Глава 29
14 ноября 2024 г., 14:32
20 декабря 2012
А знаете, иногда недоразумения на концертах создавали мы сами. Возможно, мы вжились в проект, немного набили руку и могли иногда позволить себе немного расслабиться. Например, вот приехали в Екатеринбург ближе к вечеру и пошли в ресторан. Хотелось что-то посмотреть, попробовать, а мы в последнее время успевали только заглядывать только на шведские столы при гостиницах, кажется досконально выучив их меню. Теперь решили просто выйти на люди, отдохнуть, не думая о времени…
Юлия Маяковская: Наконец-то я нашла для себя вкуснющий «Цезарь» и сидела просто потирала руки в ожидании ужина.
Я так эмоционально и аппетитно говорила что-то про соус для салата, что Юра начинал просто закрываться меню, делая вид, что он не со мной. Неужели я настолько портила ему аппетит! (смеется)
— Они уже полчаса готовят салат! Я бы сейчас с удовольствием пошла на кухню и помогла с этим! Ну, невозможно же больше это терпеть! — ерзаю я на уютном диванчике, постоянно озираясь в сторону кухни.
— Ты слишком часто не оборачивайся, а то, я боюсь, нас так скоро за проверку сочтут или террористов! — смеется надо мной Юра. — Ты и так долго выясняла досконально ингредиент, что мне стало страшно уже оставаться здесь на ужин!
— Ну, знаешь, жизнь учит! Я однажды где-то заказала Цезарь, а там вместо красивых медальонов куриного филе на гриле было просто куриное мясо от окорока. А это уже другой вкус! — поясняю ему я.
— Я, пожалуй, сглажу твое ожидание! — усмехается надо мной Юра, разливая вино из бутылки. Сегодня парой бокалов решили не ограничиваться.
Я засмеялась. Похоже, нам обоим захотелось есть, но надо было сгладить ожидание еды. Поэтому-то я и приняла в руки наполненный бокал. Теперь за глотками вина и разговорами заказ ожидался проще.
— Ну, какие идеи по накатанному туру? — спрашивает Юра.
— Постараемся не ставить туры друг за другом с Ю-Питером. Мне кажется, я иногда уже города начинаю путать. Хорошо, что со сцены не надо ничего говорить, ты бы уже десять раз все перепутал. — смеюсь я, а потом поднимаю ладони, — Без обид!
Юра смеется, хотя ему нравится, что не нужно ничего вообще со сцены говорить — все как-то само идет под музыку. Я думаю, что от меня он хотел услышать чего-то более разумного, поэтому мы думали дальше.
— Идеальный вариант — найти дирижера, который бы влился в наш проект. Чтобы не было вот этих трудностей с тем, как должно звучать. Он уже дирижировал бы и понимал, как надо. Очень много времени уходить на выяснения отношений с оркестром на репетиции, — размышляю я.
— Это идеальный вариант, да. Но, Юль, я боюсь, что это утопия. Такого не бывает. Хорошие дирижеры, они обычно при деле. Его нужно тоже вписывать в команду, в гонорар, возить с собой. Я даже не знаю, можем ли мы об этом сейчас думать… Нам хотя бы, я думаю, не прям человека в команду, а одного на несколько городов… Чисто поиграть, — говорит Юра, пожимая плечами от неуверенности своей идеи.
— Я себе пометку сделала. Поэтому, в любом случае, предлагаю не уходить далеко от этого. — говорю я, а сама снова лезу в сумку за ежедневником для записи. Вдруг вопросы еще найдутся. Юра с улыбкой вздыхает и перехватывает мою руку.
— Юль, ну давай, потом… — умоляет он.
— Ах, да, я же забыла, мы ужинать пришли.— смеюсь я, принимая смиренную позу.
Мое постоянное желание работать, куда-то убегать от всего того, что происходило у меня внутри, никуда не исчезло. Если я о чем-то переживала, то кидалась решать рабочие вопросы, и меня отпускало. Юра это уже хорошо запомнил, поэтому пытался в такие моменты отвлекать.
— За что пьем? — интересуюсь я, покачивая в руках бокал.
