Глава 42
31 июля 2025 г., 23:59
Евгений Кулаков: Юля часто повторяла: «Начинаем жить по-новому». Сначала я не мог понять, что она имела в виду, но реальность вокруг нас менялась. Её не было дома всё чаще: мероприятия, командировки, гастроли. Мне казалось, что лучше бы она оставалась такой, как два года назад, когда мы только сошлись: живой, энергичной ведущей на радио, которая спешила домой к ребенку, или увидеть меня… Её тогда не пожирала работа. Она не бежала на встречи и не отвлекалась на звонки и сообщения после полуночи.
Может, мы ужились, словно давно женатая пара, или её карьерный взлёт так повлиял? Я никогда не работал в офисе, не знаю, как там всё устроено. Вероятно, это совсем не похоже на жизнь музыкантов: отыграл тур и свободен. Ну соберемся иногда порепетировать раз в пятилетку, разобрать новую программу. И то большую часть времени мы были заняты болтовней и всякими веселыми штуками…
Я понимал, что Юля была занята, в том числе для «Ю-Питера». Но иногда я ловил себя на мысли, что её нет рядом со мной. Она где-то там… Мне хотелось отобрать у неё ноутбук, телефон, вывезти на отдых и сказать: «Стоп! Пожалуйста, отдохни!».
Где МОЯ Юля?
Юлия Маяковская: Впервые за долгое время я почувствовала, как моя жизнь начала бить ключом (и вовсе не по голове!). Меня захватил невероятный драйв! Я была на ногах с раннего утра и до позднего вечера: работа, выступления, переговоры, договоры, пресс-конференции — всё это легло на мои плечи. Вышло, что мы еще готовили от нашего радио собственный фестиваль, и этот проект добавил ещё больше хлопот: подбор артистов, продвижение, организация… Это был целый квест! (смеется)
Пару раз за неделю я была в командировках на крупных мероприятиях музыкальной индустрии, где читала лекции, делилась своими историями, которые, честно говоря, звучали как байки у костра, разбирала ошибки в работе других. Организаторы начинали подозревать, что я под кайфом! (смеется) Я вернулась домой под впечатлением и одновременно валилась с ног от усталости.
Потом почти экстренно как-то понеслась на одну премию городского журнала, куда запихнули Славу и Юру на награждение. Ну, и кто, как не менеджер, должен их туда проводить?
Слава воспринял это как очередное светское мероприятие, где можно пообщаться с элитой и показать себя во всей красе. Юра же до последнего не понимал, почему его номинировали, и даже немного нервничал. Мы оба смеялись над этой ситуацией, наблюдая за происходящим со стороны, как будто это было шоу, но почему-то тут мы — главные герои.
— Тоже мне, нашли гения! — посмеивался он, смущенно пожимая плечами уже в который раз.
— Юр, ну а кто же еще?! Почти русский Джимми Пейдж! — говорю я ему, пытаясь подбодрить.
— Ой, да ладно тебе… — он скромно отмахнулся, стараясь не смотреть мне в глаза.
Конечно, никакой награды никто из них не получил, но интервью вышло на славу. Мне даже не хотелось одергивать бесконечно говорящего Славу и громко вздыхающего Юру прямо в кадре, хотя, судя по нахмуренной супруге Бутусова — Анжелике, рядом, ее эта ситуация явно не устраивала.
— Юра… Хоть иногда делай вид, что тебе интересно! — прошептала я Каспаряну прямо на ухо, незаметно мелькнув рядом, и очень сильно старалась не рассмеяться.
Он лишь тихо простонал и закатил глаза, но на его лице мелькнула слабая, натянутая улыбка, почти вместо сигнала: «SOS!». Когда всё наконец-то закончилось, мы вздохнули с облегчением. Но началось другое мучение.
— Юра, а почему Айя не пришла? Я была бы очень рада ее увидеть! — с легкой улыбкой спрашивает Анжелика, сияя своими безупречными манерами и вежливым тоном.
Каспарян что-то пробормотал в ответ, но его слова остались неясными для слуха. Однако в его поведении чувствовалось явное нежелание объединять Айю со всеми на этом мероприятии. У госпожи Бутусовой это явно вызывало легкое недоумение.
— Передавай ей привет! — Анжелика продолжала говорить с прежней учтивостью, хотя ее голос слегка дрогнул от эмоций, которые она старалась скрыть.
— Передам, — ответил Юра коротко и, отодвинувшись от Анжелики, пробирался на выход покурить. В это время чета Бутусовых общалась с какой-то элитой, и их беседа звучала как изящная симфония светской жизни.
Иногда я и сама терялась, скучала на этом мероприятии. Когда музыка и громкие разговоры начали утомлять, я вышла на улицу вслед за Юрой, чтобы насладиться тишиной, покурить.
— Пошли, — коротко сказал он. Выбросил окурок и взял меня за руку, словно знал, что именно мне сейчас нужно.
Я посмотрела на него с недоумением, как на сумасшедшего, но тащилась сзади, держа его за руку, не понимая куда мы идем. Юра ничего не объяснял, но очень хотел уйти, чтобы никто не заметил. Сначала мы долго бродили по городу, наслаждаясь вечерней прохладой, но после этого «светского мероприятия» мой желудок так свело после бокала шампанского, что я почувствовала себя плохо. Я даже не помню, когда был мой последний прием пищи. Так что Юра, во имя спасения, потащил меня в ресторан грузинской кухни.
Он заказал хачапури — самое вкусное в моей жизни. Оно было настолько аппетитным, горячим и ароматным, что расплавленный сыр буквально стекал по краю. Я сглотнула слюну, едва сдерживая восторг, и чуть не потеряла сознание, еще когда нам только принесли заказ. Юра засмеялся и придержал меня за плечи, готовясь уже бежать за нашатырем, потому что я реально отъезжала!
