Another level.

– Ты сделал что?! – выкрикивает Вильгельм, пугая тем самым весь персонал. Твангсте редко повышал голос, а если начинал заводиться, то работники клуба звонили Волжскому, ведь только тот мог успокоить разбушевавшегося владельца заведения. Но сейчас даже сидящий рядом Гриша не в силах был остановить поток слов, к которым начинали примешиваться маты на немецком и русском языках. – Ты придурок? Ты придурок. Рус, какого чёрта ты вообще творишь? Согласиться работать на какого-то психа, который чуть тебя не пристрелил! Так если этой информации тебе мало, то спешу напомнить о том, что этот мужчина всего несколько часов назад был твоим "заказом". Не думаешь, что его отец решит с тобой поквитаться и вернуть должок? Руслан на протяжении всей тирады Вильгельма сидел, потупив взгляд в пол. У него до сих пор жутко болела голова, а во рту чувствовался привкус собственной крови, при виде которой Дугар поначалу знатно перепугался, ведь та была повсюду: на лице, одежде, кафеле. Из вредности Руслан не стал говорить, что устроил небольшое представление и просто размазал кровь по себе самому. По итогу всё равно пришлось делиться произошедшим со всеми. Что теперь делать, было непонятно. Руслан крупно влип. Твангсте это прекрасно понимал, поэтому и кричал. Он чувствовал себя беспомощным отцом, который не смог уберечь своего ребёнка. Волжский осторожно гладил охрипшего после долгих криков Вильгельма по голове. Алексей сидел в углу комнаты и крутил в руках перочинный ножик, при этом думая о чём-то своём, далёком. Дугар пару минут назад вышел покурить. Все сейчас на нервах, ведь за пять лет работы в этой сфере впервые столкнулись с подобной проблемой. Хотя каждый уверен, что только их компания могла попасть в такого рода передрягу. – Так, хватит разводить тут трагедию, – Донской убирает свой талисман в карман и подходит к столику, за которым расположилась остальная часть их небольшой компании. Дугар как раз возвращается с перекура, выглядя при этом ещё более разбитым. От него несёт табаком и каким-то спиртным, что свидетельствует о том, что Ангарский поджёг не одну и не две сигареты, а потом залил в себя какой-то коктейль, дабы успокоить расшатанные нервы. Как друг и напарник он чувствовал огромный груз вины, что не смог уберечь Руслана от набирающего обороты пиздеца. – Ты что-то придумал? – поднимает свой взгляд на напарника Гриша, пока Лёша, разворачивает один из стульев и садится, оперевшись руками о спинку. На Донского устремляется ещё две пары глаз, внимательно следя за каждым движением парня, дабы не упустить ничего важного. Даже Руслан фокусирует своё внимание на друге, а не на деревянной поверхности стола, в которую втыкал последние несколько десятков минут. – Есть у меня одна идейка, – пожимает плечами Алексей, специально оттягивая момент, сохраняя интригу. Ну и знатно трепет нервы всем присутствующим. Он это дело любит и все эту черту в товарище ой как не переносят на дух. Но ничего поделать не могут. Свой же. – Предлагаю отпустить Руса. Понимаю, это весьма небезопасно. Мы прекрасно все знаем, что связываться с семьёй заказчика (тем более, если жертва является его родственником и её и заказали) – довольно рисковое дело. Однако это может в будущем сыграть нам на руку. Только подумайте, быть телохранителем наследника компании по производству и поставке оружия. Если этот псих ещё и отца устранить сможет, то мы же и правда заживём подобно королям. Твангсте порывается было возразить, но осекается. Донской прав. Отказываться Руслану нельзя даже не из-за риска потерять неплохой вариант приобретения оружия, а потому, что от человека, предложившего Ярску работу, можно было ожидать чего угодно. Вильгельм прекрасно знал, кем является Николай Сибиряков. Молодой человек умел держать лицо на публике, отвечал прессе всегда по делу, спокойно, но довольно грубо реагировал на выпады со стороны репортёров. Этот мужчина имел власть над людьми и прекрасно этим пользовался. От него веяло силой. Его целеустремлённость и умственные способности поражали. Но мотивы и дальнейший план действий Сибирякова-младшего не знал никто. Поэтому переходить такому человеку дорогу было просто-напросто опасно. Даже наёмнику. Особенно ему, учитывая, что он уже предпринял попытку убить Николая и та с треском провалилась. – Донск прав. Мне действительно стоит поехать, – наконец приходит в себя Руслан. Страх окончательно отступил, освободив место здравому смыслу. И теперь для Енисейского открылись другие стороны сложившейся ситуации. Вся их компания может поиметь неплохую такую выгоду с подобного сотрудничества. Просто Руслану нужно будет вести себя чуточку осторожнее и следить за словами и действиями, дабы не лишиться головы раньше времени. И не подставить под удар свою семью, которая прямо сейчас сидела здесь и волновалась о его жизни и дальнейшей судьбе. – Однако оставлять его там один на один с сибирским психом как-то не хочется, – подаёт голос Дугар, до этого молча наблюдавший за разворачивавшимися перед ним сценами. Как бы то ни было, Рус с самой первой встречи стал для него одним из самых важных людей. Они были чуть ли не братьями, родственными душами. И если с Енисейским что-то случится, Ангарский убьёт каждого, кто будет к этому причастен. А потом просто не справится с собственной болью утраты. – А он