Глава 33
9 апреля 2025 г., 20:41
13 января 2013
Встретив Новый год и протюленив пару дней, мы с Женькой рванули в Финляндию, чтобы отдохнуть от повседневных забот и насладиться спокойствием. Я не находила себе дома места, в голову постоянно лезли мысли о Юре и о том, что между нами случилось в новогоднюю ночь. Я вспоминала это то со страхом, то с новой волной приятного возбуждения. И тем не менее я невероятно боялась встретиться с ним. Каждый звонок, каждое уведомление на телефоне доводило меня до дрожи. Я скиталась по квартире, пыталась чем-то себя занять, но всё это было невыносимо… Поэтому и попросила Женьку куда-нибудь вытащить. Для него экстремальные виды спорта — обычное дело. А для меня — способ сменить обстановку, подумать о чем-то еще…
Да, сноуборд я, конечно, не покорила до конца. Я скорее напоминала снеговика, который пытается взобраться на склон. Зато лепить снеговиков — мой конёк! Димке это тоже понравилось, хотя дружить с зимними видами спорта у него получалось явно лучше, чем у меня.
В этой поездке я старалась не думать о приближающемся дне рождения, но мысли всё равно возвращались. По традиции перед этим моментом не хочется ничего особенного. Возможно, потому что на это момент меня волнует только одно — чтобы внутри наконец всё стало на свои места в моей жизни. И больше ничего… Хотя, я понимала, что многое во всей ситуации зависит от меня… Не от Юры.
Когда мы вернулись домой, всё началось сначала. Я чувствовала себя так, будто заболела: лежала на кровати, не в силах ничего решать. На глаза наворачивались слёзы от того, что я не знала, как быть. Мысли метались туда-сюда, как и я сама по квартире.
Женька, как обычно, старался поднять мне настроение, шутя, что у меня «ломка» по работе. Его слова лишь усиливали моё беспокойство. Возможно, он был прав: я действительно скучала по жизни на гастролях. Но вовсе не по тем, где мы были вдвоем…
Еще перед Финляндией я взяла две недели отпуска на радио. Но кажется всё только усугубляло мое состояние, когда всё валилось из рук. Я будто бы устала. Или, может быть, я просто не могла справиться со всеми проблемами, которые навалились на меня?
А потом всё разрулилось само собой. Я поняла: судьба знает всё лучше тебя. Она будто бы специально дает мне то, от чего я так упорно убегаю, чтобы я не боялась и могла насытиться этой жизнью…
Юлия Маяковская: Однажды к нам заглянул Юра. Я так растерялась, что из-за дрожи в руках умудрилась слить все макароны в раковину, а не в дуршлаг. Женька встречал этого нежданного гостя, а моё сердце забилось тревожно и быстро. Ощущение, что оно сейчас сбежит из груди… Я ловлю воздух на вдохе и пытаюсь улыбнуться.
Больше всех обрадовался Димка, который бросился к Юре, который тут же подхватил его на руки и обнял. Я вышла, как раз на этом моменте из комнаты, и не сдержала умиления, выдерживая паузу. Засмотрелась так глупо на него с ребенком. Они всегда прекрасно ладят.
— Юль, да что такое? Это наш гитарюга Юра, пришел к нам в гости. Я думаю, всего остального тебе напоминать не нужно? Юль, ну Каспарян, ну че ты как первый раз на него уставилась! — чмокнул Женька, пытаясь пошутить над моим растерянным видом. Он обнял меня за плечи, поцеловал в щеку, но я едва заметила его действия.
Я действительно стояла, как вкопанная, наблюдая, как Юра слушает долгий рассказ Димки про снеговиков. Но при этом его взгляд, наполненный легкой улыбкой, был устремлен на нашу пару. И всё было мимо…
— Привет, Юра, — наконец выдавила я.
Он отпустил ребенка из рук, подошел ко мне и тепло обнял по-дружески. Я почувствовала, как его руки крепко обхватывают меня, насколько они теплые, и в этот момент я поняла, что волнуюсь больше, чем думала… Мне было так холодно от этого, что я продолжала натягивать на себя кофту и покашливала, пытаясь что-то сказать еще, но слова застревали в горле. Я чувствовала, как щеки краснеют, а руки дрожат. Женька рядом похихикивал под боком, Юра улыбнулся, глядя на меня, и всё это только усилило мою растерянность. Как только он меня отпустил, я стала снова метаться вокруг них.
— Не обращай внимания, у нее душа или жопа требует приключений, ну и ломка еще по работе! Ходит, скучает! Опасная женщина, сейчас готова выставить в гастрольный тур прямо с порога! Ты осторожнее с ней, — пошутил Женька, пытаясь разрядить обстановку. — А ещё и нервничает перед своим днём рождения! Юр, тут комбо!
— Кулаков, ты достал! — шутливо ответила я, пнув его в бок.
Внутри меня всё кипело. Их смех звучал как гром, а я не могла найти ни одного слова, чтобы успокоиться. Я чувствовала себя маленькой и беспомощной перед их шутками. Женька захватил меня в объятия, мы словно сплетенные дураки поплелись с ним на кухню, а Юра за нами. Он немного отстал, потому что его снова атаковал Димка. Теперь Юра подтягивал его, держа за руки, а ребенок ему что-то весело рассказывал. Так они и дотопали до кухни!
Я суетно готовила чай, расставляя все на стол. И тут подхватила Димку на руки, как только они зашли в комнату.
