Глава 12
28 апреля 2023 г., 15:00
5 октября 2011 года
Я сумасшедшая… За 10 дней до концерта я даже подумывала об отказе. Да, вот так вот хотела взять и кинуть ребят в ответственный момент. Лишь бы только не сотрудничать, не находиться рядом. Жили бы с Женькой просто, каждый занимался своей работой, и я лишь иногда выбиралась к нему на концерты. Это был бы вполне адекватный минимум, в котором мы все реже бы виделись с Юрой. И это был бы слишком идеальный вариант (явно не мой), поэтому жизнь мне сама подкидывала с ним встречу… Скорее ставила мой мозг на место, а я даже это сразу не понимала…
Меня судьба учит относиться ко всему проще, в том числе и к людям, отпускать им прошлые обиды, а я и от этого отмахиваюсь. Я боялась, отвергая Юру, потом снова понимала, что без его присутствия в моей жизни теперь было невозможно. И надо благодарить судьбу, за то, что она тебе преподносит такие сюрпризы, мол, на, бери, пользуйся, радуйся, что вы-друзья, что бог тебе вообще посылает таких людей. А я понимать стала это кажется только сейчас…
Я сегодня себя очень неважно чувствовала — весь день болел низ живота. Так бывало и до рождения ребенка, и после… Я, в принципе, привыкла уже, но иногда эту боль терпеть бывает просто не в силах. Сегодня не вытерпела на работе, решилась уйти раньше. Позвонила Женьке, а тот впервые отказался приехать — занят то ли на студии опять, то ли на базе. Я понимаю, что не могу требовать от него чего-то большего: он и так очень много делает для меня и для Димки, я не могу влезать в его время, которое тоже рабочее. Но я предельно ясно объяснила, что меня невыносимо скрутило от боли, и хорошо бы заехать в аптеку, но он на это не отреагировал. Что ж... Зато свалил эту прекрасную миссию на Юру, потому что попросил его приехать за мной. Ну, что сказать… Как всегда, такого поворота я не ожидала, а пора бы уже привыкнуть.
***
Юлия Маяковская: Я все это время стояла на улице, схватившись за больное место. Если бы Женька сказал, что приедет не сам, да лучше бы я вызвала такси, или подождала бы в офисе его самого хоть до вечера. У меня уже сто раз прохожие спросили, нормально ли я себя чувствую, не нужна ли мне помощь? Но моя «скорая помощь» оказалась рядом со мной через 15 минут. Юра сразу же, как только подъехал на своем черном Volkswagen, выскочил из машины и просто попытался усадить меня в машину. А я, как всегда, противлюсь, хотя мне и больно. Он уже, наверное, привык к моей вредности. — Юр, да я сама могу передвигаться и садиться в машину, ну правда, — отмахиваюсь я, хотя мне весьма приятно. — Юль, ты так и не меняешься! — качает он головой со вздохом и легкой улыбкой, глядя на меня. — Да-а, — подтвердила я, а сама издевательски посмеиваюсь. Мы поехали домой. Правда, я попросила заскочить в аптеку, потому что совсем нет обезболивающих дома. Юра смотрел на меня, все время сопереживая, а я постоянно отворачивалась к окну, чтобы заставить его смотреть больше на дорогу, чем на меня. В аптеку он так и не позволил идти самой, отправился туда один. Обещал заблокировать всю машину, если я попытаюсь выйти, поэтому еще предварительно всучил мне заготовленный уже стакан кофе, чтоб хоть чем-то меня отвлечь. И вот я уже, будто уже по привычке, сижу, медленно пью еще не остывший флэт Уайт, слушаю негромкую музыку, дожидаясь Юру с аптеки. На улице уже осень, и все это меня согревает. — К врачу, я так понимаю, ты так и не сходила, — вздыхает он, когда мы уже едем. Вспомнил по купленным лекарствам, что так уже бывало, когда мы были вместе. И моя проблема со здоровьем так и не была решена. — Если бы я ходила по врачам, верила всему тому, что они мне там говорят, то у меня бы