— Мы пьем за этот замечательный проект, — говорит он, растягивая свою мысль, словно это терпкое послевкусие вина.
— Ох, боже, мы уже весь гастрольный тур пропили за него! — шучу я со вздохом.
Да нет, мы вообще вот так впервые собрались, а глинтвейн из-за моей болезни вообще не в счет.
У нас времени не хватало иногда посидеть. Только минут по 15, когда мы уходили подальше от всех на площадке, чтобы покурить и выпить кофе.
Мы смеемся, но все-таки чокаемся бокалами и выпиваем. Проект, правда, замечательный. И он будто бы взрослеет и разрастается с каждым городом, а музыка так необыкновенно оживает вместе с оркестром. Я рада, что мы этим занимаемся.
Наши посиделки были сегодня очень долгими. Ужин был съеден, а вино продолжилось. Потом мы весело, непринужденно шли в гостиницу. Юра все хотел отобрать у меня шарф, чтобы им замотаться, дабы его никто не узнал. Но мы с успехом дошли до номера. (смеется)
Юра помог мне снять пальто, чувствуя мою расслабленность. Я выскальзываю из его рук, как мыло, и покачиваясь от вина. Не в состоянии раздеться, я улеглась на кровать, даже не сняв с себя кардиган и штаны, продолжая смотреть на Юру с блаженной мордашкой. У меня было такое сумасшедшее настроение, что было понятно к чему все катилось…
Уже спустя несколько минут Юра нависал надо мной. Целовал, покусывая шею, и явно не собирался останавливаться на этом.
— Может, разденешь тогда до конца? — намекаю я, сквозь вздох.
— Я к этому и стремился, но тут только ты не поддавалась… — шутит Юра в ответ, а сам близится своими поцелуями к декольте, и руками стягивает кардиган с моих плеч. Сам усмехается, вспомнив, как я сейчас не давала снять с себя пальто и пару раз споткнулась на пороге.
— Я?! — удивляюсь я достаточно громко, но через стон, потому что Юра сейчас прикусил мою грудь. Я откидываю голову назад и вздыхаю от поцелуев, — Неожиданно!
— Дверь я запер, но кому-то нужно быть потише. И явно не мне… — съехидничал он, глядя на меня.
Я чувствую его руки где-то уже у меня под штанами и бельем, а длинные пальцы проникают во внутрь.
— Да сними ты с меня уже эти чертовы брюки! — простонала от нетерпения. Но и очередное его движение рукой заставляет меня дернуться с громким стоном.
— А ты что, уже все? — стебет меня Юра, наблюдая за моей реакцией. А потом наконец-то сдергивает одним движением руки с меня оставшуюся одежду. Еще и подмигивает, — Мы ещё не начинали!
— Ну, Ю-рааа! — прошу я все также со стоном.
Сама потянулась вверх рукой за подушкой и закинула ее в тот момент уже почти раздевшегося Юру. Почти попала, если б не пригнулся.
— Ты еще и рыпаться на меня пытаешься? Ты чего так сегодня разошлась? — даже удивляется тот со смехом.
Несмотря на мой изданный скрежет из-за неудачи, он придвинул меня к себе, схватив за пятку, и перевернул на живот.
За своими смешками, вздохами от поцелуев по спине, я даже не заметила, как Юра вошел в меня. Я так сначала напряглась, вцепившись в постель и издав стон, но тут же жутко расслабилась, постанывая от удовольствия. Если бы Юра меня не придерживал руками, то я бы наверно там рассыпалась на тысячу частей. Я забила на все вокруг настолько, что Юра был вынужден прикрывать рот ладонью мой рот ладонью, пытаясь заглушить стоны.
— Тише… — улыбается он надо мной, сквозь собственные, пока мы с ним не сливаемся воедино.
В какой-то короткий момент мне даже показалось, что я сорвала голос от оргазма и пыталась выругаться. Юра после всего усмехался надо мной, услужливо подавая стакан воды.
Мне было смешно над собой, потому что у меня аж рука тряслась от этого адреналина. Половину этой воды я расплескала на грудь, прекрасно охладив себя. А потом от полученного удовольствия распласталась на постели, словно на пляже.
