Глава 32
1 апреля 2025 г., 22:33
Я была не прочь выйти покурить на улицу. Но мы вернулись в рабочий кабинет Юры. Я понимаю, почему: это единственное место, где он чувствует себя свободным в своей же квартире. Хочет курить — курит. Захочет — уйдет с головой в музыку, и никто его в этом не остановит.
Несмотря на то, что я обожаю веселье и новогодние праздники, к третьему часу ночи я немного подустала. Хотелось чуточку побыть в тишине, без громкой музыки, перезагрузиться. Когда ты в гостях, тебе приходится постоянно держать себя в тонусе, участвовать в активностях. Я никогда не могу сидеть на месте, попадая в компанию, но иногда нужна пауза.
Я всё ждала, когда Юра заговорит со мной, но он молчал. Мне хотелось поговорить о том, что происходит между нами и что у него с Айей. Я присела на подоконник у приоткрытого окна для проветривания.
Чёрт! Я так соскучилась по его молчанию, по этой тишине, когда вам хорошо вдвоем, что начинала уходить в это ощущение с головой, а мой взгляд устремился вдаль в окно, забыв о дурной привычке. Но тут Юра обратил на меня внимание. Он подхватил меня на руки и усадил на стол.
— Холодно… Заболеешь, Юль, — бубнит он с сигаретой в зубах. Эта забота до сих пор вызывает у меня улыбку. Каспарян наверняка хотел поругать меня, напомнив мой лазарет на гастролях. Он оглянулся по сторонам — хотел накинуть на меня мой пиджак, который я потеряла в другой комнате. Я осталась в одном платье, несмотря на прохладу.
Юра закурил, стоя у окна. Встал специально, пытаясь защитить меня от сквозняков. А я забыла о сигаретах… Мне хотелось, чтобы он курил вечно, и я могла бы любоваться его силуэтом в полумраке комнаты, освещённом фонарями. Он расслабленно затягивался, а его длинные пальцы всегда как-то по-особенному держали сигарету. Это было так эстетично и совсем не похоже на дурную привычку.
— Ну и чего ты не куришь? — спрашивает он, с удовольствием вдыхая дым.
Это было бы сейчас так глупо сказать ему: «Сижу, любуюсь, как куришь ты».
— Расхотелось… — произнесла я с лёгкой улыбкой, опустив взгляд в пол. Я была в растерянности и не понимала, как оказалась здесь рядом с ним. Я не должна была идти за ним. Всё это выглядело очень странно и вызывало подозрения. Что подумают ребята? Женя?..
Мои мысли прервались. Юра, докурив сигарету, закрыл окно, подошёл ко мне. Его тёплые ладони сначала нерешительно, но затем очень нежно и крепко обвили мою талию. Взгляд, полный усмешки, дал мне понять, что моё иногда нелепое поведение — это то, что остаётся неизменным.
Юра нежно коснулся моего лица, а я, словно в ожидании, прижалась к его ладони щекой. Эта ласка вызвала у меня улыбку, а мысли закружились в вихре чувств. Я боялась признаться и ему, и себе, что мне хотелось быть рядом…
— Ну и что мы будем делать, раз курить перехотелось?.. Ммм? — спросил Юра, буквально мурча, глядя мне в лицо. Он никогда не задавал прямых вопросов. Я понимала, что его вопрос был равносилен: «А что ты здесь тогда делаешь? Иди к ребятам. Там же Женька, в конце концов».
Когда ответа или хотя бы объяснения от меня не последовало, Юра усмехнулся. Его ладони придвинули меня за бедра плотно к себе, и я поняла: соскучилась здесь не только я.
Он какое-то время ждал от меня чего-то, с мягкой улыбкой смотрел на меня и заправлял волосы за ухо. А мои губы совсем непредсказуемо потянулись к его губам.