не было сейчас ребенка, — усмехаюсь я в ответ ему, отпивая кофе. Юра снова тяжело вздохнул, глядя на меня. Только что-то промычал. Больше ничего не ответил. Только по его лицу было понятно, что переживает. Но лишних вопросов не задает. То ли привык, что я такая. То ли, просто нечего на это сказать… — Кстати, спасибо за кофе… Ты все еще помнишь, — перевожу тему я в другое русло. Юра так по-доброму усмехнулся. — Не за что. Я много чего помню, — подмигивает он мне. Я улыбнулась мимолетно. Мне сначала стало неловко, а потом больнее, и я поставила кофе в подставку, и снова схватилась за больное место. — Потерпи, котёнок. Мы уже приехали, — доносится от Юры, но для меня это звучит словно в тумане, и я не реагирую на это прозвище от него. Хотя, признаться, мне будто бы становилось лучше, когда я слышала это снова. Мы скоро оказались дома. Я думала, что Юра привезет меня домой и уедет, но оказывается в его миссию еще и входило побыть со мной, пока Женька не вернется домой, или во всяком случае мне станет лучше. То ли это нечто гениальное придумал для себя он сам, то ли они действительно договорились так — я не знаю. Пришлось смириться. Наверно, уж лучше так, чем быть дома одной и мучиться от боли… — Ой, Юля, вы сегодня рано! — встречает меня Вероника, которая сидела сегодня весь день с Димкой. У него был сейчас очередной дневной сон. Но по своему состоянию, я понимаю, что с ребенком я одна не справлюсь… — Вероника, побудьте, пожалуйста, еще часа два с Димкой. Я себя неважно чувствую, — говорю ей я, медленно раздеваясь. Юра все время у меня забирает одежду и заботливо вешает ее, но тут встревает и говорит: — Юль, да не надо… Пусть возвращается домой. Я побуду с Димкой. Все равно я здесь. Я смотрю, то на нее, то на него. Мне в принципе все равно, кто будет сидеть с ребенком. Разница в том, что Веронике я плачу за это деньги, и это ее обязанность — сидеть с моим ребенком. От Юры же я не требую ничего, и никогда вообще не планировала его этим напрягать. Но сейчас я даже поспорить не успела, потому что он расплатился с Вероникой и провожал ее любезно домой. — Юра..., — вздыхаю я, окинув его взглядом, а сама плетусь в комнату переодеться в домашнюю одежду. — Тебе помочь переодеться? Или ты сама? — уточняет он. — Ну, Юр! — снова прошу я откуда-то из комнаты. Так достаточно! Как бы я не скрипела от боли, но переоденусь я уж точно сама! Пока я переодевалась, Юра просто слонялся по квартире, чтобы не обращать внимание на меня, несмотря на то, что я переодевалась в зонированой спальне. Успел проверить Димку, который сладко спал в кроватке. Я собственно Юру потом там и обнаружила около ребенка, внезапно войдя в детскую. — Спит, — улыбается Каспарян, глядя на меня. Я вздыхаю с облегчением, потому что Димку часто сложно уложить днем спать, да и мне сейчас было явно не до этого. — Мне надо сразу ему еду подготовить, на случай, если он проснется, — пытаюсь все равно суетиться я. Чуть ли не рвусь на кухню. — Юль, иди, отдыхай, ничего не случится, — отговаривает меня Юра, а я сопротивляюсь. И, конечно же, я как всегда мое геройство не доводит меня не до чего плохого. Я хотела сказать что-то ему в ответ, но вместо этого буквально беззвучно что-то жестикулировала у него перед лицом, немного застыв на месте от боли и сжав челюсть. — Пойдем, тебе нужно прилечь и ни о чем не беспокоиться, — уговаривает он меня, придерживая за плечи, а сам провожает меня на диван, укрывает пледом, и сидит рядом. Видимо, чтобы я не вскочила и не побежала по квартире! Я терплю боль, и не признаюсь ему насколько это больно, хотя всячески вжимаюсь в подушку и натягиваю плед. — Юль, сильно болит? Давай сделаем укол