Вино к нашему ужину шло безоговорочно, иначе нас просто не обслужили. Я расслабилась. Я мычала с прикрытыми глазами от удовольствия, словно погружаясь в гастрономический экстаз, наслаждаясь каждым кусочком, запивая его прекрасным красным вином. Юра кормил меня этим хачапури, любовался моей реакцией и в сотый раз вытирал масло с моих губ и подбородка. Это был самый вкусный ужин в моей жизни! Я знаю теперь, как закончить любую вечеринку — просто: «Пойдём поедим хачапури!». (смеется)
11 июня 2013 Мы с Юрой стали проводить много времени вместе, пересекаясь ненароком и специально. Возможно, мы нашли тот самый комфорт, которого так не хватало какое-то время после расставания. Или, время лечит, и я стала относиться ко всему проще. Раньше я совершала необдуманные поступки и потом мучилась угрызениями совести. А теперь я перестала себе в чём-либо отказывать, а страх быть непонятой или осуждённой остался в прошлом. У меня все замечательно: чудесный сын, любимая работа и мужчина, который делает меня счастливой. Это про Женьку, если что. А Юра — это про идеальные, хоть и сложные отношения с бывшим. Я не могла его отпустить, ощущая необъяснимую тягу. Да, я живу не так, как следовало бы. Но я радуюсь каждому моменту, понимая, что всё может измениться в один миг. Я уже в этом состоянии была — мне не страшно.
Юлия Маяковская: У нас с Женькой и Димкой будто самостоятельно организовался небольшой отпуск прямо на даче у его родителей. Я, конечно, не та идеальная невестка, которая готова помогать на каждом шагу, как в голливудских фильмах. Моя миссия была проста: отдохнуть, насладиться свежим воздухом и развлечь ребенка. Женька, дачник по принуждению, копал очередную клумбу для мамы, а я с Димкой исследовала теплицу, где уже поспевала клубника. — Димуль, смотри, какая огромная ягода! — говорю я, сорвав ему и протянув в ручку. Димка, сияя от восторга, тут же отправляет её в рот. Родители, конечно, уже сделали мне несколько замечаний: «Хоть бы помыла ребенку! Даешь грязную еду!». Женька же вступился со своей неподражаемой иронией: — Так вкуснее! Мы с Димкой продолжали нашу прогулку в резиновых кроксах, наслаждаясь клубничным пиршеством. Ребенок кормил меня, а я его, и он был от этого безумно рад. Это было настоящее счастье — есть клубнику, которую сорвал сам малыш, и знать, что в этом мире все еще есть место для таких простых и искренних радостей. Мы путешествовали по дачному участку, оставляя себе на память кучу фотографий на моем телефоне. Димка учился уже снимать сам, но у него получался чистый импрессионизм! (смеется) Успел еще помочь и посадить цветы бабушке, но, не удержавшись, сорвал один маленький яркий и принес его мне. — Мама, смати! Это тебе! — гордо объявил он, протягивая цветок. Я лежала в гамаке, лениво покачиваясь, как в колыбели, и наслаждалась моментом. — Какой красивый цветочек! Спасибо, котенок! — я поцеловала его в нос, принимая этот неожиданный подарок. Димка, довольный, убежал помогать всем по очереди. Но стоило мне только присесть, как он тут как тут — уже у Женьки, а через минуту — у его родителей. Он поймал бабочку и с гордым видом снова продемонстрировал ее мне. Я, засмотревшись, рухнула из гамака, перекрутившись, как улитка. Женька залился смехом, но тут же бросился меня поднимать. Родители качали головой на эту трагикомедию. — Молодец, дорогая! Познакомилась с местным ландшафтом! Ты себя видела? У тебя подбородок в газоне весь! — еле сдерживая смех, выговаривает он, отряхивая меня, пока я киплю от возмущения. Но Кулаков успокаивает меня, целуя в нос и губы, этот проклятый подбородок, вытирая от грязи, словно я — маленькое чучело. Наш малыш тем временем гоняет соседских котов, пытаясь их погладить, а потом бежит пробовать варёную картошку с зеленью. Кажется, ему больше ничего и не нужно! После обеда мы его правда забрали с собой кататься на великах. Я так давно этого не делала, что пришлось учиться заново. Женька в шутку, дабы избежать безопасности, посадил Димку к себе. Правда, потом мы отвлеклись на белок, нарезая круги по лесу. Я угостила их сухофруктами и орешками, взятых на перекус, а Димка попытался нежно погладить одну из пушистых проказниц. — Ой-ой-ой, — воскликнул он, немного испугавшись дотронувшись до её шубки, но тут же улыбнулся. — Мама, она такая мякая! Мы не могли отделаться от его просьб показать еще белок, но они бежали, получив от нас своё. Сначала я пыталась их зазывать, но безуспешно. Тогда Женька взял инициативу в свои руки, мол, ты не умеешь, учись у профессионала! — Ладно, бог животных, пробуй, — поддразнивала я его. Белки не вышли, занявшись своими делами. Женька держал Димку за руку, и с серьезным видом указывал ему на то, что у них тихий час, а потом они придут к нам в городской зоопарк, и мы обязательно с ними увидимся. Димка начал капризничать и захотел домой, чтобы наконец увидеть белку. Интересно, что будет, когда мы доберемся до зоопарка? Боюсь, это будет настоящее испытание! Наш неутомимый энерджайзер устал и заснул прямо в детском кресле под легкое дуновение теплого ветерка, пока мы ехали домой уже вечером. Забеспокоившись, что ребенок подхватит простуду, или замерзнет, я попросила Женьку закрыть окно. Я сидела впереди с букетом цветов и любовалась закатом. Не могла же я вернуться домой с пустыми руками! Небо было великолепным — многослойным, воздушным, с персиковыми оттенками, как будто художник играл с красками. Женька часто отвлекался от дороги, полюбоваться мной, а я, довольная, клала руку ему на плечо или