Вместо того чтобы всё остановить, Юра покрывал моё лицо поцелуями, нежно покусывал шею и осторожно снимал бретели платья с моих плеч. Дальше его ладони скользнули по моей талии, поднимая подол платья всё выше. Он возвращался, оставляя за собой влажную дорожку поцелуев от живота до груди, которая увлекла его дальше, и он переключился на неё. Я не смогла сдержать стон и откинула голову назад, позволяя ему заново исследовать каждый сантиментр моего тела.
— Тише, котёнок, мы не одни… — практически шёпотом предупредил меня Юра, прислонив палец к моим губам. Я грозилась его укусить, но он тут же убрал руку, с легкой усмешкой. Мы понимали, что не сможем растянуть происходящее между нами, ведь в любой момент кто-то мог зайти в комнату, и тогда всё закончится…
— Не хочу быть тише, потому что слишком хочу тебя… — вырвалось у меня, прежде чем я успела понять, что говорю. Надеюсь, это просто игривые игристые пузырьки шампанского в моей голове.
— Да?! — притворно удивляется Юра. Но в действительности его возбуждение только нарастает. Он бережно опускает меня на стол и начинает действовать более уверенно.
Наша нежность сменяется неожиданной, но очень желанной страстью, из-за которой мы остаемся практически без одежды. Мне приходится с трудом сдерживаться, чтобы не издавать громкие стоны. В то время как Юра не прерывает поцелуи и дышит мне в плечи, а его движения становятся всё более глубокими и энергичными настолько, что наши тела соприкасаются друг с другом шлепками.
Айя Оборина: Я не стояла долго под дверью, но мне хватило и пары минут, чтобы понять, что происходит за дверью. И речь шла совсем не о табачном дыме! Кого эти двое решили обмануть?! Пришла она тут, вся святая! (смеется нервно) Стонала теперь, запрокинув голову назад, аж с какими-то вскриками. Юра её успевал еще и предупредить, мол, потише, а она качала головой со словами: «Я тебя не слышу».
Сначала я хотела вмешаться, но что-то меня остановило. В гневе я поспешила в комнату к гостям, полная желания поделиться с ними одной интересной историей. (смеется) Недолго думая, я залпом выпила бокал вина, открыла окно и выбросила его в окно. На грохот стекла эта троица странно переглянулась и посмотрела на меня, словно на больную.
— Айя, я боюсь загадывать желания по-другому загадываются? Или это новый способ? — подшучивает надо мной Кулаков со своей ехидной манерой.
— Иди к черту! — ответила я ему нервно, стоя в стороне.
— Воу! Воу! Ты чего такая? Аж горишь вся! — продолжает он, желая меня подколоть, и кричит еще громко, — Юр, Юр, ты где?! Айя заскучала без тебя! Харе курить уже!
— Заткнись! — рявкнула я на него все в том же духе. Меня разрывало от злости, и я часто дышала. Я еле сдерживала себя, чтобы не выпалить ему все, что там происходит в другой комнате! Отвести за руку! Я до сих пор не знаю, почему я этого не сделала.
— Ай, иди к нам! Давай! Чего ты весь вечер стоишь одна! — окликнула меня Полина, словно в попытке найти со мной общий язык. Её дружелюбное поведение сбило меня с толку.
— Спасибо! Я хочу побыть одна! — ответила я с натянутой улыбкой.
Больше они ко мне не лезли. Шушукались между собой, смеялись. Я рада, что хоть кому-то было весело. У меня на душе скреблись кошки!
Я налила себе еще вина и снова выпила его залпом. А потом не выдержала и рассмеялась, отвернувшись от всех. Было больно и обидно осознавать происходящее… Мои мысли не подвели меня.
Мне больше всего хотелось сказать Маяковской: «Ну что, выйдем поговорим?». И впервые у меня возникло желание сбросить её с окна! Расцарапать ей все лицо!
Сука не захочет — кобель не вскочит! (смеется)
Юлия Маяковская: После случившегося я пыталась привести себя в порядок, надевая платье. Юра снова курил у окна, делая вид, что он не смотрит на меня. Я подошла к нему и обняла его сзади, крепко прижавшись. Мне не хотелось никуда уходить.
