Глава 24
1 февраля 2024 г., 11:39
Ура! Мы в Италии! Меня уже по пути из аэропорта захватила эта безумная атмосфера, которая везде царила. Яркие краски озаряли все вокруг: дома, деревья, и сами итальянцы украшали весь этот мир вокруг нас своими улыбками.
Когда мы ездили отдыхать с Юрой, то наша остановка была в одном городе, где мы размеренно и неторопливо отдыхали, выползая куда-то потом на экскурсии по соседству. Этот отдых с Женькой был совсем иным — у нас вышел целый трип по городам, в каждом из которых мы пробовали что-то новое и получали совсем разные эмоции по нарастающей.
***
Юлия Маяковская: Первой нашей остановкой стал город — Римини. Мы приехали туда на несколько дней, а дальше, как пойдет. Сразу же заселившись в отель мы просто бросились идти на пляж, греться на солнце и отдыхать. Это отголоски того, что когда мы уезжали из Питера, там лил дождь. Вообще, в Римини повышали настроение даже простые небольшие цветные домики. Два дня мы буквально не вылезали с пляжа и из воды. Первый день мы только купались и загорали, а второй день — я лежала спокойно загорала до тех пор, пока Женька не влился там в пляжный волейбол и пытался вытащить меня туда же. — Пойдем! Нам как раз одного человека не хватает! Разбомбим сейчас всех! — уговаривал он меня. — Жень, я последний раз играла в школе! О чем ты?! — смеюсь я, а он ведет меня за руку все равно на площадку. Я уперлась пятками в песок, проделывая там чуть ли не целые овраги от своего сопротивления, а Кулаков все равно приводит меня на волейбольную площадку. Там люди всех возрастов, женщины, мужчины. Половина из них вообще подростки, и я тут такая в купальнике и не знаю, что им сказать. Но они быстро меня прозвали в процессе игры «Джулия!». Этим меня всячески пытались подбодрить и вообще принять в команду. Честно, на свое удивление, я влилась. (смеется) И уже кайфовала от того, как от моих сжатых в замок рук отлетает мяч и как я изящно парю на этой площадке. У нас Женькой такой азарт в игре открылся, что нам было, в принципе, не важно выиграем мы или проиграем. Но со своим напором победы мы не избежали! После этой игры Женька еще долго смеялся над моими постоянными вздохами и стонами на площадке, сравнивая их со звуками, которые усердствуя воспроизводят теннисистки во время игры в большой теннис. — Да Кулаков, да ты задолбал уже! — с улыбкой возмущаюсь я. Он в ответ сгреб меня в охапку, поцеловал в макушку со словами: — Развела тут огонь! Я рассмеялась. Огонь мы потом, видимо, продолжили разводить, потому что эти ребята играющие в волейбол, позвали нас на свою вечеринку с дискотекой. Мы, конечно же, не отказались, потому что приехали сюда отдыхать, забыв обо всем на свете. Поэтому вечером уже Женька пытался всем что-то объяснять на английско-недоитальянском, упорно доказывая что-то с безалкогольным коктейлем в руках, а я там где-то рядом отжигала на танцполе под итальянскую музыку, но больше с южным оттенком, похожую на латино, и мне было все нипочем! Не ругайте уж женщину за феличиту! На следующий день мы уехали в Сан-Марино, и первым делом там конечно же отправились в «гастрольный» тур по винной продукции, как сказал, Кулаков. Но если можно было подумать, что тут в этом туре ожидать чего-то можно от меня, то выделился тут как раз он! Я, в отличие от него, просто дегустировала напитки разного вида, и что-то даже мы покупали уже с собой домой. Женька не рассчитал и к концу экскурсии его уже нехило развезло, потому что глоточек того, половина глоточка этого, и понеслось. Мы обратно ехали в экскурсионном автобусе. Между нами сидел мужик. Так Женька сначала умудрился забивать мне голову о том, как сильно любит меня, потом вроде бы тихонько задремал. Слава богу, он не буйный, поэтому увезло его в обратную сторону! Но один момент меня поразил, и ржу я над ним до сих пор. (смеется) В какой-то момент этот мужик стал подозрительно и даже с каким-то испугом смотреть то на меня, то на Женьку. Причем на Кулакова он смотрел меньше, а меня оглядывал с ног до головы считай. Мне было как-то не по себе. Я думала что во мне что-то не так. Пару раз даже доставала зеркало, чтобы убедиться, все ли в порядке. Я снова посмотрела на Женьку — тот клевал носом, почти спал. Тут снова недовольный взгляд мужика, который и вовсе потом соскочил с места и отсел от нас. Я недоумеваю. Толкаю Женьку, наконец-то подсев к нему ближе. Он сразу же прильнул к моему плечу, приобнял меня одной рукой за спину и сидит так в полудреме. — Жень, — треплю я его за плечо, а тот что-то там промычал и посмотрел на меня. Я спрашиваю у него. — А что этот мужик отсел от нас, как ошпаренный? Я думала, он сейчас автобус остановит и побежит по дороге в