Глава 19
15 сентября 2023 г., 14:41
2 мая 2012 года
Я осознала, что в жизни не бывает постоянного счастья. Не стоит полагаться на такие моменты, ведь они быстро заканчиваются, а твои переживания лишь усиливаются.
****
Юлия Маяковская: Наконец-то у меня выдался выходной, и я могла провести его вместе с Женькой и Димкой. Наш малыш научился самостоятельно вылезать из кроватки, и утром мы проснулись от того, что он карабкался по нашей постели, под одеялом, чтобы оказаться в наших объятиях, держа в руках свою любимую игрушку. Мы не смогли сдержать улыбки и открыли глаза. — Кто там у нас ползает? Что это за червячок? — шучу я, заглядывая под одеяло. Дима смеётся и, натягивая одеяло на себя, говорит: «Ку-ку!» — Ку-ку! Дима! — радостно зову я его, когда он наконец открывает глаза. Он хохочет, волосы взъерошены, а сам очень активен. Как только Дима вылез из-под одеяла, он первым делом бросился обнимать Женьку, произнося что-то вроде «я тебя люблю»: «Папа, лю! Па-па!». Это вместо привычного «доброе утро!». Женька же, в свою очередь, целует его в щёчки и носик и щекочет этого маленького проказника. — Дима, нужно говорить «Доброе утро, папа!» — исправляю я. — Ура, па! — выговаривает тот. — Нет, Дима, нужно говорить «Доброе утро, папа!» — повторяю я. Но ребёнок всё равно отвечает: «Ура, папа!». Женя, лежа в обнимку с ребёнком, смеётся над ними и подшучивает надо мной: — Ой, зазудела, зазудела! Завидно что ли? Я смеюсь над ним, закатывая глаза, а Женька целует меня в губы. Я не завидую, а с умилением наблюдаю за тем, как маленькое существо жмётся от Женьки ко мне в объятия. — Дим, ну покажи, как ты маму любишь? А то мама обидится и заплачет! Мы же с тобой договорились, чтобы мама у нас не плакала? — говорит Женька, обращаясь к ребёнку. Димка с такой трогательной нежностью обнимает меня за шею и тянется поцеловать в губы, но я первой целую это маленькое чудо. — Маму, лю! — говорит Димка, с улыбкой глядя то на меня, то на Женьку. — Да, котенок, я тоже тебя очень-очень люблю! — отвечаю я, снова покрывая его лицо поцелуями. А он звонко хохочет и весело барахтается среди нас. Затем, указывая на пульт от телевизора, просит Женьку: — Па-па, вкючи мутики! Они частенько лежат вместе по утрам, смотрят мультики, пока я готовлю завтрак. Еще к ним присоединяется кот, впрочем, как и сейчас. Шарль пришел, улегся на Кулакова, а Димка стал его гладить, немного трепать за уши. — Все, мое идеальное семейство в сборе! — смеется Женька в окружении ребенка и кота. Ну и меня он, конечно, тоже в это семейство занес — обнял свободной рукой, поцеловал в макушку. — Я пойду готовить завтрак. А то на тебя все свалила в последнее время, — говорю я, приподнимаясь из объятий и целуя его в губы, на что Женька откликается, мол «угу». Я привела себя в порядок и принялась за приготовление завтрака. Димка взрослел, и мне становилось всё легче его кормить. Я могла готовить что-то одно и для нас, и для него. Сегодня, например, это был омлет с овощами. В этот раз я не включала музыку, потому что мне было весело от смеха Димки, комментариев Женьки и их совместных передразниваний. Кот не выдержал этой компании и сбежал ко мне на кухню. Вероятно, почуяв, что готовится какая-то еда, он запрыгнул на подоконник и стал наблюдать за каждым моим шагом, а я в свободную минутку от помешиваний и нарезания продуктов подходила к нему и начинала гладить его по спинке. Кот блаженно падал на подоконник и громко мурчал, прикрывая глаза. Пока всё готовилось, я, как обычно, проверяла рабочие соцсети с кружкой воды в руках. Уже который день после концерта СимфоКИНО