Юра развернул меня к себе и обнял за плечи. Мы вместе смотрели в окно. Он что-то тихо говорил, целуя меня в макушку, и курил, а я улыбалась от счастья.
— Тебе нужно вернуться в комнату… Это будет подозрительно, котенок… — предупредил он меня.
Я качала головой и отказывалась воспринимать это. Мое тело всё еще горело от возбуждения, а губы от поцелуев. Я не могла прийти в себя тогда, когда это было сильно нужно… Юра прав — мне нужно было вернуться, а я сопротивлялась. Не хотела отпускать…
Внутри себя я ощущала волнение. Я не умею врать. И, возможно, по отношению к Женьке, мне вообще еще долго не стоило отсюда вылезать… Я закурила, чтобы отвлечься. Юра понимал, что мне нужно было немного прийти в себя, ощущая как мое тело покрывалось мурашками и слегка дрожало…
— Я пойду к ребятам. Мы тебя ждем, — сказал он, придержав меня за плечи. Решился идти первым.
Я кивнула головой, согласившись. Но сделав несколько затяжек с сигаретой, мне стало так душно, что я не выдержала и отдала ему сигарету, пытаясь прокашляться. Юра обнял меня, погладив по спине. Стучать побаивался. Меня снова обдает тепло от его рук. Боже, сейчас начнется все сначала… Я отстранилась от него, слегка поцеловав в губы, и пошла из комнаты.
На выходе меня снова будто сносит с эта шумная атмосфера и несколько секунд стою неподвижно, прижавшись спиной к двери. Здесь ничего не изменилось, а значит нас не искали…
Прежде чем вернуться в компанию, я пробралась за сумкой в прихожую и отправилась в ванную, немного освежиться и прийти в себя.
Я долго лила воду просто так, потом пыталась ею освежить лицо, пытаясь выравнять его с цвет. Вглядывалась в зеркало, осматривая шею и грудь на предмет засосов. Все вокруг невыносимо жгло, и хотелось обратно… к Юре. Пытаясь убрать от себя это мысли я снова хлестала себя по лицу холодной водой. Мне стало легче, и я принялась поправлять макияж. Но, глянув на себя в очередной раз в зеркало, я подумала: а что, если нас слышали? И я не находила оправдания себе…
Айя Оборина: Эти двое не появлялись. Я не переставала нервно сжимать кулаки. Кулаков и Полина, наконец, спохватились и вышли из комнаты, чтобы найти их. Я нервно усмехнулась, сделав глоток из бокала. И тут в комнату вошел Юра.
Он выглядел свежим и довольным, как кот, который только что слопал всю сметану. Маяковской рядом не было. Когда он перевел взгляд на меня, его глаза блеснули чем-то подозрительным. Возможно, он ждал, что я выкину очередную глупость. Я подошла к нему молча, чокнулась бокалами, не отрывая от него взгляда. Всё это время я смотрела ему в глаза, надеясь увидеть хоть что-то, что объяснило бы его поведение, но он молчал. Спросил только с усмешкой:
— Заскучала?
— Ты сейчас ничего мне сказать не хочешь, Юр? — процедила я сквозь зубы, не скрывая своего раздражения. Я не слепая и прекрасно знаю, что происходило в соседней комнате.
Юра лишь усмехнулся, его ответ был таким же кратким, как всегда:
— Нет.
— Совсем ничего? — я не собиралась отступать. Мой голос дрожал от смеси гнева и отчаяния. — Может, тебе напомнить, как это называется?
Он отошел к Лёше, начав с ним какой-то разговор, словно меня здесь и вовсе не было. Внутри меня всё кипело от ревности и обиды. Почему он так холоден? Почему я для него лишь пустая оболочка, бездушное украшение в его квартире? Почему я чувствую себя здесь чужой, когда он так легко общается с другими? Сердце сжималось от боли, а глаза жгло от непролитых слез.