— Как хорошо… — прокряхтела я.
Юра какое-то время любовался моим обнаженным, слегка влажным от пота, телом. Но его это не смутило, и он водил пальцем по моим очертаниям, не спуская с лица счастливую улыбку.
— Нас выселят через…3…2…1! Стук… — шучу я, полагая, что нас невозможно было не слышать. Но Юру это точно не волновало.
— Артистка моя! — прошептал он мне.
Привстав, я поцеловала его в губы и первой убежала в душ. Юра не хотел меня оставлять даже там, видимо, боясь, что поскользнусь на кафеле. В общем, присоединился он ко мне именно с такой отмазкой. И дальше я ничего не помню, кроме этих тесных объятий, поцелуев до мурашек и прохладной воды. Надеюсь, что там никто нас не слышал. (смеется)
Юра потом укутал меня в сухое полотенце, вынес на руках, и все. Нам так захотелось спать, что мы просто уснули в обнимку, добравшись до постели.
А на следующий день, мы проспали. Подскочили уже в обед: он — от стука в дверь, как будто её сейчас вынесут, а я — от назойливого звонка.
Юра поплелся нерасторопно пошел открывать дверь, потирая заспанные глаза. А я в это время, сидя в одеяле, схватила телефон. Звонки все отпали, когда я увидела, что Юра приветственно пашет рукой и улыбается. Значит, свои. А потом на весь номер раздается наше общее: «А сколько время? Мы проспали! Черт!».
Да, нас искали, чтобы успеть за несколько часов до концерта все отрепетировать. Шутили, что хотели вскрывать дверь. Мы же так быстро еще никогда не собирались. Обычно наши сборы были более тягучими. Но тут была миссия — успеть за 20 минут.
Я впопыхах схватила концертную рубашку Юры, натянула ее на себя, заправив в джинсы. На что тот сначала ошеломленно смотрел несколько минут, а потом замедленно сказал:
— Это же моя концертная рубашка!
— Пофигу, Юра! — отмахиваюсь я, мол, лучше ничего не спрашивай, сейчас главной голыми не уехать.
Сама с ходу кидаю ему куртку в руки, пока одеваюсь сама. Захватив все свои вещи, мы вылетели пулей из гостиницы! Там уже второй час репетиции должен были, а мы только мчим. Да простят нас все организаторы!
Юрий Каспарян: Я не ожидал, что Юля схватит мою рубашку, которая хорошо села под ее образ. Обещала, что на площадке разберемся, но там было не до этого. Сегодня будет у всех будет смена стиля! (смеется)
— Придется тебе сегодня фрак на голое тело надевать, — подмигивает Маяковская мне и делает вид, что уходит со стаканом кофе в руках, — Пошла вдвое увеличивать билеты! Сегодня будет жара!
— Юля! Я тебя сам раздену! — кидаю ей я, пока распутываю шнур гитары и подключаюсь.
— Ну-ну, попробуй! — смеется она, — Если захочется идти на сцену в рубашке, пахнущей женским парфюмом, я рада помочь тебе. Боюсь, скрипачки не поймут!
Я кидаюсь в нее медиатором, а она ловко ловит и разглядывает его.
— Ну, давай! Забери у меня еще его! Чем я буду играть? — вздохнул я, в шутку поставив руки в боки.
— А «Мурку» сможешь? — смеется Юля надо мной и показывает пальцами дворовый бой на гитаре. Я не удержался, чтоб не повторить этот блатной манер с подключенной гитарой.
Ребята начинают ржать над нами, занимаясь своими инструментами. Где-то загремели стулья, которые выносили для оркестра. Маяковская свернулась в три погибели со смеха. Тут еще откуда-то из-за кулис раздается громкое интеллигентное: «Кто заиграл Мурку? У меня сейчас аллергия будет!». Я не сдерживаю смех. Но опустил виновато голову. Не хватало, чтобы сейчас еще оркестр вышел на сцену, а я тут с гитарой балуюсь…
— Это будет наш маленький секрет! — смеется Юля, протягивая мне медиатор. Заботливо стряхивает с моей футболки цветную нитку, — Тебе еще на сцену в ней выходить сегодня придется!