мне приходилось разбирать множество сообщений от зрителей, которые всё ещё были под впечатлением и просили сыграть ещё. Я с улыбкой читала эти приятные слова, многие из которых меня очень трогали, учитывая мою сентиментальность. Я даже стала делать скриншоты, чтобы показать их Юре, ведь они были адресованы и ему. Однако, когда я начала разбирать почту, то обнаружила множество запросов: предложения от организаторов, запросы от СМИ. Я сразу стала серьёзнее. Похоже, предстоит много работы! Обычно я разбираю почту, сидя в уютной кофейне или в офисе. Сегодня у меня как раз есть время сделать это до обеда, потому что после у меня запланирован эфир на радио. Прочитав очередное сообщение, я улыбнулась и сделала глоток воды. Внезапно в моих руках зазвонил телефон. Когда я увидела, что это Айя, то чуть не выплюнула воду на пол. Она никогда раньше не звонила мне, и я даже не подозревала, что у неё есть мой номер. Её звонок меня сильно напугал, и, когда я решила ответить, у меня задрожала рука. — Д-да, Айя, привет! Ч-что случилось? — выговорила я, стараясь не запинаться, сделав глубокий вдох. — Случилось! Ты думаешь, что сможешь стать ближе к нему? Но я не позволю тебе этого! — произнесла она, но мне от этого легче не становилось. Она всячески пыталась испортить мне настроение. — Ты меня слушаешь сейчас?! — Айя, я не понимаю, о чём ты говоришь. Пожалуйста, позови Юру, пусть он объяснит всё сам. Я не могу понять, в чём ты меня обвиняешь… Мы вчера работали и очень устали, — вздохнула я. Мне не нравятся эти необоснованные обвинения, которые она выдвигает против меня. — Я хочу сама с тобой поговорить! — говорит она. — Хочу понять, почему ты вмешиваешься в нашу жизнь! Почему ты обнимаешь его! Почему бегаешь за ним! Ты вмешиваешься в нашу жизнь! Займись своей! У тебя она замечательная! Почему ты постоянно отворачиваешь от меня Юру! Почему? Мне казалось, она пьяна или снова чем-то недовольна. Я не знала, что у них там произошло. Мы уехали вчера после концерта каждый к себе домой. Мы не слали друг другу любовные сообщения, мы не провели ночь вместе. Я не уводила его и не отворачивала. И уж тем более меньше всего хотела влезать в их жизнь! В общем, мне надоело слушать ее бред, и я просто сбросила ее вызов, устав слушать ее высказывания о том, что я виновата, что Юра не захотел поехать с ней в Таиланд на 5 дней отдохнуть, потому что, зараза такая, решил провести это время со мной. И мы все спланировали у нее за спиной. После ее угроз, что мне это с рук не сойдет, я отключила вызов.****
У меня возникло ощущение, что она пытается отдалить Юру от меня. И это в тот момент, когда мы снова стали общаться и работать. Я только начала привыкать к его присутствию рядом с собой. Конечно, я не хотела, чтобы их с Айей семья разрушилась. Но я не могла понять только одного: почему эта тварь (как обычно называет меня Айя в присутствии Юры) разрушила мою жизнь и жизнь моего ребёнка? Она просто всё изменила в один миг своим появлением! Я не пытаюсь защитить Юру, ведь здесь было много обстоятельств. Но у меня нет причин злиться на него, разрывать с ним контакт, избегать его или мстить. Да, мне было больно. Да, мне было неприятно. Но, чёрт возьми!****
