Глава 41
22 июля 2025 г., 23:57
20 мая 2013
Я почувствовала необычайную лёгкость, которую трудно описать словами. Это было как освобождение от оков ситуации, в которой ты чувствовал тяжесть, а тут вдруг стало легче и свободнее.
Меня охватило странное внутреннее желание что-то творить, куда-то бежать. Я постоянно улыбалась. Это было счастье, которое переполняло меня и не давало покоя.
Возможно, я перестала бояться своих ошибок и страхов, научилась принимать их как часть себя. В любом случае, я чувствую себя обновлённой и готовой к новым приключениям в жизни, принимая её здесь и сейчас…
За эту неделю мы успели дать концерты в Москве и Питере, один за другим. Вернулись домой только ночью и сразу легли спать. Димка старался нас не беспокоить и еле слышно утром разговаривал с котом: «Мама и папа пит, тисе! Иди осюдя!». Но потом они оба не выдержали и забрались к нам в постель, видимо, соскучились. Так мы и проспали до позднего обеда всей семьей. Это было так приятно и спокойно…
Юлия Маяковская: Я проснулась, а Женька напомнил любезно мне о годовщине нашей встречи. Черт, это было так неудобно, что я забыла! Хотя, мы смеялись над тем, что он и сам поставил себе напоминание в телефоне, да еще и с нашей уродской (пардон, смешной) совместной фоткой.
Мы решили отметить это событие семейной прогулкой. Отправились в парк и к Финскому заливу наслаждаться чудесной погодой. Димка носился по берегу, гоняя чаек. Его восторженный смех и энергия заражали. А мы наслаждались временем, проведенному вместе. Такие моменты редки, и когда они случаются, хочется, чтобы они длились вечно.
— Помню, как два года назад, я пытался поймать тебя по всему берегу. Ты была как в трансе, хоть и не пила: танцевала, пела, бегала, словно сумасшедшая. Прям тут! — смеется Женька. — Ты еще умоляла меня увезти тебя оттуда, потому что, кажется, тебе было слишком хорошо, а хотелось еще лучше… А я, дурак, еще сначала не понимал, чем я тут могу помочь, куда отвезти, что сделать?
С каждой его репликой мой смех разражается все больше. Боже, как он меня тогда воспринял! Это что-то! (смеется) Я слушаю Женьку, попивая свой кофе, и у меня не спадает улыбка с лица в ожидании, что же он еще сейчас такое выкинет…
— Кстати, — добавляет Кулаков, подмигивая мне, — Когда я тебя наконец-то поймал, ты так подозрительно тихо сидела сначала в машине, что я даже испугался. Думал, что ты там уже медитируешь или, может, замышляешь что-то… А потом ты попросила меня отвезти к себе домой, и я понял: с этой женщиной спорить бесполезно! Мне даже стало просто интересно, что будет дальше… И ведь знаешь, что самое смешное? — он делает театральную паузу и поднимает указательный палец. — Если бы я не увез тебя тогда, ты бы, наверное, до сих пор танцевала… Я не знаю, может ты там себе невидимые коктейли наливала. И от этого тебе было так хорошо!
— Ну ты и выдумщик! — смеюсь я еще хлеще. — Не было такого! Но спасибо, не дал мне возможность побывать в дурке, которая приехала бы за мной, заметив странную девушку, бегающую и танцующую на берегу!
Тогда я не знала, было ли мне слишком хорошо или слишком плохо. Я пыталась спрятаться от дурацких мыслей в беззаботном веселье. Я даже не думала, что меня ждет впереди: мы с сойдемся с Женькой, или мне придется бежать из этой компашки, думая, что вселенная просто шутит надо мной.
Сейчас я смеялась, вспоминая тот момент. Женя заботливо поправлял мою оранжевую шапку-бини, которая предательски сползла на лоб от смеха.
Димка бегал в такой же, размахивая руками и наблюдая за птицами. Он был так увлечен, что чуть не упал в лужу, но успел остановиться.
— Сейчас тебя можно поймать по шапке, — сказал Женя, и я засмеялась. Мы шли под руку, я прижималась к его плечу. Было тепло, но я все равно куталась в кожаную куртку от ветра.
— Если бы у меня была шапка-невидимка, я бы давно уже сбежала… Из страны! — пошутила я, и Женя, кажется, чуть не подавился даже воздухом.
— Тогда я бы стал твоей личной ищейкой! — ответил он, подмигнув. Я смеюсь, но в то же время успею наблюдать за ребенком, как обычно, контролируя все на ходу.