Юлия Маяковская: Когда я вышла из ванной, то сразу наткнулась на Полину и Женьку, которые, как оказалось, успели меня потерять. В моей голове пролетела целая очередь мыслей, которая начинала терзать меня изнутри. Как долго они здесь стоят? С какого момента они стали меня искать?
— Мы думали, ты сбежала! Маяковская, ты постоянно куда-то пропадаешь! — шутливо говорит Полина, но в её голосе слышится облегчение. Она всегда знала: я — непредсказуема. Я нервно улыбаюсь, не зная, как ответить. Внутри меня бушует целый ураган эмоций: тревога, неуверенность, страх.
— Я… Просто стало нехорошо после шампанского. Пыталась прийти в себя, — выдавила я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри меня все дрожало и переворачивалось. Я чувствовала, как запинаюсь и дергаюсь перед ними, нервно потирая шею, цепляясь за подвеску. Мое тело била крупная дрожь, а сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди.
Но когда Женька крепко обнимает меня, мне становится немного легче. Его тепло и присутствие словно помогают мне справиться с хаосом в голове, и я, закрыв глаза, позволяю себе немного расслабиться в его объятиях.
— А я уж подумал, что вы с Юриком соревнуетесь, кто больше сигарет выкурит! — доносится до меня от Женьки, который посмеивается. — Но, насколько я понимаю, победил он, потому что вернулся раньше! Слабачка!
Я хоть и не могу удержаться от смеха в ответ на его шутку, но в глубине души понимаю, что в чем-то он прав. Я так легко поддалась этому порыву чувств, который словно захлестнул меня и притянул к Юре.
Мои мысли беспорядочно мечутся, а сердце колотится. Я вспоминаю эпизод с Юрой ровно десять минут назад и тону в этих ощущениях. В моем горле пересыхает от волнующих чувств. Смесь страха и волнения не покидают меня ни на секунду. Я боюсь потерять его, боюсь остаться одна в этом водовороте чувств.
— Даже не успел с тобой потанцевать! Меня тут Полинка закружила своими театральными штучками и танцами! — Он подмигивает ей, и она, смеясь, начинает толкать его со спины. — А она ещё сказала: «Кулаков, какой ты скучный! Как тебя только Маяковская терпит?»
— Я такого не говорила! Юль, не верь ему! — Полинка шутливо протестует, но в её голосе звучит радость. Она догоняет нас, подпрыгивая и снова толкая Женьку. Я чувствую, как тепло разливается внутри меня от их беззаботной болтовни.
Едва переступив порог комнаты, я сразу же ощутила на себе ледяной, недовольный взгляд Айи. Внутри всё сжалось от волнения, но я не подала виду. Сделав несколько шагов, я изящно опустилась на стул, демонстрируя непринужденность. Откинулась на спинку, скрестив руки на груди, и бросила на Айю дерзкий, но спокойный взгляд. Моя растерянность смешивалась с решимостью, но я сохраняла хладнокровие. Я решила, что буду вести себя, словно ни в чем не бывало. Я не боюсь Айю и не опасаюсь ее мнения. Черт с ней! Пусть думает что угодно!
— Юр, есть холодное шампанское? Налей, пожалуйста, — произнесла я, изящно приподняв бровь и стараясь звучать уверенно. Мой голос немного дрогнул, но я скрыла это за лёгкой насмешкой.
Айя не спускала с меня глаз. Женька, решив подшутить, начал массировать мои плечи, будто оказывал целый спектр услуг. Юра любезно подал мне бокал шампанского.
— Пожалуйста, — произнёс он, мягко усмехаясь.
Полина и Леша смеялись над нами. Они говорили, что весь мир вращается вокруг меня, а мужчины падают к моим ногам. Я же смотрела на них так, будто я хозяйка ситуации.