неизвестном направлении! Я не знаю, может запах алкоголя смутил, или еще что. Тут Женька заржал мне на ухо и шепчет мне на ухо, давясь смехом: — А я его за попу сидел и щипал. — говорит он с такой блажной улыбкой, но в то же время серьезно. Я аж издала смешок и смотрю на него, недоумевая. Зачем сидеть и щипать за жопу мужика? Кулаков, я что-то о тебе не знаю? — Зачем?! — удивляюсь я, глядя на Женьку. — Чтоб он подумал, что это ты, дурочка такая, так делаешь! — отвечает он, глядя на меня. Я сижу и охреневаю над ним, приподняв свои брови. Потираю лоб средним пальцем, потому что мужик этот теперь сидел и посматривал на нас на несколько метров вперед, будто бы он сейчас начнет весь автобус предупреждать об этой опасности. Я хочу и убить Кулакова, и в то же время мне смешно настолько, что я трясусь со смеха, а он гнездится на моем плече. — Кулаков, за хренами так делать? Ты офигел! Что он теперь подумает! Он уже задолбал на меня смотреть! — треплю его я, пытаясь добиться ответа, а сама не сдерживаю смех. Но тот заснул со сладкой улыбкой на лице, потому что его даже не смущает мое возмущение, оно ему даже нравится. Вот хоть убей ты его! А мне только остается слышать его пьяное дыхание с букетом ароматов алкоголя. — Маячок, я тебя люблю, сильно, — мурчит мне Женька сквозь сон пьяным голосом. Я улыбаюсь, обнимаю его, хотя смотрю на него с сожалеющим видом. Он пьяный умудряется делать нелепые вещи, сваливая всё на меня, а у меня нет желания прибить его. Мы так и ехали, склонив головы друг на друга. За это время Женька хорошенько отоспался, и в номер мы дошли без приключений. Ему было, конечно же, плохо на следующий день, но даже несмотря на это мы успели укатить в горы, потому что Кулакову безумно хотелось покататься там на сноуборде. Адреналин у него в крови похоже просто зашкаливает всегда, и если чуть-чуть отклонение, то требуется пополнение этого баланса! И надо ему всё больше и больше! — Кулаков! Я погреться приехала, а ты меня в зиму решил свозить! А если меня перепад температуры долбанет? — сетовала я ему, а он в ответ лишь посмеивался. — Я уверен, тебе понравится. Разморозим тебя потом, не волнуйся! — говорит он мне, целуя в губы. Слава богу, после того, как ты поживешь в Питере, тебя судьба научит брать хоть немного теплой одежды с собой постоянно. Мне там и вправду понравилось, потому что я наслаждалась этим чистейшим воздухом в горах. И было абсолютно прекрасно потом проснуться с таким чудесным видом на горные вершины, снег вокруг. Мы не стали снимать отель, а просто сняли домик в комплексе этом. Пока он покорял вершины и спуски на своем сноуборде, я отдыхала там то в фито-бочке, то ходила на массажи и расслаблялась от масел. Правда, сильнее всего я боялась потерять Кулакова там где-нибудь в горах, поэтому в какой-то момент я выскочила с массажа за ним и закричала на всю: — Женя! На меня перепуганно обернулись толпы просто людей, и, возможно среди них были и Жени. А я стояла, смотрела по сторонам с выступившими слезами от испуга, пока сзади не ощутила уже знакомые объятия и голос Кулакова с ощутимой улыбкой: — Дуреха, чего орем? Я с облегчением выдохнула. Развернувшись к нему, я обняла его даже в экипировке сноубордиста, и больше никуда не отпускала от себя. Там, по всей видимости, уже чуть ли меня не за террористку приняли, охрану какую-то позвали, мол, дура какая-то стоит, орет не на нашем языке. А Женька им показывает, что все Ок, и говорит, обнимая меня: — Это — моя! Моя! — объясняет он, указывая на меня, а сам счастлив до безумия. Но, видя, что я хожу по пятам и просто гуляю, Женька решил научить меня стоять на сноуборде. Но, кажется, этот спорт мне был неподвластен, поэтому я обошлась лыжами, на которых умела кататься от души. Мне кажется, в этот день я даже сильнее устала, чем от наших долгих экскурсионных походов. Хотели выехать уже в другую точку, но усталость была сильнее. Женька делал мне массаж ног, посматривал на меня с улыбкой, мол, это без привычки. А я сидела с кружкой глинтвейна в руках, и только это меня спасало. Следующей нашей точкой был Гардаленд — прекрасное место, называемое итальянским Диснейлендом. Там можно было неделю ходить, и эти аттракционы и праздник детства не заканчивались никогда. Мы совсем забывали там про время, потому что его там будто бы не существует. Везде тематические аттракционы, куча аниматоров в разноцветных костюмах, загадок, угощений. Мы просто зависли. (смеется). Правда, обращая внимание на других детей, мы вспоминали и скучали по Димке. Решили, когда он вырастет, мы обязательно приедем сюда всей семьей и тогда уж точно пройдем все аттракционы, перепробуем все мороженое. А еще покатаемся на огромном