Вух! Я так разозлилась из-за её звонка! Меня охватила дрожь, и я хотела заплакать, но не смогла. Чтобы хоть как-то облегчить своё состояние, я с силой бросила кружку об пол. От звонкого дребезга и грохота я на мгновение прикрыла глаза и, не двигаясь, встала у окна, стараясь дышать ровно и спокойно, но мои усилия были напрасными. На шум на кухне тут же появился Женька, который с недоумением смотрел на меня, не понимая, что произошло. Я пришла в себя и начала собирать осколки, чтобы никто из нас не поранился. — Представляешь, я разбила кружку! Мне позвонили из банка с рекламой, как всегда начали говорить о своих вкладах и ипотеке, и я почему-то очень разозлилась на них, — пыталась объяснить я, а сама смеялась над этой ситуацией, стараясь заглушить все эмоции. Женька, наблюдая за мной, усмехнулся. Он уже привык к моим выкрутасам за столь короткое время. Первым делом он подошёл и выключил омлет, чтобы тот не подгорел. А затем он помог мне убрать всё со стола, смеясь надо мной: — С твоим появлением жить стало еще веселее! Хоть соседей вместе развлечем! Да уж, развлечем во всех смыслах этого слова. Кулаков обнял меня, поцеловал, якобы смягчить мой пыл. Я старалась быть рядом с ним, смотрела на него, но мыслями была далеко. Он словно почувствовал это по моему взгляду и нежно погладил меня по щеке. — Дима, иди сюда! Папа поможет тебе умыться, и мы будем завтракать! — неожиданно для себя я включилась в разговор и позвала ребёнка. Я решила полностью переложить заботу о нём на Женьку, пока сама буду накрывать на стол. Однако никто не спешил на мой зов, и я не могла понять, чем так увлечён ребёнок. — Засмотрелся мультик, — объясняет Женька и решает вернуться за ним в комнату. Через мгновение он уже несёт его на плечах в ванную, чтобы мы могли вместе умыться. Мы специально берём Димку с собой, чтобы он учился и повторял за нами. Ну, кроме тех моментов, когда Женька начинает бриться, а я краситься, конечно! (смеётся). Мне стало немного легче, когда я снова начала суетиться на кухне, ожидая своих любимых мужчин к столу. Правда, первым делом Дима подошёл к миске Шарля и начал собирать в неё с пола корм. Это было проявлением того, что мы уже приучаем его к порядку. Ребёнок подумал, что кот за ночь насвинячил, и решил помочь ему убрать за собой. — Дима, идём, это не твоя еда! Сейчас придёт Шарль, и мы заставим его всё убирать! — пытается увести его Женька, вытирая руки салфеткой и усаживая на детский стульчик, где уже ждал завтрак на подставке. Я смеюсь, смотрю на ребёнка и говорю, поцеловав в носик: — Вот теперь приятного аппетита, мой дорогой! Он тихо пыхтел, неторопливо орудуя вилкой и изучая содержимое тарелки. Затем посмотрел на Женьку, который тоже собирался завтракать. — Покормить тебя? Нет, давай ты сам! Ты уже такой взрослый мальчик! — говорит он ребёнку. Димка сначала немного капризничает, но потом пытается кушать самостоятельно. Правда, иногда он бросает кусочки Шарлю на пол и зовёт его «кись». — Дима, кушай сам! Шарль такого не будет, у него есть своя еда! — говорю я, качая головой, мол, чего хитришь. Но Дима всё равно делится завтраком с котом, и мы уже не обращаем на это внимания. — Жень, поедешь на дачу к родителям? — спрашиваю я у Женьки, потому что он собирался туда сегодня и планировал взять с собой Димку, пока я буду работать до позднего вечера. — Да, поедем. С Димкой погуляем в лесу, на свежем воздухе. Бросай эту работу, присоединяйся к нам! Какая классная погода! — кивает он на яркое солнце, которое озаряет всю кухню и повышает настроение мне. — Будем с тобой кататься на велосипедах, гулять… — Не могу, Жень, я бы с радостью. Но сейчас эфиры очень плотные, несмотря на праздники. — вздыхаю я. А я бы правда с радостью к ним присоединилась, и мне бы так даже возможно стало легче. — Оставь это радио. Ты же работаешь с нами, с Юриком работаешь… Зачем тебе это радио? Ты можешь сама планировать свою работу, не переживая о том, какие эфиры нужно закрыть, — говорит