— Спасибо, — любезно кивнула я Юре, принимая бокал. И тут у меня появилось странное желание. А может быть, просто веселье взяло верх. Подняв бокал чуть выше, я произнесла что-то вроде тоста, которого никто не ждал:
— Я хочу выпить за Айю. Спасибо за гостеприимство!
Её лицо резко изменилось. Мне казалось, у нее немного отвисла челюсть или она проглотила кол. Я лишь усмехнулась в ответ, чуть прищурив глаза. Сделав еще глоток, я почувствовала, как во мне просыпается нечто дерзкое.
Выпили в такой странной тишине, словно кто-то умер. Хотя, ребята не смогли сдержать улыбку, подумав, что я уже пьяна. Я поставила бокал на стол и направилась к Женьке оставляя за собой шлейф уверености и изящества. Хотелось потанцевать, а он легко поддался этому, мол вечер пошел, наконец-то…
— Ты сегодня в ударе, — сказал Женька тихо, склонившись ко мне.
Я лишь улыбнулась, чуть наклонив голову. Если бы вы все только знали, что скрывалось за моим настроение. Я чувствовала себя свободной и сильной, как никогда. Словно забывала обо всём вокруг.
Я буду танцевать, смеяться и наслаждаться жизнью, несмотря ни на что.
Полина Науменко: Мы с Лешей превратились в горе-диджеев и пытались подобрать музыку. Правда, каждый раз удивляли их выбором, но Маяковскую это не смутило. Когда заиграло что-то очень поддвижное, она игриво подошла к Юрику, кокетливо покачивая бёдрами, и увела его танцевать. Отказать он ей не смог, хотя сначала был в недоумении.
Было видно, что Каспаряну наскучило стоять рядом с Айей, которая постоянно дергала его за плечо, пытаясь выбить какой-то ответ на вопрос. Ему просто наскучило.
Айя снова бросила на них недовольный взгляд. Её глаза сверкнули холодом, а тонкие губы сжались в тонкую линию. Она выглядела так, будто вот-вот взорвётся. Кулаков, которого немного повело с алкоголя, подошел, обнял ее за плечи и пытался выяснить причину её плохого настроения. Мы с Лешей хором ему пропели строки из песни Николаева: «Первая причина — это ты!». Всё это только усиливало раздражение Айи. Как она только не фыркала и не отворачивалась от него.
— Давай по-братски поговорим! Что не так? Сейчас Юрику люлей вставим! Обижает тебя? — продолжал ей настойчиво жужжать Женька.
Айя его там уже куда только не посылала. Мы просто угорали уже не над её реакцией, а над Женькой. Он в какой-то момент взял и запел ей про Юру: «И ты попала к настоящему колдуну, он загубил таких, как ты, не одну!» — и весь оставшийся праздник ходил и подвывал себе «Куклу колдуна» под нос. Маяковская к нам потом в эту шутку присоединилась. Юра не понимал, почему мы так ржем. Смотрел на Женьку, типа: «Кулаков, что за дичь ты тут несёшь?» (смеется)
Юлия Маяковская: Нам с Женькой пришлось ночевать у Леши с Полиной. Почти на рассвете мы вывалились из квартиры Юры. Нам с подругой было так весело, что мы рухнули в снег. Кулаков назвал это «отрезвляющими ангелами» и приземлился рядом с нами. Леша стоял, отчаянно чмокал и закатывал глаза, не зная, кого из нас поднять первым. А мы смеялись так сильно, что не могли встать. К счастью, идти было всего несколько дворов, и мы кое-как доползли до дома и уснули, где пришлось.
В полдень нас разбудил Кулаков, напомнив, что времени нет, а Юра уже ждёт нас с тазом «Оливье». С трудом оторвав головы от подушки и протерев глаза, мы шутили, что как встретишь Новый год, так его и проведёшь. Ребята уже представили себе, как изменятся наши гастроли, если добавить в райдер алкоголь, и как нас будут прямо на пороге гостиниц встречать с бокальчиками шампанского. Мы только смогли подумать о холодном шипучем напитке, вспомнили про салат и обещанные бутерброды и сразу стали собирать себя в кучу.