колесе обозрения. Впрочем, с этим была другая история. Мы прогуливались по этому парку, любовались атмосферой и наслаждались весельем. Я вообще, не большой любитель всех этих аттракционов, но если бы, конечно, с ребенком или что-то попробовать всей семьей — я пошла бы. Поэтому, затащить меня куда-либо очень сложно — все очень высоко и страшно. И нет, это не сравнится с походом в горы или самолетом! Мне только на паровозике из Ромашково кататься, которым в торговых центрах обычно детей развлекают! И тут Кулаков, выслушав вот такой мой подобный стенд ап, говорит: — Ну что, высоты, значит, боишься? Пойдем! Сам кивает на колесо обозрения, мол, пойдем кататься. Сейчас все мигом отпустит. А что, ведь не слишком быстро и слишком медленно. Самый щадящий аттракцион! Я смотрю на эту махину в 60 метров высотой, и мое сердце куда-то тревожно спускается, и мне хочется бежать. — Ты сдурел? Посмотри, какое оно огромное! А если мы там зависнем? — говорю ему я. Он смеется надо мной, потому что мои вот эти дурацкие страхи (да, они действительно дурацкие) считает не больше, чем каким-то бредом. — Ну зависнем. Ну, возможно, упадем. Погибнем в один день, все в лучших романтических традициях! — говорит он так запросто. Я ему аж замахнулась и дала локтем куда-то в бок так, что Женька аж закашлял. — Сдурел? У меня ребенок маленький дома ждет, а тебе, я вижу, пофигу! — начинаю возмущаться я, потому что меня это цепляет. И да, я недовольна! Женька видит, что я психую из-за ерунды и при этом еще и расстраиваюсь, поэтому обнимает меня и извиняется. — Всё, всё, солнце. Прости, я пошутил. Нелепо вышло. Прости. — обнимает он меня, несмотря на мое сопротивление. Я остыла, когда он поцеловал меня. Смирилась, поняв, что тоже перегнула, о чем сразу сказала ему: — Ладно, пойдем на твое колесо! Я совсем не пожалела о том, что мы пошли кататься на это колесо обозрения. Мы как только поднялись, открылся совершенно потрясающий вид на город, весь зеленый парк. Ощущения были необычайными, хоть и было немного страшно. Но я была счастлива! Женька радовался, что я смогла справиться со страхом, что даже потом повел есть мороженое, как только мы спустились. — Жень, ну что ты, я же не маленькая! — смеюсь я, когда он ведёт меня к прилавку с мороженым. — Ну, я же тренируюсь, мы же сюда с Димкой приедем! Будем знать, каким мороженым его кормить! — отвечает он мне с улыбкой, и я не могу сдержать смеха, настолько мило он выглядит, когда в нём просыпается заботливый отец. Шоколадный пломбир, посыпанный карамельной и ореховой крошкой, ещё больше улучшает моё настроение, делая его мечтательным и романтичным. Удивительно, но я впервые заедаю стресс, и мне становится так хорошо! Женька хотел купить для меня все виды мороженого, но мы остановились на двух: одном для меня и одном для него. — Ты хоть помнишь, что кричала на колесе, когда мы поднимались? Я столько мата от тебя никогда не слышал! — смеётся он, вспоминая наш подъём. Я тоже смеюсь, качая головой. В тот момент я была в состоянии аффекта и даже не помню, что кричала от переполнявших меня эмоций. Потом Женька меня резко останавливает, смотрит на меня и начинает смеяться. Я смотрю на него, как на больного. Во мне медленно включается гопник, поэтому я просто с нахальным видом откусываю мороженое и смотрю на Женьку, мол, че, какие проблемы. Правда, не выдерживаю, и тоже улыбаюсь, пытаясь добиться, чего он так ржет. Что я там еще сказала на колесе? — У тебя сейчас усы, как у Сальвадора Дали! — еле выговаривает он сквозь смех, глядя на меня, показывая на мои шоколадные усы от мороженого. Так! Значит, у меня усы! Отлично! Кулаков видит, как мое лицо меняется с улыбки, до того состояния, когда я уже готова убивать его, но ржет еще хлеще, и вытирает мне губы салфеткой. Я думала, что он стирает все это мороженое с моего лица. А он выпаливает: — Вот так прям четче! — Кулаков! Я тебя убью! — угрожаю ему я, медленно подбираясь в наступление, а тот еще не подозревает, что через секунду у него у самого будет нос, губы, усы — все в мятном мороженом! Но в ответ одновременно прилетает и мне — поздравьте, я теперь с зеленым носом! Жмурюсь и не могу никак заржать во весь голос, а заодно показать Женьке, что ему хана! Мы смеемся друг над другом. Женька срывается и бежит от меня, а я за ним. Отвечаю вам, если бы здесь был ребенок, нам бы не было так весело, потому что сейчас мы просто тупо существовали друг для друга и друг с другом, и большего нам было не надо. Мы бежали друг за другом, перемазанные к чертям этим мороженым и смеялись на всю улицу. Благо веселые итальянцы нам улыбались только вслед! И так было до тех пор, пока мы не упали друг за другом куда-то там на