Глава 14
6 июня 2023 г., 16:53
1 декабря 2011
У меня совсем не было времени писать. О чем я вообще говорю, у меня иногда не было времени и возможности спать даже и есть, не то что писать в дневник! Мы почти два месяца колесили по гастролям с ребятами. Вернее, это я почти два, а они все еще там катают… Я лоханулась. Я не смогла… Я не знаю, смогу ли я вообще дальше как-либо работать в концертной сфере… И я не знаю теперь, смогу ли я вообще существовать в одной плоскости с Женькой, и Юрой одновременно… Черт! Это был сущий ад для меня! Но, я при этом понимаю, что все эти проблемы, они только во мне и мешают они тоже только мне…
Эх, ладно! Обо всем по порядку…
***
Юлия Маяковская: Начиналось все весьма неплохо, за исключением, наверно, того момента, что в первый город уже сразу предстояло добираться на самолете, которые я терпеть просто не могу. Да, у меня возникает страх, но я пытаюсь всячески держать себя в руках. Обычно, когда мы ездили отдыхать с Юрой, я просто всю дорогу считай сидела и сжимала его руку, а тот просто дремал на своем месте. В первый день гастролей из-за этого у меня без привычки случилась паника, потому что рядом был Женька, а Юра сидел вообще в другом месте. Кулаков мне бубнил какие-то анекдоты, сидя со мной в обнимку, а я посмеивалась (возможно нервно) и смотрела украдкой на Юру по другой стороне. — Зато, мы немного отдохнем от ребенка, — говорит мне Женька, пытаясь в очередной раз меня успокоить и приободрить. Я киваю головой, соглашаясь с ним, потому что он прав. Я давно никуда просто не выбиралась давно, вот и устроила для себя тут панику. Мне кажется, Женька делал все, чтобы как-то меня немного растрясти от материнства. Если мы приезжали в какой-то город, у нас было свободное время, он тащил меня гулять, что-то смотреть: какие-то океанариумы, музеи, рестораны, даже кинотеатры — в общем все, на что у нас не иногда не хватало времени в обычной жизни, тем более с ребенком на руках. Поэтому мы иногда отделялись от всех и были вместе. Я успевала решать рабочие вопросы, но при этом у нас в каждом таком городе было мини-свидание, которое заканчивалось в номере гостиницы, когда вы можете себе позволить гораздо больше, и несмотря ни на что заняться сексом, например, или просто выспаться. Наконец-то я в такие моменты могла просто расслабиться и не думать о том, что придется вставать к ребенку. Правда, иногда дико смущалась, понимая, что за стенкой, в соседнем номере живет Юра. И эти его ухмылки в мою сторону по утрам, заставляли меня неожиданно краснеть… Первые города дались очень хорошо, хотя я включала часто в себе гиперответственного (считай, долбанутого) человека, и чуть ли не на пару часов раньше притаскивала музыкантов на площадку, боялась, что не успеем. Но ребята каждый раз меня успокаивали, мол, все хорошо, и ни разу не отругали за это, ведь это их время, когда они могли бы спокойно отдохнуть в гостинице. На самом деле, концерты мне давались гораздо легче, чем это постоянное обитание рядом с Женькой и Юрой одновременно: сделал шаг в сторону одного — наткнулся на другого. И вот так каждый раз. Сидели однажды на площадке в гримерке перед концертом, Женька любезно принес мне стакан кофе. Мне этого очень не хватало, как какой-то подпитки, тем более, когда уже к вечеру твои силы с непривычки на износе. И в этот же момент, пока я расслабленно пью кофе, в Женькиных объятиях, в гримерку влетает Юра с двумя стаканами кофе. Посмотрев на меня, он вздохнул, потом усмехнулся, мол, опоздал, как всегда. Развернулся, всучил один стакан прямо в руки Бутусова. — Я же чай просил, Юр! — смотрит тот на него абсолютно не врубаясь. — Ну, кофе попьешь, нет чая! — отвечает Юра ему, пытаясь выкрутиться. Сам забирает сигареты, чтобы пойти покурить. — Юль, на площадке нет чая? — недоумевает Бутусов, глядя на меня, даже