Another level.

Всё началось в далёком 1998 году на одном из фестивалей города Калининград. Стоит отметить, что на тот момент Вильгельм был весьма непоседливым и шустрым ребёнком, отчего часто попадал в различного рода передряги. Удивительно, но со временем Твангсте стал серьёзным и довольно рассудительным человеком, хотя даже сейчас порой друзья всё же замечали ребячество и баловство, которыми веяло от их старшего. Но вернёмся в прошлое. В тот день десятилетний ребёнок, которого ласково все звали Вилей, впервые столкнулся со своей мечтой, о которой даже не задумывался раньше. Одним летним днём 1998 года Твангсте обрёл смысл своей жизни. Как это произошло? Довольно необычно, если уж говорить начистоту. Да и начиналась эта история весьма непросто, прямо как в фильмах. На дворе стоял конец июня, лето было в самом разгаре, поэтому Калининград захлестнула волна праздников, выставок и фестивалей песен и танцев. Люди решили вознаградить себя за долгие часы работы и начали устраивать уличные гуляния, концерты, массовые пикники. Складывалось впечатление, что все стали одной большой семьёй. Было так уютно и комфортно, словно попал в самую настоящую сказку, где каждый готов тебе помочь, предложить немного лимонада и крепко обнять на прощание. Чудеса, да и только. – Ну ма-ам, меня друзья позвали погулять. Погода сегодня просто чудо. Пожа-алуйста-препожа-алуйста, – Вильгельм крутился возле своей матери, пока та помешивала варившийся на плите суп с фрикадельками. Женщина прятала улыбку и пыталась делать вид, что не хотела отпускать сына на прогулку с другими ребятами. Уж больно мило дулся Вильгельм, что ужасно забавляло его маму. – Только после того, как ты поможешь отнести мне цветы в лавку дядюшки Маркуса. Он давно просил меня поделиться геранью и фиалками, – Луиза специально дразнила маленького Вильгельма, пока тот совсем уж не сник. Женщина коротко взглянула на сына, а потом громко рассмеялась, ловя на себе удивлённый взгляд своего ребёнка. – Да шучу я, светлячок мой любимый. Конечно, ты можешь пойти гулять. Тем более сегодня для свободного посещения будут открыты все лавочки на главной площади. Поэтому обязательно повеселись и не забудьте оставить несколько монеток в знак благодарности. Вильгельм счастливо заулыбался, подбегая к маме и крепко обнимая её, утыкаясь носом в испачканный мукой и пропахший выпечкой фартук. Женщина немного наклонилась, чтобы осторожно поцеловать сына в светлую макушку, а потом немного взъерошить отросшие пушистые волосы своего любимого мальчика. Вильгельм поднял голову, вглядываясь в родное лицо напротив. Мама у него была невероятно красивой. Аккуратное личико, мягкие черты, светло-коричневые, чуть ли не жёлтые глаза, тонкие губы и очаровательные веснушки. А ещё Вильгельм всегда восторгался густыми золотыми волосами Луизы. Вот и сейчас мальчишка невесомо коснулся толстой косы матери, вызывая у той нежную улыбку. – Беги давай, Виля. Только после заката будь дома, не заставляй маму волноваться и идти искать тебя. Не хочешь же позориться перед друзьями? – женщина нахмурила брови и прищурилась, словно находилась на допросе у самого опасного преступника. Вильгельм под этим взглядом съёжился и мгновенно уверенно кивнул. Он не хотел потерять авторитет, да и расстраивать маму не мог. Она же его любит, а он – её, поэтому разочаровать нельзя ни в коем случае! – Вот и славно, чудесный мой. Луиза, немного ребячась, щёлкнула сына по носу, оставляя у того на самом кончике белёсое пятно от муки. Вильгельм по-детски невинно свёл брови, а потом коротко поцеловал маму в плечо и убежал в свою комнату, чтобы переодеться. Женщина покачала головой и тихо вздохнула, отворачиваясь к плите. С каждым годом её мальчик всё больше походил на своего отца, а этот факт не мог не пугать Луизу. Да, от Владимира не было ни одной весточки последние семь лет, но нельзя было наверняка знать, что тот больше не появится на пороге их дома и не захочет посвятить Вильгельма в свои тёмные дела. И пусть младший Твангсте совсем не был по характеру похож на своего отца, повадки и амбиции у них были до безумия похожи. Это Луизу и пугало. Но поделать она ничего не