Глава 34
10 апреля 2025 г., 16:39
29 января 2013
Ох, как же долго я приходила в себя! Сначала после поездки, а потом, пару дней назад, мы так отметили день рождения Полины, что потом отходили целые сутки. Было очень весело, ведь обычно у нас сначала всё спокойно, а потом мы вчетвером пускаемся в разнос! Чтобы веселиться так чаще, Полина даже попросила взять её с собой в следующий тур, и мы были только рады её компании.
Мне стало гораздо проще заниматься подготовкой туров для «Ю-Питера» и «СимфоКИНО», ведь в нашей жизни произошли некоторые изменения. Нет-нет, у нас с Женькой всё стабильно. Димка наконец-то пошёл в детский сад на постоянной основе (ура!), и ему там очень нравится. Многие отговаривали нас, мол, зачем это нужно, у нас же есть высококвалифицированная няня, которую мы можем себе позволить. Но мне хотелось, чтобы ребёнок был среди других детей, развлекался с ними, а не только дома с нами или с котом…
А ещё теперь я программный директор на радио. На мне теперь лежит ответственность за сетку эфиров, рекламу, музыкальное оформление и его отбор, концепции радио, организацию интервью и многое другое. Ах да! Ещё и функции пиарщика взвалили, пока не найдут кандидата. Зато я могла больше не спешить на ранние утренние эфиры, работать из дома, выбираясь в офис только по необходимости. Начальство решили сделать мне такой подарок, пойти на уступки, чувствуя мой загруженный график.
Больше всего вздохнул с облегчением Женька, потому что я не подскакивала с утра пораньше с постели, не неслась на работу в выходные и праздники, и могла что-то делать дома. Он говорил, что ему спокойнее, когда я рядом, и наблюдал за мной, когда ему этого хочется!
Юлия Маяковская: Я была очень рада, что у меня появилось больше свободного времени, в том числе для себя. Например, по утрам я могла сосредоточиться и помедитировать, наслаждаясь тишиной и покоем. Но это не точно! (смеется)
Евгений Кулаков: Я, вероятно, и раньше замечал, но только теперь понял: когда Юля погружается в свои асаны, её невозможно отвлечь. Она настолько глубоко уходит в себя, что кажется, будто медитирует уже несколько часов без перерыва. Я даже начал беспокоиться: всё ли у неё в порядке?
В один день она лежала в позе «мертвеца», в другой — стояла на голове, в третий — вытягивалась, как кошка, или как там её… А может, в позе «кобры»? Тогда мне было спокойнее смотреть на неё. Но как можно о чём-то думать, стоя на голове?
— Юль, тебе что-нибудь на завтрак приготовить? — поинтересовался я заботливо. На столе уже стояли две чашки из-под кофе, которые она, видимо, выпила, когда собирала Димку в детский сад.
— Ты можешь хоть раз меня не трогать! — вспыхнула она, схватила свой коврик и ушла в другую комнату. Чем она была так раздражена? Возможно, ей звонили с работы и надоедали идиотскими вопросами, мешая процессу…
Мне казалось, что она до сих пор не вышла из индийского ритма. Там все такие спокойные, никуда не спешат… Как будто у них есть что-то ещё, кроме этой вечной суеты. А тут она вернулась в привычный хаос, и ей постоянно что-то мешало.
Юлия Маяковская: Ну я ж не говорю, что кто-то на моем привезенном барабане играет с утра и по несколько часов! Кулаков просто брал и начинал свое музыкальное сопровождение совершенно не вовремя, желая меня побесить.
Боже, как мы везли эту таблу из Индии! Она не прошла по весу в моем чемодане, потому что я натащила туда гораздо больше вещей, хотя и не износила там половину! Ах, да, еще и подарки! Я чуть не устроила истерику на весь аэропорт, перекладывая багаж туда-сюда, а Юра сначала долго смеялся надо мной, а потом, конечно, любезно забрал эту несчастную таблу к себе. Конечно! Он-то не додумался набрать с собой столько лишнего хлама, в отличие от меня!
Только через несколько дней, когда я осталась одна дома, я осознала своё поведение в аэропорту. Мне казалось, что в Индии я на неделю выпала из реальности. Я ни о чём не думала, просто жила своей жизнью рядом с Юрой. Меня ничего не волновало. Мне казалось, будто я вернулась на несколько лет назад, и мне было так же беззаботно, тепло и хорошо.
Я не пыталась понять, в чём я перед кем-то виновата, что подумают обо мне люди, и что скажет мне Айя при встрече. Я не работала, моя голова была абсолютно пуста. Это ощущение, когда ты будто заново рождаешься. Ты чист и счастлив от этого! Радуешься простым вещам: посидели в асане, искупались, позагорали на пляже, солнце взошло или село, не отравились — и Слава богу!