как-то осуждающе, мол, как это ты не решила этот вопрос, ты за райдером вообще следила? — На площадке есть чай, просто я решил, что ты сегодня выпьешь кофе, чтобы не уснуть за пюпитром, — подмигивает тому Юра и уходит из гримерки. Я с Женькой и Лешей не сдерживаю смех, глядя на эту ситуацию. Они от того, что Юра стебанул Славу, а я от того, как тот нелепо выкручивался, потому что кофе явно предназначалось мне, но он растерялся, увидев меня со стаканом. Было все хорошо на самом деле, тьфу-тьфу. Женька даже не позволял никогда в гостинице никому меня будить, а будил все время сам. Приносил завтрак в номер, а не тащил меня к ребятам за общий стол. — Солнце, вставай, завтракать пора, — слышится мне его голос сквозь сон, пока я валяюсь в постели после очередного концерта, и даже недоумеваю, сколько сейчас времени. Кажется, что так еще рано. — А сколько время? — бубню я в обнимку с одеялом. — Уже 11 утра, — отвечает он мне. — Что?! — тут же подскакиваю я с постели. Смотрю на свой телефон, а там уже десяток пропущенных вызовов от журналистов, — Вы в курсе вообще, что у вас пресс-конференция? — Да, но сначала, у тебя завтрак! — кивает тот на меня, и отдает мне поднос с овсянкой и кофе. Я начинаю есть, а моя голова уже кипит от рабочего процесса. Женька это видит, присаживается рядом со мной на постель, пока я ем, обнимает и целует в ухо, — Тебя в наседки никто не нанимал. Успокойся. Мы сами в состоянии вставать, завтракать, и вообще обитать в гостинице… — Ну там же журналисты через сорок минут! — бубню я с ртом полным каши. Женька смеется надо мной, потому что, видимо, я ему сейчас напоминаю, Димку, когда мы его тоже кормим. Сидит, вытирает меня салфеткой. — Юль, мы взрослые мальчики, поэтому вытаскивать нас не надо за шиворот из номеров, чтоб отвезти на площадку, — смеется он, — Все уже встали, занимаются своими делами. Не парься! У меня иногда складывалось впечатление, что все ждали только меня, потому что благодаря вот таким пробуждением, не менеджер ждал музыкантов, а наоборот! Но в какой-то момент я просто уже смирилась, привыкла к этому. Мы ехали на пресс-конференцию или иногда на радиоэфир, потом начиналась вся эта предконцертная суета с инструментами, репетициями. Я постоянно убегала то звать каких-то техников с площадки, то говорила с организаторами, можно ли куда-то что-то перенести, пока ребята настраивались и репетировали. А как только выдавалась свободная минута, я частенько в тайне от Женьки выходила за Юрой покурить, потому что это была единственная иногда возможность побыть рядом. Иногда я даже была инициатором таких походов. Он мог там часами быть на сцене, что-то наигрывать на гитаре, а тут на этот раз я появляюсь с двумя стаканами кофе. Я сначала долго слушала его импровизацию, что-то в стиле «Кончится лето», а потом он видимо почувствовал мой взгляд и обернулся на меня: — А, это ты! — Мне, как бы, по инструкции не положено тебя тут одного оставлять. Как менеджеру, — посмеялась я, а сама показываю ему два стакана. Он ставит гитару на место, мол, потом поиграю, и возвращается ко мне. — Сколько там осталось до запуска зрителей в зал? — спрашивает Юра, а я отдаю ему стакан. Надо же уровнять то недоразумение. — Еще полчаса, — отвечаю ему я. — Курить тоже вместе пойдем? — усмехается Юра, глядя на меня . — Тоже вместе пойдем, — киваю я, показывая, что я его тут явно одного не оставлю. И мы двигали на улицу вот так покурить у служебного входа, пока из гримерки доносился смех ребят над очередной шуткой. Стояли с кофе и курили. Правда, я в этот раз забыла накинуть на себя пальто и стояла, немного поеживаясь от холода. — Еще не хватало, чтоб ты заболела, — бубнит Юра с сигаретой в зубах, и тут же снимает с себя свой пиджак и накидывает его мне на плечи. — Спасибо, — улыбаюсь я, отпивая кофе из стакана, а потом