газон. И еще долго лежа друг на друге смеялись, что аж сводило все мышцы внутри. Вот вам и кардио, и фитнес, и всё! Еле разогнулись! Правда, романтично слизали это мороженое с наших лиц друг к другу, пока правда к нам не подошел один охранник и попросил не мять газон. Мы сначала прикинулись, что не понимаем, но тот достал дубинку! — Воу! Воу! Братан, все, мы уходим! Успокойся! — оправдывается Женька, поднимаясь, а заодно и поднимая меня за собой, показывая руками, мол, тише-тише, мы уходим. И мы действительно уходим, хотя еще потом полвечера вспоминаем этот случай и не можем друг другу объяснить, что было самым смешным. Дальше мы переместились в Венецию, где у нас был более сдержанный отдых точно. Сдержанный, но очень романтичный. Мы приехали туда уже к вечеру, поэтому немного передохнув, мы отправились кататься на гондоле — видимо, мы тут уже заскучали по Питеру с его каналами и реками, и нам захотелось таких приключений. Мы боялись растеряться, потому что не знали, где там посадка, какой маршрут, но нам попался более-менее понимающий и говорящий по-русски гондольер. Это было очень необычно — любоваться Венецией в розовом закате, перемещаясь по воде. Все здания вокруг получали от этого необычайный подсвет в сиреневом тумане от смеси розоватого неба и голубоватой воды. Нам рассказали, что, оказывается, сами местные не катаются никогда здесь, только в день свадьбы. Нас двоих прям разнежил этот факт. В этом было что-то очень магическое, романтичное… — Ну что, будем считать, что у нас сегодня свадьба? — шутит Женька, сидя рядом со мной, счастливо обнимая меня и целуя плечи, чтобы мне не было прохладно от воды. — Я не против. — посмеиваюсь я, а он целует меня в губы и с улыбкой поздравляет. — Горько! Горько! — произнес с акцентом наш гондольер, улыбаясь и хлопая ладонью об весло, пытаясь нас поздравить. Он подумал, что мы молодожены, а мы смеялись, но не переубедили его. Хоть и одеты мы были не очень по-свадебному: я в легком платье до колен и каких-то плоских босоножках, а Женька в футболке и джинсах с неизменными для себя кроссовками. После этой прогулки, мы пошли гулять пешком, крепко держась за руки. Еще не стемнело, и мы решили, что в отель было возвращаться полным безумием. Поэтому мы ходили и наслаждались этой величественной архитектурой исторических зданий, мозаикой и просто улицами. Много фотографировали. И я каждый раз где-то зависая, что-то разглядывая. Женька исподтишка фотографировал меня. А потом в один момент, просто взял меня за руку и увел в ресторан ужинать. Пока мы были в этом путешествии, я просто объедалась итальянской кухней — все эти пасты, лазаньи, спагетти, брускетты, тирамису — просто ван лав! Но здесь в Венеции мне снова захотелось чего-нибудь полегче типа рыбы и овощей, к тому же ее хвалили. Не обошлись мы и без вина. Правда, Женька предпочел апероль, чтоб без приключений. Пока нам приносили еду, я сидела и рассматривала эти чудесные виды из ресторана на канал и водную гладь с отражением света, пока Женька уже, видимо, истомившись немного по ужину и моему вниманию, не постучал по бокалу. Я обернулась на него с улыбкой, показав взглядом, мол, замечталась. А он снова успел меня сфотографировать. — Вот, я хотел бы сказать сейчас, глядя на тебя… Что хотел бы всегда видеть тебя с вот такой вот воодушевленной улыбкой и распахнутым на все взглядом. Мне нравится, как ты излучаешь счастье, и безумно приятно ощущать его рядом с тобой… — говорит он не на шутку очень красиво, серьезно, с нежной улыбкой, глядя на меня, с бокалом в руке. — Оу! Евгений! Фига, какой длинный тост! — шучу я над ним, а тот вздыхает смеясь, мол, ну вот, все испортила, а я готовился. Но я улыбаюсь ему, потому что мне безумно приятно слышать эти слова, и говорю, — Спасибо тебе! Это все потому что ты рядом… Он счастливо улыбается, и мы чокаемся бокалами, заодно выпиваем, и только тогда приступаем к ужину. Мы все время смеемся что-то вспоминая из первых дней путешествия, и даже кажется иногда ими насыщаемся больше, чем едой. Пока я ходила в дамскую комнату, около нашего столика уже стояли местные музыканты — гитарист, скрипач и баянист, которые до этого играли для всех гостей, а Женька сидел с ожидающим видом смотрел на меня. И как только я подошла, он дал им команду, они что-то заиграли такое медленное, с итальянскими нотками, но в то же время безумно знакомое. Я смеялась, правда, над тем, как Кулаков им немного показывал мол, побыстрее, чуть ли не дирижировал. И они запели: «Под небом голубым город золотой», но только на итальянском, хотя слова мне были и так понятны. Я стояла в каком-то приятном шоке с улыбкой на лице, и уже со второй половины куплета я кайфовала