лучше сразу, — предлагает Юра обеспокоенно. — Всё нормально, — говорю я, но явно сквозь зубы и прикрывая глаза. А он не верит. Просто берет инициативу в свои руки, снова идет мыть руки, готовит там все что нужно для укола, чем-то шуршит. Я хотела уже встать, пойти к нему, выпить очередную таблетку, заодно остановить, но не успела — Юра вернулся со шприцом в руках. — Я же говорил, лежи, — вздыхает он, укладывая меня обратно. Боже, знали бы вы, насколько мне вообще было стыдно оголять перед ним ягодицы. А еще я безумно боюсь уколов. И от всего этого, я просто постоянно озиралась на Юру. И каждый раз мешала ему настроиться, чтобы поставить мне этот шприц (а в моем понимании — вообще вонзить его в меня). — А точно не будет больно? — снова спрашиваю я беспокоясь. — Юль, ну отвернись, — вздыхает он, чуть ли не закатывая глаза от моих выкрутасов, а потом шутит посмеиваясь, — Если ты будешь сейчас противиться, я тебя укушу! И поверь, это будет больнее, чем этот укол. А то, к врачу не пойду, укол не буду… Я смеюсь, но как-то не весело, хоть и утыкаюсь в подушку, чтобы себя еще настроить. И Юра все делает очень аккуратно и бережно. Правда, лекарство больное, поэтому, я сморщилась и вскрикнула только тогда, когда уже было поздно. — Тише, тише… Успокойся, все хорошо, ты молодец… — успокаивает меня Юра, и чуть было не стирает у меня с щеки слезу одну, ерундовую очень. Отложив шприц он поглаживает меня по спине, по боку. Мне становится немного лучше, хотя боль не отступает. Но почему-то именно в этот момент мне дико приспичило пошутить над ним, обернувшись: — Юр, а помнишь, ты так с Кляксой разговаривал, когда она рожала? Юра буквально начинает давиться со смеха, потому что не ожидал услышать от меня этого, закрывает лицо рукой. А я и сама лежу, смеюсь, и может немного от этого забываю о боли. Мне тупо сейчас это вспомнилось! — Помню, конечно, — откликается он сквозь смех. Смотрит на меня, качая головой, — Но не думал, что ты об этом помнишь! — О! Я еще и не то помню, — усмехаюсь я. Сама ложусь уже поудобнее, чтобы можно было общаться, раз на то пошло. — А помнишь, как ты первый раз упала в обморок, когда увидела щенка? — напоминает он мне. — Потому что он был похож на маленького крысенка! — смеюсь я, — Но на самом деле они такие милые были! — А я вот тогда жутко за тебя испугался! — снова напоминает мне Юра, и мы посмеиваемся вместе. Это было какое-то безумие в те времена. И это было очень хорошее время. Сейчас тоже хорошее, но оно немного другое. Я, наверное, на этих мыслях немного и грустно вздохнула. Снова внутри что-то заболело, или это просто снова вернулась боль… И я снова сжималась, как могла. — Этот твой чертов укол не помогает, — кряхчу я. — Подожди. Нужно время. Сейчас станет лучше, — уговаривает Юра подождать, а сам все также заботливо сидит, поглаживает меня, и вообще просто находится рядом. Мы часто молчим, потому что пока еще будто бы не привыкли заново говорить на разные темы и обо всем. Потом я попросилась сходить в туалет. Юра хотел меня туда сопроводить, но я отказалась. Испанский стыд, еще в туалет он меня не водил! Правда, когда я выходила оттуда, все равно наткнулась на Юру. И очень вовремя — после похода по нужде, меня снова резко прихватила острая боль, и я еле удержала равновесие. Я чувствовала, как у меня аж закружилась голова от боли, ударило в холодный пот, что даже не заметила, как Юра тут же подхватил меня на руки и отнес обратно на диван. Правда, что он там говорил у меня будто расплывалось. — Ты что-нибудь ела сегодня? — доносится до меня от Юры, который смахивает с моего лба прядь волос, прилипшую к мокрому лбу от пота. Я, наверное, была сейчас