Женя, глядя на меня. Я пока не готова была сделать этот шаг, несмотря на то, что у меня не было потребности работать на нескольких работах сразу, и я ни в чем не нуждалась. Но сейчас я не знаю, где бы я действительно хотела остаться. Мне кажется, что радио было для меня спасением, позволяющим не думать о лишних вещах… — Я подумаю. Возможно, я не готова к такому повороту в своей жизни… Я очень ценю свою работу на радио. Когда общаешься с разными людьми в рамках интервью, это словно поток энергии. От него заряжаешься, — размышляю я, хотя понимаю, как глупо это звучит. Я осознаю, что из-за плотного графика редко бываю дома, с ним и ребёнком. Если бы не радио, я бы могла сама планировать своё время, а не бежать сломя голову в редакцию то рано утром, то поздно вечером. В общем, я проводила их на дачу и поехала на работу. Сегодняшний день давался мне с большим трудом после утреннего разговора с Айей, который всё время крутился у меня в голове. Я то отключалась почти в прямом эфире, то по десять минут сидела, уставившись в монитор ноутбука, и пыталась прочитать очередное письмо, но никак не могла ответить на него. Я вздыхала и хваталась за голову. Айя задела меня за живое. Я начинала представлять себе разные варианты развития событий: как всё остаётся как есть, и как я отказываюсь работать и с ребятами, и с Юрой. Как я снова пыталась поговорить с ним, рассказать о ребёнке, но каждый раз резко обрывала себя на полуслове и больше не могла ничего сказать. Я так много всего себе напридумывала, что мне стало плохо. Около 10 часов вечера я вернулась домой. Всё, чего я хотела — это принять душ, выпить бокал вина и уснуть, чтобы избавиться от навязчивых мыслей. Я пыталась отвлечься и расслабиться: включила лёгкую музыку, танцевала, покачивая бёдрами под соул, с бокалом вина в руках. Лежала на полу, закинув ноги на диван. Даже пробовала стоять на голове! Но ничего не помогало. Примерно после пятой попытки, когда вино почти закончилось, я начала скакать по дивану под песню Ramones в растянутой футболке с их изображением и громко петь в пустой бокал. Мне стало немного легче. Обычно в таком состоянии мне приходят в голову сумасшедшие идеи. Обычно они оказываются хорошими, но в этот раз я бы поспорила... Я надела джинсы, кожаную куртку и ботинки, после чего вызвала такси. Лучше бы я поехала на дачу к Женьке, хотя в таком виде это было явно не самое подходящее место для меня. Однако я решила поехать к Юре, чтобы поговорить по душам. Я хотела высказать ему всё, что накопилось на душе, а также попросить Айю больше не вмешиваться. Я была зла и в то же время очень возбуждена. Мне хотелось одновременно убить одного человека и поцеловать другого. И ещё я хотела сказать Юре много чего, о чём он не знал. Мне было всё равно, что уже ночь, что я пьяна и еду в такси, а водитель то и дело бросает на меня взгляды. Было непонятно, сожалеет или заигрывает... К счастью, я доехала до набережной Фонтанки и, пошатываясь, вышла из машины, чуть не споткнувшись о поребрик. — Вам помочь? — спросил таксист, глядя на меня через открытое окно. Его беспокойство было очевидным. — Я сама! — ответила я, выставив ладонь вперёд, и направилась к дому Юры. Зайдя в парадную вслед за каким-то человеком, я забыла о домофоне, решив сделать сюрприз. Спокойно поднявшись по лестнице, я позвонила в дверь и стала стучать, но мне никто не открывал. За дверью взволнованно лаяла Клякса, вероятно, думая, что пришли посторонние. Но, услышав мой голос, она заскулила по-другому. Хорошо, что хотя бы удалось пообщаться с собакой! Однако Юра не открывал дверь, и