колено. Иногда наклоняла голову наслаждаясь моментом безмятежности. Остальное — мелочи. — Что, королевишна, отвыкла уже водить? Возють и возють ее все тут! — подкалывает Женька, и я смеюсь. Уже сто лет не садилась за руль, предпочитая комфорт такси или метро. Но Женька, Полина и Юра всегда готовы подвезти меня, куда угодно. — Угу, хорошо так… — мурчу я и устраиваюсь удобнее, наслаждаясь поездкой. Женька шутит, что высадит меня где-нибудь, а я игриво дотягиваюсь и кусаю его за шею, вместо того чтобы ответить словами. — Так-так, это уже запрещенный прием! Соблазнять водителя запрещено! — смеется он. — Когда-нибудь этот запрет нужно будет снять, — игриво откликаюсь я и подмигиваю. Солнце было будто солидарно со мной и игриво отражалось на моем лице. Мы смеялись тихо, почти шёпотом, словно боясь нарушить хрупкую тишину, чтобы не разбудить Димку. В пути мы обещали себе, что после того, как уложим ребёнка, наш вечер вдвоем обязательно продолжится. Но планы поменялись у меня. Внезапно. Я вышла из душа и сразу услышала звонок телефона. И это был Юра. Женька на кухне что-то готовил, явно стараясь удивить меня вкусным ужином. Возможно, стоило бы отклонить вызов, сообщив, что я дома, всё хорошо, и у меня другие планы. Но я не смогла… — Привет! Прости, что так долго отвечала. — Оу, я не помешал? — смущается Юра, словно боясь вмешаться. Его голос звучит так тепло, что я невольно улыбаюсь. — Ни в коем случае! — я отмахиваюсь и иду по комнате, вытирая волосы полотенцем с помощью одной руки, а второй удерживаю телефон. — Слушай, не хочешь присоединиться ко мне на вечеринку? Меня позвали в одно место интересное. Отмечу, культурное! — его энтузиазм заразителен, и я не могу удержаться от смеха. — Грехи замаливаешь? — подшучиваю я, вспоминая вечеринку трехлетней давности, когда он пошел без меня. — Возможно! — неловко посмеивается он. Но потом продолжает, — Хотел бы увидеться. Приходи, отдохнешь, музыку послушаешь. Меня позвали сыграть с ребятами. Неожиданно так… Айя сказала, от моей музыки голова раскалывается. — Похоже, теперь точно приду! Во сколько? — заинтригованно откликаюсь я. Мне казалось, он уговорил меня почти сразу. Другая бы закатила истерику, мол, Айю с собой бери, у тебя есть кого брать! — Тут все спонтанно. Вроде начало в 9, но ничего еще не началось. Адрес скину, могу даже такси вызвать. — Адрес пришли, сама доберусь. Разбавлю музыкальную элиту! — я смеюсь, нарезая круги по квартире, вплоть до балкона. — Черт! — тут спохватился Юра, будто произошло что-то ужасное. Но потом поясняет, — Чуть не забыл! Там дресс-код: только белая одежда! Действительно, произошло ужасное для Каспаряна! (смеется) Он почти никогда не бывает в цветном и в белом! Это в лесу что-то должно сдохнуть! — Спорю, не придешь? — я смеюсь еще сильнее. — У меня гитара есть, так что пропустят. — заявляет он, будто это решает все его проблемы. — О, это очень весомый аргумент! — хохочу я еще хлеще, а потом заявляю ему, — Так, я начинаю собираться. Жду адрес! Я смеюсь, заканчивая разговаривать, и натыкаюсь на Женьку. Он смотрит на меня, заинтересовавшись происходящим, а я не могу объяснить. А ещё он ждет меня для совместного вечера… Черт! — Пойдем фильм классный посмотрим. Я ещё сделал коктейли нам и закусон. Или сразу начнем отдыхать без этих романтических предисловий? — он смеется, играя бровями. Женя обнимает меня, и его руки мягко скользят по моей талии, вызывая мурашки. Я улыбаюсь, глядя в зеркало, и кажусь себе самой счастливой на свете, утопая в его объятиях. Но затем, сделав глубокий вдох, я произношу, развернувшись к нему: — Жень, прости. Мне нужно уехать… Я должна быть на одном мероприятии. На мою поддержку очень рассчитывают. — признаюсь я. Я опускаю взгляд, тыкаю пальцем ему в грудь и чувствую, как внутри меня что-то ломается. Я понимаю, что скрываю больше, чем просто желание поддержать вечеринку. Но я пытаюсь исправить ситуацию и предлагаю ему поехать со мной, надеясь, что это не звучит слишком безумно. — Да не, Юль… Я устал. Эту вечеринку нельзя перенести? Мы же планировали провести сегодняшний вечер вдвоём… — говорит Женя с едва слышным вздохом «Опять!». Его голос звучит мягко, но в нём чувствуется усталость и надежда на то, что я наконец-то побуду с ним… Я же смотрю куда-то в сторону, избегая его глаз. — Я просто пообещала. Там… Ещё Юру попросили сыграть, а я, как менеджер, должна быть в курсе, — отвечаю я, стараясь звучать убедительно. — А ты разве его личный менеджер? — с лёгкой усмешкой, но с ноткой раздражения в голосе, спросил он. — Ваш менеджер, — я выделила и, не теряя времени, поцеловала его в губы. Я хотела закрыть эту тему и отвлечь его от ненужных вопросов. Я не хочу оправдываться, испытываю чувство вины, и не собираюсь менять свое решение. Я заключаю Женю в объятия и чувствую, как напряжение покидает его. Он сдаётся, и я, с лёгкой улыбкой, отправляюсь собираться. Я быстро сделала укладку, легкий макияж, надела белые брюки-бананы с поворотом, заправила в них белую плотную рубашку с длинными рукавами, из-под которой выглядывал черный топ. Моя талия была подчеркнута ремнем с крупной бляшкой, а открытое декольте украшено массивной позолоченной подвеской. Дополнив образ светлыми замшевыми ботинками на плоской подошве и стильной маленькой сумкой, я вылетела из квартиры, оставив за собой свежий цитрусовый прохладный аромат. Оказавшись на месте, я уловила знакомые гитарные ноты — вечеринка уже началась. Юра воплощал с ребятами идеи из старого проекта «Новые композиторы». Пространство