— Болтушка ты моя! Ты чего там рассказываешь? — смеюсь я, обнимая сынишку.
— Он мне уже обо всем рассказал. И про снеговиков, и про кота, который съел любимый мамин цветок, пока были в путешествии, и про то, что пойдет скоро в садик. — посмеивается Юра, потрепав Димку по макушке, после чего уселся рядом с Женькой.
Мне кажется, когда Димка рядом, мое волнение немного спадало. Но и он убежал, попросив отпустить его. Я перевела взгляд на Женьку и на Юру, оба сидели в режиме ожидании манны небесной.
— Кулаков! Ты-то что сидишь, лапки сложил! Я одна тут буду чай готовить, я не поняла?! Мне еще и тебя обслуживать? — в шутку возмутилась я. Юра усмехается, глядя на него.
— Ты так увлечённо заваривала чай! У тебя всё гремело: ложки, чашки, а заварка сыпалась мимо. — как обычно, пошутил Женька. Но, возможно, заметив моё волнение, он добавил, — Я даже не решался тебя отвлекать!
Да блять!..
Они снова смеются. Кулаков не боится ничего, а Юра понимает, что может пострадать от меня только так. Однако я замечаю, что когда он перестаёт улыбаться, то чем-то отягощён или расстроен, находясь немного в себе.
— Так! Ты чего сидишь, молчишь, как партизан? — добираюсь я и до него. Для меня было бы лучше, если бы Юра говорил, а не делал еще более напряженную сцену своим молчанием.
— Юр, беги! Беги! Она сейчас всех достанет тут! — толкает его в плечо Женька. Тот так застенчиво смеется, а потом от него слышится тяжелый вздох. Также молча пожал плечами. Меня это нервировало. Мне казалось, он должен что-то сказать сейчас важное для нас двоих, а может и что-то ляпнуть при Женьке, и это напрягало еще больше. Мои руки не могли успокоиться, я сидела, теребя рукава. Кулаков ободряюще поглаживал меня по спине.
— Я хотел сказать… — начал Юра, а взгляд был устремлён в чашку чая. Его пальцы нервно переплетались друг с другом, словно он пытался удержать свои мысли. — Это нелепая ситуация… Мы с Айей собирались в Индию полгода назад, как обычно.
Когда он сказал «как обычно», я не смогла сдержать нервной усмешки, которая вышла горькой и вымученной. Воспоминания о наших поездках болезненно всплыли в голове. Мы любили там бывать. «Как обычно». Я вздохнула, стараясь загнать эти мысли обратно. Во мне всё сжималось от непонятного беспокойства.
Я снова подняла на него глаза, но на этот раз моя улыбка вышла натянутой и печальной. Я внимательно слушала историю Юры, которая, кажется снова не закончилась хэппи эндом, как и в новогоднюю ночь.
Юрий Каспарян: После Нового Года Айя разговаривала со мной, что называлось сквозь зубы. Я понимал её недовольство. Несколько дней после празднования он упрекала меня в том, что я пригласил Маяковскую домой. Знала ли она что-то о том, что тогда было между мной и Юлей, я не знал. Но судя по её взбешённому состоянию, она, вероятно, догадывалась.
Я надеялся, что наша предстоящая поездка в Индию на отдых смягчит Ай., поэтому за несколько дней до отъезда я решил поговорить с ней. Я понимал, что наши отношения напряжены, и хотел хоть немного разрядить обстановку.
— Ай, мы послезавтра уже уезжаем… Ты хотела купить что-то к поездке. Я оставил тебе деньги в шкатулке с твоими украшениями. Давай съездим по магазинам, чтобы ты не таскалась с пакетами по метро и такси… — спокойно предложил я как-то вечером за кружкой чая.
Она равнодушно проходила мимо, размазывая крем по своим рукам и показывая свою занятость. Я знал, что это признак её недовольства, но не мог понять, в чём дело. Эта безумная ревность к Маяковской, казалось, поглотила её полностью.
— Я никуда не поеду, — наконец сказала она, не глядя на меня. И снова пыталась заниматься своими делами, словно меня здесь не было.
Мы ведь собирались провести вместе незабываемые дни в Индии, но сейчас казалось, что всё рушилось. Хотя, однажды мы уже с ней туда поехали вдвоем… Она стремилась сбежать оттуда как можно скорее — ей было скучно, неинтересно. Я шел на компромиссы, выбирал места, которые устраивали бы Айю. Я знал, что она капризная, и что ее решение могло меняться ежесекундно. А сейчас тем более, когда она понимала происходящее между мной и Юлей…
Я знал, что это неправильно, но из моих мыслей не выходила она. Я пытался это забыть. Перестроить себя на то, что это было недоразумение, и Юля сейчас счастлива с Женькой, а наши отношения здесь лишние. Я пытался переключить себя. И отдых, мне казалось, был идеальным решением для этого. Мы с Айей не успевали проводить время вместе — у нее работа, у меня гастроли, у нас не совпадали графики. Я иногда позволял ей отдыхать одной, потому что не мог сорвать тур. Сейчас хотел поехать вместе, чтобы что-то исправить…
— Айя, я хотел, чтобы мы отдохнули вместе. Перестали обижаться друг на друга, пережили весь этот негатив, — попытался я объяснить, но она лишь отмахнулась.
Айя посмотрела на меня с презрением.
— Отдыхать? С тобой? Ты понимаешь, о чём ты говоришь? — её голос дрожал от злости. — Ты постоянно думаешь о ней!
