26 29 30 мая 2 июня 3 июня 2011
Я пропала неожиданно для всех… и для себя тоже, потому что не было сил даже вести этот дневник. Иногда я задаюсь вопросом: почему постоянно возвращаюсь к одной и той же мысли — о Юре? Начинаю работать, а в итоге думаю о нём…
Мне стало безумно страшно вспоминать о нём в присутствии Женьки. Боже, что я несу…
Я старалась вообще не видеться с теми, кто связан с «Ю-Питером». Просто ходила по маршруту «работа — дом». Испугалась, что рано или поздно не удастся скрыть ребёнка. Но и от Димки скрыться не получается. Я не знала, что делать. Не хочу, чтобы кто-то знал о малыше, поэтому постараюсь уйти из компании. Не хочу отношений, вообще ничего не хочу… И заниматься их концертами — тоже.
Взяла неделю отпуска и никому не отвечала на звонки. Осталась одна, но в одиночестве стало только хуже: дома плакал ребёнок, а я была совсем одна. В голове — Юра. Я отклоняла звонки Женьки, игнорировала его сообщения. Я не знала, что мне делать…
6 июня 2011
Спрятаться не удалось… Женька нагрянул ко мне без предупреждения. Подозреваю, что адрес дала Полина. Я уже давно живу в другой квартире — не в той, которую снимал Юра, хотя тоже в центре. Просто не хотела, чтобы хоть что-то напоминало о нём.
Я никогда не говорила Женьке о сыне, поэтому сегодня меня накрыла настоящая паника. Сопротивлялась, не хотела впускать Кулакова, но в итоге сдалась под его напором. Он оказался удивительно настойчив и неравнодушен к детям. Кажется, я пустила его не только в квартиру, но и в свою жизнь, в свою семью. Наверное, это новый уровень доверия. Что ж…
Четырехмесячный Димка мучился от коликов, но внезапно заулыбался, когда Женька взял его на руки. Малыш выглядел по-настоящему счастливым: что-то объяснял на своем детском, сопел, кряхтел и активно агукал.
Сначала я испугалась, когда Женя предложил посидеть с Димкой, пока я сбегаю в аптеку (весь день не могла выйти из дома). Но сын вел себя спокойно, и я решилась. Как заботливый отец, Женя бережно прижал его к себе. Я была спокойна за ребенка, но меня пугала эта возможная привязанность… Удивительно, но он не стал задавать лишних вопросов. Спросил лишь, почему я молчала и чего боялась. Я снова призналась: страшилась того, что он не поймет или сразу откажется от отношений.
Однако есть момент, с которым я не могу смириться: я не хочу, чтобы Юра узнал о существовании Димки. Я приняла это решение давно. Знаю, что не права, но не готова делиться этой правдой. И я не хочу, чтобы Женька узнал, кто отец. Слишком много будет вопросов: от него, от Полины, от самого Юры — от всех! И я снова буду врать не краснея, что ребенок от «святого духа». Я бы просто сгорела от стыда, если бы пришлось лгать этим людям в глаза… Но и соединить всё в единую цепочку я им не позволю. Пусть остальные думают что хотят, но эти трое мне слишком дороги.
Вероятно, только на работе знают правду о Димке. Там в курсе, что мы с Юрой были вместе три года: он часто заезжал за мной, все его видели. Мы расстались, и почти сразу я узнала, что беременна. Совпадение? Не думаю!
Не знаю, распускают ли они сплетни за спиной или просто шепчутся по углам. В какой-то момент я просто перестала обращать внимание на то, что обо мне думают другие. Хотя… Боже, я же сама себе противоречу.
***
Юлия Маяковская: Я не хотела, чтобы ребята узнали о ребенке. Точнее, до ужаса боялась, что первым об этом услышит Юра. Не представляла, как ему сказать, и какой будет реакция на нашего сына. Боялась сплетен, непонимания… Я просто боялась.
— Жень, у меня к тебе просьба, — начала я, глядя, как он кормит Димку из бутылочки. Малыш сладко причмокивал и довольно кряхтел. — Ребенок еще маленький… Я бы не хотела, чтобы… Нет, не так, — я, как обычно, терялась в словах, поджимала губы и нервничала. — Давай пока не будем говорить ребятам о Димке. Пусть это останется нашим секретом. Я не хочу лишнего внимания и опеки. Знаю, звучит глупо, но я пока не готова втягивать тебя во всё это…
— Да, хорошо. Не беспокойся, я всё понимаю, — улыбнулся он, не сводя глаз с Димки, словно никогда раньше не видел детей. Это не могло не умилять.
— Спасибо, — выдохнула я.
В ответ он подмигнул мне и снова повернулся к сыну. Димка весело кряхтел и дрыгал ножками после обеда, приготовленного под руководством Кулакова. Женька явно гордился своими успехами. А я была счастлива видеть, как ребенку хорошо рядом с этим новым человеком. Сын не просто подпускал его к себе — он ему доверял. И вслед за ним начала открываться и я.