небольшим, и люди теснились вокруг Каспаряна, словно пришли сюда только ради этого. Я не знаю, как Юра справлялся с таким вниманием, но его сосредоточенность на инструментальных композициях с элементами электронной музыки была просто поразительной. Не без улыбки на лице я взяла бокал лёгкого белого вина в зоне фуршета. Пригубив ледяного напитка и наконец вырвавшись из оков утомительного такси и спешки, я стала пробираться ближе к «сцене». Вина хотелось не из-за плохого настроения, а потому что атмосфера напоминала мне летний зной, запах персиков и ощущение благодатной прохлады. Это было место, где мне хотелось раствориться здесь и сейчас, невзирая ни на что. Люди наслаждались музыкой, хотя, я уверена, многие слышали её впервые. Их телефоны дрожали в руках, запечатлевая эти «знаменательные» мгновения. Но навязчивое внимание через объективы не тревожило Юру. Он словно растворился в астрале, слившись с гитарой. Пробравшись в первый ряд, я соприкоснулась с ним взглядом, обозначив своё присутствие. Юра мгновенно улыбнулся, подмигнул своим коллегам по сцене, и казалось, что их игра стала еще более насыщенной. Это была спонтанная импровизация, не считая электронных элементов. Меня охватило ощущение невесомости и легкость. Возможно ещё, дело было в ослепительно белых нарядах присутствующих (хотя, справедливости ради, были и кремовые — Юра явно преувеличил!). Я не сдержала смех, увидев Каспаряна в белом. Не помню, видела ли я его в такой одежде раньше, но его образ меня поразил: белые штаны с подворотами (это совпадение?!), светлая футболка, лёгкая белая куртка, напоминающая джинсовку или пиджак, и белоснежные кеды. Создалось впечатление, что он зашел в магазин прямо перед вечеринкой и, не теряя ни секунды, переоделся в примерочной — видимо, решил сразить всех наповал с порога. (смеется) Хотя я пыталась раствориться в музыке, атмосфере и ледяном белом вине, я не могла не запечатлеть Юру на видео и фото — пригодится для рабочего архива Когда зазвучала инструментальная версия «Пачки сигарет», толпа взорвалась громким хором. Я тоже не смогла устоять, хотя с радостью поймала этот момент на камеру. Решила добавить немного перчинки: еще и показала, что нужно махать и светить фонариками или зажигалками, но случайно помахала бокалом! Юру, кажется, распирало от смеха, и он беззвучно корчился с гитарой в руках. Концерт давно должен был закончиться, и Юра с отчаянием махал рукой, мол «Всё!». Зрители его не отпускали. Но, конечно, тот не мог уйти, не сыграв на бис. И только когда этот долг перед публикой был выполнен, он, под шум, крики и аплодисменты, направился ко мне, стараясь не привлекать лишнего внимания. — Пробиралась к тебе, как фанатка на первый ряд! — с улыбкой говорю я, и мы обнимаемся. Юра целует меня в щёку, его смех звучит мне на ухо. — Без каблуков я тебя даже сначала не узнал! — шутит он. Я подпрыгиваю на цыпочках и обнимаю его. Юра смеётся, но теперь в его голосе слышится удивление от таких крепких объятий. Он обнимает меня за талию и уводит в сторону, где нас никто не видит. — Это что за несанкционированный концерт «СимфоКИНО»? — подшучиваю я, намекая на то, что только что на сцене я видела Юру, нашего басиста, барабанщика, а рядом крутился техник, который следил за всем. Каспарян улыбнулся и поцеловал меня в макушку. — Связались напрямую, чтобы не беспокоить тебя, — произносит он, изящно взяв бокал, когда мы проходим мимо фуршетного стола. Заодно я протягивает мне новый, вместо моего пустого. — Ты расстроена? — уточняет Юра с лёгкой тревогой, словно он боится услышать ответ. — Наоборот! Это было потрясающе! — радостно откликаюсь я с горящими глазами, стоя на ровном месте с бокалом, чуть ли не подпрыгивая. Мы отошли в сторонку, и я, словно заведённая, тараторила про мини-концерт. Я редко оказываюсь по другую сторону от музыкантов, так что это не могло не зацепить. — Вот эта девушка, — я, показывая видео, ткнула пальцем в особу с открытым ртом, которая буквально прожигала Юру взглядом весь концерт, — Стояла с таким выражением лица! Мы смеемся над видео и пьем вино. Мимо снуют люди, но мы их не замечаем. Обсуждаем музыку и подшучиваем над белыми нарядами друг друга, которые будто создают атмосферу легкости и беззаботности. — Кстати, кто-то хотел поспорить, — Юра подмигивает, вспоминая наш давний спор о белом цвете. — Я была не права, — признаюсь я с искренней улыбкой, поднимая руку перед ним, словно сдаваясь. — Недооценила тебя. Теперь придется придумать, как я могу компенсировать этот спор. — Подумай хорошенько! — с лукавой усмешкой произносит он, пронзая меня своим взглядом. В глазах Юры плещется целая палитра эмоций: ирония, глубина, что-то, что словами не передать. Возможно, он что-то хотел сказать, но его то и дело окликали знакомые, требуя его внимания. Я же, стараясь не привлекать внимания, оставалась в тени, чтобы не вызвать лишних подозрений. — Вообще, тут должен был Густав быть в роли диджея, но там история такая… Короче, потом тебе расскажу, сейчас не время. Пришлось менять программу. — пытался рассказать он мне. Я киваю головой с улыбкой, словно все понимая и представляя: Гурьянов — это тот человек, которому может вечеринка не попасть в настроение, и он прикроет все к чертовой матери! К нам липли все, кто только мог! Даже те, кто чуть ли не утверждал, что знают Юру чуть ли не с детства. Я не переставала смеяться: — Ой, привет, Юр! Сколько лет, сколько зим! Не узнал меня, да? Когда Юра понял, что отвечать на эти бесконечные «сколько