Я понимал, что она права. Я не мог дать ей то, чего она заслуживала. Иногда не понимал, чего она хотела рядом со мной…
— Айя, я не понимаю, о чём ты говоришь. Я еду на отдых с тобой, а не с ней… — сказал я, надеясь, что мои слова помогут ей успокоиться. Думал, что это многое объясняло. Но она лишь фыркнула.
— Ты даже едешь в место, которое нравится ей! Ты всё делаешь, чтобы думать постоянно о ней! — бросила она через плечо, направляясь к выходу. А потом продолжила едко, с усмешкой, — Ты её любишь! Везде, всюду! В любом месте!
— Ай, давай не будем об этом… — сказал я с тяжелым вздохом.
— Да, Юра, действительно, давай не будем об этом! Потому что, как только я завожу тему о ней, тебя воротит! Ты стремишься ее защищать! Мне тошно! В нашей постели есть всегда третья ОНА! — раздражалась еще больше Айя.
Может быть, во всем этом потоке речи она очень ждала моих слов о том, как сильно я её люблю, но я не смог ей врать. Я не понимал, я люблю только Айю, или только Маяковскую. Меня окутала тупая апатия, и я не мог понять, что делать. Я пытался много раз начать речь, но кроме вздоха и ленивой жестикуляции у меня ничего не выходило…
— Вот в этом твоя проблема! — нервно рассмеявшись кинула она мне. А потом добавила в своем едком тоне, заводясь еще больше от раздражения, — Запомни одно: я никогда не собираюсь делить тебя с ней! Это она тебя бросила! Это я была рядом с тобой! А она ушла от тебя! А если бы ей был нужен ты, то стояла бы под дверью молилась все исправить! Она даже вещи свои вывозила без тебя, не желая тебя видеть! Сгребала тут все, боялась я у нее отниму!
— Ай, давай мы не будем перебирать все отношения… — вздохнул я. По-моему, попахивало собственничеством… Айя всегда считала себя выше, нужнее Юли. Если что-то шло не по её, малейшая мелочь, — тоже задевало.
— Я не хочу с тобой разговаривать! — ответила она все также и вышла, с грохотом захлопнув дверь.
Юлия Маяковская: Чем дольше он говорил, растягивая каждую мысль, тем сильнее во мне нарастала тревога. Внутри будто что-то пульсировало, не давая покоя, заставляя меня ерзать на стуле. Мне хотелось вскочить и убежать, но я не знала, как это сделать, не привлекая внимания.
Слова Юры звучали странно, тревожно, и беспокойство внутри меня росло, словно невидимая волна, угрожающая захлестнуть меня с головой. Будто еще чуть, и я вспыхну с возмущением: «Что вы все от меня хотите?!», или Юра обвинит, что это я сделала его жизни такой. Я не могла понять, что происходит, и это пугало меня до дрожи, пока он не сказал:
— Айя не может оставить работу ради поездки, — говорил он, стараясь сначала не встречаться со мной взглядом. Ему было очень неловко, но он продолжал, — Если я отменю или изменю бронь, то тоже потеряю значительную сумму. Юль, ты так устала от гастролей и работы. Тебе необходим отдых и перезагрузка. У меня есть свободное место, поэтому ты могла бы поехать со мной… Мы могли бы просто отдохнуть, заняться медитацией и йогой. Если, конечно, Жень, ты не против…
Я подавилась чаем. Это предложение было слишком неожиданным, особенно когда рядом был Женя. Меня охватывала паника всё сильнее.
— Ты… в своём уме? — выдавила я, прокашливаясь.
Мой голос звучал хрипло и неуверенно, а глаза широко раскрылись от растерянности. Я смотрела на Юру с надеждой на то, что это шутка, в тот момент, когда он очень ждал моего ответа. Но тут за меня уверенно заговорил Женька:
— Юль, ты же мечтала поехать в отпуск в Индию! — он посмеивается, продолжая, — Помнишь, ты даже рассказывала, что, когда была беременная, кинулась делать визу. Хотела свалить туда, отдохнуть. Полинка тебя вытащила, чуть ли документы не отбирала, чтоб ты не полетела… Она думала кукухой!
Блять… Женя! Зачем ты это несешь?! Меня начинает одолевать стыд и смущение от его слов. Я видела, как приподнялись брови Юры от этой удивительной, сука, истории!
— Правда? — переспросил Юра у меня, видимо, не ожидая такого поворота.
Я просто закрыла ладонью лицо и вздохнула, предпочитая умолчать обо всей этой истории. Я пыталась спрятаться, увильнуть от причастности к этой истории. Юра и так знал, что я могу быть очень отчаянной и спонтанной в своих решениях.
Я снова так сильно занервничала, что встала с места и начала расхаживать по кухне, выливая свой остывший чай и заваривая свежий. Мне тупо нужно было куда-то себя деть, чтобы в конце концов не взорваться.
— Это было необязательно рассказывать. — вырвалось у меня нервное замечание, когда я отвернулась от них обоих, стараясь скрыть свою растерянность и раздражение.
— Я тебе единомышленника нашёл! Я не шарю в этой культуре, в практиках. Я не люблю всё это. Я же постоянно мешаю тебе, когда ты медитируешь… — он попытался объяснить, но его слова прозвучали как оправдание, а не как решение проблемы.