это меня очень расстраивало. — Юра! Открой! Нам надо поговорить! — стучала я. — Клякса, передай Юре, чтобы он открыл дверь! Или сама открой, я подожду… Я уже начинаю ждать… Не знаю, как соседи смогли сдержаться и не вызвать полицию. Какое-то время я просидела на порожках, а затем, осознав, что ждать больше нечего, вышла на улицу. Я медленно шла по набережной в сторону проспекта, раздумывая о том, что если Юра не откроет мне дверь, то я буду доставать его по телефону, как достаёт меня Айя. Он почти сразу взял трубку, и я, стоя на очередном мосту и не зная, куда мне идти дальше, сказала ему уже блаженным голосом: — А ты чего не открываешь? Тебе твоя сказала теперь со мной не общаться, я не поняла? — Юля, ты о чём сейчас? — ответил он совершенно спокойно. — О нас, Юра! — рассмеялась я, потому что меня это изрядно развеселило. Какое уж там нас! Вы о чём? — Юля, ты пьяная? — забеспокоился Юра из-за моего состояния. — Нет, я просто в хорошем настроении, решила тебя проведать, а ты мне так и не открыл! Это потому, что я, как никто другой, вмешиваюсь в твою жизнь? — спрашиваю я, продолжая идти по улице. — Юля, не говори ерунды, меня просто нет дома. Ты где? — беспокоится Юра. — Я там, где кони на мосту! — пытаюсь объяснить про Аничков мост. — Пожалуйста, стой там, я сейчас приеду, — умоляет он. — Зачем? — Юля, прошу тебя, стой там и никуда не уходи. Я буду через 15 минут, — говорит он, и на этом наш разговор заканчивается. Я стою на мосту, не совсем понимая, что происходит, но я следую просьбе Юры. Уже предвкушаю, что если он приедет с ней, то мы сможем поговорить прямо здесь. Я стараюсь сосредоточиться, но постоянно сбиваюсь со своих мыслей, которые были затуманены алкоголем. Юрий Каспарян: Когда мне позвонила Юля, я был в гостях. Я очень испугался за её состояние, так как не понимал, как и почему она оказалась в центре города и пыталась попасть ко мне домой, будучи нетрезвой. Когда я подъехал, Юля уже ждала меня, стоя с очень серьёзным видом, скрестив руки на груди. Возможно, это помогало ей сохранять равновесие и делать вид, что она совершенно трезва. — Ну, где твоя эта подружка? — спросила она, явно ожидая увидеть вместе со мной Айю. — Сбежала куда-то? А чего тогда мне мозги ебет? — Юля, поехали домой… — сказал я, глядя на неё, потому что не хотел разбираться с ней в таком состоянии. Нужно было хотя бы сначала посадить её в машину. — А я домой не поеду! Я к тебе приехала! Соскучилась, Юр! — сказала она, видимо, пытаясь обнять меня, но промахнулась. Я тяжело вздохнул, глядя на неё, аккуратно взял её под руку и повел к машине. — Куда ты меня ведёшь? Я приехала к тебе! Ты что, не понял? Я не поеду домой! — пытается протестовать Маяковская. — Ко мне поедем… — спокойно отвечаю я. Я даже не хочу выяснять, как она здесь оказалась, где Женька, что произошло и почему она в таком виде. К тому же, вокруг нас было много людей, которые постоянно оглядывались, и мне хотелось как можно скорее уехать домой, чтобы не привлекать к себе внимание. Маяковская что-то бормотала себе под нос, пока я не посадил её в машину. Хорошо, что до дома было близко, потому что она постоянно повторяла примерно одно и то же: — Я сначала пытаюсь забыть тебя, говорю себе: «Нельзя, Юля, нельзя!», но потом снова невыносимо хочется к тебе! А тут ещё эта твоя, как её там, пытается учить меня! Она будто не знает, как ей повезло с тобой, и что с этим счастьем делать! После этого она начинала петь песню Вадима Казаченко «Больно, мне больно» на всю машину. Я не знал, что ей ответить, потому что понимал, что сейчас с ней разговаривать