— Дима, не лезь в воду! Только гулять! — строго говорю я, наблюдая, как мой малыш бесстрашно трогает воду рукой. Дима отбегает от воды, но все равно сидит на корточках, словно пытается понять, не спрятался ли там подводный тролль. Волны, будто дразня его, начинают захлестывать кроссовки, и он с криком «Ой!» убегает к нам.
— Боже, ну как ты меня терпишь?! — смеюсь я над Женькой. — Я тебе не надоела?
— О-о-о, ты просто не представляешь! Настолько надоела, что я уже начал мечтаю побыть один… Но потом понимаю, что без твоих выкрутасов моя жизнь была бы совсем пресной, — Женька обнимает меня так крепко. И тут я понимаю: даже если бы я вдруг решила сбежать, он бы все равно поймал меня… Ну, или хотя бы попыталась сделать это.
Я смеюсь, чувствуя, как уютный кокон тепла окутывает меня от его слов. Любовь и забота, которые он вкладывает в каждую фразу, делают меня самой счастливой на свете.
Когда к нам подбегает сынишка, приходится отвлечься от уютного диалога. Мне пришлось с Димкой устроить настоящее соревнование по надуванию мыльных пузырей. Медленно и аккуратно мы пытались создать гигантский пузырь, но вместо этого получались десятки крошечных, которые Димка гонял вокруг нас же. А потом снова возвращался ко мне, и мы начинали заново, пытаясь побить рекорд по самому огромному и жирному мыльному пузырю!
— Эй, может, уже пора звонить в книгу рекордов Гиннесса? — пошутил Женька, наблюдая за нами.
— Папа, не месай! — отмахнулся от него Димка с таким видом, будто Женька был причиной всех наших неудач.
— Ладно-ладно, не буду мешать вашему эксперименту, — Женька улыбнулся, глядя на сына, а я заметила, как Кулаков незаметно потягивает мой кофе.
— Что, зожник, проиграл? — с издевкой спросила я, вспомнив нашу первую встречу, когда он пытался убедить меня в пользе здорового образа жизни без кофе!
Кулаков чуть не подавился от моего комментария, но, конечно, не смог ничего ответить. Мы снова уставились друг на друга, смеясь до слез, а Димка тем временем пытался самостоятельно выдуть пузырь, как настоящий чемпион. И знаете что? В этот момент я поняла, что никакие рекорды нам не нужны. Главное — это наша маленькая, но невероятно смешная и теплая семья.
— Мама, у мея поучиось! Папа, смоти-и-и! — Димка радостно кричит и прыгает на месте, хлопая в ладоши, его глаза светятся счастьем.
— Молодец, наш котенок! — мы хором отвечаем, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать его в щечку. Ребенок так счастлив, что носится с бутылочкой мыльных пузырей, пока они все не лопаются вокруг него.
Димка заметил редких собачников, неспешно выгуливающих своих питомцев. Среди них были и крупные овчарки, и маленькие йорки. Собаки резвились, гоняли чаек и заливисто лаяли. Димка, завороженный этим зрелищем, потянул нас с Женькой в их сторону. Мы застыли на месте, как герои мелодрамы, и никуда не хотели дергаться из своих объятий, но Димка не сдавался и упорно тащил Кулакова к хвостатым друзьям.
В конце концов, они умудрились уговорить там хозяина одного из псов, дружелюбного джек-рассел-терьера, позволить его погладить. Пёс с радостью принял внимание ребёнка, благодарно виляя хвостом и даже протягивая лапу за мячиком. Эмоции у Димки были просто незабываемыми!
Когда мы возвращались домой, уставший, но довольный Димка, устроившись на плечах у Женьки, продолжал увлечённо рассказывать о своих «новых друзьях».
— И никакие они не стасние, а смесные! — повторяет он с восторгом. — А беая собатька изнула меня в нос!
— И ты не испугался? — улыбаюсь я.
— Неть! — решительно заявляет Димка, а потом смотрит то на Женьку, то на меня, и дополняет, — Я тозе хотю собатьку!
— Котенок, ты еще слишком мал для собаки, — объясняю я. — За ней нужно убирать, много гулять, играть.
— Но я умею игать и гуять! — обиженно возражает Димка.
— Димуль, мама права, — мягко говорит Женька, поднимая на него взгляд. — Пока ты маленький, чтобы ухаживать за собачкой самостоятельно… Но, когда подрастешь, мы обязательно купим тебе друга. А пока давай будем ходить к нашему дядюшке Юре и играть с его Кляксой. Думаю, он не будет против.
— Уа! — радостно восклицает Димка, подскакивая на плечах у Женьки. — Кодя ми поедем к Юе?