Я смеюсь и качаю головой. Ну, как-то это было не очень правильно по отношению к оркестру: они придут при полном параде, а тут я будто только с трапа самолета спустился.
Маяковская сейчас специально издевалась надо мной. Прижилась в рубашке и разгуливает по сцене, оставляя за собой шлейф свежести парфюма, вперемешку с кофе.
Но во время репетиции она сначала смотрит с умилением и восторгом на игру, но в то же время держит руку на пульсе с серьезным видом, на случай если что-то пойдет не так. Я замечал, что она сегодня была немного не здесь: много улыбалась, заигрывала, бегая с одной стороны сцены на другую. Потом, пока дирижер отвлекся, она стояла и дирижировала оркестру на песне «Печаль». Уж не знаю, что она им там надирижировала, но по крайней мере музыку и настроение передавала замечательно: очень четко, эмоционально очень тонко! И с долей такой нежности… Прекрасно показывая им, где надо громче, где тише. Я даже оступился в одной ноте сам, засмотревшись на нее, а Юля потом погрозила мне кулаком за это! Смешная такая. (смеется)
— Ну, вот и нашли бесплатного дирижера в проект на постоянной основе? — шучу над ней я, захватив в объятия после репетиции.
— Это все твоя рубашка! — отшучивается Маяковская.
В общем, по воли судьбы пришлось мне сегодня нарушить свой дресс-код для выступления с оркестром и пойти на сцену в футболке-поло под фраком.
27 декабря 2012
Я была напряжена и не могла уснуть с вечера. На меня будто ураганом свалилась смс-ная тирада от Айи, которая не могла дозвониться до Юры. Поэтому на её извечный вопрос «Где он?», кроме моих ответов «Репетирует» и «На сцене», ничего не последовало.
Несмотря на это, я не могла уснуть, потому что всю ночь экран моего загорался от очередного её послания: «Трахаетесь Поздравляю!». Я игнорила все это, пока Юра спал рядом, устав после концерта.
Утром снова все пошло наперекосяк. Наш рейс задержали на целых 8 часов из-за метели. В тот момент мы были уже почти готовы к отъезду… Мы устали и очень хотели домой, но из-за раннего подъема снова оказались вдвоем. Я рвалась в аэропорт на случай, если вдруг удастся вылететь раньше, до тех пор пока Юра меня не остановил. И этот наш успокаивающий поцелуй снова перенес нас сначала в постель, а потом к стене вместе с постелью, которая только путалась под ногами.
Я снова издала громкий стон, обвив его ногами и обняв руками за шею. Мне снова слишком хорошо, хотя сегодня Юра более резок. Но я ловлю кайф, войдя в эйфорию от ощущений. Если Айя думает об этом, то пусть это будет ТАК. И мне не стыдно! Я не испытываю ни капли смущения!
Юра пытался что-то шикать мне в процессе, предупреждал быть немного тише. Я от возбуждения искусала себе все губы, вцепившись в него и руками и ногами еще крепче, отзываясь протяжными стонами. А в самом конце и вовсе, извиваясь в его руках и чуть ли не поджав под себя ноги, я закусила Юре плечо, пока он удерживал меня одной ладонью на спине, а другой — у затылка.
Когда все закончилось, мы сидели на полу, пытаясь отдохнуть. Было снова слишком хорошо… Я обхватила голову и немного нервно посмеивалась. Юра сидел вздыхал, глядя в потолок.
— Все так неожиданно произошло… Это был один из самых нелепых поступков в нашей жизни. Наверное, это было ни к чему. Сейчас разъедемся по домам, станет легче. Чтобы какое-то время постараться вообще не видеть друг друга, — сказала я, немного приходя в себя.
— Не разъедемся… Нам работать вместе, Юль. Я чувствую, как ты нервничаешь. Что-то случилось, ты мне не говоришь? — говорит он, а сам пытается выяснить мою тревогу и смену настроения.
— Она мне писала всю ночь, — призналась я. А потом рассмеялась, глядя на него, намекая на всё происходящее. Юра только отмахнулся, вероятно не собираясь больше даже слушать про Айю.