бесполезно. Я даже боялся представить, сколько она выпила. Мы доехали до дома, и мне было проще всего занести её в квартиру на руках, чем заставлять её идти по лестнице и каждый раз поддерживать, чтобы она не упала. — Юр, ты меня любишь? — спрашивала она меня чуть ли не на каждом лестничном пролёте. — Люблю, Юль… Только когда ты не делаешь никаких глупостей… — вздыхаю я, глядя вперёд и под ноги, чтобы не упасть вместе с ней через порог. — А сейчас не любишь? — спросила она, а потом продолжает достаточно громко. — Я, между прочим, ехала к тебе через весь город! — Тише, Юля… — попытался успокоить её я, опасаясь, что её громкий голос может помешать остальным жильцам. Я открыл дверь. — Ты не ответил на вопрос! — настаивала она. — Юля, давай не сейчас… Тише… — сказал я, входя с ней в квартиру. — Вот зачем ты появился снова? Я просила тебя? — произнесла она, когда я поставил её перед собой на руки. Я тяжело вздохнул, осознавая, что мы не в силах изменить сложившиеся обстоятельства и повлиять на судьбу. Так случилось, что мы снова оказались рядом. В этом никто из нас не виноват… — Котёнок, тебе нужно поспать, — ласково сказал я, снимая с неё куртку и помогая разуться. Судя по тому, как она обмякла на моём плече, она уже была готова упасть и уснуть, но, как всегда, боролась с этим. — Мммм, как от тебя вкусно пахнет, — произнесла она, уткнувшись мне в шею и вдыхая аромат моего парфюма. Затем она нежно поцеловала меня и даже укусила. В этот момент она не осознавала, что делает, а я не мог и не хотел воспользоваться её состоянием. — Нет, нет, Юля, давай поспим… Тебе нужно отдохнуть, — настойчиво повторил я, прерывая её ласки и направляясь с ней в гостиную или спальню. Я и сам кое-как успел снять обувь, пока она поплелась куда-то по квартире. Я тут же рванул за ней. Юля сначала просила включить музыку и предложила потанцевать, даже уже пытаясь это делать без музыки. Я проводил ее в другую комнату, где она споткнулась об диван, рухнула на него. Долго там что-то барахталась, пытаясь снять носки и боролась с джинсами. Я решил помочь ей, потому что, конечно, спать в одежде было бы не так удобно... — Эй! Я сама! — воскликнула Юля, чтобы я даже не пытался ей помочь. Но она так долго стягивала штаны, что я всё же решил ей помочь, иначе она уснула бы в одной штанине. Юля даже не сопротивлялась, а только устраивалась поудобнее на пустом диване. Мне пришлось сходить за подушкой и одеялом для этой бедолаги, когда она уже сладко сопела. Только убедившись, что она спит крепко, я вышел из комнаты, на всякий случай поставив её телефон на беззвучный режим. Юлия Маяковская: Проснувшись, я еле разодрала глаза, а моя голова жутко гудела. Я даже не сразу поняла, где я нахожусь. Кажется, у меня что-то ехало. Меня подташнивало и потрясывало внутри, что по ощущениям было вообще лучше не вставать. Немного в себя я пришла от того, что до меня начало находить, что я нахожусь в квартире у Юры. Я судорожно завертелась на диване, озираясь по сторонам. Посмотрела под одеяло — я, оказывается, еще и раздета была. У меня сейчас абсолютно двоякое чувство: меня колбасило после выпитого, меня трясло от малейшей мысли, что вообще вчера между нами произошло. Вероятно, услышав мои шаги, Клякса подняла голову и залаяла. Она вскочила со своей лежанки и убежала на кухню, звонко лая. Её лай ещё долго звенел в моих ушах, и я даже поморщилась от раздражения. Солнечный свет, проникающий через окно, казался невыносимым. Мне стало ещё хуже, но я начала вставать. В этот момент в комнату вошёл Юра со стаканом воды. Она была словно спасение для меня, особенно