Я тяжело вздохнула, не хотела ни о чем этом вообще говорить. Они оба сейчас сошли с ума! Юра ещё и посмеивается, наслаждаясь монологом Кулакова, словно это какая-то комедия. Хотя представляю, каким упрашивающим взглядом он смотрит мне в спину.
— Если ты переживаешь, что дома все без тебя рухнет, то не стоит! — сказал Женька. — Езжай отдыхать, я тебе уже сказал! Представь, какой шок будет, когда все начнут тебя поздравлять, а потом узнают, что ты отдыхаешь в Индии. Сделай что-то лучшее для себя! Отдохни, расслабься! Перезагрузись! — продолжал он, убеждая меня всё больше.
Боже! Что он несет! Я прикрываю глаза, потому что, повернувшись, вижу, как еще и Юра кивает головой, подтверждая слова. Вы серьезно. Вся идея абсолютно на грани абсурда! Да, я хотела в Индию, я хотела расслабиться. Но сейчас я понимаю, что, оказавшись там, тем более вместе с Юрой, я снова буду возвращаться к нашему прошлому, я буду пускаться в омут с головой.
У меня так расходился ум, что у меня наворачивались слезы из-за этого замешательства. Он предлагает мне поехать, а о ребенке подумал кто-нибудь? Это гребанный абсурд! Она сорвалась и поехала в Индию! С бывшим, мать вашу! Чёрт, Юля, успокойся!
Женька доверяет мне — доверяет безоговорочно. Он не рвется покупать билеты, чтобы поехать за мной по пятам. Он просто меня отпускает. И это абсолютно нормально, что у нас разные интересы в паре, что мы можем отдыхать раздельно. Боже, как это странно! Я пользуюсь его доверием, чтобы не чувствовать себя виноватой.
— Юль? Юль, с тобой всё в порядке? — до меня донеслись встревоженные голоса Юры и Женьки. Я настолько ушла в своим мысли, что даже не слышала, как они пытаются докричаться до меня.
Я медленно обернулась, стараясь придать своему лицу спокойное выражение. Юра смотрел на меня с немного растерянно, как будто его предложение смутило его самого. Мне тоже было неловко. Я будто пришла в себя, и пыталась снова понять, что происходит.
— А?! Что? —спросила я, словно у меня начался рассеянный склероз.
— Ты уже мысленно на пляже? — рассмеялся Женька, нарушая напряженную тишину. — Маячок, не переживай, это ты от неожиданности!
Я нервно усмехнулась, чувствуя, как нелепо выгляжу в их глазах.
— Да, Юр, это так неожиданно, — наконец выдавила я, стараясь не выдать своего волнения. — Признаться, я давно мечтала об Индии. Хотела почувствовать её, проникнуться собой… Такой, духовно-эстетический отдых! Если Женя действительно не возражает…
Женька фыркнул, но в его глазах читалось одобрение.
— Да езжай уже! — сказал он, как будто устал от моих колебаний.
Он видел, что я была очень напряженной и одновременно растерянной, уставшей от собственных мыслей, что встал с места и обнял меня за плечи, стараясь поддержать.
— Ни о чем не думай. Просто живи свою лучшую жизнь. Рискуй. Отдыхай! Я никуда не денусь от тебя, даже и не думай… — говорит Женя, целуя меня в щеку и нежно обнимая меня. Я снова перевела взгляд на Юру, а он так тепло смотрел на меня, улыбался… Я была выжата, как лимон, что казалось, сейчас не удержусь на ногах от собственных мыслей. Все эти события ждали меня, как будто они уже были предопределены.
— Ты что-нибудь ответишь, или мне пойти самому чемодан собрать? — спросил Женька, глядя на меня с легкой улыбкой.
Я медленно подняла глаза на него, затем перевела взгляд на Юру. Легкая усмешка скользнула по моим губам, и я тяжело вздохнула, ощущая, как внутри меня что-то сдалось. Они оба смогли меня сломать, но именно в этом заключалась моя истинная сущность. Я так долго пыталась убежать от самой себя, от этой хрупкости и уязвимости отношений с Юрой, но это было напрасно — жизнь всегда знает лучше тебя.
— Поехали, — наконец произнесла я, глядя на Юру.
В итоге, весь вечер перед днём рождения я была занята сборами чемодана, чувствуя прилив энергии и волнения. Впереди нас ждала, надеюсь, что увлекательная дорога: сначала до Москвы, а там пересадка на самолет до Индии. Конечно же, я немного волновалась, боясь, что вся эта идея Юры обернется неудачей для нас двоих. Например, всплывет откуда-то Айя, испортит отпуск… Любая мысль вела меня к ней, но я отмахивалась и продолжала собираться.
Женя предложил отвезти нас на машине до Москвы, но я сразу же отказалась. Просто не смогла бы выдержать долгую поездку в одной машине с двумя одновременно. Хотя Кулаков в шутку грозился всю дорогу включать мне песню Аллегровой «С днём рождения» для создания пущей атмосферы.
Я выбрала самолёт. Так было спокойнее несмотря на то, что перелёты утомляли. Но мне хотелось просто побыть с собой, чтобы адаптироваться к сложившейся ситуации. Я списала всё на лишние хлопоты, и между нами с Женей мелькнула искра понимания.
Я никогда раньше не отмечала свой день рождения в аэропорту, ожидая посадки на самолёт. В небольших уютных кофейнях и ресторанчиках было гораздо спокойнее, чем в зале ожидания, поэтому мы с Юрой с радостью перебрались туда, сдав свой багаж.