— Как только Юра позовет, — говорю я с улыбкой, поправляя на нем шапку. — Обещаю, передам ему, чтобы позвал на прогулку.
— Уа! — радуется Димка снова. — Ми буем гуять с Кляксой!
— Ага, ходить будете за Юрой паровозиком, чтобы не потеряться. Втроем! — шутит Женька, включая меня в этот круг.
— Женя! — протянула я сквозь смех, а тот притягивает меня к себе в объятия, умудряясь шагать и под весом ребенка на плечах, и еще и удерживать вот так меня. Но мы несказанно счастливы все вместе. И я понимаю, что самое главное — это гармония и любовь, которые окружают нас и нашего маленького Димку.
23 мая 2013
Так получилось, что первой с Юрой увиделась я. У меня сегодня настроение было настолько непредсказуемым даже для меня самой, что вместо завтрака дома с семьей, я рванула в центр города, чтобы «случайно» встретиться с Юрой. Это произошло вместо нашей давней договоренности встретиться, обсудить концерты и что-то придумать для новой программы. А мне сегодня, как назло, даже же не думалось о работе… Тем более рядом с ним…
Я проснулась раньше, чем планировала, и сразу поняла: день обещает быть насыщенным! Быстро одевшись и распахнув шторы, я услышала приглушённые голоса Женьки и Димки на кухне. Они что-то заговорщицки обсуждали, а из-за двери доносились аппетитные звуки готовящегося завтрака. Я представила, как они там, как два шпиона, обсуждают свои гениальные планы по захвату моего сердца через что-то неожиданно вкусное. С выступившей улыбкой на лице я отправилась на кухню, чтобы рассекретить эту банду.
— Так-так-так, братцы-кролики, а что это вы тут устроили? Завтрак в постель? Как в кино, да? — я делаю вид, что удивляюсь, появившись на кухне и застав их за волшебным действом.
— Мама! — радостно кричит Димка, словно я не встала с постели, а вернулась с Марса. Он тут же спрыгивает со стула и мчится ко мне, как на всех парах. Я приседаю на корточки, чтобы не задавить его своим энтузиазмом, и тоже обнимаю его крепко-крепко. Утренние обнимашки — это у нас с ним уже традиция.
— Доброе утро, мой котёнок! — говорю я, целуя его в щечки и носик. Он хихикает и пытается вырваться:
— Мама, отпути! Ми с папой есё не закочии!
— Ой-ой, ладно, я не буду мешать! А что это у вас тут вообще? — смеюсь я, отпуская его и наблюдая, как он убегает обратно к столу.
Как только я отпускаю Димку, он сразу же несется к Женьке обратно, и помогает украшать ему омлет зеленью. А я подхожу ближе и теперь обнимаю Кулакова со спины, пытаясь подсмотреть процесс.
— Ну вот опять ты вскакиваешь раньше, чем я успел приготовить тебе завтрак в постель! Ты почти ни разу не дала мне осуществить этот процесс! Мы с Димкой кулинарим, а ты уже тут! Женщина, почему ты не можешь поваляться в постеле подольше? Что за бабайки тебя поднимают? — ворчит он шутливо, явно не в восторге от того, что я застала их врасплох.
— Эй, полегче! — смеюсь я, прижавшись щекой к его широкой спине. — Просто настроение хорошее, вот и спать совсем не хочется.
— А, ну понятно, значит, сегодня квартира точно будет гудеть от твоей энергии и грандиозных планов! — шутит Женя, закатывая глаза.
Я смеюсь еще громче и, сделав глоток воды из стакана, отправляюсь умываться. Приводя себя в порядок, я думаю, что иногда утренняя суета в квартире — это тоже своего рода ритуал, который приносит радость и объединяет нас.
Пока я нежилась в уходовых ритуалах в ванной, нанося крем на лицо и выполняя одну из стоячих асан, мысли мои витали в другом направлении, не давая мне сидеть на месте. Это вот тот момент, когда вроде бы все вокруг спокойно, а тебе хочется невыносимо куда-то просто бежать. Я быстро оделась: бежевый тренч, свободные черные брюки, заправленная футболка. Черт, я была готова сбежать, никому ничего не сказав! Я натягивала кроссовки, продумывая любую ерунду в голове, лишь бы не сидеть на месте. Лишь бы найти хоть одну маленькую причину в голове, чтобы увидеть Юру. Я накидывала идеи, мои очки то и дело соскальзывали с носа, и в этот момент я увидела перед собой Димку. По всей видимости, Женька попросил меня проверить и желательно вытащить на завтрак… Но тут было все весьма неожиданно!
— Мама, ти куя? — спросил Димка.