лет, сколько зим» уже выше его сил, он взял меня за руку и потащил на крышу, где была отдельная вечеринка для тех, кому, в отличие от остальных, стало душно, как и нам, в этой толпе. Я встала у ограждения, вдохнула прохладный воздух, глядя на ночной город: — Сто лет не была на крышах, — сказала я с ностальгической улыбкой. Юра, облокотившись на перила, усмехается: — Ну, сто лет — это, конечно, загнула, но, да, можно сказать, что целую вечность. Ну да, прошло три года — уже целая вечность. Наша вечность. Безмятежная, легкая. Время, когда нам было хорошо. Юра смеётся надо мной, но сам не сводит восхищённого взгляда с городской панорамы, словно впервые видит её красоту. Здесь звучит совершенно иная музыка — лёгкая, плавная, с нежными оттенками джаза. Я не могу удержаться и начинаю покачивать головой в такт мелодии, улыбаясь и держа бокал в руках. — Я никогда не спрашивала… Расскажи мне про Айю, — произношу я, делая глоток вина, и устремляю взгляд на Юру. Он усмехается, удивляясь моему любопытству. Но мне хотелось узнать о неё больше… Тем более имя очень редкое. — Ну… Мы познакомились на вечеринке, — начал он. — Я это уже слышала, — останавливаю его я, не скрывая горькой улыбки. Мне неинтересно слушать о том, как они познакомились, но в глубине души что-то всё же царапает. — А она — арабка, казашка или…? — Она москвичка, — поясняет Юра с лёгкой улыбкой. Я не могу сдержать смех, уловив наш каламбур. Он, усмехнувшись, продолжает, — В детстве они с родителями переехали сюда… Её вообще назвали как-то иначе, а она не захотела жить с этим именем… — Ясно, — произношу я с лёгкой, но горькой улыбкой, чувствуя, как его слова оставляют меня с вопросами, на которые он, кажется, не хочет отвечать. Мне действительно всё равно на её биографию — она не имеет для меня никакого значения. Но где-то глубоко внутри по-прежнему звучали вопросы: почему именно она? Откуда она взялась в нашей жизни? Я вновь выпиваю. Юра задумчиво теребит в руках бокал вина, его взгляд устремлен вдаль, словно он ищет там ответ на вопрос, который терзает его уже несколько дней. — Машину просит купить новую… Вот не знаю пока, какую выбрать, — наконец вздыхает он, словно пытаясь скрыть своё замешательство. — Ну, на её день рождения выпали наши гастроли… Как-то цветов и денег на парфюм, или что она там покупала, оказалось недостаточно… Подчеркнула мне тут, — у него снова проскакивает усмешка, — Мол, ты же ей покупал машину… Тебе, то есть. Я делаю глоток вина, едва сдерживая ухмылку, которая вот-вот превратится в искренний смех. — Ну, хочешь, позвоню своим покупателям? Обратно заберем, — предлагаю я с самым серьёзным видом, будто это не абсурд, а гениальная идея. — Юль… Это просто невозможно, — вздохнул Юра, качая головой, намекая мне, какую сказочную чушь на фоне винных фантазий я выдумала. Я лишь рассмеялась, мол, где благодарность за идею. Я, как могла, втирала ему этот гениальный план, пока мы вдвоем не рассмеялись. А я помню, как Юра купил мне машину. Я наконец-то научилась водить, получила права и вот он, щедрый, как всегда, дарит мне автомобиль. Я бегала за ним, как умалишенная, целый месяц, умоляя вернуть ключи: «Это несправедливо! Я столько не зарабатываю, и я тебе никто, даже не жена!». Юра тогда лишь посмеялся, мол, ничего, станешь когда-нибудь. Но этого, конечно, не случилось. Я не претендовала на машину. Я не претендовала, чтобы он меня возил. Я привыкла к метро и такси. Хотя после знакомства с Юрой, моя жизнь стала разворачиваться в сторону роскоши… Айя, в отличие от меня, была более решительной. Все самое лучшее — для себя, и точка! В этом я ей даже завидую. Иногда… Юра вывел меня из размышлений, продолжив рассказ о машине. Поначалу я не улавливала суть, озиралась по сторонам, пока вдруг не услышала нечто важное. Он нервно сжимал сигарету и пытался говорить спокойно, но я видела, что-то не так и напряглась, уставившись на него: — Я не могу купить ей машину. Тут проблема… Густав серьезно болен. Ему все хуже. Он не хочет лечиться. Из дома уже несколько месяцев не выходит, ни рисует, ни общается… Это так тяжело… Рак сжигает его изнутри… Внутри меня что-то обрывается, и я стою неподвижно, глядя на него. Юра делает глубокую затяжку, пытаясь справиться с волнением. Его лицо искажается гримасой боли и отчаяния. — Врач посоветовал ехать в Германию, пройти лечение, чтобы хоть немного продлить жизнь… Деньги нужны огромные, конечно. Густав отказывается. Мол лечился раньше, не помогло. Сейчас мы уговариваем его попробовать снова. Но нужно оплатить, поставить в безвыходное положение. Он иначе не согласится… Он начинает нервно курить уже вторую сигарету, запивая вином. А я стою и мои глаза наполняются слезами от шока. Почему он не говорил этого раньше? Я не могла произнести вслух этот вопрос, а Юра постоянно отворачивался от меня, пытаясь унять волнение. — Жалко терять человека… Понимаешь? Поэтому я здесь, на этой вечеринке. Пришел играть вместо него — он больше не может… — продолжает он. Айе, вероятно, он даже не упоминал об этом. А если и говорил, то она, как всегда, не захотела его слушать. Я легко могу представить, что она ему сказала. Юра сейчас рассказывает мне всё, а меня разрывает изнутри. Я беру его за руку, пытаясь успокоить и дать хоть каплю надежду… Когда с близкими случается тяжелая болезнь, это невыносимо. — Мы что-нибудь придумаем, я обещаю, — шепчу я, глядя в глаза Юре, стараясь вложить всю свою силу в эти слова. Я все крепче сжимаю его руку, стараясь верить во все лучшее. Я не могу