учитывая, что в ней шипела таблетка! Сначала Юра был серьёзным, и я даже подумала, что натворила что-то, и мне сейчас влетит от него. Но потом он вздохнул и мягко сказал: — Доброе утро! — Доброе утро, — выдавила я из себя, чувствуя себя не лучшим образом. Мне было очень стыдно, ведь я совершенно не помнила, что происходило вчера, после того как я уехала из дома. Я избегала его взгляда, опасаясь, что он осудит меня. Каспарян сел рядом и протянул мне стакан воды, который я сразу же осушила. Кажется, после этого мне стало немного лучше. Я не могла вспомнить, пила ли я что-то ещё, кроме той бутылки вина, что была у меня дома. Как же трудно вспомнить! Откинувшись на диван, я прислонила холодное стекло к своему лбу и закрыла глаза. — Ну, рассказывай, — мягко попросил Юра, понимая, как мне сейчас плохо. Однако ему было необходимо узнать, что произошло. — Прости… Что вчера было? — спросила я, с трудом поднимая глаза на него. — У нас что-то было? Как ты меня нашёл? — Ты ничего не помнишь? — усмехнулся он. Я покачала головой. — Я был в гостях. Мне позвонила ты. Сказала, что ты пришла ко мне, мол, открывай, поговорим. Я вообще ничего не понял. Только сразу спросил, где ты… Ты была уже где-то на Аничкином мосту. Я тут же поехал к тебе. Ты стояла готовая на разборки, говорила что-то про Айю. Ехать домой ты не хотела, я повез тебя к себе… Ты мне почти всю дорогу говорила о том, что быть со мной рядом невыносимо, что ты ничего не можешь поделать с собой… Ты много раз спотыкалась, когда мы приехали, поэтому я просто взял тебя на руки и нес до квартиры… Идти ты не могла сама, врезалась в дверь, — рассказывает Юра. Мне никогда не было так стыдно перед Юрой. Я сидела, закрыв лицо рукой, и делала вид, что мне слишком плохо, чтобы понимать, что он говорит. — Потом мы пришли домой, ты добралась до дивана и уснула... Я тебе немного помог раздеться, потому что ты отчаянно боролась с джинсами, как обычно говорила, что сама… — продолжал он, поглядывая на меня и вздыхая. Я молчала, потому что не могла начать рассказывать ему о том, что произошло вчера. Я смотрела по сторонам, потом меня ослепило солнце, я зажмурилась и почему-то первым делом спросила: — А где Айя? — В Таиланде. С подругами уехала отдыхать на 5 дней. Вчера… — ответил он, сам сидел, смотрел на свои руки и складывал пальцы. — А ты? — с тревогой спросила я, и он усмехнулся в ответ. После небольшой паузы он произнес: — Чего я там не видел… — Хорошо, Юра. Может быть, ты мне расскажешь, что у вас происходит? — предложила я, понимая, что он что-то скрывает от меня. Это было частью нашего разговора о вчерашнем происшествии. Сначала он отмахивался, но после очередного вздоха признался: — Мы поссорились с Айей. Да, в очередной раз... Она просила отказаться от проекта и больше не работать с тобой. — он морщится так, будто ему не хочется обо всем этом говорить даже мне, напоминать. — Ты же прекрасно знаешь Айю, Юля… — Она звонила мне вчера утром… Обвинила меня в том, что я разрушаю вашу семью, что я отворачиваю тебя от неё, и много чего ещё говорила про концерт, да… — произнесла я со вздохом, осознавая, что он не договаривает мне то, что я и так уже знаю. — Поэтому ты так расстроилась, и всё произошло именно так, как вчера? — с тревогой в голосе спрашивает он. — Да… Как-то мне это не давало покоя весь день. Я пришла домой, выпила бокал вина, расслабилась… Ну а дальше, сам понимаешь, бутылка вина творит чудеса… — говорю я, а сама посмеиваюсь от нелепости всего происходящего и по-прежнему испытываю стыд перед Юрой. Но потом я начинаю говорить, немного смущаясь, но