Я попросила у Полины одежду полегче, и она дала мне свои светлые джинсы и голубую рубашку. Можно было подумать, что я стеснялась идти к Юре в таком платье, боясь, что нам снова снесет крышу… Но дело было не в этом. Просто хотелось легкости, свободы. Каблуки и платья казались лишней обузой.
Мне казалось, что после всего, что случилось вчера, я пыталась спрятаться от воспоминаний, избавиться от их послевкусия. Но, стоя перед зеркалом и расстегивая пуговицы на рубашке, я не могла не вспомнить тот момент в комнате с Юрой. Волна возбуждения снова пробежала по моему телу, и я закусила губу, чувствуя, как внутри все сжималось от предвкушения. Это было не просто воспоминание — это было что-то большее, что-то, что будоражило меня изнутри. Из этих раздумий меня вывела Полина, которая пыталась уже утащить меня в гости, пока нетерпеливые мужчины где-то ныли в прихожей.
В доме у Юры, казалось, ночь и день не имеет никаких границ. Всё будто и не заканчивалось! Мы общались, пили и смеялись. Юра то и дело что-то показывал в интернете, и мы с Полиной бурно обсуждали его находки.
Женька учил Кляксу петь. Вернее, он старался, чтобы она пела в такт Лёше, который аккомпанировал ей на акустической гитаре. Мы шутили, что Андреев не переставал готовиться к новому альбому даже за праздничным столом, и просили Юру забрать у него инструмент. Тогда Юра с нескрываемой любовью к струнам начинал играть, периодически с хитрой улыбкой поглядывая на меня, словно спрашивая: «Помнишь?».
Мы вели себя как обычно. Кажется, дело не в том, что вчера мы были пьяны и не могли себя контролировать. Просто Айи не было дома. Не сомневаюсь, что она не хотела быть в нашей компании… Мне же её отсутствие давало большое облегчение. Думаю, что и Юре, который всего лишь мимолетно упомянул, что она уехала в гости и будет не скоро.
В самый разгар посиделок Жене позвонили родители, чтобы напомнить про Димку. Я представляла, как много было сказано о том, что я плохая мать, что я думаю только о себе и перекладываю ответственность за чужого ребёнка на других. Эти мысли заставили меня нервничать, и я снова выпила из бокала. Не им учить меня жизни! Я всегда помню о своём ребёнке, даже когда нахожусь не с ним.
— Мать, веди себя прилично, без соплей! Сейчас начнётся прямая трансляция! — предупредил меня Женька, заметив, как я переживаю за сына, которого оставила с его родителями. Он уже настраивал видеозвонок, чтобы Димка мог пообщаться с нами. Я сразу же почувствовала себя лучше, и у меня выступила улыбка. Оказалось, что малыш с самого утра ходил по дому и спрашивал, когда приедут мама и папа. Но когда он увидел всю нашу компанию, то так обрадовался, что даже забыл о своих волнениях.
— Всем пиеть! — кричит радостно Димка, как только Женька подсаживается к нам с телефоном. Малыш машет руками в камеру, радуясь встрече. Его глаза слегка блестят от слёз, а ещё он шмыгает носом, что явно означало, что он очень скучал.
— Привет, Димка! — отвечаем мы хором, и он снова расцветает в улыбке.
— Кто это там плакал? Дим, мы же вчера договаривались, не так ли? — с улыбкой спрашиваю я, качая головой, заметив его слезы. Я стараюсь не ругаться, а мягко поговорить с ним…
— А я не плакай! — уверенно говорит он, отрицательно качая головой.