остаться в стороне еще и как менеджер проекта, который живет музыкой всех этих людей, включая Густава. Но я рада, что Юра смог заговорить о проблеме. Возможно, есть шанс… — Почему ты раньше ничего не сказал? — обеспокоенно спрашиваю я, после того как он снова вздохнул, кивнув, но в этом жесте была какая-то безысходность. — Ситуация не была критичной… Он справлялся. Говорил, что всё хорошо. А потом признался, что ему очень хреново, постоянно глотал таблетки от сильной боли… Ну, конечно, с алкоголем, чтобы было легче… Ходил тут однажды и просил прощения у всех, как дурак… Говорю, ты куда собрался-то? Придурок! А он отвечает: «Скоро устроим с Цоем афтепати!» Идиот… — говорит Юра, усмехаясь с горечью и даже злясь на друга. Мы частенько заглядывали к Густаву. Сейчас уже давно не делали этого. Это человек-энергия, фонтан идей и нескончаемого монолога о великом искусстве. Он мог выглянуть из окна и начать бесконечно спорить с прохожими о том, кто лучший художник? Если же кто-то осмеливался не назвать Гурьянова, то получал порцию красноречия в известном направлении. Его дом и мастерская всегда были полны гостей, и это была настоящая творческая вакханалия, где искусство кипело вперемешку с безумием. И вот, представьте себе, этот человек, который привык быть в центре внимания и окружать себя единомышленниками, теперь пытается доживать дни в одиночестве. Он хоть и специфичный, но на моей памяти Георгий никогда не позволял себе грубости или агрессии. Хотя, конечно, бывали моменты, когда веселье заходило слишком далеко. Например, однажды нам с Юрой пришлось удирать через крышу по пожарной лестнице из квартиры Гурьянова. Всё началось с того, что кто-то надымил на лестнице отнюдь не сигаретами, и понеслось! Весело было, конечно, хотя пришлось немного поволноваться. Я от этих воспоминаний сейчас смеялась со слезами на глазах, а после залпом допила вино из бокала и пообещала Юре: — Я подумаю, что мы можем придумать… Это нужно как-то аккуратно завернуть в мини-проект, без лишнего шума. Густава трогать не будем, я всё сделаю для этого. Но пока мы точно можем перевести часть денег с продаж билетов на предстоящий концерт. — Спасибо тебе, моя хорошая… — Юра обнимает меня за плечи, нежно целует в макушку. Стоя в объятиях друг друга, мы явно пытались унять тревожные мысли. Он продолжал благодарить, а я отмахивалась… Мое сердце сжималось от беспокойства, и это самое мало, что я могла сделать… Я взяла Юру за руку, пытаясь его отвлечь от преждевременного уныния. — Нам срочно нужно выпить! — произнесла я, перехватив у официанта пару бокалов белого вина. — Всё непременно наладится! Вы ещё вместе поиграете! И вообще, ты всегда можешь положиться на меня, и это не подлежит обсуждению! У Юры проступила улыбка от моей чрезмерной эмоциональности даже в столь серьезной ситуации. Его взгляд скользил по моим очертаниям, подчёркивая мою хрупкость без каблуков, но при этом не умаляя моего внутреннего стержня. — Взаимно, — с теплой улыбкой ответил он, поднимая бокал. Мы понимали, что наша поддержка друг друга никогда не разрушат никакие обстоятельства. Мы всегда готовы помочь другу в самые тягостные моменты, и были безумно рады такому взаимодействию. Мы ещё долго расслабленно болтали, отвлекаясь то на наблюдения за людьми, то на то, как небо медленно погружалось в темно-синие сумерки. Время было уже за два часа ночи, и мы не хотели возвращаться домой. Первой опомнилась я, забыв про развод мостов, не понимая, как теперь добраться до дома. — Я поеду к Леше с Полиной, переночую, — пыталась я найти выход. — Ну какие Леша с Полиной, Юль… Время два ночи… — вздохнул Юра, поцеловав меня в макушку и растирая мои плечи от прохлады. Я пожала плечами, смирившись. Мне не хотелось тревожить друзей в столь поздний час. — Ты прав, — улыбнулась я. Но тревоги это моей не убавляло. Юра решил меня успокоить, свободно обхватив одной рукой талию, и посмеивался, не понимая, откуда я взялась на его голову. Вино явно развезло меня. Я не знала, чего хочу: остаться здесь, в его объятиях, или вернуться домой. Но мысль о возвращении вызывала лишь грусть. Я прильнула к Юре, откинув голову на плечо, и ощутила, как его тепло окутывает меня. — Знаю я одно местечко неподалёку, — произнёс он с нежной усмешкой глядя на меня. Вскоре мы оказались у уютного отеля в самом сердце города. Юра предложил остаться на ночь там. Мне казалось, он там частый гость, когда не хотел оставаться с Айей… Я долго отмахивалась, намекая на то, что пойду на набережную встречать рассвет в полном одиночестве и наслаждаясь романтикой. Он буквально сгреб меня в охапку и повел за собой. — У тебя паспорт с собой? — спрашивает Юра, едва мы переступаем порог холла перед ресепшеном. Я тут же роюсь в сумке, и машу паспортом перед его глазами (оставалось только начать читать Маяковского: «Я достаю из широких штанин…»). Я настолько удивилась нахождением паспорта, что Юра рассмеялся над моим лицом, словно я воспроизвела какой-то фокус, и сама себе удивилась. Возможно, я так готовилась к входу на вечеринку. Юра, конечно, не упускает шанса подколоть меня: — Сигареты и вино без паспорта тебе так и не продают, да? — Да, Юра! Блин! — смеюсь возмущенно, пиная его в плечо. Ну бывают в жизни огорчения у меня в магазине! До сих пор! А еще иногда в редакциях могут требовать паспорта, на площадках. Юра смеется надо мной, как мальчик. Но вот мы подходим к администратору, и его лицо мгновенно становится серьезным, как будто он забыл, что всего минуту назад мы смеялись над