такой бледной, и меня даже подташнивало. — Юр, я не хочу, правда… — качаю головой я. — Я пойду, что-нибудь приготовлю. Заодно, покурю на балконе, — говорит он, поцеловав меня в макушку. Я даже не успела с ним поспорить. Если бы мне не было настолько хреново, я бы сейчас поскакала за ним, но меня кажется прям вырубало от боли, что я не выдержала и вырубилась. Проснулась от запаха борща где-то под носом, а Юра сидел и легонько трепал меня за плечо. И уговаривал поесть. Я делала вид, что продолжаю спать, но тот все прекрасно понимал, поэтому с улыбкой, но в то же время серьезно в очередной сказал: — Юль, я вижу, что ты не спишь. Тебе нужно немного поесть. Всего лишь одну тарелку борща. Так, стоп! Мне не показалось?! Это борщ?! Я тут мигом проснулась, и сидела смотрела то на Юру, то на поднос с тарелкой красного борща, кусочком черного хлеба и ложкой. —Это мне? — удивляюсь я, глядя на все это, потом снова на Юру. — Я там приготовил немного борща. Мне не сложно… Тебе лучше сегодня не вставать. Ничего не говори, просто поешь, — говорит он заботливо. Сам буквально взглядом намекает начать трапезу. Я надеюсь, что там действительно "немного борща", а не кастрюля на целый детский сад! Если с Женькой можно было начинать спорить, а потом мы плавно уходили в шутку, то с Юрой было спорить невозможно — посмотрит на тебя серьезным взглядом и… И тут у тебя аргументы и желание спорить просто пропадают. Я усмехнулась, все-таки взяла поднос из его рук, вооружилась ложкой. Меня сманил этот аромат борща так, что я стала потихоньку, но с большим удовольствием есть его… Я давно такого не ела и сейчас чуть ли не мурчала. А Юра наблюдал за мной с усмешкой, так опускал скромно голову вниз, а то сейчас еще начну его борщ хвалить! — Юр, ну вот, что ты делаешь? Ну! — усмехаюсь я, продолжая есть, намекая ему, что якобы он этим воспоминанием заставит его постоянно звать в гости и готовить этот борщ. А он сидит и улыбается. Скромничает, будто не его рук дело. В очередной раз усмехается надо мной и вытирает мне салфеткой губы от борща. Это я от аппетита измазалась, аж самой неудобно стало! Это было безумно вкусно, хоть я и не доела эту просто охрененную порцию для меня. — Вух! Юр! Уморил! Я теперь, как слон! Вот я теперь вообще не встану! — говорю я после еды, пытаясь вообще вздохнуть, при этом делаю вид, что я кажется потолстела вообще на целую тонну. — А тебе никуда и не надо вставать! — подмигивает он. — Я даже завтра на работу не встану такими темпами! — смеюсь я. — Ну, мы и этот вопрос решим, — отвечает он, забирая от меня поднос. А я смеюсь и качаю головой, мол, ну уж нет, так дело не пойдет. — Юль, ну если ты будешь себя чувствовать так же, о какой работе может идти речь? — вздохнул Юра, глядя на меня на полном серьезе. И все... Я же говорила, что тут аргументы просто заканчиваются. Я просто нашла в себе силы, пододвинулась к нему и обняла в знак благодарности. Слишком уж много делает сегодня для меня. — Юр, спасибо тебе… — говорю я, склонив голову ему на плечо. А он обнимает меня одной рукой и откликается: — Тебе не за что меня благодарить… Хватит… — Ну… — как обычно попыталась противоречить я, но тот легонько хотел поцеловать меня в губы, чтобы не сморозила очередную ерунду. А вот внезапный голосок Димки из соседней комнаты напоминает мне, что сейчас все эти поцелуи лишние. — Димка проснулся! — только дергаюсь я с места, а Юра меня усаживает обратно, — Я сам схожу посмотрю. Я, так и быть, вздыхаю с облегчением. А тот идет, берет малыша на руки. Возвращается с Димкой ко мне в комнату, выслушивая, что там ему улюлюкает ребенок. Сынишка взъерошенный и сразу улыбается, как только видит меня. — Кто