под музыку, покачивая головой. Женька смотрел на меня и посмеивался, а улыбчивые музыканты старались еще больше. Меня очень тронула эта композиция, которая сейчас звучала совсем по-иному, но у нее были как раз такие истоки. Я очень часто пою эту песню Димке перед сном. И, видимо, Женька это запомнил и решил сейчас удивить меня. Видимо, буду учить теперь ее на итальянском! (смеется) — Женя! Спасибо! — смеюсь я, как только они доиграли. Даже откуда-то вытащили одну розу и подарили мне, а после ушли под мои же аплодисменты. — Ну, надо же тебя удивить. Тем более, что ты мне тут говорила, что соскучилась по музыке, да? — говорит Кулаков, обняв меня и счастливо поцеловав в щеку. — Да, но такого я явно не ожидала! Ты их тут что, дрессировал без меня? — смеюсь я. — Ну, это было не так сложно. Гугл и я им просто напели мотив! Ну как, сойду я за менеджера? — смеется он в ответ, а я утыкаюсь в его плечо, смеясь над его безумием, киваю головой. Мы, кстати, на следующий же день, пошли в одно из пространств под открытым небом слушать венецианский джаз, потому что мимо этого музыкального явления я не могла пройти мимо. Как Женька поддался на мои уговоры, я не знаю! (смеется) Но было кайфово! Нас угостили бокалом шампанского, как гостей. Мы походу вообще пришли на какое-то светское мероприятие, и к нам с уважением относились везде. — Что ты им сказал? — спрашиваю я у Женьки на ухо, когда нам снова галантно преподносят по бокалу игристого, и еще и спрашивают, не нужно ли организовать тень, не душно ли нам. — Я сказал, что мы известные режиссер и сценарист, ищем подходящую музыку к нашему фильму. — плетет он мне на ходу. Я не сдерживаюсь и смеюсь, прикрывая лицо ладонью. — Да тихо ты, а то поймут все, — предупреждает он. Я чуть не подавилась шампанским со смеха, глядя на его серьезный вид, но старалась держать марку рядом с ним. — Как ты им это сказал? — снова спрашиваю я. — На английском, блин, не пали контору! — откликается он. Я снова смеюсь, что аж чуть не выронила бокал. К нему снова подходит кто-то из организаторов, на английском спрашивает все ли у нас в порядке? — Мой сценарист, она, просто под большим впечатлением! Все очень вери гуд! — говорит он, но на английском, а я тем временем успокаиваюсь, и они отходят. Я снова наслаждаюсь джазом, стоя в вечернем платье. Женька обнимает меня за талию, немного пританцовывая и наслаждаясь музыкой. Я поглядываю на него и его футболку с джинсами, и вспоминаю, как мы здесь оказались, и что он наплел этим организаторам. Я не могла сдержать смех. Тогда он просто разворачивает меня к себе, словно крутанув в танце, и начинает просто очень медленно танцевать со мной, обнимая за талию и держа за руку. Наслаждаемся нотами манящего саксофона, клавишными импровизациями и легким ритмом контрабаса и барабаном. А потом я уже и сама стала кайфовать от этих композиций, легонько танцуя и с улыбкой посматривая на Женьку. У меня потом вся эта музыка еще долго звучала в голове! Мне кажется, он потом боялся меня выпускать куда-либо, потому что где бы ни звучала музыка, я начинала изящно кайфовать, дергать плечами, вилять бедрами, и меня было не остановить. Конечной точкой мы оказались наконец-то в Риме. Мне кажется, если бы мы смотрели Италию наоборот, то не впечатлились небольшими городками. А у нас пора наслаждения шла к пику! Мы поселились в отеле прямо где-то в центре. И это было очень необычно, по сравнению с другими нашими остановками, потому что утром ты выходишь пить кофе на балкон и завтракать, а итальянцы уже куда-то бегут по делам, во всю громко разговаривают, а туристы уже оккупировали местные достопримечательности. Тем не менее мы высыпались и очень даже хорошо! И погода располагала к отдыху! Было не очень солнечно, но в то же время не пасмурно. И мы после хорошего плотного завтрака брали велосипеды напрокат и спешили осмотреть все окрестности и достопримечательности города, рассекая на них по улицам и площадям наперегонки друг за другом. В перерыве мы решили пойти поесть настоящей итальянской пиццы, но я решила, что лучшая попытка попробовать ее — приготовить ее самим на мастер-классе под руководством шеф-поваров. Мы так и сделали! Пошли на мастер-класс (оказывается, это еще одно развлечение для туристов). Все нужно было делать так быстро, что мы постоянно друг с другом ругались, эмоционально парируя и размахивая руками! К середине мероприятия от Кулакова разносилось громкое: «Мама миа!» в ответ на мое: «Не беси меня, Женя! Там помидоры, а не перец!» и летела пыль от муки в мою сторону. Местные думали, что мы сумасшедшие, а туристы — итальянцы! Зато с каким аппетитом мы потом ели ароматнейшую пиццу с оливками, соусом, большим