в то же время я старалась себя держать в руках, сдабривать речь улыбкой. — Вызвала такси, поехала к тебе… Но мне никто не открыл, поэтому я стала звонить тебе… Я не могу с собой бороться в последнее время, мне тяжело осознавать, что мы… Ну, мы дальше, чем были до этого… Мне сложно и стыдно и перед тобой, и перед Женькой, потому что в моей голове иногда слишком много мыслей о тебе… И тем более, когда мы работаем вместе. Но нет, я ничего не хотела бы менять в своей жизни, не хочу никуда уходить… Нас постоянно что-то связывает, и отворачиваться от этого просто не получается… Прости, я не могу больше об этом говорить, меня тошнит… Юрий Каспарян: Я смотрел на Юлю, а она выглядела бледной и подавленной. Мне было не по себе от того, что я видел, и я пытался понять, что она чувствует. Я не хотел беспокоить её в таком состоянии. — Иди сюда, — произнес я, обнимая её и забирая пустой стакан из рук. Юля прижалась ко мне, и я крепко обнял её. Мне было важно быть рядом с ней, что бы ни происходило. Даже если она не могла выразить свои чувства словами, я хотел, чтобы она знала, что я рядом. Она склонила голову мне на плечо, а я нежно гладил её по спине. Мы молчали. — Прости меня… — наконец произнесла она. — Не стоит… Всё в порядке. Считай, что ты дома, — улыбнулся я, стараясь успокоить её. Мне не хотелось, чтобы она чувствовала себя здесь чужой. — Нет, Юра, мне неловко… Всё не должно было так происходить. Мне стыдно даже за свои мысли, которые я озвучивала тебе в машине, — продолжила она. Я поцеловал её в губы, не дав договорить. Я напомнил ей, что она сама ждала этого вчера, но я не мог себе этого позволить. Кроме того, я дал ей понять, что её слова не имеют для меня значения. Юлия Маяковская: Я должна была сидеть дома или, ещё лучше, поехать на дачу с Женькой. Но я устроила здесь… Конечно, я не могла не оправдываться, хотя и не всё сказала. Мне нелегко… А сейчас ещё и плохо. — Пойдём, я отведу тебя в душ, а потом будем завтракать… Тебе нужно прийти в себя, — сказал Юра, заботливо глядя на меня и убирая волосы с лица. — О, боже, нет! Только не завтрак! — простонала я, потому что у меня совсем не было сил. — Давай, давай… Я сделаю тебе вкусный чай и что-нибудь приготовлю, — уговаривал он, пытаясь поднять меня. После нескольких попыток я всё же сдалась. — Уговорил. От твоего завтрака я не откажусь, — рассмеялась я, пытаясь улыбнуться. На самом деле, внутри меня всё дрожало и тряслось. Малейшее движение вызывало желание пойти и лечь обратно, но Юра помогал мне приходить в себя, несмотря на то, что из душа я его всё-таки выгнала. Зато на кухне меня ждал ароматный чай с бутербродами. Это поднимало дух, хотя я ела с нежеланием и ленью. Больше пила чай и держалась за голову, признаваясь Юре, что так пить больше не буду, пожалуй. Он смеялся над моим видом, прихлебывая чай, мол, ну-ну, давай-давай, охотно верю. Он знал, что потом я не откажусь когда-нибудь посидеть и расслабиться с бокалом вина за разговором.***
Мы так заговорились, что я не могла потом уехать домой. Иногда я немного вздрагивала, боясь возвращения Айи сию минуту, и хотела убежать. Но меня спасал юмор Юры и наши с ним разговоры за кружкой чая. От этого становилось легче… Уехать на такси или на метро он мне не дал, поэтому отвёз домой сам, хотя я рвалась прогуляться по свежему воздуху. Мне было и легче, и нет одновременно. Легче от того, что я вчера выпустила накопившиеся эмоции. Тяжелее от того, что снова не смогла разложить свою жизнь по полочкам…
Примечания:
Рефы и саунды к главе, как обычно, ждут вас здесь: https://t.me/c/1953039536/44