— Дома сам разберусь, не волнуйся, — пообещал он и успокаивающе поцеловал меня в висок.
По моему телу прошла мелкая дрожь. Я обхватила себя за колени. Я не понимала, что делать, как реагировать, но между нами явно происходило что-то... Не так, как должно быть изначально. Не так, как мы должны были работать. Я нервно усмехаюсь и прошу:
— Закажи мне бокал белого вина. Мне нужно прийти в себя.
— Почему белое? — спрашивает Юра, все также глядя куда-то наверх.
— Красное хочется пить, когда тебе хорошо. А белого хочется напиться когда тебе очень плохо! — отвечаю я со вздохом, а по моей щеке скатывается слеза. Я не сдерживаю себя.
— Нам скоро ехать…вылетать. Давай без вина, — обнимает он меня, пытаясь успокоить и привести в себя.
Я была абсолютно другой, когда мы проснулись. Я ни о чем не думала. И рядом с Юрой я старалась не думать ни о чем.
— Я не понимаю, что происходит. Я не понимаю, как вести себя с тобой! Я не понимаю! — стала я буквально биться я об свои колени. Юра молча меня обнял, пытаясь сдержать ненужные эмоции.
— Давай собираться. Иначе мы потом опоздаем, котёнок, — уговаривает он, целуя меня.
Я затихаю.
— Я в душ, — откликнулась я и, поднявшись из-под одеяла, убежала привести себя в порядок.
— Я закажу завтрак. Ты что будешь? — спрашивает Юра перед уходом.
— Ок! Что-нибудь, — откликаюсь я.
Душ приводит меня немного в себя. Я выхожу оттуда будто другим человеком. Мы так долго начинали завтракать, разговорившись про новый год, снова что-то вспоминая: про дом, про нас… Говорили и о том, что нас ждут. Особенно меня Димка во главе с Женькой. И пока Юра был в душе, потом пил кофе, я созвонилась с ними за завтраком. Мой завтрак остывал, а я не могла не умиляться, глядя на этих двух. К тому же, мне надо было сообщить, что мы вылетим позже.
— А папа говоит, что ти пивезешь подаки! — говорит мне Димка, сидя на коленях у Женьки.
— Привезу, привезу! Но ты же будешь себя хорошо вести, а не капризничать? — говорю я, делая глоток кофе.
— Я не капизничал! Мы ёку с папой укашали! И она меня укусила! —рассказывает Димка, показывая руку, где конечно же нет больше нет ни царапины от елки.
Юра посмеивается над этими рассказами, сидя на кровати, допивая кофе.
— Дима, ёлки не кусаются, мой хороший! — поправляет его Женька.
— Кусаюся! — спорит Димка.
— Какую ужасную елку притащил папа! — смеюсь я, глядя на Женьку, но прекрасно понимаю, что Димка у нас еще ни разу не помогал нам наряжать елку, и все это вполне естественно.
— Тебе понравилось наряжать ёлку? — спрашиваю я.
— Да! — радостно откликается Димка. Боже, Какой он уже большой стал за месяц! Я не успеваю быть с сыном, пока он такой маленький.
— Мы поставили елку, чтобы поскорее нам приносили подарки! — говорит Кулаков, целуя Димку в макушку, — Вместо того, чтобы идти спать, Димка приходит, укладывается возле елки и ждет там уже чего-то. Сказки ему неинтересны теперь, ты думаешь, почему он тебе мало звонил?
— Ах, все понятно! — смеюсь я.
Вообще, не просил звонить он, потому что ему комфортно с Женькой, а в мое отсутствие квартира превращается в сплошную игру. Мне абсолютно спокойно оставляя ребенка с ним.
— Юль, ну если серьезно, мы очень соскучились. Поэтому поставили елку, чтобы было веселее тебя ждать, — улыбается Женька, глядя на меня.
— С подаками! — добавляет Димка, а я смеюсь.
— Я тоже очень соскучилась! Но увидимся мы уже завтра! Димуль, проснешься, а я рядом, — успокаиваю я сынишку, который до этого мне столько всего рассказывал за все предыдущие дни.