и не будет один, – неожиданно заявляет Вильгельм, ловя на себе удивлённые взгляды своих друзей. Твангсте тихо посмеивается. – У меня тоже есть свои связи. Я же не с нуля поднял это заведение. Мне помогли. Волжский заметно напрягается и играет желваками. Кажется, из киллерского состава их коллектива только Гриша был в курсе происходящего. И, судя по реакции, его такой исход совсем не устраивал. Чего нельзя сказать о Вильгельме. У того глаза так и сияли, а на губах играла какая-то ликующая улыбка. Руслан тихо хмыкает, Дугар в недоумении поднимает одну бровь, Лёша подкатывает глаза. И все трое ждут объяснений. – Когда я только приехал в столицу, то встретился с одним парнем. Мы оба были совсем юными, не знающими этот бренный мир мальчишками. Кое-как, перебиваясь и откладывая, подрабатывая то тут, то там, учась в институте и поддерживая друг друга во всём, мы смогли добиться места в одном неплохом офисе. Оттуда всё и началось. Через какое-то время моего друга перевели в главный отдел, а я смог накопить немного денег и примкнул к одной компашке, которая собиралась открывать свой ресторанчик. Наши дороги ненадолго разошлись, – поясняет Твангсте, ностальгируя и немного грустно улыбаясь. Всё же, им всем пришлось нелегко в начале пути. Хорошо, что сейчас у каждого из них есть опора и поддержка. Без этого в современных реалиях так просто не выжить. – И что же это за друг такой? – не выдерживает очередной паузы Дугар, на что Гриша демонстративно цыкает, а Вильгельм заливисто смеётся. – Михаил Московский, знаете такого? У него оружейные заводы под Москвой и Тулой, а в Челябинске есть небольшой филиал по сборке военной техники. И он как раз сотрудничает с Сибиряковым-старшим, – довольно щурит глаза Твангсте и тихо ойкает, когда Волжский кусает его за плечо. – Только Грише Михаил Юрьевич совсем не нравится. Они немного повздорили при первой встрече. Спрашивать о том, какова же была причина спора, никто не решается. Если захотят, потом расскажут, а надоедать лишними вопросами – себе дороже. Сейчас у них всё же есть не до конца решённый вопрос с переездом в дом не совсем вменяемого наследника. И всё кажется таким подозрительным, что голова начинает кружиться. Даже это совпадение со знакомым Вильгельма Руслана настораживает. Возможно, на нём сказывается усталость или это просто голос зарождающейся паранойи. Енисейскому хотелось верить в лучшее. За последние сутки с ним итак произошло немало неприятностей. – Тогда я пакую чемоданы и отправляюсь в невероятное приключение на кораблике надежда, – шутит Руслан, полностью расслабляясь и потягивая теперь алкогольный коктейль, любезно принесённый одним из официантов. Ярск решает для себя, что если судьба подкинула ему такую работёнку, то значит так было нужно. Коли помирать от рук одного Коли, так с музыкой и в полном спокойствии. У него же есть друзья, похоронят с почестями. И про могилку его уж точно не забудут. Иначе он будет приходить к ним во снах и донимать расспросами и историями из загробной жизни. – Масочки закинуть не забудь, – поддерживает настрой Лёша, пихая сидящего по правую руку от него Дугара. Тот качает головой и смеётся, приговаривая, какие же его друзья всё-таки придурки. Гриша пародирует манеру Руслана и заливает что-то об уходовой косметике и глубокой дипеляции, при этом активно жестикулируя, за что получает кулаком Енисейского по плечу. Вильгельм с теплотой во взгляде смотрит на свою семью и устраивается поудобнее на коленях Волжского. Через два дня Руслан стоит возле своего подъезда и курит. Они с ребятами договорились, что он будет звонить только в случае необходимости, а в день отъезда никто провожать не придёт, дабы избежать лишних вопросов. С неба падают мелкие капли дождя, под кожанку пробирается пронизывающий ветер. На земле рядом с Енисейский стоит небольшой чемодан и сумка. Картина открывается весьма унылая, будто парня просто выпихнула из дома или ополоумевшая жена, или его собственные родители. Благо сейчас слишком рано и на улице нет никого, кто мог бы обсудить печальную судьбинушку стоявшего возле закрытого подъезда наёмника и придумать с десяток различных вариантов истории, которая по их мнению могла случиться с бедным молодым человеком. Докурить вторую сигарету Руслан так и не успевает. Из-за угла выруливает дорогой внедорожник и подъезжает строго к ожидающему свою карету парню, паркуясь в паре метров от него. Окно пассажирского сидения опускается и Енисейский давится воздухом, смешанным с сигаретным дымом. Он ожидал, что за ним приедут, но никак не рассчитывал увидеть Сибирякова-младшего за рулём. У него что, какой-то фетиш на решение всех вопросов своими руками? Или ему настолько не терпится увидеться с Енисейским? Да, он определённо соскучился за эти два дня по наглому лицу наёмника. Иначе, конечно, и быть не может. – Садись, у нас не так много времени, – только и говорит Николай, тут же поднимая тонированное окно, даже при этом не удосуживая Руслана приветствия или взгляда. Характер не из лучших, но и такое наплевательское отношение вызывает меньше негативных эмоций, нежели та сцена в день их знакомства. Наёмник на привычную наглость лишь фыркает и поднимает с земли свои вещи, откидывая при этом недокуренную сигарету в сторону. Что ж, приключения начинаются. Лишь бы только "надежда" затонула последней.