Но потом, как и положено, перед дорогой, у меня снова появились мысли о работе, о ребёнке, Женьке. Я понимала, что сейчас пролетят эти 8 часов в самолёте до Москвы, а потом мы с Юрой долетим домой, и каждый займётся своей жизнью.
Первые три часа дороги я просто лежала на плече у Юры, глядя на него. Безотрывно. Постоянно. Три часа, четыре часа…
— Юль, поспи, пожалуйста. Нам ещё долго лететь, — уговаривал он меня.
Он знал, что разница в 5 часов и ещё эти пересадки меня сломают: я вывалюсь потом из аэропорта в никаком состоянии, и меня ещё будет невозможно растрясти несколько суток, отпаивая кофе. А я просто лежала и смотрела на него молча, потому что мне было просто важно, что он сейчас рядом.
Возможно, в этот момент мне был очень стыдно перед ним за свою истерику: что подумали люди вокруг, что подумал сам Юра? Кошмар! Я была не в себе… Но потом меня будто убаюкали тонкие ароматы благовоний и масел из сумки рядом, и я проспала так до самой Москвы…
А оказавшись после всего этого дома я попросту не знала, как себя вести. То у меня внезапно просится наружу рассказ об отдыхе, о Юре — много чего того, что я не могу сказать. То я, будто бы специально, начинаю придираться к Женьке. Якобы он слишком активный, и мне не хочется его видеть, а хочется побыть одной. И в то же время, мне жутко хотелось его обнять, и когда я прислонялась к нему, обхватив за спину за готовкой омлета на завтрак, мне становилось значительно легче.
— Жень, прости меня… Ты так неожиданно вошел в комнату, а я была сконцентрирована, — раскаиваюсь я.
— Ага, в очередной раз разбушевалась, — усмехается он. Я смеюсь в ответ, прилипая к нему.
— Знаю, виновата, — киваю я.
— Ты же сам знаешь, как проблематично угомонить меня, — продолжаю я, делая паузу, чтобы он оценил всю комичность ситуации. — Поэтому малейшая капля вот этой гармонии и умиротворения — её хочется ловить… — размышляю я, стараясь не выдать, своих искренних ощущений.
Женька смеётся, поворачиваясь и обнимая меня. Говорит, веселясь и целуя меня в лоб:
— Тебя саму ловить надо! Иногда я даже не знаю где и как!
Я сначала отстраняюсь и наливаю себе стакан воды с лимоном, будто это поможет мне сохранить рассудок.
— Помнишь, когда Димка только начинал ходить? — продолжает Женька, и в его голосе появляются нотки ностальгии. — Мы его постоянно ловили, он куда-то пытался убежать. Вот и ты так же!
Я закатываю глаза от такого сравнения, но в то же время не могу сдержать улыбку.
— Только в отличие от Димки, я не бегаю по квартире, а прыгаю по твоим нервам, — отвечаю я, делая глоток воды, а после целую Женю в щеку.
Он смеётся и усаживает меня на столешницу, словно удержать меня на месте. Я посмеиваюсь и наблюдаю за тем, как он готовит. Уверенно, но иногда немного нелепо, поэтому кухня превращается в аврал под его руководством!
Женя напоминает мне, как в прошлом году, до или после гастролей, он оттаскивал меня от ноутбука, пытаясь забрать спать в час ночи. Я тогда собирала фотоотчёты, мониторила публикации журналистов и пыталась продумать, что можно улучшить в нашей работе в следующий раз, какие площадки и города стоит выбрать, а куда лучше не ехать.
Раньше у меня не было свободного времени. Разве что, только когда спал ребенок. А теперь я могу посвятить себя и другой работе.
Но я несколько раз подумала: не прячусь ли от чувств и проблем я снова за работой? От этих мыслей мне захотелось обнять Женьку так крепко, чтобы он почувствовал, как сильно я нуждаюсь в нём. Чтобы не думать обо всей этой ерунде. Правда, делаю это, когда он уже моет посуду.
— Ты чего? — спрашивает он, явно удивлённый моему потоку нежности.
— Просто… — улыбаюсь я и трусь головой об него сквозь футболку. — Мне так хорошо с тобой…
Я тактильный человек, и ничего не могу с собой поделать. Мне казалось, что так было гораздо проще пережить малейшую привычку к Юре даже за неделю отпуска. Спасибо, что не так долго, иначе я не знаю, что со мной было… Поэтому постоянная уборка в моих мыслях мне никогда не мешала. Я расслабляюсь в асанах, настраивалась на новый рабочий день и была готова свернуть горы. Но спокойно работать не могла — вспоминала наше путешествие с Юрой, пересматривая фото, и начинала улыбаться…
Айя Оборина: После поездки в Индию они оба потеряли рассудок! Какой разумный человек вообще потащится туда, в эту Индию! Там же, одни коровы, грязь и бесконечная жара? Я всегда твердила Юре, нам нужно поехать в Доминикану, Таиланд или на Мальдивы, куда ездят нормальные люди. Но нет же, ему захотелось экзотики! Он «так привык»!