Я растерялась. Куда меня несет? Почему я так спешу? Я еще даже не звонила Юре, я не знаю даже о его планах! Может ему вообще не до меня и моей ерунды? Почему убегаю от завтрака, который они для меня приготовили? Я не знала, что ответить, словно разучилась говорить.
— Мадам, вы куда? — спросил Женя, появившись в коридоре.— Энергию некуда девать, решили проветриться?
В его голосе звучала легкая насмешка, но я надеялась, что в этом не крылось никакого подвоха, а Женька действительно не понимал, куда меня несет в субботу утром! Я почувствовала, как щеки начинают гореть, и поняла, что он заметил мое странное поведение. Мне нужно было, как можно скорее, придумать что-то правдоподобное… Юля, думай!
— Я вспомнила, что нужно съездить в офис, на студию, подписать кое-какие документы, — начала я, стараясь говорить уверенно, но голос предательски дрожал и уводил меня, — Мне написали, напомнили. Я совсем забыла про эти рекламные договоры, черт!
Я замолчала, не зная, что еще сказать. Женя внимательно смотрел на меня безотрывно, и я боялась услышать претензию.
— Вот только сейчас написали… — продолжила я, пытаясь выиграть время. — Я должна была подъехать к 9 утра! Я опаздываю на час!
Но я не могла признаться, что просто сбежала от домашних дел и скучного утра… К Юре! Сейчас он точно мне выскажет…
— Юль, ну так нельзя… Хоть бы предупредила, — Женька качает головой, мягко упрекая, но так тепло в мой адрес, доверяя мне, что моя внутренняя дрожь отступает.
— В выходные я так расслабилась, что теперь всё как в тумане, — говорю я, смеясь.
Женька вздыхает и обнимает меня крепче, скинув все на очередной бзик. Сколько же терпения нужно, чтобы выдержать мои метания и непредсказуемость? Он всегда готов поддержать, даже когда я сама не знаю, чего хочу.
— Конечно, беги… Еще не хватало проблем на работе. Тебя и так там не бывает! Прогульщица! — шепчет он, уловив моё беспокойство, и целует меня в висок на последних словах.
Я мгновенно успокаиваюсь, прижимаясь к нему и расплываюсь в улыбке. Его забота и поддержка всегда топят мои переживания. Я наткнулась потом на взгляд Димки, который крутился вокруг нас, а Женька мне указал, мол, я-то тебя понял, а ему ты как все это объяснишь…
— Котёнок, мама скоро вернется. Я немного поработаю… — говорю я, стараясь звучать уверенно, хотя перед ребенком чувствую себя еще гораздо неудобнее. — Ты останешься с папой?
— Ти павда пиедешь скоро? — уточняет Димка, глядя на меня с детской серьёзностью.
— Правда-правда! Честно-честно! — с улыбкой говорю я, а сама нежно целую его в нос, от чего тот уже заливисто смеется.
Отцепившись от ребенка, я рванула в настоящее бегство. Мне было всё равно куда. Но, поймав такси, попросила водителя отвезти меня «куда-нибудь в самое уютное место в центре».
— Куда? — уставился на меня мужчина.
— А я вам покажу! — отвечаю я, погрузившись в довольное предвкушение, продолжая подкрашивать губы в дороге, любуясь на себя в зеркало.
По дороге я решила не терять времени и отправить Юре пару сообщений. «Привет! Как дела? Может, встретимся?» — я очень пыталась хоть как-то унять своё волнение. Но что-то пошло не так: вместо ответа я получила лишь тишину. Тогда я набралась смелости и позвонила. Мне было так стыдно признаться, что я безумно по нему соскучилась…
И вот, спустя целую вечность (или так показалось), Юра наконец ответил. Судя по его сонному голосу, он даже не успел встать с кровати, в отличие от моей энергичной персоны, которая уже успела проскакать по всем комнатам и выпить чашку кофе во время сборов:
— Юль, привет! Что стряслось?
— Ты жизненно мне необходим! — выпалила я, словно расплываясь в пьяной улыбке.
— Юль, у тебя всё в порядке? — в его голосе проскользнула тревога. Я живо представила, как Юра пялится на экран телефона, убеждаясь, что звоню ему именно я. Возможно, он даже украдкой бросил взгляд на часы, чтобы убедиться, что на них не 3 часа ночи.
— Юр, всё просто замечательно! Я еду в центр, буду у кафе через минут десять. Приходи, адрес скину! — мой голос буквально искрится радостью.
— Угу, — пробормотал он сонно, отходя обратно в объятия Морфея. Я снова смеюсь, буквально представив Юру сейчас. Где-то рядом подвывала Клякса, которую, еще вероятно, не выводили на прогулку. И все мы упорно пытались растолкать Юру.