Мне постоянно звонили и писали поздравления, и это было невероятно приятно. Юра сидел передо мной и не говорил ни слова, но, видя мою счастливую улыбку, тоже начинал улыбаться. Его не смущало, что я была полностью занята общением, а мне было комфортно находиться рядом с ним, даже если он молчал.
Я слышала, как он вздыхал, осматривался по сторонам, скучая изучал потолок и цветы, которые были рядом с нами. Вероятно думал, что моя болтовня никогда не закончится.
Но потом я поняла, что он просто выжидал один приятный сюрприз. К нам подошёл любезный официант с двумя бокалами шампанского и куском нежного шоколадного торта, на котором горела свеча. От неожиданности мой телефон выпал из рук, и я недоумевающе переводила взгляд с торта на Юру, который с улыбкой качал головой, словно это не он.
— Ещё скажи, что все аэропорты мира знают, когда у меня день рождения, — рассмеялась я, спалив его сюрприз, когда официант уже отошел.
— Загадывай желание! Свеча сейчас сгорит! — уходит от ответа Юра с лукавым прищуром на меня. Я, как всегда, болтала без умолку, с интересом разглядывая торт с шоколадными коржами, и предвкушала уже как он будет таять во рту.
— Ага! Ты попался! — киваю я в ответ, с таким же взглядом. Это все было и так было очевидно. Признаваться он не хотел, но понимал, что всё и так понятно.
Тем временем я сосредоточилась, сложила ладони и, мечтательно улыбаясь, приготовилась загадать желание. Оно было простым, но важным: быть счастливой. И пусть меня, как всегда, ничто не останавливает. Да, я неидеальна, но моя жизнь безумна прекрасна, даже когда я наступаю на собственные грабли! С этими мыслями я задула свечу, а Юра радостно подвыл рядом со мной, аплодируя. Обычно так его вызывали на бис или восторгались от его соло.
— Ура-а-а! — тихо протянул Юра, чтобы никто не услышал. Вдруг кто-то услышит его голос, и вообще прибавит все узнаваемости. Он обнял меня, как самого дорогого и близкого человека, и мягко поглаживал по спине. — С Днём рождения!
— Ура! Спасибо! — ответила я, обнимая его в ответ.
Мы чокнулись бокалами, и я сделала небольшой глоток шампанского, прежде чем приняться за поедание этого восхитительного торта. Я качала головой, мычала от восторга, пробуя его. А потом заметила, что десерт был только у меня, и уставилась на Юру, который медленно попивал шампанское.
— Так тебе добавки надо? Я не знал. — спросил он, пытаясь сделать удивлённый вид.
— Юра! — рассмеялась я так, что даже умудрилась измазать лицо в крем. — Где твой торт? Ах, да! Ты скажешь, что не любишь сладкое, я тебя знаю!
— Ну да, только сухое и полусладкое, — он шутливо ответил он и стёр крем с моего лица.
Мы смеялись, наслаждаясь этим моментом. Я, кажется, наконец-то расслабилась впервые за несколько дней. Мне стало так уютно и тепло рядом с Юрой, что когда мы были уже в самолете, меня просто клонило в сон. Конечно, еще и после вкусного десерта и бокала шампанского, это было немудрено. Я прильнула к Юре, уткнувшись в его плечо, как маленький ребёнок, а на моем лице выступила улыбка.
— Ты чего, — тихо спросил Юра, поглаживая меня по голове.
— Просто… — я не знала, как это объяснить и пожимала плечами. Кажется, я сейчас уже счастлива. Он улыбнулся, крепче прижимая меня к себе. Тем временем моя усталость окончательно уносила меня в мир снов.
Евгений Кулаков: Поначалу Юля очень сомневалась в этой поездке. Она без особого энтузиазма собирала чемодан и придумывала разные отговорки, касающиеся Димы, меня и других вещей. Но когда я начал подшучивать над ней, пытаясь поместиться в её чемодан, она рассмеялась, смирилась и перестала возражать. Теперь уже ни у кого не остаётся сомнений в том, что эта поездка была ей необходима.
Мы с Димкой проводили Юлю примерно в обед, и я наконец-то смог уложить его спать днём. До этого он очень суетился, так как считал, что маме нужно срочно приготовить подарок на день рождения. Он был уверен, что Юля вернётся уже вечером, как будто она просто уехала на очередной концерт.
— Сыночек, котеночек, мама приедет через недельку. Ты ещё успеешь сделать ей сюрприз, — пытаюсь я объяснить ему. Но Димка уже начал свои ритуалы: расставил игрушки, достал свои любимые маркеры для рисования и собрался делать открытку для мамы. Он даже стащил с ёлки блестяшку и теперь требовал от меня клей.
— Её нужно пикеить! У мамы же паздник! — говорил он. Я боялся представить, что ещё ему могло понадобиться для этой открытки: шерсть или коготь от Шарля, или, может быть, кусочки листьев растений с подоконника? Когда Юля вернётся, она точно нас убьет.
— Мы с тобой обязательно сделаем для мамы самый красивый подарок от тебя. Но чуть позже, хорошо? — говорю я ему.
Димка послушно соглашается. Правда, просит меня полежать с ним, пока он засыпает. Признаюсь, я уснул быстрее ребёнка, но потом очнулся от звонка в дверь, когда тот уже крепко спал.