могла. Лишь бы сын был счастлив, большего молодой женщине и не надо. Как известно, материнское сердце не обмануть. Опасения Луизы были оправданными, но об этом женщина узнает лишь через несколько лет, когда её сын заявит, что намерен переехать учиться в столицу, а потом и вовсе займётся весьма сомнительным бизнесом и начнёт вести дела с не самыми порядочными людьми. На протяжении этого времени Вильгельм вынашивал идею, как бы невзначай подкинутую одним незнакомцем. – Извините, не подскажете, как найти пряничный магазин мисс Романовской? – под восторженные взгляды своих товарищей спросил какого-то прохожего Твангсте. Подойти к незнакомцу и задать вопрос – настоящий подвиг для ребятни, так что после такого поступка авторитет мальчишки взлетит до небес, не меньше. Мужчина оторвал взгляд от витрины какого-то бутика с одеждой и перевёл на взъерошенного светловолосого мальчонку, да так и застыл. Судьбу порой действительно можно назвать самой настоящей злодейкой, не иначе. Свести отца и сына, когда первый в городе был проездом, а второй просто искал лавку со сладостями в месте, где в летний вечер собирались сотни людей. И в такой толпе они всё равно встретились. Владимир узнал в мальце свои черты почти сразу, а потом заметил торчащий из-под ворота выглаженной рубашки медальон с янтарными вставками, что так любила носить его бывшая жена, и окончательно перестал сомневаться. Перед ним стоял его сын. Но Вильгельм своего отца не помнил, в этом старший Твангсте уверен был на сто процентов. Иначе бы мальчонка и на шаг не подошёл бы к мужчине. – В конце этой улицы справа будет двухэтажное зелёное здание, там и увидите нужную вывеску, – торопливо ответил незнакомец, прокашливаясь, когда пытливые глаза напротив заметили некую нервозность в речи и движениях мужчины. Этот взгляд так напоминал Владимиру Луизу. Как она теперь поживала, справлялась ли со всеми обязанностями, ложившимися на хрупкие плечи одинокой женщины? Мужчина еле заметно встряхнул головой, отгоняя закравшиеся в неё мысли. Им ни в коем случае нельзя видеться для безопасности Лу и Вили. Не стоило впутывать невинных и дорогих сердцу людей в дела нелегального бизнеса. Вильгельм же в это время благодарно закивал и уже было намеревался идти, как на его плечо легла тяжёлая горячая рука. Мальчишка недовольно нахмурил брови, но послушно остановился, немного поворачиваясь к задержавшему его на месте мужчине. Мало ли, вдруг тому тоже нужна была какая-то помощь. – Вы что-то хотели? – немного недоверчиво уточнил мальчишка, смотря внимательно в глаза напротив, при этом делая небольшой шаг назад, чтобы в случае чего выиграть себе пару секунд времени и успеть сбежать. – Нет… точнее да, – мужчина отпустил-таки плечо напрягшегося Вильгельма, дабы тот перестал чувствовать дискомфорт, и начал похлопывать себя по карманам, ища что-то. И нашёл, осторожно доставая вещицу и протягивая застывшему в ожидании мальчику. – Пусть это будет твоим оберегом. Я вижу в тебе сильную личность. Думаю, в будущем ты мог бы многое держать в своих руках: будь то бизнес или люди. На раскрытую ладонь Вильгельма опустился самый обычный ключ, оформленный в виде подвески. Мальчишка долго прожигал нечитаемым взглядом холодивший кожу предмет, а потом вновь посмотрел на мужчину, словно спрашивая «зачем?». – Когда решишь открыть своё заведение, вспомни нашу встречу, – потрепал Вильгельма по и без того взлохмаченным волосам Владимир. И говорил он таким уверенным тоном, словно уже знал всё наперёд. – Но не засматривайся на столицу. Тебя этот город хорошему не научит. Младший Твангсте невольно задумался над словами незнакомца, удивляясь тому, насколько быстро мужчина смог вытащить на поверхность все потаённые мысли мальчика. Глупо было отрицать тот факт, что Вильгельм действительно хотел открыть своё кафе, желательно в стиле магазина с цветами: чтобы на каждом углу стояли горшки с так полюбившимися его матерью фиалками. Но всерьёз об этом Твангсте не думал. До этого момента уж точно. – А откуда вы…? Но вопрос так и утонул в вечерних сумерках Калининграда, не успев стать оформленным и не найдя своего адресата. Того мужчины уже не было рядом.