— Я тоже надеюсь, что я проснусь, и ты будешь лежать уже рядом, — кивает головой Женька, глядя на меня, мол я учту.
— Обязательно! — обещаю я.
— А я заказай деду Моёзу, чтобы он маму домой приёз! — говорит Димка, сидя с игрушкой в руках. Я была сейчас так тронута, что я несколько минут молчала перед ними, пытаясь выдавить из себя хоть слово.
— Дим, а если ты будешь рассказывать всем это желание, то оно не исполнится! Ты и так это в торговом центре деду морозу сказал, чтобы маму с работы отпустил, привез! — говорит ему Женька, чем смешит меня, — Вы там готовьтесь с Юрцом! Скоро сани с Дедом Морозом подъедут!
Мы смеемся. Но хотелось, чтобы так и было.
И на этой ноте мы заканчиваем разговор. Я обещаю приехать как можно скорее. Тем более, что Димка, как и любой малыш, ждал уже и меня, и этого Нового года, как чего-то самого необычного для себя. Он долго махал мне в камеру рукой, пока мы полностью не распрощались.
Отложив телефон, я тяжело вздохнула. Я сейчас не понимала, почему и зачем я здесь в этом городе? Почему я рядом с Юрой? Почему я рядом с ним, когда он меня бросил, а мой ребенок — там? Почему мне с Юрой так хорошо, черт, когда между нами все прошло?
Я обхватила голову, забыв про завтрак. Юра не выдержал и мягко обнял меня за плечи, стараясь успокоить, хотя и сам не знал, что меня так волнует… Думал, что, возможно, только то, что я соскучилась по ребенку…
— Слушай… Пойдем, пройдемся, посмотрим что-нибудь. Заодно может выберем подарок для Димы, — предложил он.
Я снова немного ожила. Переведя взгляд на него, я не сдержала улыбку и согласно кивнула, мол, да, надо собираться. Меня так приободрила мысль про подарки, что я тут же начала трещать Юре что-то про покупки, но он усадил меня обратно:
— Сначала поешь. Юль, ну все остыло уже… Успокойся. Все в порядке, — говорит он. Сам сглаживает мою панику поцелуем и пододвигает тарелку с тостом и чашку кофе.
И все-таки мысли о подарках и Новом годе выдвинулись у меня на первый план. Возможно, поэтому я быстро управилась с едой, собралась, и мы пошли гулять по новогодней ярмарке, огромному торговому центру, оставив вещи в камере хранения гостиницы.
Везде так прекрасно и волшебно. Везде пахло еловыми ветками, мандаринами. Снег падал хлопьями. Все улицы, магазины украшены огнями, шарами. Где-то пахнет безалкогольным глинтвейном, а где-то имбирными пряниками. Мы не могли пройти мимо, не попробовав. Я кормлю Юру пряником, а он поит меня глинтвейном. И мы совсем забываем, что нужно куда-то спешить.
В огромном холле центра толпа детей стоит в очередь к деду Морозу, а другая её часть разглядывает игрушечный железнодорожный состав, который колесит по макетной дороге с деревьями, домами, мостами. Мы с Юрой залипли, отпуская шутки про гастроли. И мимо также — реки, мосты, дома где-то вдалеке.
— Мечта мальчишек всех времен и народов, — смеется он. А я не могу его оттащить. Смеюсь и только качаю головой, но тоже не сдерживаю интерес.
Потом нам стукнула идея в голову, и мы пошли искать такой же поезд в подарок для Димки. Обошли все детские магазины, но все-таки нашли.
— Я думаю, что ему будет очень интересно за этим наблюдать, — говорит Юра после покупки.
— Ага, и тебе тоже, я вижу! — смеюсь я, вспомнив, как он залип в толпе детворы. Юра смеется.
Мы двигались в сторону гостиницы, чтобы ехать в аэропорт. И по дороге продолжали разговор про свои детские мечты, про подарки на новый год.
В тот день я совсем забыла о том, что было утром. Мне не хотелось отпускать от себя это всё хорошее, что есть между мной и Юрой…