Мне приснилось, что мы проспали целую неделю, а в квартире царит беспорядок. Я был в шоке и подумал, что вернулась Юля. Спотыкаясь об игрушки сына, я побежал открывать дверь. Но, когда открыл дверь и увидел на пороге своих родителей с букетом цветов и подарком, понял, это всё то же 14. Так, понятно, решили поздравить госпожу Маяковскую.
— Женя! Мы думали, вас нет дома, или что-то случилось! На телефон не отвечаете! Ну что это за наплевательское отношение! — выпаливает мама, едва я успеваю открыть дверь. Я смотрю на них сквозь сонную пелену, потирая глаза, которые, кажется, готовы выпасть из орбит от таких наездов. Вместо приветствия, зевая и слегка покачиваясь, я шучу, кивая на подарки:
— Ой, это мне? А что же вы сразу не сказали? Залетайте! Только тихо, Димка недавно уснул…
Я зеваю и медленно плетусь на кухню, а они следуют за мной, словно конвой. Заглядывая в каждую комнату, словно в поисках кого-то, они создают ощущение, что пришли с инспекцией.
Мама успевала что-то возмущенно тарахтеть: «Тут не убрано, тут кроссовки валяются! Не могла к дню рождению прибраться!». Я же всё ещё пытаюсь прийти в себя после сна, и мне по барабану, что она там несет… Мама тут же просит вазу для цветов, но я забираю их у неё и делаю всё сам.
— Ну и где твоя именинница? — спрашивает папа, стараясь придать ситуации больше радости. Я уже ставлю чайник, чтобы смягчить обстановку, и готовлю чай. Мне хочется, чтобы они пили чай и не задавали слишком много вопросов.
— Она опять работает?! — с возмущением восклицает мама, пытаясь предугадать мои ответы про Маяковскую.
— Нет, Юля уехала в Индию, отдохнуть, — говорю я, абсолютно спокойно, — Через недельку вернется.
Мама осела на стул так, будто я сказал, что Юля ушла в монастырь и больше не вернется. Её взгляд был полон недоумения: почему я здесь, и почему она уехала, оставив меня с ребенком?
— Мам, давай не будем. Хорошо? — предупредил ее я, предвкушая ее полемику.
— Ведет себя, как… Как… У нее либо работа, либо она устала, отдыхает! Боюсь, спросить, где она так устала?! Уехала, ребенка бросила на твои плечи! — начала мама, словно сирена, но тут хотя бы ей папа показал, мол, тише, тебе же сказали, ребенок спит. Хотя сам вздохнул и протянул «Та-а-к!».
— У Юли работы в два раза больше… И гастролей тоже. А у нас все нормально. Просто разные интересы. Юля давно мечтала об этой поездке. Медитировала дома, занималась йогой. Теперь хочет побывать там, проникнуться культурой. Ну, банально еще отдохнуть на пляже. Понять себя, найти гармонию. Я просто не могу сидеть в одной позе! Мне скучно, я не усидчивый. Вы знаете это по моему детству. — объясняю я, наливая им чай, чтобы сгладить их недоумение.
— Она что сектантка? — спрашивает мама чуть ли не с таким вздохом, как будто мне сейчас корвалол предстоит искать в собственной квартире.
— Да нет, — отвечаю я, пытаясь скрыть улыбку. Слишком мощно сравнила. Маяковская сектантка!
В это время мама задумчиво смотрит на меня, будто сомневаясь, стоит ли продолжать этот разговор.
— Твоя девушка едет неизвестно куда, за какими-то медитациями, а ты просто так отпускаешь ее одну! — началось тут потрясение века снова.
— Так она не одна, а с Юриком, — невозмутимо говорю я, словно о погоде.
— Вот от него мы точно не ожидали! — сказала она с разочарованием, как будто только что узнала, что наш аристократ там на пляже внезапно устроил голую вечеринку, а сам сидит и курит травку на закате, погружённый в размышления о смысле бытия. Моя ухмылка становится шире, и я мысленно добавляю: «Да-да, Юра, наш тихий гений! Но в тихом омуте, как говорится, черти водятся».
— О, вы еще много чего о нем не знаете! — смеюсь я. Там такая «шальная императрица», мама, не горю! Я немного прокашливаюсь, чтобы скрыть улыбку. Невозмутим продолжаю, — Мы с Юлей уже ездили в Финляндию. В отличие от меня, она не очень любит зимние виды спорта, но у нас получился прекрасный семейный отдых!
— У вас не семья! А черт знает что! Общежитие с романтическим уклоном! — кипятится мама, а я подаю ей чашку с чаем, стараясь не дать взорваться.
— Ну, пока еще у нас не официальная семья, это, во-первых. А во-вторых, я не могу и не хочу привязывать Юлю к себе, словно имущество! Каждый из нас может быть отдельно, когда ему это нужно. Я уважаю ее желания, интересы, мечты. И я не могу ей ничего запретить. Это ее жизнь! И Юля относится ко мне так же. — продолжаю я с улыбкой несмотря на то, что мама смотрит на меня с жутким недоверием, — Нам так удобно.
Родители пили чай так нервно, словно это последнее их средство перед апокалипсисом. Не знаю, какие мысли роились в их головах. Скорее всего, что-то вроде «Он совсем с ума сошёл! Это Маяковская его довела, чарами своими околдовала!». Совершила преступление века, блин! Полинка вон не удивилась, наоборот порадовалась за подругу!
