Летаргический сон: Обратная сторона

23 мая 2011 Никогда не репетируйте в голове встречу с тем, кого когда-то любили. Скорее всего, всё пойдет прахом в первую же секунду.Я бесконечно прокручивала сценарии нашего столкновения. Верила, что смогу найти слова, смогу просто поговорить… Но вместо этого я лишь приказала себе надеть маску. Вести себя так, будто мы — два абсолютно чужих человека, которых никогда и ничего не связывало. По иронии судьбы я приехала на базу — Слава Бутусов предложил мне занять место менеджера группы, и я, не раздумывая, согласилась, черт побери! Работа такого масштаба — это вызов, профессиональный азарт, да и Ю-Питеру давно была нужна твердая рука в делах. Мы уже обсудили план на ближайшие месяцы и детали октябрьского юбилея. Я была на драйве, в голове уже строились графики и сметы. Но стоило мне на мгновение отвлечься, как Слава, глянув куда-то мне за спину, радостно возвестил: «О, Юра пришел!». Внутри всё просто оледенело. Я замерла, боясь даже на миллиметр повернуть голову. Больше всего на свете я боялась, что Бутусов заметит мой ступор и всё поймет про нас.

***

Юлия Маяковская: Казалось, Юра уже какое-то время стоял за моей спиной и просто наблюдал. Когда я наконец обернулась, он улыбнулся и помахал мне рукой. Я не смогла сдержать ответную улыбку, хотя и понимала, как глупо выгляжу со стороны. Я вечно пытаюсь от него сбежать, но это бесполезно — он всё равно настигает меня одним взглядом. — Привет, — произнес он, глядя прямо на меня. От этого голоса внутри вдруг стало так предательски тепло, что я выдохнула, неожиданно для самой себя: — Привет.Юра снова улыбнулся и по-доброму подмигнул мне. Я поспешно отвернулась к Славе, цепляясь за наш рабочий разговор как за спасательный круг. — Так, площадка — «Октябрьский». 15 октября. Я свяжусь с ними, подготовлю стратегию по СМИ и рекламе. С технической частью разберемся позже, когда подготовим итоговый сетап. Кто еще будет в списке? — я лихорадочно делала пометки в ежедневнике, стараясь не смотреть в сторону гитарных стоек. — Галанин, думаю... «Чайф», «Пикник», — перечислял Слава, задумчиво потирая подбородок. А затем обернулся, — Юр, кого еще предложишь? — «Неприкасаемые», — коротко отозвался тот, привычно шаря по карманам. Я молилась, чтобы он наконец нашел сигареты и вышел покурить. Его присутствие в этой комнате занимало слишком много места. — Понятно. Масштаб серьезный, будем работать, — кивнула я. — Мне это нужно для релиза и анонсов. Я захлопнула ежедневник и на секунду прикрыла глаза. В голове всё еще эхом отдавалось его низкое «Неприкасаемые», и я никак не могла отделаться от этого звука. Слава стоял рядом и одобрительно кивал — мол, действуй, как считаешь нужным. Я понемногу начала успокаиваться, пытаясь сосредоточиться на грядущем юбилее, но тут ко мне подошел Юра. — Юль, мне Саша Васильев дал два пригласительных на сегодняшний концерт. Может, сходим? — он протянул мне билеты. Я опешила. Тысяча мыслей пронеслись в голове за секунду. У него есть Айя — почему он не позовет её? Зачем он тянет меня в это «вчера», из которого я так долго выбиралась? — Юр, спасибо, но я сегодня никак не смогу. Дел полно. Да и «Сплин», если честно, не совсем моё. Сходи с Айей, она наверняка будет рада, — я заставила себя улыбнуться, стараясь, чтобы это не прозвучало как мелочная обида. Хотя внутри всё ныло. — Она работает, — коротко бросил он и вздохнул. Было видно, что он ждал совсем другого ответа. Юра снова принялся судорожно копаться в почти пустой пачке сигарет, а потом отошел к гитаре и начал что-то бесцельно подкручивать. Слава о чем-то его спросил, но он даже не обернулся, пропустив вопрос мимо ушей. Я могла бы высказать ему всё, что думаю о таких «дружеских» жестах, но промолчала. Он сделал свой выбор, и я не собиралась становиться «запасным вариантом» для культурных походов, пока его женщина занята. Скорее всего, он и сам никуда не пойдет — я-то знаю, что он такую музыку не слушает. Это был просто повод. Я неприкаянно бродила по базе, допивая ледяной кофе и чувствуя себя лишней в этом пространстве. Но тут приехал Женя. Он бесшумно подошел со спины и обнял меня, приложив палец к губам, чтобы Слава с Юрой не выдали его присутствия. — Какие у нас сегодня гости! Привет, Юлёк, — выдохнул Женя мне прямо в ухо. Он поцеловал меня в щеку, затем в губы, а его руки уверенно легли на мою талию. И мне внезапно снова стало… хорошо. Весь холод, сковавший меня после разговора с Юрой, начал таять. — Привет! — отозвалась я, отвечая на поцелуй и крепко обнимая Женьку. Я правда соскучилась. — Зашла проверить, как вы тут работаете. Буду за тобой присматривать особо пристально. Говорят, халтуришь? — поддразнила я его. — Ой, ну началось! — притворно возмутился он, но глаза его сияли. Он прижал меня к себе еще сильнее и принялся осыпать поцелуями. В его руках было так уютно и спокойно. Внезапно Женька словно что-то вспомнил. Он полез в карман и с торжествующим видом извлек две бумажки. — У меня тут кое-что есть… Угадай, что в руках? — спросил он, игриво прищурившись. — Кулаков, побойся бога! Я на ногах с шести утра, эфир, два интервью… А ты еще и загадками меня пытаешь! — рассмеялась я. — Я тебя еще даже не начинал пытать! — хохотнул он в ответ. — Ах, так? Угрозы в ход пошли? — я шутливо толкнула его, не в силах скрыть улыбку.— Никаких угроз! Я просто уже знаю, как мы проведем этот вечер, и уверен — ты не откажешься. «Сплин» дают концерт, а у меня есть два билета. Сашка Васильев передал! — с этими словами Женька победно протянул мне билеты. Черт! У них что здесь — коллективный сговор? Акция «затащи Маяковскую на Васильева и встреть всех бывших в одном зале»?! Я едва не подавилась кофе. Пришлось судорожно кашлять, изображая дикий восторг, будто я всю жизнь мечтала именно об этом концерте. Внутри же нарастал истерический, нервный смех. — Конечно, мы идем! Это же просто замечательно! — выпалила я, едва не переигрывая. — Обожаю их музыку: эта легкая меланхолия, тонкая лирика… Как раз под мое сегодняшнее настроение. Я начала вдохновенно рассуждать о творчестве Васильева, стараясь не смотреть в сторону Юры. Каждое моё слово о любви к «Сплину» было как мелкая, колючая месть. — Так, а что там у нас с настроением? — Женька подозрительно прищурился и притянул меня к себе. — Кто посмел его испортить? Неужели те самые бабки добрались до вашего эфира? Всё «звонють» и «звонють», жалуются на рок-н-ролл? Я расхохоталась. Эта версия с вредными старушками из прямого эфира была куда безопаснее и даже веселее той правды, что выжигала мне душу. Женька смеялся вместе со мной, а я краем глаза заметила, как Юра, услышав моё «обожаю эту группу», резко развернулся и ушел курить. Разочарование, мелькнувшее на его лице, осталась со мной до самого вечера. Обиделся он, жалел о чем-то или просто злился на мою ложь — я не знала. Да и не хотела знать.

