Глава 31
25 марта 2025 г., 23:35
31 декабря 2012
Я с нетерпением ждала наступления Нового года, намереваясь хоть что-то изменить свою жизнь. Например, загадать желание, выпить и расставить все по своим местам…
До 31 декабря я не могла прийти в себя. Эти два дня мне казалось, что нужно куда-то бежать на площадку. Женька успокаивал, в шутку прикладывая свою ладонь к моему лбу: «Мать, да ты заработалась».
В какой-то момент я согласилась с ним. Необходимо отдохнуть, привести мысли в порядок. Не думать ни о чем, погрузиться в приятные предновогодние хлопоты. Я напекла гору имбирных пряников, стараясь чем-то занять себя. Кулаков смеялся надо мной, потому что стол был завален ёлочками, звёздочками, рожицами. Конца и края этому не было! Если бы не помощь Димки, что бы я делала…
Юлия Маяковская: Димка мне очень помогал! Он с удовольствием вырезал пряники формочками и украшал его цветной глазурью. Ему всё очень нравилось!
— Бабуёку подаим! Поли и Ёше подаим! И Юе! — размышлял он.
— Ох, Дима, спасибо! Уж ты знаешь, куда их деть! — смеюсь я, снимая очередную порцию выпечки с противня. Нежно поцеловав сына в макушку, я предупредила, — Осторожно, горячо! Хорошо?
Димка согласно кивает головой. Он стоял на стуле и увлечённо рассматривал пряники.
Мы планировали поехать вечером в гости с этими подарками. А ближе к полуночи вернуться в наше семейное гнездо.
Женька радовался, что я сегодня не работаю, как это было в прошлом году. Напомнил он мне об этом случае, как только мы проснулись.
— Ага, сегодня ты на месте, — говорит Кулаков, открыв глаза и увидев меня рядом. Загреб меня в объятия и не стремился никуда отпускать. На моем лице выступила счастливая, но сонная улыбка. Это было дороже тысячи «С добрым утром, солнышко!».
— А то ещё убежишь куда-нибудь работать, — снова говорит Женька, прикрывая глаза.
Он хотел провести со мной 31 декабря. А я снова не сдерживаю смех, вспомнив нашу дурацкую прошлогоднюю ссору. Это подтолкнуло нас встретить этот Новый год втроем.
Пока я с Димкой занималась пряниками и размышлениями о том, что приготовить на новогодний стол, судьба решила все иначе.
— Юль, тут Леха с любимой Полли приглашают нас тусить к Юрику. Вернее, они все вместе, по-соседски приглашают нас. — говорит Женька, зайдя на кухню. От его слов я зависла у холодильника, пытаясь понять происходящее.
— Что?! — переспросила я, стоя с банкой оливок в руках. Надеюсь, это было мое больное воображение.
— О, мать, а ты что уже решила мартини оливочками закусить? — шутит он.
— Я?! — снова переспрашиваю я.
Я нервничаю и быстро запихиваю эту банку обратно. Лучше бы я сейчас действительно выпила, прежде чем услышать эту новость.
— Нет, я просто решила посмотреть, что у нас тут есть в холодильнике к столу, — говорю я, но сама ощутимо паникую. Я закрываю холодильник и переспрашиваю, — Что ты сказал?
— Ребята тусить зовут. Юрик приглашает всех к себе к ночи. Ты как? — повторяет Женька, дожидаясь ответа. Но не сдерживает шутку, — Или ты устала от него за гастроли?
Мне казалось, что он на этот раз интересовался моим мнением, лишь бы мы глупо не разругались.
Я сначала засомневалась, но это ушло. Глупо было бы отмечать праздник дома, когда есть большая дружная компания. Мне следовало быть немного смиреннее… Делать вид, что ничего не происходит. Всё, как учил Юра…
— А что, хорошая идея! И ни от кого не устала! — говорю я, посмеиваясь качая головой.
Мне необходимо было расслабиться и отпустить себя…
— Ну и отлично! Отпишусь ребятам! — говорит Женька и ворует у Димки один пряник, прежде чем уйти в другую комнату.
— Папа, низя! Низя! Это подаки! — воюет на него Димка. Сам перемазан этой глазурью — самого хоть ешь. Я смеюсь над ними.
— Ой, ну какой ты вредный! Я же попробовать! А то, вдруг мама решила всех отравить! — шутит Женька.
— Кулаков! — прикрикиваю я, кидаясь полотенцем, но тот успевает убежать в комнату.
Я несколько минут стояла в ступоре, пытаясь переварить ситуацию. Я поняла: первое — мы не можем контролировать происходящее. Второе — не стоит нагнетать ситуацию. Просто адаптируйся.
Ближе к вечеру, после праздничных сборов, мы поехали к родителям Жени. Встретили теплее, чем первый раз. Радовало, что, скорее всего, они смирились с моим появлением. Подарок в виде пряников их очень растрогал. Тем более, вручил его сам Димка.