В этот момент рядом с нами появилась Клякса. Она заинтересовалась детским голосом и, услышав слова про слёзы, решила проявить сочувствие по-собачьи. Несмотря на наши возмущённые возгласы «Фу, нельзя!», она облизала камеру на телефоне. Теперь мы казались Димке ёжиками в тумане, и он смеялся, пытаясь крикнуть «ку-ку» в запотевшее изображение. Юра, который отходил покурить, осторожно снял собаку на пол.
— Юа! Пиеть! — радостно кричит ему Димка, обращаясь по имени.
— Привет! — с улыбкой отвечает тот, присаживаясь рядом с нами.
— Как твои деа? — интересуется Димка по-взрослому.
Полина уже готова лить слезы от своего умиления. А я просто не могу сдержать улыбку и отвожу взгляд, стараясь скрыть наворачивающиеся слезы. Да, каждый раз, когда я вижу, как Юра общается с сыном и с какой теплотой они относятся друг к другу, я с трудом могу скрыть свою радость. Да, я каждый раз испытываю непередаваемые ощущения, когда вижу, что Юра общается с сыном, и как тепло они друг к другу всегда относятся. Женька с Лешей шутят в это время, что в одном старом мультфильме был герой по имени дядюшка Ау, а у нас теперь будет «дядюшка Юа».
— Хорошо! А твои? — отвечает ему Юра, не скрывая улыбки.
— И мои! — отвечает Дима, немного застенчиво улыбаясь ему в ответ.
— Ты что там, говорят, плачешь? — интересуется у него Юра.
— Неть! Я не пачу! — снова отрицал Димка. Юра усмехнулся, глядя на меня. Я тоже всегда буду до последнего отрицать свои слезы.
— Не плачешь? А бабушка про кого рассказывала сейчас? — поинтересовался Женька, как бы напоминая ему.
— Я не пачу! Я соскучися по маме. И по тее! И всемь соскучися! — отвечает Димка, и с каждым его словом радость становилась всё сильнее.
С каждым днём он становится взрослее. Его глаза светятся любопытством, когда он заводит с нами серьёзные разговоры. Интересуется, как у нас идут дела, и делится своими приключениями: рассказывает, как они с бабушкой пытались водить хоровод, и даже пытается напевать что-то — то ли про новогодние игрушки, то ли про ёлочку. Женя, глядя на него, смеётся: «Оставил ребёнка с родителями, а они уже взялись за советское воспитание».
— Что ты сейчас делаешь, Дима? — спрашиваем мы, наблюдая за его взглядом, который периодически устремляется к телевизору. Он с огромным интересом что-то смотрит, иногда не сдерживая смеха. Мама Жени, вероятно, уже посчитала наш разговор бессмысленным и ожидает, когда же мы наконец закончим.
— Мутики смотю! Зачик и вок! — отвечает он, явно имея в виду «Ну, Погоди». Он с огромным интересом что-то смотрит, иногда не сдерживая смеха. Мама Жени, вероятно, уже посчитала наш разговор бессмысленным и ожидает, когда же мы наконец закончим.
— Котёнок, смотри мультики, а мы скоро вернёмся за тобой. Вот как только досмотришь серию, так мы и приедем! Хорошо, дорогой мой? — нежно произношу я, стараясь не отвлекать его от увлекательного зрелища.
— Да! — с радостью восклицает он, и мы прощаемся. Дима снова помахал нам рукой с улыбкой: «Пока!».
В итоге мы засиделись почти до позднего вечера, предаваясь беседам и развлечениям. Хочется верить, что Нина Ивановна, когда мы приехали за ребёнком, не была слишком раздражена нашей задержкой.
В глубине души я не хотела уходить. Мне мечталось остаться здесь с Юрой, снова быть вместе. Забыть обо всём и просто наслаждаться счастьем. Мы оба слишком запутались...
Я осознавала, что не должна думать о Юре и о том, что произошло между нами ночью. Но каждый раз, когда я вспоминала его взгляд, его прикосновения, мне становилось невыносимо больно. Я пыталась убедить себя, что это просто ошибка, но в глубине души мне никак не хотелось ее исправлять...