количеством сыра и грибами, но уже в другом месте, потому что в нашу мы забыли добавить соль. Еще она у нас засохла в духовке! В общем, дома спокойнее готовится. (смеется) После плотного обеда нам надо было еще кататься сутки, чтобы это все согнать, и поэтому мы поехали на шопинг, да и Женька добавил: «Сгоним, в другом месте!». (смеется) В общем, всю дорогу, Женька еще пытался творить какие-то неведомые трюки на велосипеде, и у меня каждый раз захватывало сердце от того, как бы он не полетел через очередной бордюр, а нам еще идти в музей смотреть картины! Но, он-то не упал никуда — искательницей приключений тут оказалась я, свалившаяся на ровном месте, подвернув ногу. На этом у нас все закончилось. И Женька был вынужден с кучей пакетов, махать как сумасшедший, такси, с просьбой остановиться. Мы поехали сначала в больницу, чтобы вправить мою ногу, а потом, к сожалению, в отель. Я была очень расстроена таким поворотом событий, что я теперь буду скакать на одной ноге оставшийся отпуск, а Женька будет меня еще останавливать и укладывать обратно. — Тебе же сказали, ноге нужен покой! — говорит он в очередной раз, укладывая меня на кровать, потому что на следующий же день я уже рассекала по номеру, мне было скучно. Впрочем, и ему. Мы кое-как пережили этот чертов день. Обвинили друг друга. Женька меня в неаккуратности и не удержании равновесия, а я его в том, что кататься на велосипедах — его идея. Мы испортили вообще друг другу отпуск! Хватило нас на полдня, потому что терять последние отпускные дни нам точно не хотелось. В результате, я хоть и еще немного прихрамывая, надела свое красное платье в мелкий горох, длиной до колена, эспадрильи, и пошла покорять эту Италию дальше. Женька пошел за мной, потому что ему тоже не хватало активности. Евгений Кулаков: Мы решили заглянуть на рынок, где можно было купить что-то домой в подарки и вообще посмотреть этот местный калейдоскоп. Маяковская рассекала, не чувствуя свою больную ногу, чуть ли там не тарантеллу танцевала, что-то минимально откликалась итальянцам, которые отваливали ей и ее платью комплименты. Я все думал, где и как я ее буду потом ловить! (смеется) Если бы даже рынок перед ее носом закрылся, она бы заставила продавцов открыть его обратно! Она размахивает перед моим носом какой-то зеленью, которую хочет засушить дома! Хочет чуть ли не скупить все фрукты, но выбирает те, что дольше могут сохраниться. То сыр, то вино, то какие-то приправы, пасты. Уже чуть ли не истекает слюнями чтобы это всё съесть! Я поражался над ее эмоциональностью, когда она что-то нюхает и говорит громко, показывая рукой еще этот жест: «Белиссимо!». Сама носится от точки к точке, постоянно что-то набирает, торгуется с продавцами, которые просто ослепляют меня уже своими улыбками! У меня бы от такого аттракциона на рынке закружилась бы голова, хлеще, чем у Маяковской на колесе обозрения! (смеется) — Юль, нас, боюсь, на таможне за цыган сочтут! — смеюсь над ней я, когда она подносит мне очередной пакет с покупками в руки, чтобы не таскать тяжести самой. А она с улыбкой качает головой, целует меня в щеку, и дальше скачет под звуки тарантеллы где-то рядом, чуть ли не утягивая за собой этих несчастных торговцев, и меня заодно! Купила себе шляпу с широкими полями. Правда, я потом пошутил, что она похожа на одного персонажа из Тома и Джерри, который там ходил с надвинутой шляпой и пел с гитарой непонятные песни, так она меня чуть не отхлестала этой шляпой и в рот лимон не засунула! Но шляпу все-таки купила. Говорю смеясь, мол, все люди как люди на фестивали и на гастроли приезжают, и тут ты, итальянская примадонна! Она показала мне средний палец и поскакала дальше собирать покупки! Ну, это — не женщина, это — беда, говорю же! (смеется) Если б не пропустили на таможне, она бы осталась бы там и даже не огорчилась бы! Юлия Маяковская: Мы отнесли все покупки в отель, пошли ужинать безумно вкусной пастой, которую можно было есть бесконечно — на завтрак, на обед, на ужин! Мне как-то полегчало от моего безумия, хоть Женька и каждый раз спрашивал меня, все ли в порядке с моей ногой. Но у меня будто от этого путешествия ничего не болело больше, и мне становилось только лучше, хоть я и уже соскучилась по дому, по ребенку. Я понимала, что по мне там тоже скучают. Я редко брала в руки телефон, несмотря на то, что мы с Полиной созванивались регулярно, я спрашивала про Димку. Или же Женька разговаривал с родителями. Мне было очень важно, чтобы с ребенком все было хорошо, и он не скучал по мне. Но это не всегда получалось. И в один из таких моментов я просто обратила внимание на то, что мне писал Юра, спрашивал как мы там? Писал, что скучает… А