Правда, за столом мне было неловко от того, как Нина Ивановна рассматривала моё короткое платье на бретельках цвета шампань в пайетках, пиджак оверсайз темно-серого цвета. Я старалась не обращать на это внимания, лишь молча с наигранной улыбкой на лице, смотрела в телевизор на очередной «голубой огонек» и потихоньку пила шампанское. Димка обматывал всех серпантином, стянутым с елки, и ему было жутко весело.
— Ну, мам, пап, нам пора ехать к ребятам, — первым не выдержал Женька. Он считал мое состояние, сжав мою ладонь, и мы вместе вышли из-за стола. Димка забавлялся с очередной игрушкой, не обращая внимания на то, что его оставят здесь.
— Еще раз всех с наступающим Новым годом! — снова улыбнулась я на прощание родителям.
Конечно, они пытались нас оставить, мол, редко видимся. Но Женя не врал — нас ждали. Так было лучше.
— Котенок, подойди сюда, — зову я Димку, пытаясь отвлечь от игры. Он во всю хохотал там с Женькиным отцом, но все-таки пришел ко мне. Я села перед ним на корточки, поцеловала в носик и сказала:
— Веди себя хорошо. Не балуйся. Мы за тобой приедем завтра.
— А я не бауюсь! Я зе не бауюсь? — говорит он, глядя на Нину Ивановну.
— Не балуешься, не балуешься. Ты у меня самый послушный мальчик. Но я же должна тебя предупредить! — напомнила я ему, чмокнув в носик и стерев тут же помаду с его щеки.
Димка смирился. Обнял нас, а потом долго смотрел нам вслед и махал ручкой.
Мы со спокойной душой уехали отмечать Новый год. Я всю дорогу молчала, и для Женьки это была дикость. Он обнял меня одной рукой, пытаясь приободрить:
— Заряжаешься и сохраняешь энергию для убойной ночи, м?
Я не выдержала и рассмеялась, глядя на него. Меня снова отпустило. Возможно, тут еще подействовала песня. Что-то из новогодних мотивов, которые я напевала Женьке на ухо всю оставшуюся дорогу.
У Юры была привычная для меня атмосфера: ребята снова шутили на каждом шагу, а сам Каспарян был ну очень сосредоточенным на нарезке «Оливье» в 12-м часу ночи, ни в какую не поддаваясь провокациям.
— Юр, остановись! Тут можно всю улицу пойти накормить, — ржут над ним Леша и Полина.
— Ай, тащи тазик! Мы выходим в центр! Что, у вас нет тазика? — добавляет Женька, глядя на Оборину, — Сказали бы, мы захватили Димкину мини-ванну!
Я не сдерживаю смех от этого действа. Только одна лишь Айя неподвижно стояла в стороне. Иногда у нее проскакивала улыбка уголками губ, но явно не с позитивными намерениями.
— Я ему говорила, зачем вообще готовить это оливье! Его все равно никто не ест! — вздыхает она, глядя на это шаманство с салатом.
— Это ты не ешь! — восклицает Юра с поднятым указательным пальцем.
— Терпеть не могу! — морщится Айя, выпивая из бокала.
— Ай, он у нас немного старообрядец, поэтому ну, сама понимаешь, с кем живешь! — смеется Женька. Зато ему не прилетело от Юры, потому что тот рассмеялся, а потом кивнул ему, мол, разлей вино, будь другом.
Может он надеялся, что эту инициативу возьмет на себя Айя, но она стояла рядом с Юрой, словно телохранитель. Мы приехали в гости, а у меня даже не было возможности подойти его обнять, поздравить с наступающим.
— Юр, мы до двенадцати успеем? — смеется Полина, заглядывая в ожидании на блюдо и потирая руки. — Я уже хочу попробовать!
Ребята угорают над нерасторопностью Юры на кухне. Но я знала, это его обычный стиль жизни.
— Надо музыку повеселее включить. Может, оживет. Мне кажется, мы его теряем сейчас вместе с этим оливье! — смеются Леша и Женька. Сами уже вовсю включают музыку, разбираясь с аппаратурой и музыкальной коллекцией Юры. Но успеют посмеяться надо мной с Полиной:
— Ох, девочки! Бесконечно можно смотреть на три вещи: огонь, воду и как сильные мужские руки нарезают «Оливье» к новогоднему столу!
Мы одарили их средними пальцами напоказ через плечо. У нас вообще была с подругой иная тема — я вручала подарки, как и просил Димка.
— Ух ты! Спасибо! — откликается Полина и обнимает меня, — Димку обниму при встрече, раз это его идея была!
— Меня что-то так повело на готовку! — смеюсь я.
— И не тебя одну! — слыша мою реплику, кричит Женька. А потом, сквозь их смех с Лешей, новая шутка прилетает Юре, — Юр, ты идешь на рекорды! У тебя осталось двадцать минут!
— Ох, хоть кто-то подбодрит! — шутит Каспарян, который все еще борется с салатом.