там? Мама? Пойдем-ка к маме, — говорит ему Юра и направляется ко мне. Димка счастливо пытается там что-то разговаривать на своем, тянется с рук Юры ко мне: — Проснулся?! Проснулся, мой котенок? — разговариваю с ним я, обнимая и усаживая рядом с собой. Юра смотрит на нас с улыбкой, но будто бы боится помешать. Я расцеловываю Димку в макушку, в щечки, а тот начинает заливисто смеяться. — Хотел сам вылезти из кроватки, — поясняет мне Юра, кивая на Димку, видимо, намекая, что за ребенком надо следить. — Он недавно совсем пошел. Мы его теперь вообще поймать не можем иногда, — смеюсь я, пока сынишка тыкается в меня головой, смеется. Я целую его в щечку, а он пытается мне ответить тем же. Мы с Юрой смеемся над малышом. Димка, правда, стал пытаться сползти у меня с коленей на пол. Тогда Юра предложил ему походить вместе. Малыш очень решительно делал шаги, когда тот держал его за руку, но потом видел что-то интересное недалеко, пытался переключиться на ползание, падал на попу, но Юра его тут же поднимал. — Нет, нет, давай попробуем ходить, — разговаривает он с ним. Я сидела наблюдала за ними с таким умилением. Юра, как обычно, своим привычным спокойным тоном разговаривает с Димкой, а тот его слушает очень внимательно. То они ходили искали вместе кота, то принесли мне яблоко. — Дима, дай маме яблоко, — говорит ему Юра, а сам немного отпускает его ко мне. Малыш лихо перебирает ножками и приносит мне это яблоко прямо в руки. — Спасибо мой дорогой, спасибо! — благодарю его я, а тот подставляет мне свой носик, чтоб поцеловала. И только после этого довольный оборачивается на Юру, а тот с улыбкой смотрит в ответ, мол, молодец, правильно. Наблюдать за ребенком было с каждым днем все интереснее. А сейчас меня еще больше трогало это общение его с Юрой... Я сидела смотрела на них, забыв про это яблоко, не могла оторвать глаз. Юра учил Димку ходить самостоятельно без поддержки, а когда тот падал, он поднимал и придерживал его за ручку. — Не бойся, я тебя держу! Я с тобой! — разговаривает он с малышом, когда тот смотрит на него, застыв в какой-то нерешительности. У меня было ощущение, что вся эта ситуация была дана мне для того, чтобы я смогла наблюдать какой бы была наша с Юрой семья. И после этого я как-то задумалась снова о чем-то стараясь выкинуть это из головы, ведь у нас нет никакой семьи и не будет уже. Каждый из нас все для себя решил тогда, когда мы расстались. Юра будто бы поглядывал на меня, и понимал о чем я думаю. Правда старался не подавать виду — занимался Димкой. Потом, видимо, Димка привел Юру обратно ко мне, а сам от любопытства полез пальчиками в мой недоеденный борщ. И тут меня будто привел в себя голос Юры: — Может быть его покормить пора? — А, да… Пора уже. Слушай, может немного борща налить и измельчить овощи ложкой? — предлагаю я, вскакивая с дивана, придерживая себя за бок, пока Юра пытается оттереть Димку от борща. — Да лежи уже, я сам, Юль… — снова говорит Юра, оставляя рядом со мной ребенка. Я паниковала сидя по поводу того, что надо собрать полноценный прием пищи и что Юра ничего не знает, и буквально рвалась на кухню, но Димка обнял меня за руку, и будто бы и сам не пускал. Сговорились что ли? И несмотря на это, я все равно выбралась с ребенком на кухню, где тоже было очень даже уютно. — Там его чашечка специальная пластмассовая, и ложка. Еще на столешнице стоит бутылочка его с морсом. Только, чтобы не сильно горячо было! — подсказываю я Юре, а тот смотрит на Димку и улыбается ему в ответ, подмигивает, мол, так и сиди с мамой, молодец. Мы уселись на диванчик на кухне. Так не хотелось Димку сажать на его специальный стульчик, а хотелось сидеть с ним. И