— Юр, проснись уже! — поддразнила я.
— Ну ладно… Только ради тебя! — наконец послышалось от него после вздоха. Но всё же уточнил, — Но дай мне только слово, что ты в порядке. Точно ничего не случилось?
— Да, всё отлично! — смеюсь я, — Просто хочу с тобой позавтракать. Как в старые добрые времена, помнишь?
Юра снова выдохнул с облегчением. Я даже почувствовала через телефон, как его губы растянулись в довольной улыбке, и это мое предложение потихоньку пробуждало его несмотря на то, что моментами он зевал мне в трубку:
— Неожиданно.
— Давай-давай! У тебя не так много времени! — поторопила я его.
— Ладно, иду, иду! — пообещал Юра.
Это был тот момент, когда хочется чего-то особенного, но не можешь объяснить, почему именно этого. Что меня сегодня тянуло к Юре? Не знаю! Мое поведение со стороны могло показаться странным, но внутри я была счастлива по-настоящему.
Я первая добралась до места встречи, не в силах усидеть на месте от волнения. Светилась так ярко, что даже официанты принесли мне бокал игристого, пока я ждала Юру. Время тянулось медленно, но я знала, что этот день станет особенным.
Когда он наконец-то появился, мое сердце забилось быстрее. Юра неторопливо шел за Кляксой, которая радостно тянула его за поводок. Она была так счастлива видеть меня, что чуть не сбила с ног и разразилась громким лаем.
— Я думал, это сон, — сказал Юра с улыбкой, желая обнять меня при встречи. — Привет!
— Привет, наконец-то! — я встала, чтобы обнять его, но Клякса опередила нас, прыгнув прямо на меня и начав облизывать.
— Клякса! Полегче, — Юра попытался успокоить собаку. Но, кажется, от нашей встречи были счастливы не только мы с Юрой, но и Клякса. Я смеялась, пытаясь увернуться от ее мокрого носа:
— Клякса, ты тоже рада меня видеть? Ой, ну всё-всё!
Юра наконец-то отрывает от меня собаку и обнимает сам. Его руки мягко гладят меня по спине, пока Клякса кружит вокруг нас с поводком.
— Аккуратней, Юра! — предупреждаю его я, а он почти беззвучно что-то шепчет собаке, и та садится рядом со стулом. Юра продолжает говорить со мной, пытаясь оправдываться за утреннюю тормознутость.
— Слишком поздно лёг. Не сразу понял, что ты звонишь, да и вообще, который час. Ты меня удивляешь, Юль! — говорит он, улыбаясь. В его руках появляется маленький букетик нежных пионов, завернутый в простую крафтовую бумагу.
— Спасибо, ты тоже! — смеюсь я, с трепетом принимая цветы. Их аромат окутывает меня, и я закрываю глаза, наслаждаясь этим мгновением. Официант подходит к нам, предлагая поставить букет в вазу и сделать заказ.
— А шашлык есть? — первым делом спрашивает Юра, подмигивая мне. Я не могу сдержать смех и закрываю лицо рукой. Кажется, я шучу слишком двусмысленно:
— Юр, мы опять на дачу уедем! Давай сегодня без этого!
Юра смеётся, официант тоже, мол, нет шашлыка. Мы немного думаем и наконец делаем заказ. Я, как всегда, выбираю сырники с кофе, Юра — яичницу с помидорами и колбасками гриль. Наша хвостатая подруга, вытягивается на полу, сглатывает слюну и, кажется, что-то подсказывает ему лаем.
— Клякса, всё будет, — обещает ей Юра и добавляет к заказу шарик пломбира. Официант смеётся, я тоже не могу сдержать улыбку. Собака довольна, успокаивается и начинает ждать заказ вместе с нами. Юра гладит её по голове, мол, сиди тихонько.
Я не могу удержаться от улыбки, глядя на этот милый диалог. Клякса обожает Юру с самого первого дня, когда появилась в его жизни. Кажется, она впитывает каждую минуту, не отходит от него на шаг, когда Юра возвращается после гастролей. Я могла часами наблюдать за этим, не жалуясь, что мне уделяют меньше внимания, чем собаке…
Мы тогда проводили вместе не так уж много времени. Юра уезжал на гастроли, и впервые оставлял меня с Кляксой. Честно говоря, у меня никогда не было собак, и я кивала головой, делая вид, что всё знаю и всё смогу. Мало того, что я оставалась одна в его квартире на два месяца, так ещё и с этой таксой, с которой мы успели подружиться. Клякса смотрела на меня с удивлением: «Ты останешься со мной?! Ты серьёзно?».