Я рассмеялась, наблюдая за ним. В принципе, если бы на столе не было «Оливье», про него никто и не вспомнил. Наверное, опять спорили с Айей, что поставить на новогодний стол.
— Я его посылала за креветками, чтоб приготовить их под винным соусом. А он принес всё для этого винегрета, — пытается пояснить Айя.
Черт! Я терпеть не могу креветки, меня от них тошнит. Я бы просто не выдержала этого стола.
— Это «Оливье», дорогая, — поправляет её Юра с улыбкой. Сам смотрит на меня, а я отворачиваюсь, что-то разглядывая вокруг себя.
— А я думала, когда Юра нас всех позвал, ты будешь отмечать где-то в другой компании, — говорит Полина на Айю с большим интересом. Я чуть не поперхнулась, мол, ты, Полин, шутишь что ли? Здесь же я!
— Я в прошлый раз была не в настроении, — смеется та в ответ, мол, надо же, какая нелепость вышла. Потом будто специально подходит к Юре, обнимает его. — Куда же я денусь, если пришли наши любимые гости!
На этих словах Айя смотрит прямо на меня. И тишина. У меня затряслось сердце от бешеных ударов, а во рту пересохло. Она что-то знает про меня и Юру, и готова выпалить об этом. Меня кидает в жар, и я выпиваю из бокала прохладного белого вина. Пусть сегодня мне будет хорошо…
Решив разбавить обстановку, я взяла коробку с пряниками и вручила её Юре.
— Ой! Это мне? — удивляется он, но с таким детским ощущением чего-то невероятного.
— Тебе. — отвечаю я ему, посмеиваясь, а он обнимает меня с благодарностью и рассматривает подарок:
— Спасибо! Такие интересные ощущения испытываешь, когда тебе дарят подарки на Новый год, а ты давно не ребенок!
— Ну, это не я. Это Димка. Я только пекла пряники. — поясняю я.
— А, Димка… — улыбается Юра как-то даже мечтательно.
— Юр, она завалила ими всю кухню! — шутит снова Женька, обняв меня со спины. Я смеюсь от того, что действительно разошлась с пряниками.
— Хотелось новогоднюю атмосферу дома устроить. Это же такой фантастический пряный запах! И я решила, раз уж ёлку наряжать мне не довелось, пусть будут пряники! — посмеиваюсь я.
— А, это после гастролей! Точно! — вспомнил Юра, видимо, про нашу прогулку. Да, вероятно, так и было!
— А потом дома она съела килограмм мандаринов! Ночью хомячила, чтобы Димка не попросил. Ну, мало ли, вдруг аллергия! Так этих мандаринов и я не увидел! — комментирует снова Женька, а я легонько пинаю его локтем.
— А ты думаешь, почему она так сияет сегодня! Она зарядилась витамином С! Ты посмотри, красота ведь! — говорит Полина, пытаясь его переубедить, что женщине это было точно полезно.
— О мандаринах она мечтала чуть ли не во сне в самолете! — смеется Юра, решив тоже пошутить надо мной.
— Ну что вот вы контору тут палите все! — возмущаюсь я в шутку.
А они смеются, выпивая вино из бокалов. Тут, правда, всю эту шикарную обстановку ломает Айя своей фразой:
— А может, она еще по каким-то причинам светится! — фыркнула она, издав смешок и обдав меня и Юру своим взглядом.
Слава богу, что никто на это внимания не обратил. Я только потупила взгляд. Пусть что хочет, то и думает — её право. А потом она подошла к Юре, взяла коробку с пряниками и выкинула их в мусорку.
— Глютен вреден для здоровья и молодости. — говорит Айя.
Она расстреливала меня в упор взглядом настолько, что у меня сжималось и ныло все внутри. Юра отложил нож и смотрел на нее тяжелым взглядом.
— Сказала так, будто там приворотное зелье! — чуть ли не истерят со смеху Леша и Женька.
Ситуация была странная. Вернее, её не хотелось комментировать. Я усмехнулась, молча отпив из бокала. Да, мне Айя тут была очень «рада»…
Юра настойчиво вынул из мусорки коробку и поставил на стол, дав понять Айе, что ее мнение его не волнует.
— Ребят, а что вы не сказали? Мы бы попкорн захватили! Тут такое кино началось! Блокбастер! — не сдержал смех Женька, стараясь разрядить обстановку. Напоминает Юре про «Оливье», — Юр, у тебя 10 минут!
— Чертово «Оливье»! Ничего уже не понимаю! — приходит будто в себя Юра и смеется.
— Юр, винишка? — протягивает ему в руки бокал Полина. Тот сделал глоток, и снова ставил готовить. Кажется, все уже забыли о недоразумении и негативе Айи.
— Всё! Второй раунд пошел! Юра, ты должен победить «Оливье»! — подбадривают ребята, начиная чуть ли не финально улюлюкать.