снова возвращаюсь к сигарете. — Если б знал, что ты раздетая, с собой не взял, — усмехается Юра, глядя на меня, и выпускает дым. Я усмехнулась, глядя на него, мол, только попробуй ещё не взять. С ним было очень комфортно стоять вот так вот, пить кофе, курить. Я хотела что-то сказать в ответ, но тут, кажется, Юру быстро выследили фанаты, которые подошли за автографами и сфоткаться. Он всучил мне свой стакан с кофе, а сам даже с сигаретой в зубах стал уделять им внимание. Мне пришлось отойти от него, наблюдая это все со стороны, насколько он вежлив с каждым человеком. — Пожалуйста! — откликается он на каждое «спасибо». А я не могу сдержать на это улыбку. Правда, слежу за временем и лишний раз иногда напоминаю: — Юр, время! Помни, — показываю на часы, и тот кивает головой. Слава богу эти люди быстро рассосались, хотя требовали еще и Бутусова. Мы допили уже остывший кофе, успевали выкурить еще по сигарете, и снова возвращались в гримерку к ребятам, которые шутили о том, что хотели нас искать с кинологами. На самом деле там зал перед входом зрителей проверяли собаки, поэтому шутка у них не удалась. После концертов была божьей благодать, если мы ехали в гостиницу, а не на вокзал или в аэропорт, где надо было еще выждать время отправления, и вся эта дорожная суета после концерта давалась еще тяжелее. Но еще тяжелее было, когда внезапно образовывались совершенно неожиданные ситуации. Мы приехали в 5 утра. И Барнаул встретил нас уже приключениями: мало того, что нас не встретили в аэропорту — инструменты вообще где-то там зависли на выдаче, и мы прождали их два часа. Потом нас не встретили, машины нет. До организаторов я не дозванивалась. Мы приехали в гостиницу, а нас даже заселять некому! Ребята немного нервные, сонные. Где-то в аэропорту, в месте с техниками, по-прежнему висят наши инструменты, которые похоже нет смысла ехать забирать — мы сейчас скорее всего отправимся в аэропорт сами и будем требовать билеты на ближайший рейс в другой город. Я хваталась за голову стоя на ресепшн, прикрывала глаза, и думала, боже, дай мне терпения! Мой телефон разрывается от звонков с аэропорта, я по-прежнему не могу дозвониться до организаторов. А когда я с ними связалась, меня обрадовали: площадка, на которую мы договаривались занята, и они хотели сегодня перенести концерт на другой день. Мы дружно хватаемся за головы. У меня мандражка! Ребята охреневают, Бутусов растерянно вздыхает, и только Юра постоянно уходит покурить, думая об инструментах. — Нам нужна новая площадка. Плевать что это — филармония, концертный зал, клуб, зеленый театр или цирк-шапито! — размышляю я, когда мы все еще сидим в фойе гостиницы в безвыходной ситуации. — ЧЕГО?! — моментально проснулись в один голос ребята на моих словах про «шапито», мол ты прикалываешься сейчас? — Нужно, чтобы концерт состоялся. Мы просто перенесем его на другую площадку, чтобы у людей было меньше возможности сдать билеты. С организаторами я договорюсь сама, если что будем делать все напрямую… Сейчас нужно хотя бы заселиться, — пытаюсь размышлять я, а сама себе иногда начинаю массировать голову, и рыться в интернете по площадкам этого Барнаула. Я снова начинаю там надоедать администраторам и названивать организаторам, чтобы те прислали списки для заселения, иначе это было просто невозможно. Пусть хотя бы гостиница останется за нами. Сама на ходу буквально ищу эти чертовы площадки, чтобы уже с 8-ми утра начинать всех атаковать. — Ребят, пожалуйста, составьте список инструментов, которые пропали в аэропорту. Я правда сейчас что-то настолько запуталась, что я уже не знаю, кого куда отправить… Но концерт должен состояться! — говорю я, когда мы уже едем в лифте на свой этаж с номерами. Меня уже шатает от всей этой ситуации на грани стресса, а Женька придерживает меня за плечи. — Юль, 7 