— Вы должны понять, у неё работа и ребёнок. Она постоянно загружена. Часто устает, не хочет ничего. Даже поужинать, потому что банально нет сил. Но вы не представляете, сколько она пашет для нас! Для меня и для ребёнка, для группы, и всё это Юля безумно любит! — пытаюсь я донести до родителей, что их восприятие ситуации, мягко говоря, не совсем совпадает с реальностью.
Они сидят напротив, попивают чай и вздыхают так, словно я байки травлю. Я понимаю, что они не видят всей нашей жизни, потому что не живут с нами или рядом. И слава богу! Упаси Боже! Я даже перекрестился от таких мыслей.
Может, родители и правда верили, что идеальная семья — это как в мелодрамах: мы пьём кофе в уютном домике, строим планы на будущее, делимся радостями и горестями, а потом танцуем под саундтреки. Да, у нас бывает и такое! Но, увы, чаще всего реальность куда прозаичнее. У нас столько дел, что даже не всегда успеваем вспомнить, кто должен выносить мусор.
А ещё они никак не могут смириться с появлением Юли. Для них она просто «не та». Но мне нравится её естественность, спонтанность и способность превратить обычный день в маленькое приключение. Я, как и она, не пытаюсь соответствовать чьим-то ожиданиям. Мы оба «неправильные», но безумно счастливы от этого!
Когда родители ушли, квартира наполнилась ангельским пением. Я стоял у двери, прикрыв глаза и сложив пальцы, как какой-то йог-недоучка. Путал указательный и средний, постоянно менял их местами. Черт возьми, как это у Юли получается?
Фа-а-к! Пошел искать медитацию для чайников!
Юлия Маяковская: Когда мы прибыли на место, я сразу почувствовала знакомый аромат солёного воздуха и пряных специй. Сердце сжалось от воспоминаний, но я старательно отгоняла их. Тем более, что мы выбрали небольшую виллу на побережье, как и в прошлый раз, отказавшись от отелей. Всё, что нам было нужно, — тихое место для сна, возможность привести себя в порядок и иногда позавтракать на веранде, слушая шум волн.
Мне всегда казалось, что в Индии время замедляется, и ты начинаешь ценить простые вещи. Восходы солнца, шелест волн, тишина ночи, когда слышны только, как мягкие волны касаются песчаного берега, — всё это было как возвращение в прошлое. Но я старалась не думать об этом, чтобы не разрушить момент. Я проживаю всё заново…
В первые дни было сложно привыкнуть к новому ритму жизни. Юра смеялся надо мной, когда я пыталась следовать графику и следить за временем. Он даже забрал у меня наручные часы. Каждый день он отправлял меня на массаж. Мне было жутко неудобно, что он не давал мне ни за что платить, но пришлось смириться…
Пока я почти засыпала от скольжения масла по телу, Юра отдыхал у бассейна или ждал на пляже. Он разговаривал с местными музыкантами, которые вечно устраивали там перфомансы посреди дня. Развлекался с местными собаками, которые вечно искали что-нибудь съестное или резвились в воде. Юра находил какую-нибудь деревяшку и бросал им вместо палки. Они приносили её обратно прямо к его ногам, и мне казалось, что они улыбались, когда он их гладил.
— Дай лапу! Нет, не левую, правую давай! Молодец! — с добродушной улыбкой обращался Юра к псу, нежно пожимая лапу. А тот так преданно смотрел на него. Ему не хватало рядом Кляксы, а я вспоминала, что именно здесь когда-то перестала бояться собак. (смеется)
Мне всегда нравилось обитать на пляже, не только потому что можно было бесконечно загорать, есть фрукты, плавать в водной бездне. Он всегда непредсказуем. Здесь абсолютно не помнишь о времени, словно ты погрузился в какое-то интересное представление. Ты можешь прийти сюда и поиграть с собаками, в другой раз увидеть корову, а в третий — стать свидетелем настоящего представления с индийскими таблами. Умелые барабанщики стучат по ним ладонями, поют мантры, а ты погружаешься в транс и танцуешь по их ритмы.
Юрий Каспарян: Маяковская со своей настойчивостью не просто попросила попробовать сыграть на табле, она его выкупила! (смеется) Ей очень хотелось привезти Женьке такой подарок. Изучала она его с любопытством и сама. Усаживалась на пляже или у нас дома перед сном и барабанила на нем. Хлопала себя по лбу, когда сбивалась, и начинала сначала, что-то напевая себе под нос. Её брал такой интерес, что она иногда забывала о массаже!
А потом в ней снова что-то просыпалось, и она меня тащила на невероятные приключения! Мы арендовали скутер, чтобы отправиться на местный рынок. Маяковская набрала там себе разные масла, благовония и фигурки, копалась во всяких штуках интересных, косметике.
Мне приходилось её частенько держать за руку, потому что там своего хулиганья хватает. Особенно на рынках. Еще бегала ребетня, которая или норовила что-нибудь спереть прямо из рук, или кидалась фотографироваться с белокожими, чтобы загадать желание — это у них местная примета. Я, после нескольких дней на солнце, под эту категорию не подходил. (Смеется.) А вот Юля — вполне! Она с удовольствием общалась с ними, фотографировалась, а однажды гоняла мяч. Мне оставалось только наблюдать за ней со стороны и улыбаться.