Женька еще треплет Кляксу за уши. К этому развлечению подтянулась Полина. А я, сдерживая смех, присоединилась к Юре со второй разделочной доской и ножом.
— Вы видите? Сейчас бойня будет кулинарная! — кивает Леша тем двоим.
— Или убийство! — шутят в один голос Женька и Полина.
Я отпила из бокала и начала нарезать овощи быстрее Юры. Потом мы переглянулись, и вместе вошли в азарт от процесса с нескончаемой вареной картошкой и морковкой. Потом снова глоток вина. И снова борьба с салатом! Ребята что-то скандировали, считая хором последние секунды и минуты до застолья. Потом мы чуть не побились ложками, мешая салат с майонезом. Леша с Женькой в это время открывали шампанское и в честь боя курантов, и нашего финиша с «Оливье». Раздалось дружное «Ура!», наши чоканья бокалами и поздравления.
— С новым «Оливье»! — смеется Кулаков.
Сдержанней всех была Айя, которая даже чокаться бокалом не стала со мной, а от Юры с «Оливье» и вовсе почти сбежала, несмотря на то, что он, кажется, ради приличия, но достаточно искренне поцеловал в губы. А там и ложка закусочного «Оливье» к шампанскому подоспела ей прямо в рот. Причем, было видно, что Юра о ней очень заботился. Но видели бы вы ее лицо, когда она его жевала:
— По-моему, вы его пересолили! — выдает она с искаженным лицом.
Мы сначала подумали, что она издевается, но потом попробовали — действительно немного пересолили.
— Вот они, самые влюбленные люди из нашей команды! — посмеялась Полина, но намекала, думаю, на другое — на музыку, работу. Женька обнял меня со спины, и тут участь с поеданием «Оливье» дошла и до него.
Мы даже не успели сесть за стол. Стояли вокруг него впятером с вилками и этим огромным почти тазом «Оливье», иногда еще закусывая другими нарезками. Ну, по-моему, это вообще самое лучшее блюдо для стола! Особенно, когда Женька пытался меня покормить с вилки, измазал мне нос, промахнувшись. И все дружно хвалили Юру с этой идеей с салатом.
— Юр, завтра с утра вытаскивай «Оливьеху» с холодильника! Мы придем! И шампань! — комментирует Полина с набитым ртом. — Я готова есть его вечно!
— Угу, — довольно откликается Юра.
— С меня бутеры к столу завтрашнему! Багет, масло и икорка! — тут же подаю я еще одну идею с довольным лицом. Юра кивает головой, мол, всё устроим.
— О, ништяк! — тут же откликаются Леша, Женька и Полина вместе с ними за компанию.
И лишь одну Айю раздражала наша компания, поедающая «Оливье». Я знаю, меня здесь она точно видеть не хотела… И тем более, видеть то, как первоначально Юра накормил и меня с ложки, еще когда мы были в процессе перемешивания.
— Едите, как дикари! Можно уже нормально за столом праздновать! — фыркнула на нас Айя, забрав канапе с оливками.
Она даже села от нас подальше на стул, якобы устав, и попивала содержимое своего бокала.
— Так больше влезает! Ничего ты не понимаешь! — шутит ей Юра в ответ.
Я думала, на Айю хотя бы Новый год повлияет, отвлечет от всего. Я сожалела, что все так: я лишаю её праздника, принося дискомфорт своим присутствием.
Но в нашей компании рождались абсолютно безумные идеи для развлечения, и даже Юра их всячески поддерживал. Например, мы пытались устроить игру в фанты, но у нас это вышло как-то по-своему: мы разливали очередную бутылку шампанского или вина, и на чьем бокале заканчивался разлив, тот выполнял задание. Даже не сомневайтесь, эту идею придумал Женька. Но трезвым не собирались оставлять и его!
Леше достался щадящий черновой вариант — высунуться в окно и прокричать: «С Новым годом!». Учитывая, что все это происходило в квартире самого Каспаряна, у многих было недоумение от происходящего. К тому же, пик новогодней ночи, и в центре Петербурга сейчас полно людей.
— Лёха, тебя за ноги подержать? — шутит над ним Женька. А мы с Полиной действительно переживали, что он может выпасть из окна.
— Вы там поосторожней, а Полину вдовой оставите, — шучу я. Но это не отменяло моего беспокойства за подругу и её мужа!
Я надеялась, что Юра активно поддержит меня своей серьезностью, а он вместе с Женькой стал зачинщиком этой идеи и всячески с Кулаковым имитировал, будто вот-вот они сейчас выбросят Андреева из окна.
— Бутусова на вас не хватает! — прикрикнула на них Полина.
— Сейчас и ему позвоним! Не ссы! — смеется над ней Женька, мол, мы никого тут не боимся, и Славу укратим, и со всем справимся!
Этот акробатический номер разрушила Клякса, которая, услышав шум голосов, автомобилей и салютов с улицы, прыгнула на Лешу, громко залаяв.. Выбирая между Андреевым и собакой, Каспарян, конечно же, стал спасать басиста таксу. Он тут же подхватил любимицу на руки. Женька удерживал Лёшу, но в итоге они оба испугались и крепко вцепились друг в друга.