утра. Давай, ты немного отдохнешь… — просит он меня, когда я уже просто начинаю нести какой-то бред. — Ты с организаторами связалась? Еще раз, чтобы понимать, что делать… Может нам надо домой возвращаться вообще? — спрашивает Слава, как тут хотя бы самый главный. — Связалась, они вместе со мной ищут площадку. Кто-то должен поехать из нас, помочь разобраться с инструментами, — говорю я, а сама уже чуть ли не носом набираю сообщение на телефоне этим организаторам, — Я думаю, это должна сделать я, как менеджер. А вы тут пока отдохните… — Юль, давай я сам поеду. Вызови такси, и я поеду, — откликается Юра, который, конечно, больше всего на свете переживает за свои инструменты, — Их, скорее всего, отгрузили не к тому рейсу… Вот их и потеряли… Я была уставшей и нервничала одновременно, и ребята это видели. Леша с Юрой поехали за инструментами. Слава слонялся по гостинице, потому что его с его медийностью вообще никуда выпускать нельзя — узнают моментально. — Слава, ты-то хоть поспи! — прошу его я, потому что не представляю уже, как он будет сегодняшний концерт весь петь и себя ощущать. У самой в это время еще благополучно сдох ноутбук. Я вообще, теперь не знала что делать — вся надежда на телефон и тысячу зарядок. Женька не выдержал и просто рухнул уже на постель, пока я буквально мельтешила мимо него туда-сюда, шерстя площадки, созваниваясь то с организаторами, то с Юрой и Лешей, пытаясь контролировать процесс с инструментами, которые те, слава богу, забрали! Ребята успевают взбодриться, пока заняты всем этим процессом, а я наоборот. — Так, время 12 дня. Через пару часов можно ехать на площадку...Инструменты туда отправили, — размышляю я, — Нужно написать посты в соцсети, разослать сообщения журналистам и фотографам о смене площадки. — Юль, давай эти пару часов ты просто поспишь… — уговаривает меня Женька, а сам уже буквально укладывает меня. Я сначала сопротивляюсь, но потом меня так дико рубануло. Он и сам уснул рядом, обняв меня так крепко, будто боялся, что сбегу и буду снова тут активничать. Просыпаюсь я на автомате, потому что мне постоянно нужно куда-то бежать. Женьки рядом уже не было, поэтому я наткнулась на него и ребят в коридоре, как только вышла из номера. Они смотрят на меня с каким-то сочувствием и в то же время будто с облегчением, будто я только воскресла. — Через 15 минут выезжаем на площадку, — зеваю я, — Мне еще надо отписать всем… Кофе не хотите, ребят? Нет, не надо на меня так смотреть, я не голодна, со мной всё хорошо, я просто работаю… Они уже просто не находя слов. Понимали только одно — спорить со мной бесполезно. Если я погружаюсь в какой-то процесс да и еще к тому же начинаю в нем кайфовать, то меня из него не вытащить. И ребята вытаскивали только всякими сюрпризами: то скармливали сладкие подарки от фанатов, то они начинали смеяться над чем-то из прошлых гастролей и втягивали в это меня, то чем-то кидаться, жонглировать, что чуть однажды не задели девушку администратора площадки, когда та открыла дверь что-то спросить. Мне скучать вообще не приходилось, потому что они даже в самой хреновой ситуации умудрялись повышать настроение. Например, Юра сидел сейчас в гримерке с гитарой что-то увлеченно наигрывал, готовясь к концерту. У него «Князь тишины» плавно перетек в рок-н-ролльного «Триллипута». — Давай темп ускорим на концерте! — уговаривает его Женька, внезапно включившись. Юра сидит смеется, и продолжает играть. — Давай! Юр! — тут же подключается Леша. Сидят ему уже на протяжении нескольких минут вот так надоедают «Давай, да давай!». Кулаков уже четко представляет зато какая частушка выйдет у Бутусова, который даже не подозревает, что за черти с ним работают и замышляют сейчас в гримерке нечто, пока сам вышел куда-то. — Не надо, — смеется Юра, скромно добавляя, — Гармонии не будет! Я не