только в роли зрителя! Был бы это Женька, который уже выучил все похлеще меня! А это Юра, и он ни разу не возился вот так с детьми. Во всяком случае при мне ему не доводилось. Меня на месте действительно удерживал только Димка, который всячески пытался со мной играть, тянулся ко мне. Я понимала, что ребенку часто не хватает моего внимания, и он соскучился по мне, а я сижу и не доверяю Юре, снова пытаясь отцепить Димку от себя… Я и глазом моргнуть не успела, как тут Юра уже оказался рядом с нами с этими детскими принадлежностями для еды: с тарелочкой борща, и еще даже слюнявчик для того захватил, хотя я про него не напоминала. Димка, видимо, проголодался. А еще с большим интересом смотрел на незнакомую для себя еду. Вот борщ я ему еще ни разу не давала! Даже не знала, что из этого выйдет! — Тебе, тебе, малыш все это. Сейчас будем кушать! — разговаривает с ним Юра. И он снова, чтобы меня не утруждать, пересаживает к себе ребенка, отдает мне только поднос с этой всей едой, повязывает ему салфетку. Правда слишком высоко, как Пяточку, поэтому мне сквозь смех, пришлось немного ее спустить. И после этого Юра спокойно начинает его кормить, а Димка слушает да ест! — Это точно мой сын? — смеюсь я, глядя на все это. Юра смеется, отмахивается, мол, не мешай. Димка очень придирчиво пока относится к незнакомой для себя еде, новой, взрослой, поэтому чаще наши кормления стали превращаться в капризы. Но тут он себя вел более чем спокойно. Правда в конце, увидел свою бутылочку с морсом и потянулся к ней и капризничал. Я подумала, что сейчас вся комната будет в борще. Тарелочка для Димки рассчитана как раз на его порцию, и ее нужно было докушать. Я решила, поменяться с Юрой, потому что тот сидел и даже строгость не мог включить на ребенка. — Не-не-не! Дима, давай мы сначала покушаем! Смотри, тут немного осталось, три ложечки всего. Давай-давай, — продолжаю тут уже уговаривать я. Димка видит рядом Юру и тянется к нему, мол, помоги мне, я больше не вывожу свою мать в такие моменты! Но я крепко держу его на руках, — Не-не, к Юре мы пока тоже не пойдем! Жду, пока ребенок прожует ложку борща, даю ему еще. Слава богу, тот уже капризничает меньше. А я все продолжаю в том же духе: — Ложечку давай за папу! Ложечку за маму! И последняя ложечка у нас будет за Шарля! И черт, я даже не знаю, кого я в этот момент подразумевала под "папой"! На словах про Шарля Димка особенно бурно реагирует с каким-то смехом и веселым визгом, как-будто бы прямо сейчас бы с удовольствием потрепал бы любимого уже кота за хвост. — Вот и все, мой зайка! Все! — говорю я, целуя сынишку в макушку. Теперь он полноправно заслужил свою бутылочку с морсом, которой был несказанно рад его пить, причмокивая. Юра, кажется, завис, наблюдая за нами. Тут кажется его в себя привел Шарль, который прыгнул к нему на колени. Видимо, пришел на голос Димки, но от почесушек от Юры не отказался. Димка тоже иногда легонько касался его головы и поглаживал. — Кису надо гладить, правильно. Кису надо гладить, — говорю ему я. И я очень рада, что мой ребенок с детства учится взаимодействовать с животными — это всегда приятно наблюдать. Юра смотрел на это с неменьшим умилением. — А помнишь, как мы хотели кошку завести? — вспоминаю я, посмеиваясь. — Да-да, помню! Мы хотели съездить в приют и выбрать там себе любимца, — добавляет он, усмехаясь от воспоминаний. Я тоже смеюсь, потому что вспоминать это приятно. А Юра всегда хорошо смотрится не только с детьми, но и с котами. Поэтому, он сейчас смотрел на меня на руках с Димкой, а я наблюдала за ним с Шарлем. И мне от этой картины очень хотелось рассмеяться. — Да, вот так по-разному все складывается в