— Мальчики! Улыбнитесь! — смеясь, произнесли мы с Полиной, одновременно пытаясь запечатлеть этот момент на фото.
Кадр вышел сногсшибательный. У нас поочередно трясся телефон в руках, пересматривая этот момент: Юра зажмурился от удовольствия, потому что Клякса решила лизнуть хозяина в нос. Ребята стояли, словно кремлёвские курсанты. Кулаков, как всегда, улыбался, а у Андреева такой взгляд, будто у него вся жизнь перед глазами пронеслась. Женька приобнял его, чтобы он не сбежал из игры, и сказал, что с ним ещё не закончили.
— Жек потрошитель! — смеялись над Кулаковым Юра и Полинка, придумав ему новое прозвище за этот вечер.
— Я чуть не расстался с жизнью! Из-за него! Я вообще так больше не играю! — начал возмущаться Леша, тыча в Женьку пальцем. Его эмоции били через край после такого адреналина, а также из-за небольшого количества алкоголя.
— Лёш, ты всегда можешь напиться и изменить правила игры! — подсказываем мы ему.
— А пока Лёша напивается, Апполинария, твой выход! — подшучивает над Полинкой Женька и весело смеётся. Он только что разлил всем по бокалам немного вина и «случайно» остановился на Полине.
Вы бы видели, как Полина, смеявшаяся до этого, внезапно стала раздосадованной после такого промаха! Она стала сначала отпираться, но это б было бесполезно. Полина терпеть не может, когда её называют идиотскими производными от имени. А вот Кулакова это только веселило.
— Я — Полина! Я тебя убью, когда-нибудь, Женя! — снова пояснила она, в шутку злясь, и пнула Женьку в плечо.
— Ну, если бы нашу компанию энтузиастов не покинула Айя, то всё закончилось бы вон на Юрике! — кивнул Женька. Затем он вздохнул и сложил руки, словно в невинном жесте, — Так сложилась судьба! Мы не можем с ней поспорить!
Лёша показал жене на Женьку, как бы говоря: «Ты посмотри, какой он! Он и над тобой издевается! Мы ему вместе отомстим!» Не знаю, что они там замышляли. Я перевела взгляд на Айю. Телефон занимал её больше, чем наша компания.
— Ты специально слишком медленно разливал! Сейчас еще заставишь голой на улицу бежать! — продолжает выяснять отношения Полина за правила игры и возможность получить халявный фант. Она настойчиво смотрит на него. Он на неё. И в конце концов Кулаков не выдерживает и, прыснув от смеха, произносит:
— Ну не Юрику же бежать!
Юра сразу перестаёт улыбаться, и на его лице появляются явные намеки: «Гагарин долетался, Ленин допиздился, и вы сейчас тоже последуете по его пути!». Мне так хочется его подколоть, что я не сдерживаюсь и, сделав глоток из бокала, говорю:
— Я бы на это посмотрела!
Каспарян переводит взгляд на меня, словно говоря: «И ты туда же, вместе с этими двумя! Никакой управы на вас нет даже в собственном доме». После комментария Женьки в мою сторону смех Полины и Леши разражается ещё больше:
— Да ты там и так за ним с фраком в руках все гастроли бегала!
Что ж! Не убили, а уничтожили! Мы с Юрой обмениваемся взглядами, и он довольно кивает, услышав слова друзей в мою сторону. Я не могу сдержать улыбку, но, чувствуя смущение, опускаю взгляд в свой бокал.
— Ну, говори уже! Какое задание мне предстоит? А то ещё пара бокалов — и я буду не совсем в себе! — пытается громко произнести Полина, желая положить конец этой нелепой ситуации.
— Лех, может быть, стоит подождать ещё пару бокалов? — предлагает Женька, толкая его в плечо. Они смеются вместе, а затем Кулаков всё-таки продолжает:
— Юр, где твоя рояль? — намекает он на фортепиано в квартире у Юры.
— Там, — указывает тот на другую комнату, ещё не подозревая, какие события последуют за его словами.
— Пошли! — командует Кулаков, увлекая всю нашу компанию с бокалами в руках за собой. Во всяком случае мы думали, что он шутит. Любое его предложение сейчас для задания должно оказаться шуткой. Но как только мы вошли в комнату, Женя сказал, открыв крышку инструмента:
— Полин, сыграй что-нибудь для мужа! Ты ж — жена клавишника!
Полина снова в недоумении, а мы смеёмся над её реакцией. Лёша же, как всегда, не упускает возможности пошутить над женой, убеждая нас, что сейчас она не сможет сыграть ничего, кроме «Собачьего вальса».
— А твоя жена, — кивает она на меня, отвечая Женьке в том же духе, — На барабанах уже играет?