мне даже не было времени ответить ему из-за нашего большого путешествия. Я просто наслаждалась жизнью, забыв обо всем… В последний вечер мы пошли с Женькой послушать музыку молодых итальянских классиков в одну из капелл. Я выпросила этот поход, потому что мне захотелось ощутить эту музыкальную атмосферу, послушать оркестровых музыкантов здесь. И он не смог отказать, пошел со мной. Мы сидели и наслаждались очень трогательной музыкой, очень талантливо сделанной. Меня прям пронзали эти душевные скрипки и клавиши. Я собиралась приехать и обязательно рассказать об этом Юре. Тем более, что тут даже Женька был под большим впечатлением, и мы прям отдохнули даже с музыкой, и было безумно жаль уезжать домой, но уже хотелось.***
Мы вернулись и, наверное, дня два просто не выходили из дома, отдыхали от дороги и от суеты, которая была в Италии, снова погружались в наш размеренный, любимый, как ни крути, Петербург.***
Юлия Маяковская: Потом, только на второй день после нашего приезда к нам приехали Полина и Леша, которые заодно наконец-то привезли нам Димку. Я не могла надышаться ароматом ребенка, потому что я очень сильно соскучилась, и первые полчаса точно я сидела просто в обнимку с Димкой, а Женька рассказывал о наших приключениях Леше и Полине. Увидев, что Женька пошел что-то еще показывать Леше, Димка стал выбираться из моих объятий, чтобы побежать за ними. — Мама, отпути! — говорит он, вылезая от меня, а я целую его в щечки, в носик и никуда не хочу отпускать. Димка звонко смеется и просит отпустить, и все-таки сбегает от меня по пятам за Женькой, по которому тоже соскучился. Полина мне тем временем рассказывала про то, как Димка был у них, а я слушала ее с отдохнувшей улыбкой. — Там в сумке толстовка с ушками. Мы ничего не перепутали, это Димкина одежда, это Юра ему купил. — объясняет она мне. Я в это время делала чай, и на этих словах у меня полетела кружка из рук куда-то на столешницу и скатилась с грохотом в мойку. Я застыла на месте, и мое сердце стало биться по-другому. Где-то там из комнаты шутил Женька: «Мать, ты там что, уже успела полквартиры разнести? Заканчивай итальянские штучки!». — Юль, ты что? — спросила Полина, немного переживая, глядя на меня. — Да я… Да так, я задумалась немного, — говорю ей я, а сама поднимаю кружку. Переспрашиваю, делая вид, что не слышала, — Юра что? Что ты сказала? — Ой, он такой смешной! — смеется Полина, начиная рассказывать мне, а я заварила чай и жду это продолжение, с легкой улыбкой на лице. Полина Науменко: Юра зашел к нам в гости. Он зашел поболтать с Лешей, но Димка всячески переключал его внимание на себя и не отходил. Постоянно что-то показывал, приносил игрушки. А Юра потом попросил взять Димку на прогулку. Я сначала как-то сомневалась, не представляя, как он с ним справится. Вдруг малыш начнет капризничать или теряться. — Да мы пройдемся тут по улицам, погуляем, на птичек посмотрим. Да, Дим? — говорит Юра, держа его на руках. — Да! — подтверждает Димка с улыбкой, глядя на него, а сам смотрит на Юру и хлопает ему по ладони. — Гуять пойдем! Юра смотрит с умилением на ребенка, а потом снова на меня, ждет разрешения. — Димуль, ты пойдешь гулять? — спрашиваю я у ребенка, как бы уточняя. А то иногда бывает так, мы делаем два шага из дома, он начинает плакать, и мы заходим обратно. — Я с Юа пойду! — отвечает малыш, а сам соскакивает с рук Юры и где-то там уже тащит свои маленькие кроссовки, чтобы собираться. — С Юрой пойдешь? — уточняю я у ребенка, — А капризничать не будешь? — Неть! — качает головой он, а сам протягивает один кроссовок Юре, мол, давай, раз зовешь меня гулять, одевай давай. А Юра смеется так застенчиво и помогает ему распутать кроссовки, у которых Димка умудрился соединить эти липучки друг с другом. — А может, давай оденемся? Где твой комбинезон джинсовый с шортами такой? И футболочка белая с машинкой? — говорю я ему, а он идет искать одежду и приносит что-то. Носочки правда забыл, но я потом их сама нашла. Димка отчаянно пытался натянуть на себя одежду. Правда футболку на футболку, но при этом все время говорил: — Я с Юа пойду гулять! — С Юа, с Юа, — повторяю за ним я. — Давай сначала оденемся только! Мы смеемся вместе с Юрой над ним. Помогли Димке одеться и обуться, потому что сам он еще не в состоянии это сделать хорошо. Леша посмеивался от умиления, особенно над Юрой. Они его когда-то с Женькой прозвали в шутку «Папочка Джордж», так он теперь смеялся над этим в одиночку. Юра правда забыл взять для него коляску сидячую, а догнать мы их уже не смогли. Когда Леша позвонил и сказал ему об этом, тот невозмутимо сказал: «А у нас все хорошо!». Больше мы ни о чем его не спрашивали. (смеется) Юрий