе не сказала и просто исчезла. Денеш вернулся в свой номер в гостинице, который снял непосредственно перед тем, как отправиться в дом престарелых. Два часа он просто лежал на кровати, не желая сдвигаться с места. Полное осознание произошедшего пришло не сразу, а только спустя несколько часов. Денеш не мог плакать, просто казалось, что невыносимая боль заполнила всё его тело. Когда слёзы всё же появились в его сухих глазах, ему стало легче. На следующий, как и договорились, отец Дорис отвёл его на кладбище. Кладбище находилось недалеко от Копенгагена, на окраине посёлка, на невысоком утёсе над морем. Волны прилива подмывали его. Бугристый склон был весь заставлен каменными надгробиями, и старыми и свежими. Из-за рыхлой песчаной почвы некоторые могилы просели или наклонились набок. Могила Дорис оказалась под небольшой рябиной, с которой уже опали все листья. Надгробие было из серого мрамора. Денеш прочитал дату смерти. 30 сентября Она прожила три месяца после того, как он последний раз её видел. Три месяца тоски и ожидания смерти. И она даже не позволила ему быть рядом и помочь пройти через это. Зимний ветер веял над могилами. Где-то в море гудел теплоход.