жизни, — вздохнула я. Видимо, пыталась пошутить, но это у меня вышло с какой-то горькой усмешкой. Юра только кивнул головой и улыбнулся мимолетно, не глядя на меня. Сидит увлеченно очень с котом, поглаживает его, думает ощутимо о чем-то о своем. Может он мне что-то и хотел сказать то ли в ответ, то ли просто. Но молчал… Хотя, я чувствовала, что могла возможно немного задеть его своими словами. Сижу с сынишкой в обнимку дальше, который сидит и проговаривает «ма-ма», «па-па», а я то дура сижу и пытаюсь еще поправлять, что папа скоро придет, потерпи немного. — Пока только «мама» и «папа» говорит? — с улыбкой спрашивает Юра. — Неа, еще «дай»! — добавляю я. — Самые главные слова! — смеется Юра. — Но больше всего мы умеем капризничать! — смеюсь я, смотрю на сынишку, — Да, Дим? — Неть! — противится тот. Мы снова смеемся над ним. Но тут мы услышали, что дверь в квартиру открывается — вернулся Женька. Димка тут же оживился, стал вырываться от меня тому навстречу. — Кто там? Папа пришел? Пойдешь папу встречать? Сейчас он к нам сам придет! — говорю я Димке, удерживая его за руку, уже даже встав с дивана. Хотела пойти вместе с ним, а тот вырывается и кое-как, немного шатаясь идет к Женьке. Мне только остается стоять во дверях и наблюдать за этим, смеясь. Кулаков, по всей видимости, вовремя очень подхватывает его на руки, поэтому Димка снова ему там что-то лепечет в ответ. И судя по детскому писку, визгу, рад очень рад появлению Женьки дома. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спрашивает Женя. — Уже лучше, — отвечаю я с улыбкой, и приветствую своими объятиями. Он обнимает свободной рукой, целует в макушку, шепчет, что очень переживал за меня, и мы проходим на кухню. А я в это время поглядываю на Юру, и понимаю, как он неловко чувствует себя среди нас, но молчит. Делает вид, что увлечен котом. — Юр, достала она тебя тут, да? — шутит Женька, глядя на него, а сам стоит зажав меня в объятиях. Тот сидит улыбается, смотрит вниз на кота, будто смущается, и говорит потом, посмотрев при этом на меня: — Да нет. Все прекрасно! И после этого он как-то резко засобирался домой, решив не мешать нам. Пока Женька там общался с Димкой, переодевался, я провожала Юру. Мне было очень неудобно перед ним, хотя он много сегодня сделал для меня. И мне, на самом деле, сейчас было очень тяжело расставаться, но пока не представляю наше общее обитание здесь в комнате. Поэтому, хорошо, что он уже уходит… — Юр, спасибо тебе… — говорю ему я, когда он оделся и уже собирался уходить, но так странно стоял и молчал передо мной, пока я его еще и не обняла. — Ну, Юль, опять? Перестань… Все нормально. Не надо меня благодарить. Главное, что тебе уже лучше… — отвечает он, а сам утешая гладит меня по спине, наверняка все еще переживая за мое состояние. — Уже лучше… — откликаюсь ему я, и смотрю ему прямо в глаза, все также стоя в обнимку. — Ну, тогда…пока? —говорит он, слегка улыбнувшись на меня. — Пока, — говорю я со вздохом, но, видимо, настолько грустно, что тот целует меня в щеку на прощание, а потом только уходит.***
Я тогда почему-то стояла и еще минут пять улыбалась грустно, закрыв за Юрой дверь. Это был первый раз, когда мы вот так непринужденно взаимодействовали друг с другом, и даже, я бы сказала, что мы не боялись… Для меня было важно, чтобы исчезло это напряжение между нами, потому что меня это очень тянуло и каждый раз ставило в тупик… Я даже Женьку в обняла тогда с таким облегчением, но никак не могла сказать ему правду: и о том, почему мне стало легче, и за что я благодарна Юре сегодня, и вообще всего того, чего просто не могу выговорить. Рассказала только про борщ, и мы вместе посмеялись.