Юлия Маяковская: У нас был такой контрастный отдых: утром мы сидели, медитируя на берегу, иногда даже не вдвоем, а с группой. Если бывали вдвоем, то прерывались и начинали без остановки болтать, что-то обсуждать. Конечно, после какого-то времени погружения в мысли, отдыха телом и душой в позе лотоса. Потом оставались кайфовать от пляжного отдыха. А вечером после всех познаний и дзэна попадали даже там на вечеринку, чтобы выпить местный алкоголь, который к ночи уже везде запрещали. После рюмки рома я почувствовала себя настолько хорошо, что могла танцевать в толпе всю ночь. Однажды так была обнаружена старая русская компания, которая потом перетащила нас в какой-то бар, атаковав Юру подключенной гитарой. Всё, тут начинались регулярные сейшены до утра и их было не остановить, как и импровизации!
Этот отдых был создан для того, чтобы наслаждаться.
Айя Оборина: Этот мерзавец даже ни разу не проболтался мне о том, что поехал отдыхать не один! Он молча ходил собирал вещи! Молча! Он ни разу не позвонил мне за все время своего отпуска, присылал односложные сообщения. Я была в шоке, когда узнала, что он, поехал с Маяковской! Спасибо ей большое, что эта дрянь «спалила» их идиллию своими соцсетями! Я была в шоке! Она! Там! С ним!
Нет, она, конечно, не светила много совместные фотографии. У нее там пейзажики, веселье, ее боди-эстетика — сплошное самолюбование! Спасибо, что хоть не потное тело после секса сфоткала! (нервно смеется) Мне оставалось только по кусочкам складывать фото, улавливая тень Юры.
Меня так трясло, что я сидела, прижавшись к изголовью кровати и по моим щекам стекали слезы. Я помню, как кинула телефон на пол и закричала, выплескивая всю бурю эмоций, которая разрывала меня изнутри. Как же я ненавидела их обоих в этот момент!
Юрий Каспарян: Отпуск пролетел слишком быстро. Из-за отказа Айи мне пришлось срочно менять билеты, и на более длительный срок уехать не получилось. К тому же, не хотелось задерживать Юлю рядом с собой… Это немного расстраивало, ведь там всегда было так хорошо…
Мы снова оказались в индийском аэропорту, ожидая свой рейс. И вдруг между мной и Юлей возникла непривычная тишина. Сначала я подумал, что это просто следствие размеренной жизни, к которой мы привыкли здесь. Но когда Юля внезапно расплакалась, я понял, что дело не в этом…
Юлия Маяковская: У меня резко началась истерика. Всё, что я так старательно налаживала в эти дни, рухнуло в одно мгновение. Слезы хлынули потоком, словно прорыв плотины. Весь мой мир переворачивался обратно… Я понимала, что я снова сейчас вернусь домой. Снова всё будет по-другому. Каждое долгое пребывание рядом с Юрой затягивало меня все глубже.
— Зачем ты все это делаешь?! Зачем привязываешь меня к себе?! Меня тянет! Я не могу! Зачем ты надо мной так издеваешься?! Мне больно после каждого нашего расставания! Зачем ты потащил меня сюда?! — кричала я, словно внутри меня бушевал ураган или произошло что-то страшное.
Я колотила его руками по спине, обвиняя в том, что он не понимает, как сильно мне больно. Он обнял меня, прижав к себе и поглаживал по спине. Я уткнулась лицом в его плечо, и чувствовала, как мои плечи дрожали.
— Я просто хотел, чтобы ты отдохнула… — пытался оправдываться Юра, но его слова доходили до меня с трудом.
— Я не могу! Я не могу больше так! — кричала я, чувствуя, как внутри меня все разрывается на части. — Я не хочу больше этих расставаний! Я не хочу больше этой боли!
Юрий Каспарян: Её голос и плач раздавался так звонко в тишине… Я пытался успокоить Юлю. В какой-то момент к нам подошла одна из администраторов аэропорта, вероятно, опасаясь неадекватного состояния Маяковской. Переживала за сохранение порядка…
— Man, did something happen to you? — спросила она, с тревогой глядя на нас. Я старался обнять Юлю, но она продолжала тихо плакать, не в силах произнести ни слова.
— It's all right. Bring a sedative, please, — заверил я, но чувствовал, как Юля беззвучно всхлипывала у меня на плече, поэтому попросил успокоительного и воды.
Девушка принесла стакан воды с успокоительными каплями. Я ей кивнул в знак благодарности, и она ушла, решив не беспокоить нас. Я осторожно передал стакан Юле, и она, не колеблясь, сделала глоток. Постепенно её дыхание выровнялось, а я продолжал гладить её по спине, чувствуя, как она успокаивается.
— Прости меня, — произнесла она, прижимаясь ко мне. — Мне так легко и хорошо с тобой, но потом я чувствую боль внутри. Мне хочется быть рядом с тобой… Я безумно благодарна за подарок, ты делаешь для меня слишком много.
— Не накручивай себя, — тихо говорю я. — Просто будь рядом, вот и всё. Я большего не прошу. Мы начали всё заново, но по-другому.
Юля действительно много думает. Я даже не надеялся на что-то большее… Не старался оторвать её от семьи, от ребёнка… Я просто хотел разделить с ней отдых и по счастливому совпадению сделать её день рождения особенным. Хотел, чтобы она расслабилась.
Постепенно она успокоилась. Начала звонко и заразительно хохотать, рассказывать об Индии, о своих впечатлениях, что-то вспоминать. И тогда я почувствовал, что и ей стало легче, просто она очень не хотела уезжать. Ей хотелось, чтобы этот кусочек лета среди зимы н заканчивался… Но она нашла в себе силы, мгновенно забыла обо всём.
Просто была рядом.