Сегодня он, казалось, испытывал моё терпение до предела. Я собиралась к стоматологу. Накануне я попросила довезти меня до клиники, Юра согласился. Но сейчас, войдя в комнату, я увидела его в какой-то странной позе с закрытыми глазами, слушающего непонятные шаманские напевы.
— Юра, у меня до приёма полчаса. Поехали уже, пожалуйста, — сказала я, пытаясь говорить спокойно, но в голосе звучало явное раздражение. Как можно быть таким медлительным!
— Подожди… — невозмутимо ответил он, не открывая глаз. И это раздражало меня еще больше!
Я шумно выдохнула, пытаясь сдержать нервный смешок. Моё терпение было на пределе! Я изо всех сил старалась не взорваться, но каждая секунда мучительного ожидания только усиливала раздражение. Он, словно нарочно, продолжал меня доводить: пробормотал что-то невнятное, сделал глубокий вдох и выдох, будто издеваясь надо мной. Внутри меня закипала злость, и я с трудом сдерживала себя, чтобы не накричать на него. У него там процессы необъяснимые! Мог бы отказать вчера — я бы поняла его не желание! Хотя и напомнила бы ему, что ради Маяковской он поехал бы сорвался сразу куда угодно! (смеется нервно) Да, у нас это уже в порядке вещей!
— Юра, я серьёзно! Ты понимаешь, что мы не успеем доехать? Что ты делаешь? — воскликнула я, когда он наконец встал и начал размахивать руками в странной позе, напоминающей движения восточного героя. Его глубокие вдохи и выдохи, которые успокаивали, лишь усиливали моё раздражение.
— Юра, ты нормальный? Или тебя к врачу отвести? — не выдержала я. — Сколько это может продолжаться? Я записывалась на приём за месяц! Почему ты умеешь всё только портить!
— Я же сказал, 5 минут, и мы поедем! — невозмутимо ответил он со вздохом, продолжая свои странные движения.
— 5 минут? — переспросила я, глядя на него с недоумением.
Он стоял в домашних штанах, футболке и босиком, даже не позавтракав, только полчаса курил. Отлично! Просто отлично! Он еще будет полчаса потом собираться!
— Ну не во фрак же мне одеваться и ехать с тобой к врачу в качестве личного водителя, — говорит Юра, наконец-то остановив свое безумие и глядя на меня со своей идиотской усмешкой.
Нет, он точно издевался!
Юрий Каспарян: Мне действительно нужно было всего пять минут на сборы, чтобы отвезти Айю в клинику, которая находится всего в десяти минутах езды. Я хорошо помнил о своём обещании и не нарушал его, не издевался над ней. Но она опять себе напридумывала и не стала ждать!
— Козел! — воскликнула Айя и выбежала из комнаты.
Я лишь пожал плечами, посмотрев ей вслед. Нет, я не кинулся останавливать её. В конце концов, я не отвечаю за её эмоции.
Если не нужна моя помощь — хорошо, я проведу сегодняшний день так, как нужно мне. Я уже привык к её необъяснимым агрессивным вспышкам на ровном месте, когда что-то идет не по её.
Айя Оборина: Уже потом, выйдя из клиники, я не ожидала увидеть Юру у машины. Приехал он, грешки замаливать! Решил отвезти меня в офис, хотя я его об этом и не просила! Его присутствие было неожиданным, но раздражающим после утра.
Я молча спустилась к машине. Он, как всегда, галантно, но с идиотской насмешкой, открыл мне дверь, словно я сама его заставила приехать за мной и открыть дверь чуть ли не с поклоном!
Мы ехали в полной тишине. Юра не задавал вопросов, лишь тихо что-то напевал под музыку, постукивая по рулю. Это молчание раздражало меня, как и его безразличие. Я пыталась завязать разговор, но он отвечал односложно, словно избегая общения. Я не смогла сдержать раздражённый вздох и, подперев голову рукой, отвернулась к окну.
Юрий Каспарян: Я поехал в музыкальный магазин за струнами. Зная, что после клиники Айе нужно на работу, я предложил подвезти её. В нашем молчании не было ничего необычного, как и в том, что ей постоянно что-то не нравилось.
— Выключи свою музыку, у меня голова болит от этой заунывной фигни! — сказала она, недовольно морщась.
— Это Крис Ри. — ответил я невозмутимо, продолжая напевать себе под нос, заодно одной рукой прихлопывая в ритм по колену: «And you my love. My sweet, sweet love…».