сомневаюсь в том, что ему идея на самом деле эта понравилась, и поэтому он даже смеется, желая подъебать Бутусова на концерте, но портить что-то неожиданно в аранжировке не хотел, поэтому и выкрутился про гармонию. Зато ребят теперь было не унять с шуточками на эту тему. Но это все закончилось, когда неожиданно открылась дверь, и в гримерку вошла Айя. Тут, кажется, офигели все! — Юр, Оборина быстрее Аэрофлота с инструментами добралась до нас сегодня! — ржет Женька, как только видит ту на пороге, а за ним и начинает смеяться Леша, вспоминая сегодняшние приключения. Смеяться начинает и Юра, глядя на них, но как только Айя налетает на него с объятиями, у него резко спадает улыбка с лица. — Юр, ну весь какой-то помятый, как будто вы тут неделю не спали и не ели! — щебечет она ему. — Мы немного не спали сегодня, да. Была тут неприятная история..., — откликается он без всякого желания что-то рассказывать, и вообще всем своим видом показывает, чтобы его не трогали. Сидел же, мол, увлеченно с гитарой, а тут эта пришла! Мое настроение снова поползло куда-то вниз. Я стала собираться уже куда-нибудь выйти пройтись. Мне только этого еще тут бесплатного приложения к коллективу не хватало! — Пойду площадку проверю, там должны были свет поставить правильно. И у Славы сейчас интервью, нужно проводить его туда, — говорю я Женьке, который все так же сидя в обнимку со мной хотел меня никуда не пускать, но я все равно ушла. Меня аж затрясло от ее появления. Без спроса, без договоренности. Слава оказывается был в курсе, рассказал мне, что она через него узнала, где мы. А, значит, это для меня неожиданно! Я сдала Бутусова журналистам, а сама сидела пила кофе. У меня было абсолютно дерьмовое состояние, я даже не слышала, что они там обсуждают в этом интервью, надо ли контролировать время. Сначала эта история с концертом и инструментами, а теперь для полного счастья тут появилась Айя. Мне, возможно, настолько не хотелось возвращаться в гримерку, что я даже забыла, что мы договаривались об интервью на двадцать минут, а прошло уже сорок минут. У меня вместе с временем поехала крыша. Я думала, что когда мы вернемся с Славой в гримерку, то Айя уже уйдет. У нее же командировка, как она объяснила. Но она поселилась у нас прочно! — Юр, я тебе привезла рубашки. Уже одежды не осталось на сцену выходить! — засуетилась тут Айя, глядя на то, что Юра сидит все в той же футболке, в которой она его обычно видит, и не переодевается для сцены. — Ай, не надо. У меня полно футболок. Все в порядке. По рубашкам — это у нас Слава, — пытается он отмахнуться от нее. — Вот так прям и пойдешь на сцену, Юр? — спрашивает Айя, но вроде бы беспокоится, указывая на его излюбленную футболку-поло. — Да, — кивает тот, встает с места, — Пойду, пока покурю… Мне кажется, ребята сидели над ней угорали. И когда мы зашли, я смотрела на Женьку, а тот показывал, мол, тут пиздец и цирк. — Юр, там техники просили гитару обратно принести, чтобы сигнал потом не сбился, — говорю я ему. Тот, будто, бы хотел сбежать уже от всех нас, просто взял эту гитару, сигареты и ушел относить ее на место и заодно и курить. Айя со мной даже и не разговаривала. Только пыталась ходить за Юрой, но тот давал понять, чтобы она сидела на месте. Да и по количеству людей она не вписывалась у нас никуда. Я вообще не знала, куда ее теперь девать. Она все время измеряла меня взглядом, как только мы с ней сталкивались. Смотрела за каждым моим шагом, а мне так было неудобно работать. Но я старалась думать о ребятах, о концерте, а не о ней… Голова до сих пор шла кругом, и я ощущала себя уставшей. Последние минуты до концерта мы проводили за сценой. Я уже тогда буквально скрестив пальцы, думала о том, чтобы на этот раз ничего не случилось. Ребята суетились со своими мониторами и проверяли последнюю готовность. Айя