Юра несколько раз объяснял мне, как кормить собаку, где гулять и что она любит. А я, никогда не имевшая опыта с собаками, уточняла, правильно ли я всё поняла. А потом за ним закрылась дверь, а вся эта информация будто постепенно стиралась из моей головы…
— Девчонки, пока! Не скучайте! — помню сказал он на прощание так, будто только из стрип-бара вышел ранним утром.
Первую ночь Клякса решила, что кровать в спальне — её территория. Она стягивала с меня одеяло с какой-то яростью, словно говоря: «Ты здесь не останешься!» Я поняла намёк и перебралась на диван. Но Клякса, будучи преданной собакой, через пару дней смирилась и впервые пришла ко мне, улеглась под боком, как вытянутая сосиска. С тех пор мы были неразлучны.
Мы с Кляксой много гуляли. Она, конечно, предпочитала неспешные прогулки — каждый кустик обнюхать, каждую лужу изучить. А я пыталась её уговорить на бег, но она, как истинная леди, не торопилась. Зато дома мы с Юрой созванивались, и Клякса тут же начинала лаять, не давая мне и слова сказать. После таких разговоров я скучала по нему вместе с ней, и мы сидели на подоконнике, любуясь закатами. Иногда не спали до рассвета, наблюдая за белыми ночами.
— Потерпи, у него еще осталось 5 концертов, а значит почти через неделю… Ну хорошо, чуть больше, он будет дома. Нам просто нужно его дождаться! — говорю я, глядя на собаку, почесывая ей бочок, а она оборачивается и лизнула меня в нос.
У Кляксы музыкальный вкус не хуже хозяина! (смеется) Я включала музыку, и она начинала подвывать что-то (иногда в унисон со мной). Она пела, когда ей только хотелось, а я по настроению. Когда готовилась к экзаменам, тут явно было не до веселья. Клякса сидела рядом, подняв морду вверх, и заливалась громким лаем и воем. Можно было вполне вдвоем запевать Чайфов и «Никто не услышит», но однажды к нам пришли соседи. И это был мой первый контакт с ними. Мне показалось, что я (а не собака!) устроила настоящий дурдом. Я стояла на пороге, не зная, что сказать женщине на её жалобу, что собака воет и днём, и ночью.
— Да это я вою… К экзаменам готовлюсь. — внезапно выпалила я в ответ. Она еще минут пять махала руками перед моим носом и качала головой, выспрашивала, где там Юра, и вообще, она ему сейчас позвонит. Но потом, слава богу ушла.
Юра мне тогда тоже звонил, спрашивал, что у нас тут происходит. Я врала, что готовим музыкальный номер к его приезду. Смеялась потом, конечно. Но когда он вернулся, всё же заценил. Даже не вспомню, какую арию мы ему показывали!
— Клякса, тихо! Рано! — шепчу я, когда она начинает раньше меня. Подношу палец к губам и маню вкусняшкой, а она начинает меня облизывать. Юра сидит, смеётся, закрывая лицо рукой и отхлёбывая вино. Я пытаюсь вытянуть что-то лиричное, а Клякса никак не угомонится.
— Ну-ну, мы так не договаривались! — останавливаюсь я. Пытаюсь заткнуть её рукой, но она не унимается, пока я не сжимаю ей пасть.
Мы раза три начинали сначала. Каждый раз Юра смеялся, я сбивалась вместе с собакой! Потом же она еще продолжила выть невпопад увлеченно, что её было не заткнуть даже за ужином.
— Ну всё, Клякса, ты научилась петь! Молодец! Но дай нам с Юлей поужинать. Я знаю, что ты скучала… — пытается остановить Юра собаку, которая уже и к нему лезет. Аж описалась от радости на его колени, немного помешав нашему чудесному вечеру. Юра отчитывал её потом весь вечер, а она уходила и утыкалась носом в угол или лезла ему под руку, скуля. Я невыносимо смеялась, а он закладывал вещи в стирку.
Я так погрузилась в воспоминания, что забыла обо всем. Юра даже сейчас с собакой общался, как с маленьким ребенком несмотря на то, что та обвила стул и стол своим поводком. Он попросил её сидеть на месте и быть потише, и Клякса, как маленький ребенок, послушно улеглась и внимательно следила за нами, иногда чихая от аромата пионов!
Я не могла оторвать глаз от Юры, и улыбалась, словно в трансе. Сырники, которые мне принесли, выглядели просто волшебно: политы сгущенкой и украшены черникой. Я никак не могла приступить есть, созерцая эту красоту!