моими приколами с паспортом. Я наблюдала за Юрой, который бронировал номер. Как редко менеджеру выпадает шанс увидеть что-то столь необычное явление! Черт! Мне нужно было не привлекать внимания к нашей паре. Это странно, абсурдно и нелепо: они решили провести ночь в отеле родного города, потому что не хотели возвращаться домой. Я пыталась спрятаться за экраном телефона, словно была занята. Как только мы вышли из лифта и приблизились к двери номера, Юра повернул меня к себе. Его руки нежно притянули меня к себе, коснувшись губами моих губ. Этот поцелуй стал настолько заразительным, что я стала тянуться за ним, как птенец с открытым ртом, каждый раз, когда тот останавливался, раздразнив меня. — Просила? — усмехнулся он, глядя на меня и нежно проводя пальцем по моей щеке. Я не могу устоять и снова тянусь к нему, стремясь ощутить его губы на своих. Если он сейчас не удержит меня, я, кажется, сползу по этой стенке, не дойдя до номера. — О-очень… — простонала я, глядя на него, и почувствовав, как меня охватывает возбуждение. Юра, заметив это, мягко улыбнулся и открыл дверь номера. Мы ввалились внутрь, как безумцы, охваченные страстью. Не в силах больше сдерживаться, мы рухнули на постель, не в силах решить, кто начнет первым. В процессе этой бурной возни мы избавили друг друга от одежды, наслаждаясь каждым мгновением. — Ну, девушкам…надо уступать, — Юра усмехается, нарочито медленно снимая одежду с себя, которую мне хотелось просто сорвать с него, коснуться его кожи своими руками. Я медленно приблизилась к нему, касаясь плеч, и стала опускаться поцелуями вниз, нежно касаясь его кожи, явно намекая на то, какое продолжение его ждет. — Ты же не любишь… — снова усмехается Юра, убирая прядь моих волос за ухо. — Люблю… — шепчу я, склоняясь к нему, и мой голос стал чуть тише и проникновеннее. Мы настолько были разгорячены, что любое прикосновение друг к другу вызывали целое наслаждение. Когда Юра притянул меня к себе за подвеску на шее, я выгнулась, не в силах сдержать свои стоны. Его вторая рука продолжала исследовать моё тело, и каждый раз, когда он проникал в меня пальцами, я теряла голову, выпрашивая большего. Я растворялась в этом моменте, утопая в наслаждении. Потом я медленно насадилась на него, закрыв глаза и кусая губы. Притянув меня ближе, Юра, провёл языком от ложбинки груди к шее, и начал двигаться сам, удерживая меня за талию и издавая тихие стоны. В какой-то момент я потеряла, но он вновь притянул меня к себе за цепочку, нежно покусывая грудь. Решив, что я могу выпасть опять, Юра перевернул меня на живот и продолжил двигаться, абсолютно свободно в своих действиях. Мы слились в едином ритме, не в силах разъединиться. Под конец Юра дышал в мои плечи, нежно целуя их. — Люблю тебя… Котенок, — шепчет он, зарываясь в мою макушку и не желая меня отпускать из своих тесных объятий. В этот момент я чувствовала невероятное умиротворение после нескольких оргазмов, ощущая, как жар растекается по всему телу. — И я… тебя, — отвечаю я, переворачиваясь под его весом на спину. Лежу, любуясь Юрой, пока он медленно целует меня от макушки до пяток. Я улыбаюсь от ощущений, и не хочу, чтобы это заканчивалось. В номере ничего нет, но мне захотелось чего-нибудь перекусить. Юра заказал клубнику в номер, и, пока мы не заснули, он кормил меня, лежащую у него на коленях в обнаженном виде, забыв обо всем. Это безумие! (смеется) Клубника закончилась, и он снова сгреб меня в охапку, сложил голову на грудь, и мы неподвижно лежали в тишине, наслаждаясь моментом. Мы не заметили потом, как уснули, но уже под одеялом. Правда, мой сон длился всего пару часов, но был самый сладкий сон, когда ты мог отдохнуть после приятной усталости. Открыв глаза, я на какое-то время замерла, подперев голову рукой и любуясь спящим Юрой. Его лицо было таким умиротворенным и безмятежным. Я не могла отвести взгляд, чувствуя, как внутри меня разливается нежность. Мне не хотелось его будить, но меня ждали дома… Я немного пришла в себя, освежившись в душе и приведя себя в порядок. Мои сборы никак не потревожили Юру. Мы оба приятно устали, и сон был нашим единственным спасением. Уходя, я с трепетом оставила на тумбе рядом с Юрой записку: «Спасибо за этот чудесный вечер и ночь… Прости, мне нужно идти.». Вызвав такси, я уехала домой, чувствуя легкую тоску и нежность. Евгений Кулаков: Около шести утра я проснулся от тихого шороха в коридоре — моя мадам вернулась домой. При чем, пыталась проникнуть в квартиру незаметно, но я спал чутко — ночью Димка капризничал, и мне пришлось его укладывать рядом. Мне казалось, я совсем недавно задремал, когда появилась Маяковская. Я, конечно же, вышел встретить её, чтобы убедиться, что с Юлей всё в порядке. Она не ожидала увидеть меня, поэтому споткнулась на пороге. Я испугался, подумав, что она пьяна. Её состояние тревожило меня: телефон был отключен, и я не знал, где её искать. — Юль, может, скажешь, что происходит? — спросил я, стараясь сдержать напряжение. Ее взгляд был затуманен, как будто она что-то принимала. Улыбка — нервная, дерганая, словно она пыталась что-то удержать в себе. Я никогда не видел Юлю такой. Никогда. — Юль, прошу, скажи, что все в порядке! Чего я не знаю? Что происходит? — я схватил ее за плечи, пытаясь найти хоть малейшее оправдание такому поведению. Она молчала, но ее улыбка становилась все более безумной, словно она наслаждалась тем, что происходило в нашей жизни. — Ты никогда не поймешь меня, — сказала она, глядя мне в глаза, таким тоном, будто резала