не понимала, что невовремя оказалась здесь. Постоянно хотела внимания Юры, но не получала, потому что тому было сейчас совсем не до этого. Или просто не до нее, потому что здесь обитаю я… — Ты чего такая зажатая? Каменная вся! — слышу я от Юры, который подошел докоснулся до моих плеч. Видимо, что-то хотел спросить, но забыл, из-за моего напряжения. Он немного их разминает, пока на это никто не обращает внимания, — Давно чакры не раскрывали… Я усмехаюсь, смотрю на него, обернувшись. — Так, давай… Будем считать до десяти. Сначала спокойное дыхание, а потом на три мы его углубляем… Давай? Менеджер, давай, приходи в себя, —пытается он подбодрить меня, и снова расслабить, — Все хорошо, дышим… Все уже прошло. Когда-то у нас была совместная йога, а теперь все заканчивалось на том, что пока я пыталась как-то расслабляться по дороге или начинала нервничать, он начинал что-то рассказывать там про философию, про правильное дыхание и медитацию, что ему помогает приходить в себя после перелетов, переездов. Ребята смеялись, но у нас зато была какая-то "пятиминутка медитации", и на этом все заканчивалось. И только мы сейчас понимали про эти чакры и прочее, пока Юра меня всячески «настраивал». Или не только мы… — Мои чакры лучше раскрой, — кинула ему Айя, тем самым разведя нас по местам. Каспарян просто вздохнул и отошел от меня. Я просто посмотрела на Юру, мол, ничего, бывает. А тот ей все рассказывал про долгий сегодняшний путь, про этот аэропорт, про смену площадки, про то, что все были на нервах, а она его будто и слушать не хотела. Я потом попала в объятия Женьки. Тот меня сгребал, и мы так стояли пять минут перед их выходом, и он все шутил, что заряжается об меня. А сегодня понимал, что я разрядилась и сама была уставшая из-за всего случившегося. Все были напряженные за сценой, но за то так кайфовали на сцене, что концерт был такой уютный, семейный и очень кайфовый, что невозможно устоять, не покачиваясь под музыку, подпевая себе под нос «Дыхание». Мне как-то от всей этой музыки и счастливых зрителей становилось немного легче, даже несмотря на Айю. Я из-за нее все время боялась куда-то посмотреть, улыбнуться Юре, что-то кому-то вообще сказать, потому что во всем ее взгляде было сплошное осуждение. А когда мы вернулись после выступления в гримерку, ребята отдыхали. А я снова немного нервничала, потому что долго вызывали машину, чтобы ехать в гостиницу. И отдыхали мы так уже больше часа. — Ты уже придумал, как мы проведем сегодняшнюю ночь? — спрашивает Айя, сидя с Юрой на диване, пока тот курит, и этот их разговор доносится до меня. — Ты и ночевать с нами будешь? — опешил тот буквально, но начинает ей объяснять, — Тебе нужно к Юле подойти… Она сейчас быстро свяжется с организаторами там, гостиницей, чтобы тебя тоже можно было заселить… — Я к ней еще должна подойти разрешение взять, чтобы с тобой остаться? — фыркает она. А я понимаю, о чем идет речь, и мне это противно слышать. Он объясняет ей, что, мол, она — менеджер, она организует все. А та смотрит на меня как на дерьмо, которое под ногами путается. Женька пытается меня отвлечь и расслабить, пока мы никуда вообще не едем. Целует меня в шею, разминает спину, говорит, что я-молодец сегодня. А у меня ничего в голову не лезет, и ничего не хочется. Меня вообще все начинает раздражать происходящее вокруг. — Жень, давай не сейчас… Я устала, — отстраняюсь я от него, а тот просто понимающе обнимает меня, и мы просто сидим. Потом ко мне подходит сам Юра и начинает разговаривать со мной за Айю: — Она хотела бы остаться. Я ничего не могу сделать… Там ближайший самолет утром, кажется. — Вот и пусть…летит… — отвечаю я равнодушно, показывая, что не очень то хотела бы, чтобы она вклинивалась в мою работу. — Она улетит. Просто давай, чтобы ей не селиться в отдельный номер или в другую