— Что с тобой? — спросил Юра, усмехаясь и разливая себе чай из заварника. — Ты сегодня какая-то странная.
— Соскучилась, — призналась я с заигрывающей улыбкой. Но тщательно пыталась скрыть это чувство. Взяла вилку в одну руку, нож в другую, чтобы начать есть, но перепутала их. Клякса снова чихнула под столом.
— Будь здорова! — мы хором сказали собаке, как будто заранее договорились. Юра посмотрел на меня и сказал:
— Клякса подтвердила, что ты сейчас не соврала. Так что не отвертишься!
Я рассмеялась и кивнула на него и собаку:
— Я давно поняла, что вы в сговоре!
Я наконец-то принялась за завтрак, качая головой в наслаждении нежными сырниками и кофе на кокосовом молоке. Юра подмигнул мне, и я почувствовала, как сердце забилось чаще. Всё вокруг казалось идеальным. Мы просто наслаждались моментом, не думая о будущем и не беспокоясь о прошлом. И знаете что? Это было лучшее, что могло случиться.
— Знаешь, я сбежала из дома только ради одного — позавтракать с тобой и поделиться идеей, — сказала я, чувствуя, как мои щеки заливает румянец.
Юра сначала не торопился с ответом, медленно поглощая яичницу, а потом усмехнулся, пообещав:
— Кулакову всё расскажу.
— Ну, не могла я усидеть на месте! — я попыталась отшутиться, хотя мысль о Женьке и в целом о завтраке немного смущала меня.
— Ох, Юля, — Юра снова покачал головой.
— Да-да, знаю, — я кивнула, делая глоток кофе и наслаждаясь его вкусом. Я расслабленно откинулась на кресло. Всё было просто замечательно.
Честно говоря, в тот момент мне было так плевать на всё, что даже мысли о том, где его Айя и как у них дела, не тревожили мой разум. На самом деле я не строила планов и не имела идей, хотя и проболталась об этом. Но знаете что? Мне было просто офигенно уютно с Юрой за завтраком, болтая обо всём на свете. Мы обсуждали концерты, планы. Я смеялась над каждой его шуткой, которая могла быть нелепой, но всегда вызывала улыбку. Мы говорили о чём угодно: от музыки до жизненной философии, от йоги до глупых мелочей. Наше время остановилось, завтрак остывал, а мы наслаждались второй чашкой горячего кофе-чая, заказанного на повтор.
Он больше не спрашивал о том, как я выбралась из дома. А я пыталась отвлечь его вопросами о концертах. Но при этом мы всё равно оставались в своём уютном мире, где были только мы.
— Слушай, набросай фестивальную программу. Песен 15, не больше. Может что-то потом выкинем. У нас грядут три фестиваля. Выступления приблизительно на час по длительности. — прошу я, отпив глоток ароматного кофе и наслаждаясь моментом.
— А мне из 25 убрать только грустные, или оставить только веселые? — шутит тот специально, но делая вид, что втирает все это мне на серьезных щах, при этом еще больше загораясь идеей с улыбкой на лице, — Или мы будем грустные композиции делать веселыми? Ты представь, «Спокойную ночь» сыграть на пару тональностей выше и еще немного ускорить!
— Юра! — смеюсь я, не выдержав от представления этой картины, — Вот взял и испортил самое лучшее! А как же гармония?
— К черту гармонию! На фестивале должно быть весело! — продолжает он, откидываясь на спинку и снова смеясь.
— Ладно, давай каждый предложит свой вариант. Потом решим, что оставить, — говорю я, отмахиваясь от него.
— Нетленочки! — он поднимает палец вверх, как будто даёт мудрый совет. Я делаю жест рукой, мол, это само собой разумеется.
— Нет, мы специально будем готовить программу, играть вывернутые композиции, а там пусть люди догадываются, что это было! — тут уж не сдержалась я.
— Ну это уже какая-то «Поп-механика» получается! — Юра вздыхает, но тут же заливается смехом.
В кафе играла музыка, и мне кажется, она тоже давало какой-то легкий, невесомый виток нашему настроению, когда мы просто ни о чем не думали и не загонялись. Не говорили всерьез на серьезные темы. Тут еще и на одном из треков снова завыла Клякса, сливаясь с музыкой.
— Клякса, не вой! Тише, — просит ее Юра, поглаживая ее рукой. А та старается еще громче!
Я смеюсь, а народ вокруг оборачивается. Я замечаю, что несколько человек уже узнали Юру и, вероятно, планируют штурм автограф-сессии. Что ж, шоу продолжается!
— Ой, а мы вас узнали, Юрий! Можно автограф? — спрашивают два парня, глядя на Каспаряна с непередаваемым благоговением.