меня изнутри. На ее глазах навернулись слезы, а улыбка не спадала. Это было что-то острое, тревожное, почти болезненное. То ли ей было слишком хорошо, то ли слишком плохо в тот момент… Я был в полном тупике. Я хотел уже уточнить, чего я не пойму, но резко заткнулся. То ли Юля действительно что-то скрывала, то ли наслаждалась сейчас этим недоумением у меня. Вечеринка — это всегда море эмоций. К тому же, я понимаю, что Юля у нас — душа компаний таких. Для нее это гораздо ближе, чем мои матерящиеся друзья и их вечера с игровой приставкой или настольными играми у нас дома. Наши встречи с Лешей и Полиной — там иной уровень развлечений, в которые охотно втягивалась и сама Маяковская, а иногда и сама становилась затейницей всего. Мы то заваливались в караоке поздно ночью, то катались по городу, постоянно находя себе приключения. Я ждал от Юли объяснений, но она просто обняла меня, будто в чем-то раскаиваясь. А после поцеловала в губы, стремясь заткнуть и отмахнуться от лишних вопросов. — Я чертовски устала… Мне нужно отдохнуть. Всё прошло хорошо… — сказала она. Я отпустил ее, и она молча направилась в комнату, чтобы раздеться и лечь дальше спать. Хотел напомнить ей о ребенке, ведь Димка капризничал в том числе и из-за её отсутствия. Но, увидев, что Юля прилегла рядом с ним и поглаживала его, целуя в носик, я просто промолчал. Потом прикрыла глаза, заметив меня, словно пытаясь отдохнуть… Я лег рядом, но долго не мог заснуть из-за вот этого ебанутого недопонимания происходящего между нами… Юрий Каспарян: Проснувшись, я ощутил отсутствие Юли еще до того, как открыл глаза. На тумбе лежала записка. Мне казалось, что всё это — сон, где всё в нашей жизни было иначе, где она была рядом… Я понимал её побег из номера и не злился. Я не видел причины осуждать её, требовать быть постоянно рядом… Я просто был счастлив, что она бывает рядом со мной… Айя Оборина: Юра вернулся домой в 9 утра! В 9, сука, утра! Вечеринка, исчезновение, игнор — всё это было в его стиле. Я даже не удивляюсь уже! Ему всегда плевать на всё! Он разувался в коридоре очень нерасторопно. Я долго терпела и не выходила из кухни, допивая чашку кофе. Но терпение лопнуло! Я вышла и остановилась перед ним, за километр ощущая его довольство жизнью, будто он только что хорошо выспался, и прекрасно понимая, что она ему «дала»! (нервно смеется) Он был с ней! Как только он выпрямился, так же медленно поставил обувь на место, я набросилась лупить его полотенцем. Юра сначала не понимал, в чём дело, а потом просто перехватил мою руку, словно давая мне успокоиться. — Я ждала тебя на день рождения мамы! Мы сидели, как идиоты, до закрытия ресторана! — закричала я на него, не сдерживая эмоции. — Ты, как всегда, всё похерил! Почему, Юра?! Почему ты такой? У него было абсолютно равнодушное лицо, будто он даже сейчас стремился пройти мимо меня. Юра просто издевался! — Забыл… — пробурчал он, даже не пытаясь скрыть своё безразличие. Точнее, и не вспоминал! — Моя семья приняла тебя, а ты… — я не выдержала его спокойствия и взорвалась. Но он лишь холодно посмотрел на меня, как будто я его совершенно не волновала. Он лишь усмехнулся. Это злило меня ещё больше. — Моя семья тоже когда-то приняла тебя, — ответил он таким мягким тоном, словно мы тут квиты, или херами меряемся! Его семья? Это он, интересно, кого подразумевает? Собаку, что ли? Или отца, к которому у самого нет времени ездить?! А может, Маяковскую?! Я не выдержала и едко засмеялась ему в лицо. — Если ты считаешь её своей семьей, то у меня для тебя плохие новости, — смеюсь я, кивая на него. Но он просто отодвинул меня с дороги, словно я пустое место, и даже не разговаривал об этом. — Скажешь сейчас: «Айя, перестань нести ерунду!»! Как всегда, Айя несет чушь! Я угадала, Юр? Ты о ней? И о её отпрыске? Или у тебя еще есть какая-то семья? — продолжаю я с насмешкой, но он молчит. Бедный, сколько он терпел! — Айя, — вздохнул он, обернувшись ко мне с раздражённым взглядом, когда уже был на пороге другой комнаты. — Давай перестанем обсуждать эту чушь… У меня через неделю концерт, мне нужно отдохнуть. А, ну понятно! Опять концерт! Снова встреча с этой ненаглядной! Я усмехнулась, уже стремясь выкатить ему новую претензию, но Юра закрыл дверь комнаты прямо перед моим носом. Как всегда, когда речь заходит о Маяковской, в нашей квартире раздается этот треск двери! Он потом несколько часов не выходил из своей берлоги, а потом вышел, попил вальяжно чая, поболтал по телефону. Он вел себя так, будто меня рядом с ним просто нет! Мы живем, как соседи в коммунальной квартире! Позже я увидела в соцсетях видео и фото с той вечеринки! Что ж, мир тесен — у нас много общих знакомых. И Маяковская рядом с ним! И как это я сразу не догадалась? Всё ясно, как божий день! Её довольное лицо, щенячий взгляд на Юру во время выступления, эта идиллия с бокальчиками вина… Видимо, там еще и закадровое продолжение! М-м-м, спасибо, было вкусно! Юрий Каспарян: Моя семья — это группа «Кино» и «Ю-Питер». Мои родители, а точнее отец. Моя собака… Я даже не хочу думать о том, что думает об этом Айя. Мне на это насрать! Я не люблю встречи с её родителями, потому что мне становится скучно. Они лицемерные и алчные люди, которые считают, что я их зять. Я тогда сказал: «Не понимаю, о чём вы». Дома снова был скандал. Айя завелась, что мы не женаты. С тех пор я не люблю встречи с её родителями. Я сказал ей: «Твои родители — это твои родители. Они ждут тебя». И мне всё равно, что она не ездит к моему отцу. Мы квиты.