гостиницу, Айя переночует со мной. Ты сама прекрасно знаешь, как это делается..., — просит он очень умоляюще, потому что, видимо, у самого голова кругом идет. — Юр, я устала! Я сделаю, что смогу, — обещаю я со вздохом, глядя на него, пока мы так стоим в стороне. — Не ревнуй, тебе не идет, — с улыбкой говорит Юра, чтоб немного меня подбодрить и щелкает по носу. Я через силу улыбнулась ему. По факту меня разрывало. Может я и ревновала, но сказать все это точно никому не могла. Женька так вообще меня раздражал сейчас. Мне пришлось заселять эту госпожу, а она от меня еще нос воротила. Я не знаю, что меня задело так... Но пока Женька был в душе, я собирала все свои вещи. Я не могу так работать. Я не могу находиться с ними рядом. Я провалила все, и я это признаю. Во мне что-то так звонко клокотало внутри, что я еле подавляла слезы, пакуя свой чемодан. У нас еще около 10 городов, а я сдаюсь раньше времени. — Юль, ты куда? Я не понял? — удивляется Женька, как только вышел из душа. — Жень, я домой хочу вернуться… Я связалась с вашим прошлым менеджером, директором, чтобы этот кусок тура докатали… Прости, я не могу, — пытаюсь объяснять я. — Юль, что не так? Я понимаю, что ты перенервничала, но… Черт! Так нельзя! — говорит Женька, и пытается меня обнять, убрать уже из рук этот чемодан. А меня просто разрывало от слез, потому что я не хочу быть здесь. Я даже не могла ничего толком объяснить. И не хотела! — Я устала! Я устала за эти два месяца тура! Мне нужно отдохнуть! Я не готова… — говорю я сквозь слезы, — Я устала… Я хочу домой, к ребенку… Я соскучилась… И, конечно же, я врала, хотя Женьку явно тронули мои слова про ребенка. И, наверное, это только в нем как-то откликнулось... Он просидел со мной в обнимку, пока не приехало такси, чтобы я уехала в аэропорт. Хотел поехать провожать, но я отказалась… Как только я села в самолет, мне стало легче. Меня трясло от волнения. Я не представляла, как я буду добираться домой одна, а еще и с пересадкой в Москве, но мне было легче от того, что я сейчас одна и рядом нет ни Женьки, ни Юры. И нет этого чертового дурацкого состояния, которое непреодолимо властвует над тобой.***
Я приехала в пустую квартиру. Да и мне так было легче, потому что мне никто не будет задавать никаких вопросов. Я не буду отвлекаться на ребенка. Я просто наконец-то побуду одна. Я настраивала себя ехать на гастроли, я была готова ко всему этому, а потом вот так во глупо сдалась. Я не знаю, что со мной произошло: меня вымотала ситуация с этим переносом, я не справилась, я устала, или же это повлиял так приезд Айи, и я почувствовала, как заметно ревную Юру и остро реагирую на любые мелочи, или же это было все и сразу? Я тогда даже вещей не разобрала, просто сходила в душ, отключила телефон, открыла бутылку вина, и просто неторопливо сидела с бокалом в комнате с зажженными благовониями. И меня в принципе, не волновало даже, что там сейчас было в этом Барнауле, или они уже уехали в Кемерово, уехала ли Айя с ними, или все-таки отвалилась в городе. Настолько пофигу! Мне надо было бы поспать и все забыть, но тут я услышала, как дверь в квартиру открывается. Я подскочила со страха на месте. Надеюсь, что это не Кулаков сбежал с гастролей, и что они вообще все не отменили! Боже, какой я бред несу! Действительно, бред, потому что я только сделала шаг из комнаты, так сразу же встретила Полину, которой мы оставили не только ребенка, но и ключи...***