***

Женька буквально спас мой день, ворвавшись на базу. Рядом с ним всё становилось проще. Я кожей чувствовала эту легкость и спокойствие — он заполнял собой всё пространство, не оставляя мне ни единого шанса провалиться в прошлое или ловить на себе взгляды Юры. Игнорировать Кулакова, когда он рядом, было просто невозможно. Я не осталась на репетицию, и, наверное, это было самое верное решение. Музыка всегда заставляет меня думать о лишнем, наблюдать за другими, сталкиваться с глазами, в которые я еще не готова смотреть. Я сбежала на пару часов домой, к Димке. Каждый раз, оставляя его с няней, я чувствую, как меня изнутри грызет вина. Но я не могу иначе… по крайней мере, сейчас. А вечер выдался просто сумасшедшим — я впервые в жизни прокатилась на мотоцикле! Эти эмоции невозможно описать словами: скорость, ветер в лицо и абсолютное чувство свободы. Честно говоря, этот драйв и наш уютный ужин понравились мне куда больше, чем весь концерт «Сплина»! :)

***

Юлия Маяковская: Вечером Кулаков снова выкинул номер: заставил меня оставить машину у дома и приехал за мной на мотоцикле. — Обычно принцы являются на белом коне, а ты опять всё перепутал! — расхохоталась я, глядя на этого «всадника». — Прыгай в седло, поехали. Нам еще нужно успеть поужинать — я забронировал столик. А на коня я тратиться не стал, сэкономил бюджет, — отшутился он, сверкая глазами из-под шлема. — Кулаков! — прикрикнула я, делая вид, что он в очередной раз безнадежно испортил всё впечатление. Мы снова рассмеялись. Честно говоря, я дико опасалась мотоцикла — это казалось мне верхом безрассудства. — Слушай, а можно я пешком? Я не смогу, Жень! Вдруг ты меня потеряешь где-нибудь по дороге? А как же моя машина? — я начала привычно паниковать, вываливая на него кучу оправданий. Но Женя уже давно привык к моей беспричинной суете. Он просто подошел, поцеловал меня в лоб и крепко взял за руку. — Кони разные бывают, Юль. У меня вот — железный, — улыбнулся он, а потом добавил уже серьезнее, — Пока я рядом, можешь ничего и никого не бояться. Я рассмеялась, понимая, как глупо выгляжу со своими страхами, и просто доверилась ему: — Ладно, Жень. Поехали! Страх испарился, стоило нам тронуться с места. Я обхватила Женьку, прижавшись к его широкой спине, и на меня нахлынуло удивительное чувство спокойствия. Я ловила его взгляд в зеркале заднего вида и видела, как улыбаются его карие глаза под забралом шлема. В тот момент я обрела ту самую свободу, которую так отчаянно искала все эти дни. Я просто раскинула руки в стороны и закричала от восторга, растворяясь в потоке ветра. — Эй, Юль! Мы не в прямом эфире! Контору-то не пали! — хохотал Женька, пытаясь перекричать гул мотора. Но мне было плевать на прохожих и приличия. Я кричала встречному ветру, что мне хорошо, что-то пела и просто захлебывалась смехом. В ресторане мы заключили пари: каждый обязался приготовить другому идеальный ужин дома. Женя с видом знатока раскритиковал свой стейк, заявив, что это недоразумение он исправит лично на собственной кухне. Я же в ответ пообещала соорудить шедевральный овощной салат — в траве я разбиралась куда лучше, чем в прожарках мяса. На концерт мы приехали на том же сумасшедшем подъеме. Половину выступления мы просто стояли, тесно прижавшись друг к другу, и медленно покачивались в такт музыке. Я растворялась в этой лирике и в его руках, чувствуя себя абсолютно защищенной. После концерта Женька отвез меня домой.