— Ой, у меня вообще, не жена, а человек-оркестр! — подшучивает надо мной Женька, нежно целуя в макушку и обнимая. — Хоть на чем сыграет! Но особенно ей нравятся струнные — например, нервы!
— Кулаков! — с улыбкой отдернула я его, мол сейчас договоришься. Кулаков, не выдержав моего взгляда, поцеловал меня, чтобы я не злилась.
— Полина, мы так и будем ждать? А то сейчас штрафнём: ты будешь петь, а Юрика заставим танцевать! — снова не выдерживает Женька.
— А я-то что?! — возмущенно басит Юра.
— Ну, просто так, чтобы не было скучно, — отвечает Женька совершенно спокойно.
Мы с Полиной смеялись, но она понимала, что ситуация безвыходная. Кулаков настойчиво подталкивал её к инструменту и просил Лёшу не подсказывать. Полина только немного злилась от нетерпения, не зная, чего от неё ждут и что нужно сыграть.
На помощь пришёл Юра. Он попытался сыграть рок-н-ролльный мотив на клавишах, попутно объясняя Полине, как брать ноты и нажимать клавиши на нужной октаве. Они с лёгкостью исполнили композицию «Boogie with Stu» группы «Led Zeppelin». К поддержке жены присоединился и Андреев. Было сразу видно, кто здесь настоящий профессионал! Лёша подсказывал Полине ноты и цвета клавиш. Юра вёл себя как терпеливый и мягкий учитель, но в то же время не давал им сорваться.
— Да я не умею, блин, играть! — всё равно пытается сдаться Полина, поэтому отчаянно там бубнит, как первоклашка в музыкалке.
— Полина, поверь, даже Клякса у Юры играет! Когда все засыпают, она начинает свой персональный трибьют! — снова говорит Женька. Черт, я понимаю, что я просто обожаю его за эти непринужденные шуточки!
Они начинают сначала, словно тщательно репетировали свой первый концерт. Без Юры эта композиция точно не получилась. Полина в шутку вытирает пот со лба и снова садится на диван. Она машет руками, как бы говоря: «Всё, я пас», и забирает свой бокал вина.
— Эй, ты куда? Тут половину за тебя вообще Юра отдувался! — шумит на нее Женька.
— Кулаков, блин, имей совесть! — смеется Полина от возмущения.
— Не переживай, мы ему такой фант придумаем! Мало не покажется! — обещаю я подруге, чокаясь с ней бокалом.
— Маяк, шоу маст гоу он! — тут добирается Женя и до меня.
Я приподняла брови, не сдержав удивление, мол, ты шутишь что ли сейчас? А Кулаков качает головой, мол, вообще, не шучу. Тут еще с нему подтянулись Лёша и Юра, которые хлопали и что-то там подвывали, создавая такие овации, будто мировая дива выйдет на сцену.
— Ты не переживай! Но по традиции, подруга должна отдуваться за подругу! — говорит Кулаков. Он одним взглядом совещается с Юрой и Лёшей, мол, надо выдумывать что-то сейчас безумное.
Хорошо. Раз отдуваться, то я тоже села за инструмент. Сначала неожиданно на идиотские шутки ребят раздалось пару аккордов пятой симфонии Бетховена, как бы предупреждая, что надо меньше там шушукаться и поторопиться — нервы у меня не железные.
— Даю инфу сотку, она так на гастролях, вместо звонка, предупреждала о начале мероприятия! — смеется Женька, и я вижу, как Юра активно ему потокает в этом.
Полина Науменко: Юлька сначала терялась, не знала, что сыграть. Тем более, что под ухом активно тараторил Женька, которого я то и дело пинала. А он меня. И мы вдвоем летели на Каспаряна. Меня он вежливо придерживал, успевая при этом обдать взглядом, словно ребенка, мол, «Полина, нельзя! Успокойся!», а Женька у него: «А ты здоровый детина, ну куда!». (смеется)
Маяковская собралась с мыслями и уверенно взяла несколько аккордов из трека Depeche Mode «Precious». Увидев это, Юра одобрительно улыбнулся и закивал, подбадривая её. Мне показалось, что он уже слышал этот трек целиком! Он переглянулся с Юлей, а затем... Юля запнулась, пристально глядя на клавиши, как будто пыталась что-то вспомнить. Её будто что-то сбило с толку.
— И это всё? — удивились ребята и начали подшучивать над ней: «Ты и десяти тактов не сыграла, Маяковская, ты что, сдаёшься?»
— Тише вы! Не мешайте! Человек думает! — прикрикнула на них я.
— Юля, да, ты права, клавиша, на которую ты смотришь, это нота до! — пошутил Леша.
Я была уверена, что Юля не из тех, кто отступает. Она нежно пробежалась по клавишам, играя что-то в стиле новой классики, вдохновлённое композитором Людовиком Эйнауди. Каждая нота, выходившая из-под её пальцев, была наполнена такой нежностью и душевным надрывом, что я замерла в восхищении. Маяковская так еще красиво что-то там напевала, чисто акаппельно, уходя куда-то этими звуками в восток... Но что-то такое мучительно прекрасное!