Юлия Маяковская: Мы несколько минут в полной тишине смотрели друг на друга, я еще прятала свой бокал за спину и стояла с уставшим лицом, а та вообще недоумевала от моего появления. — Маяковская, ты охренела? Ты что вообще тут делаешь? — выпалила она от неожиданности. — Живу, вообще-то… — якобы напоминаю ей я, и вовсе не хочу поднимать тему, почему я дома. Сама отпила из бокала вино и заметно нервничаю, потому что это уж мне точно никак не скрыть. — Юль, я понимаю, что живешь, но я вообще-то хотела узнать, какого черта, ты не в туре? Что случилось? — спрашивает она, сама снимает с себя куртку. Но потом все-таки первая говорит мне, наткнувшись на мой взгляд, — Я пришла одежду взять для Димки. Холодно гулять с ним. Меня немного отпускает от того, что я слышу про сынишку, и чувствую, что с ним все хорошо. У самой что-то постоянно застревает внутри, когда я смотрю на Полину, и не могу объяснить, почему я здесь, а не в гостинице или на площадке в очередном гастрольном городе. Я веду ее в детскую, чтобы поискать одежду, что-нибудь потеплее, и все-таки пытаюсь что-то объяснить. — Я просто не выдержала, устала. Так все навалилось… Я была не готова к такому. И жутко соскучилась по Димке. Я рановато дернулась на гастроли… Пусть ему хотя бы годик исполнится, — рассказываю я. Я явно пытаюсь всем этим отвлечь себя и найти оправдание своим действиям. Я не знаю, верит Полина мне или нет, но мне кажется, что и дураку было понятно, что уставшее лицо, бокал вина, зажженные благовония, явно не признак того, что ты соскучился по ребенку и переживаешь за него. — Да мы же с тобой вроде по три раза в день созванивались… Юль, не нужно было так срываться, бросать работу, ребят... Все было в порядке. Ты мне не верила что ли? — осторожно спрашивает она, но мне кажется с каплей недоверия. — Я просто не привыкла работать в таком ритме, не могла освоиться… — пытаюсь объяснить я, а сама заметно теряюсь. — Юль, ты всегда работала в таком ритме! Я не понимаю, что с тобой! Вы с Женькой поругались, да? — смотрит она на меня весьма обеспокоенно. — Нет, у нас все хорошо, — отвечаю я с нервной улыбкой, — Просто немного устала. Полина покачала головой, глядя на меня. Но ничего больше не спрашивала, или просто не успела. — Я заберу Димку завтра. Мне нужно немного прийти в себя, отдохнуть, — предупреждаю я. — Да, хорошо, отдыхай. У нас всё хорошо. Кушаем, гуляем, играем! — рассказывает Полина с улыбкой, — Теперь Димка зовет меня Полли! И говорит «киса», какие-то звуки еще изображает мне там регулярно! Сегодня утром качал головой под музыку во время завтрака, я его никак не могла накормить кашей! Я смеюсь, а она спохватилась и стала мне даже на телефоне видео показывать, потому что успела заснять. Я смотрела на Димку и расплывалась в улыбке. Моих каких-то дурацких проблем из-за моих побегов уже просто для меня не существовало… Алексей Андреев: Мы утром проснулись, узнали, что Юля уехала. Слава это принял как вполне адекватное событие. Женька был весь потерянный, но понимающе воспринял ее отъезд. Но при этом он через каждые пять минут нам очень переживая добавлял за завтраком, пока мы ждали своего прежнего менеджера: — Она просто устала, расстроилась. Уехала поэтому, я ничего не смог сделать… — Ничего, так бывает. Мы еще не так переживали первый в жизни тур, — посмеивается Слава, — Это стресс всегда. Сколько мы тогда алкоголя попили! Да, Юр? Но Юра чернее тучи, и совершенно не понимал о каких там Слава говорит гастролях и алкоголе. Явно про что-то свое, а он в этом явно не участвовал вместе с ним. С Айей он поругался, она уехала. Сегодня утром ей прям сказал предельно четко в коридоре, мол, иди нахуй, и просто отошел от нее. Он просто устал от ее присутствия еще и на гастролях. Думаю, Юра не сильно был этим расстроен. Но все равно, от города к городу, он иногда абсолютно нас не замечал, куда-то уходил в себя на репетициях, на чеках, и на самих выступлениях. Мне иногда казалось, что они с Женькой что-то хотели друг другу сказать, но не могли. Потом только к концу гастролей они немного пришли в себя. Женька каждый день болтал с Маяком по телефону на каждому шагу. Все готовились к Новому году, и последнему концерту в Москве в этом году.