Айя только закатила глаза и снова отвернулась. Нет, у неё не получится заставить меня замолчать или сбить. Я усмехнулся, не прерывая мелодию.
— Ты был у неё? — спросила Айя настойчиво с явным раздражением внутри.
Я резко затормозил на светофоре и, усмехнувшись, посмотрел в окно. В который раз эта история повторяется. Почему, когда у меня хорошее настроение, Айя сразу начинает думать, что это связано с Юлей? Это уже начинает напоминать паранойю! Какое-то время я молчал, двигая сведенными губами. Затем, тяжело вздохнув, я усмехнулся и спросил, повернувшись к ней:
— Ты точно была у того врача? — не удержался я от вопроса, намекая ей, что пора бы обратиться к психиатру.
— Это значит «да»? — спросила она, пристально вглядываясь в мои глаза, словно пытаясь разгадать какую-то тайну.
— Это значит «НЕТ»! — ответил я Айе твёрдо и резко, настолько, что она отпрянула от меня. На моём лице не дрогнул ни один мускул. Её настойчивость лишь подпитывала мою решимость не поддаваться на её уловки.
Я снова сосредоточился на вождении, уже не замечая играющую музыку. Я не сказал Айе ни слова, но видел, как она злится. Решив, что я нахожусь в абсолютном пофигизме, она потянулась за моим телефоном, который лежал на панели. Я усмехнулся, когда она даже смогла разгадать пароль. Время от времени Айя поглядывала на меня, словно проверяя мою реакцию на свои действия. Я снова усмехнулся, хотя понимал по ее раздраженному лицу, что она звонит Юле на громкой связи.
— Привет, Юра! Я еду на работу и очень опаздываю на совещание. У тебя что-то случилось? — послышался бодрый голос Маяковской с того конца провода. Абсолютно ничего не подозревающей.
Я поглядывал на Айю, как бы готовя ее к разговору и выяснению отношений — всё, как она и хотела. Главное было сейчас не довести Маяковскую. Айе по факту ничего ей было сказать. Я её просто проверял!
— Привет! Не переживай, ничего не произошло. Айя хочет тебя о чём-то спросить. — сказал я переводя взгляд на Айю, показывая ей, мол, ну давай, твой выход. Судя по ее лицу, она начала пятиться обратно. Вышла осечка! Она не знала даже, что сказать, услышав голос Маяковской!
— Алло, Юр? Что-то со связью? Ничего не слышу. — уточняет Юля.
— Да? А Айя уже передумала. Представляешь, она хотела купить себе бельё, как у тебя, но передумала, — произнёс я явно саркастично с лёгкой насмешкой в голосе. В этих словах звучала не только ирония, но и желание проучить Айю, которая не могла не вмешиваться в эти грязные мыслишки и догадки про отношения, подозревая меня на каждому шагу.
— Понимаю, бывает. Покупки — это наши эмоции, — улыбается Маяковская, понимая откуда ветр дует. Чтобы не тратить время на эту ерунду, она вспомнила о более важных вещах, подчеркнув, что наши деловые отношения гораздо важнее личных. — Кстати, у меня есть запросы на концерты! Давай вместе обсудим площадки? Нам нужно всё обдумать.
— Хорошо, высылай. Подумаем. Ну, пока? — охотно соглашаюсь я, но не смею больше задерживать. Я чувствовал, что она там куда-то бежала, спешила.
— До встречи, Юра! Айе привет! — ответила она, как обычно на позитиве и готовая вершить свои концертные дела, абсолютно не обращая внимания на какой-то маразм от Айи.
Наш разговор закончился, и между мной и Айей снова наступила эта убогая тишина. Она осталась сидеть с моим телефоном в руках, её лицо оставалось непроницаемым. Я забрал у неё телефон и положил обратно. Между нами повисло молчание, которое, казалось, можно было почти осязать.
Её нелепое поведение вызывало скорее усмешку, чем раздражение. Она явно не ожидала, что её попытка заглянуть в чужие дела будет раскрыта. Теперь она чувствовала себя неловко, словно её уличили в чём-то постыдном и заметно нервничала.
— И что это было? — спросил я, надеясь, что смогу понять её поступки.
В ответ — тишина. Впрочем, я не был удивлён. Тогда я просто усмехнулся и снова объяснил ей причины своего воодушевления. — У меня просто хорошее настроение. Может же быть у меня быть хорошее настроение!
Айя молчала, её губы едва заметно дрогнули, словно пытаясь произнести: «Прости». Но это было слишком сложно для неё. Я видел, как ей стыдно, как она обломалась, и это злило её ещё больше. Когда я довёз её до офиса, она выскочила из машины, не сказав ни слова. Я уехал, оставив её одну.