Мы ожидали услышать что-то в стиле Тины Тернер, и чтобы она спела сорванным голосом «You're simply the best», как когда-то в караоке. Но вместо этого она удивила нас своей утончённостью, словно всю жизнь провела за фортепиано. Черт, Маяковская вообще никогда не играла при мне! Я даже не подозревала, что она владеет фортепиано, и тем более так мастерски! Я просто была поражена своей подругой, которая не сбилась ни на одной ноте, была очень сосредоточена, но видно, что переживала внутри себя. У меня даже выступила слеза на щеке, мне ее экстренно стирать пришлось. Ребята мгновенно затихли, поражённые красотой и глубиной музыки.
Чем больше я наблюдала за Маяковской, тем сильнее в моём горле возникал ком. Я даже представить не могла, что у нее там творилось внутри, чтобы сыграть такое. Тут не хватало только мужских слез еще. (смеется) У Жени отпали вообще все шутки в этот момент. Он смотрел на Юлю с таким нежным трепетом и восторгом! Он говорил с нами тихо, но с глубокой любовью в голосе:
— Моя…
Айя Оборина: Юра с искренней любовью смотрел на неё, не отрываясь. Он словно застыл в щенячьем восторге, не в силах отвести взгляд. На его лице играла едва заметная улыбка, которую он тщетно пытался скрыть, но не мог. Гордился ею до безумия! Сейчас казалось, налетит обнимать прям сразу!
Мне было неприятно видеть, как он смотрит на неё у нас дома, прямо у меня на глазах. Я отвернулась к окну, чтобы не видеть это! Как же хотелось, чтобы этот Новый год поскорее закончился! Все веселились, кроме меня! Замечательно! Ведь, это не у них рушится жизнь!
Юлия Маяковская: Мне хотелось выразить все, что накопилось у меня внутри. Весь этот неосознанный поток чувств, который был связан с Юрой. Я была настолько поглощена музыкой, что не замечала реакции окружающих. Уверена, играла я хреново! (смеется) Я просто самоучка. Делаю все по ощущениям. Я слаба в этом... Я слаба во всем этом также, как отказаться от Юры...
Каждый раз, когда наши глаза встречались, моё волнение возрастало, и я начинала искать что-то в стороне или опускала взгляд. От него исходила мощная волна поддержки, но я боялась её принять... Когда наши взгляды снова встретились, я запнулась на середине ноты, а затем больше не могла сосредоточиться. Мои пальцы не слушались меня, и я нервно закрыла крышку.
— Достаточно... — произнесла я, нервно потирая руку. У меня перехватило дыхание. Только что я почувствовала, как все в комнате затихли. Они смотрели на меня, словно на образец для подражания, и начали аплодировать.
— Ну, и чего мы о тебе ещё не знаем? — первым заговорил Женька, а Полина активно поддержала его, мол, прочитал мысли. Я так разволновалась, что забрала у подруги бокал и осушила его.
— Маяковская, ты охренела так шокировать? Это что сейчас было? Откуда ты вообще это умеешь? Ты ж говорила только про гитару! — говорит Полина, налетев на меня с объятиями. У меня выступил пот, я растерялась, и просто тупо улыбалась, глядя на своих друзей, на Женьку... Но тут еще вставляет свою фразу и Юра:
— Гастроли пошли на пользу. А всегда говорила, что руки деревянные...
Я закашлялась, боясь, что он скажет что-то лишнее. Я не знала, как выйти из этой ситуации, и поглядывала то на Юру, то на ребят. А ребята теперь наседали на Каспаряна: «Так ты всё знал?».
— Да, работа с оркестрами сказывается, — неловко смеюсь я, пытаясь исправить ситуацию, а Юра кивает, соглашаясь.
На самом деле, я немного освоила фортепиано в школе, и потом подтянула немного навыки, пока была с Юрой. Иногда развлекались вот также нелепо, как он сегодня с Полиной за инструментом... Я нырнула к Женьке в объятия, потому что меня стало морозить от волнения.
— Юля молодец. Частенько её ухо помогает на концертах... Потому что я могу быть слишком сосредоточенным на гитарных партиях, а она что-нибудь начинает подмечать и предлагать свои идеи. Поначалу, правда, путала названия инструментов, — говорит Юра, глядя на меня с искренней теплотой и радостью, но не сдерживает смех из-за шутки про инструменты. Потом добавляет, — Ей все очень нравится!
— Учитель похвалил ребёнка на родительском собрании! — шутит Женька, крепко обнимая меня. Я тоже не могу сдержать улыбку, но когда встречаюсь взглядом с Айей, она сразу же угасает.
— Боюсь, её не интересуют такие инструменты, — говорит Айя, делая вид, что это была шутка. Юра смотрит на неё с явным недовольством. Я понимаю, что она имеет в виду, и заметно переживаю. Только бы она не сказала что-то ещё!