— Мой или её? — уточняет Юра, указывая на Кляксу, которая, к счастью, уже перестала выть.
Я смеюсь до слёз, чуть не захлёбываюсь кофе, но стараюсь сохранять невозмутимость. Только Юра мог задать такой вопрос — то ли растерялся, то ли пытается сохранить свой фирменный стиль.
— Ваш, конечно, — смеются парни, хотя Клякса уже успела их обнюхать. Я подтягиваю поводок к себе, а Юра, тем временем, расписывается им на чеке из кафе.
— Мы уже давно слушаем «КИНО»! С самого детства! Это просто супер! — восклицают парни, получив автограф. Юра улыбается так, что кажется, вот-вот покраснеет от смущения. — Спасибо огромное!
— Пожалуйста! — отвечает Юра и жмёт им руки с ответной благодарностью. Спокойно усаживается обратно, словно ничего не было. Мы только хотели продолжить, как парни вернулись.
— А можно сфотографироваться? А то не поверят, скажут, сами расписались! — выпалили они хором.
— Давайте. — согласился Юра, и я, вооружившись телефоном, превратилась в фотографа. Клякса тоже попыталась прорваться в кадр, но мы ловко спрятали её под столом, чтобы не мешала.
Когда парни ушли, я еще Юре долго напоминала его перл про автографы. Клякса, уловив момент, снова начала выть под очередную песню, не хуже Уитни Хьюстон. Я закатила глаза, показывая Юре, мол, и что мы будем с ней делать?
— Слушай, у меня идея для проекта. Я могу играть на гитаре, а Клякса будет выть — предлагает Юра.
— Ага, и устраивать летние вечеринки на крышах, — подхватила я.
— Отлично, можно начинать! — с энтузиазмом согласился он, и мы дружно рассмеялись. Я метко запустила в него смятую салфетку в ответ на шутку, и мы продолжили наслаждаться собачьим концертом, пока Юра вдруг не вспомнил, позвав официанта:
— Мы еще мороженое заказывали, а вы не принесли. Наша подруга, между прочим, ждет!
— Но поет бесплатно, если что! — добавляю я, не сдерживая смеха.
Официант уходит, возвращается и ставит мороженое прямо передо мной. Я указываю ему, что мой заказ — сырники. Официант пытается понять, кому принадлежит в итоге мороженое. Юра, который обычно сдержан, сейчас просто в истерике. Он закрывает лицо рукой и, не выдержав, выдает:
— Да я собаке заказывал…
Он поставил миску перед Кляксой, и она с жадностью начала облизывать мороженое, как будто мечтала о нем всю жизнь. Юра, наблюдал за ней с такой любовью, а я не могла сдержать смех.
После завтрака мы пошли гулять, чтобы Клякся могла размять лапы. Она скучала и едва не устроила переполох в заведении, пытаясь погрызть веранду.
— Юль, ты недавно болела… Зачем надела футболку под плащ? — Юра попытался отчитать меня, надевая мне на плечи плащ, когда мы выходили.
— А что это за куртка поверх футболки? — потрепала я его за одежду, мол, сам посмотри, как ходишь. Юра покачал головой: комментарии были излишни. Я всегда найду, что сказать.
Юрий Каспарян: Маяковская всегда умела удивлять. Она появлялась рядом со мной в самые неожиданные моменты. И не только со мной. Ее невозможно было остановить. Она чувствовала себя абсолютно свободной, жила полной жизнью. Такой я ее давно не видел. С тех пор мы стали часто встречаться — завтракать, обедать, ужинать, гулять. Я переживал, что она уходит из дома, но не мог ей это высказать. Если она так поступала, значит, ей там было хорошо. Как и мне с ней.
Она ворвалась в сегодняшний день, увлекая меня за собой. Я забыл обо всём: делах, недосыпе. Просто наслаждался её компанией. Мы шли по тротуару, она эмоционально рассказывала что-то, её плащ развевался на ветру. На светофоре Юля останавливалась, откидывала волосы назад и с улыбкой смотрела на меня сквозь чёрные очки. Казалось, что в тёмных стёклах отражается не солнце, а её внутренний свет.
****
Я вернулась домой, как будто с гор, после прогулки. Сразу начала генеральную уборку, выбросив старые вещи, которые уже не помещались даже в шкафу. Разбирала вещи Димки, и, честно говоря, удивлялась, как он умудрился вырасти из таких крошечных штанишек. Женька не понимал моего счастья, но улыбался. Его не смущали цветы: я часто покупала небольшие букетики и приносила их домой. Весна ожила в моей душе, и мне хотелось жить.