Каспарян: Димка вполне мог и ходить самостоятельно, постоянно держа меня за руку. Иногда бежал за своей тенью от солнышка и тянул меня за собой. Мне при этом становилось как-то легко и хорошо рядом с ребенком… — Ну, куда пойдем? — спрашиваю я его, шагая рядом. — Туда! — показывает он мне рукой на набережную, откуда отправлялись катеры с туристами по каналам и рекам. Димка стоял со мной на мосту и махал проплывающим мимо и кричал: «Пока!». Я не сдерживал над ним смешок, но поправлять его не стал, потому что так было даже веселее. Потом он потянул меня в другую сторону, выпросил купить для него сок. Пришлось заходить в ближайшее кафе, покупать свежевыжатый сок, яблочный, как и попросил Димка. А потом взобрался ко мне на руки, потому что ему так было все виднее вокруг и довольный пил сок. Правда, я его спустил на руки, хоть малыш и не хотел, чтоб спокойно попить, а потом идти дальше. Мы неторопливо гуляли. Димка постоянно что-то пытался рассказать, но слов ему было недостаточно. Но главное рассказал, что соскучился по маме и по папе Жене. Меня это улыбнуло. Прохожие шли мимо и улыбались, глядя на нас. Мы хотели еще вернуться к дому Леши и Полины, потому что там есть площадка во дворе, а Димка очень хотел покататься с горки — ему понравилось, как я его ловил. Но тут внезапно совсем для нас пошел дождь. Я не на шутку испугался, потому что ребенок в футболке. Была такая жара, а тут сразу ливень… Я подхватил Димку и забежал с ним в первый попавшийся магазин, где был, слава богу, и детский отдел. Я сначала смотрел по сторонам, не знаю, куда и где ему что-нибудь выбрать из одежды. Надо было как-то дойти до дома, я боялся, Димка простудится, а потом спросил у продавца: — Нам нужно что-нибудь теплое для этого молодого человека, — говорю я, держа Димку на руках. Девушка заулыбалась на нас, повела к одной из вешалок, где были разные детские кофты, толстовки. Мы стали Димке выбирать что-нибудь, и нам приглянулась толстовка такая забавная коричневая с ушками на капюшоне. Очень теплая. Она так хорошо на нем сидела, хоть и была немного великовата. — Ничего, на вырост как раз пойдет, — говорит нам девушка-продавец. — Да, я тоже так думаю, — киваю я, и спрашиваю у Димки, — Дим, ну как, тебе нравится? — Да! — отвечает он, а сам трогает ушки на капюшоне и смеется перед зеркалом. — Отлично! Берем! — откликаюсь я. Мы пошли на кассу, а девушка предварительно оторвала ценник и ярлычок, чтоб пробить товар нам. И мы ушли прямо так. Дождь притих, и мы до дома добрались. Димке очень хотелось прыгать по лужам, но я его из рук не выпускал. — Не надо, не надо, мой хороший, а то ты весь грязный будешь, мокрый, заболеешь! — говорю я ему. — А ты не забоеешь? — спрашивает он, глядя на меня в одной футболке. — Не заболею, мой хороший, — отвечаю я и целую его в лобик. А он так радуется и прячется в капюшон этот, и очень похож на маленького медвежонка. Мы когда вернулись к Леше и Полине, Димка стал пытаться передвигать стул к столешнице и доставать кружку, заставлять Полину заварить чай. — Дима, что ты делаешь? — спрашиваем мы. — Юа нужен чаек! Он забоеет! — уперто, как его мама, говорит Димка, глядя на нас. Я посмеиваюсь от умиления и беспокойства ребенка. Леша снял его со стула, и стал сам готовить чай на всех, а Димка помогал ему. Я не мог уйти от них так быстро, поэтому за чаем еще дополнял историю от Димки про нашу прогулку. Я слушала это с улыбкой и не могла сказать ни слова Полине. Просто меня заставляло это улыбаться, пропускать все это внутри себя. Половину эмоций Полины я просто не замечала — хватало своих. Она тараторила, ничего не спрашивала о моем состоянии.***
Когда они ушли, Димка и Женя играли в какую-то игру. Я разбиралась с вещами. Отыскав в вещах ребенку эту толстовку я заулыбалась. Не могла поверить, что Юра это купил для ребенка сам, позаботился о нем, чтобы он не заболел. Вещь была такая хорошая, мягкая, уютная. Я не выдержала и заплакала, уткнувшись в толстовку, потому что была тронута до глубины души этим жестом. Внутри ощущала, как Юра тянется к ребенку, как он любит его на расстоянии, ничего не зная о нем… Он с таким трепетом к нему относится всегда. Сейчас кроме меня одной этого никто не почувствует. Я ощутила, как я скучала по Юре, хоть и не пыталась вспоминать о нем все эти дни. И это безумно тяжело — жить так… Меня отвлекло от этих мыслей только то, я забыла отдать ребятам подарок из поездки, и очень сожалела об этом. Женька, чтобы не дать мне снова заскучать, увлек меня вспоминать наш отпуск, заставляя даже немного скучать по Италии. Мы смеялись, пока Димка там уже сладко сопел в кроватке… Мне это так нужно было в тот момент. Спасибо Жене за всё это.