— Пойдемте за стол! Юра, чего ты всех держишь в одной комнате! — добавляет она, уже якобы пытаясь исправить ситуацию. Но хорошо, что этому предложению, все и последовали.
Когда мы переместились на кухню, Айя превратилась в образцовую хозяйку, забыв о своём телефоне. Она подавала блюда и проявляла искреннюю заботу о каждом. Однако, несмотря на все её усилия, ребята не стремились принять её заботу.
— До этого была какая-то другая Айя, — смеётся Женька вместе с Лешей и Полиной.
Юра разливает шампанское по бокалам. Время от времени уголки его губ приподнимаются в улыбке, когда он слышит, как ребята снова шутят. Возможно, он рад тому, что Айю приняли за хозяйку.
— Стоп! Стоп! Стоп! — громко закричали Леша, Полинка и Женя, да так, что у Юры чуть бутылка из рук не выпала. Каспарян уже и думать забыл, что мы продолжаем играть во что-то.
— Что? Что? Что? — спокойно спрашивает он, не выражая ни капли недовольства их внезапным криком.
— Юра, чтобы они сейчас ни сказали, я тебя поддержу! — с улыбкой говорю я, желая предупредить его о возможных приколов, ведь за этот вечер произошло уже немало неожиданностей.
Не знаю, сколько и о чём наша банда совещалась, но результат их разговора был ошеломляющим. Кажется, было очевидно, кто выступил с этой идеей.
— Мы не будем тебя мучить! Просто поцелуй Айю! — предложил Женька.
Удивительно, но я не ощутила ни ревности, ни какого-либо другого острого чувства. Мне стало интересно, есть ли у этой пары отношения. Хотя, вероятнее всего, Айя пыталась проверить меня на этот же пункт весь вечер.
— Кажется, что Юрик может поцеловать её только после бутылки вина, чтобы всё прошло легко и непринуждённо. И тогда уже не так важно, кого целовать! — шутят ребята, а я стараюсь не обращать внимания.
Они смущались друг друга, как молодожёны на свадебном застолье. Ребята говорили, что это исторический момент! И действительно, когда Юра нежно обнял Айю и прикоснулся к её губам, вся эта картина разрушилась — Юре прилетела пощечина. Он был в шоке. Айя же вела себя так, будто выполнила план и очень этим гордилась. Она села на своё место, взяла бокал и сделала глоток, чтобы отметить. Её любезность по отношению к нам тоже куда-то исчезла.
— Вот это поворот! У вас тут настоящая животная страсть! Вы и во время секса друг друга бьёте? Ну, это было так горячо! — пытается разрядить обстановку Женька, а Лёша и Полина его еще пинают, мол, давай ты сейчас помолчишь, иначе прилетит и тебе, но уже не от Айи, а от Юры.
Юра тоже пытался создать атмосферу радости. Он положил руку на плечо Айи, словно желая поддержать её и показать, что они рядом.
— А я думаю, что мы должны выпить за нашу дружбу! — внезапно сказал он. — Раз уж за любовь не получилось…
Тост получился отличным. Правда, я очень сожалела, что всё так. После этой пощечины я почувствовала внутренний дискомфорт, будто она предназначалась не Юре, а мне. Раздался звон бокалов, но я понимала, что наши проблемы в праздничной суете никуда не уходят. Они так и обитают рядом с нами...
После присеста за стол, Полина с Женькой уже вовсю импровизировали дикие танцы под латиноамериканскую музыку. Где они ее только нашли! Леша смеялся над ними, предлагая купить маракасы. Мне хотелось хотя бы немного побыть одной, чтобы подумать над происходящим.
«Он не может любить её, лишь бы только не думать обо мне! Чёрт!» — думала я.
По привычке я решила покурить у окна. Сейчас Полина будет жаловаться на табачный дым, а Женя, как убеждённый зожник, будет ей поддакивать. Мне очень хотелось курить, и я не знала, куда себя деть. Я то доставала, то прятала пачку обратно в сумку. Постоянно задумчиво крутила сигарету между пальцами. В какой-то момент я даже подумала, что на нервной почве выброшу их в окно. Но не успела этого сделать — передо мной появился Юра.
— Пойдем в другую комнату, если хочешь, — предложил он.
— Черт, прости… — извиняюсь я.
Курить на кухне в присутствии гостей было не лучшей идеей. Но я будто вновь оказалась в тех временах, когда мы были вместе… И тогда мы часто курили на кухне у окна.
— Пойдём со мной. — мягко улыбается Юра, выпроваживая меня в другую комнату.
Ребята улюлюкали, думая, что мы идем танцевать. У меня начинала болеть голова. Возможно, от волнения. Я думала, где-то глубоко в себе, что наконец-то мы обсудим эту дурацкую пощечину. Но сейчас мне так не хотелось об этом думать, и я мечтала лишь просто посидеть рядом с Юрой и покурить...
